Книга желаний

Вахта Пьера Де Муа и Джека Стара.

После криогенного сна Джек был немного не в себе и первые сутки постоянно возмущался, будущий недовольный буквально всему.

– Я чего-то не понимаю Пьер? – заменяя воздушные фильтры, рассуждал американский астронавт, – Чем они тут занимались, опять проболтали всю вахту, под звездным небом?!

– Ревность – это порок, – не отвлекаясь от анализа нейрофизиологических данных ответил по радио француз.

Джек Стар бросив все, даже пришел в лабораторию, весь в масле и в испачканной спец одежде он выглядел чем-то очень сильно обиженным. А гаечный ключ в его руке придавал ему каплю агрессии, но зная Стара, зная его добрую натуру, такой вид американца вызывал больше смех нежели опасение.

– О-о! – Пьер, по началу даже удивился, – Ты и вправду неравнодушен к этой русской.

– С чего ты взял, – Джек начал что-то искать на столе делая вид будто пришел именно за этим в лабораторию, – Мне нужны были щипцы.

– Ну да зажим, – усмехнулся француз.

Когда тот ушел, Пьер специально провел анализ нейронной активности капитана, пребывавшего в криогенном сне, результат его удивил.

– Джек хочешь новость, – Пьер Де Муа разрушил возникшую паузу в радио эфире, – Наш кэп, тоже влюблен в эту русскую, в его голове творится такая неразбериха и активность, что частично объясняет не выполненные задачи на их вахте, а то что в крови у Энтони Джонса просто гормональный взрыв, подтверждает мою теорию о влюблённости капитана.

– А что она? – нерешительно спросил американец.

– Она ноль, холодна и расчетлива, как железная леди, – доложил Пьер,– Я конечно остужу пыл Энтони немного сбив его влюбленность, но не факт, что на следующую вахту все эмоции что я заблокировал не выйдут наружу с новой силой.

– Что всё настолько серьезно?

– Это известно только капитану, – Меня больше беспокоишь ты мой американский друг, не хотелось бы наблюдать за сценками из Шекспировских драм на этом корабле.

– А что со мной не так? – настороженно спросил Джек.

– Ты проявляешь недопустимые эмоции, Джек.

– Это чушь, – резко ответил, астронавт Джек Стар.

– Я бы тебе поверил, Джек, – заметил нейрофизиолог Пьер Де Муа, – Но не могу, прежний Джек бы отшутился задай я ему такой вопрос, поверь мне у тебя проблемы, может не такие большие как у капитана, но они существуют.

Американец сделал вид, что не разобрал сказанного и поспешил выйти в открытый космос, чтобы заменить внешний модуль в вентиляционной системе. А вечером за традиционной трапезой, юморист Джек вообще молчал, все время ссылаясь на адаптацию после криогенного сна.

Надо отдать должное Пьеру Де Муа, он был врач от бога и вечером после отбоя внес изменения в программе биологического сна для американского астронавта. Пьер притушил нейрофизиологическую и гормональную активность, вызванную пока ещё чувством влюбленности у Джека Стара, который то и дела поглядывал на спящую Ульяну Сергеевну, в мыслях все больше и больше разжигая в себе любовь. Кстати, для профилактики Пьер откорректировал и себе биологический сон.

Шестьдесят третий день экспедиции.

Любовь бывает разной, но в той или иной степени она движет миром заставляя его крутится.

Ведь если бы Царов В.В не любил так сильно Марс увидев его однажды во сне, то в свое время он бы не стал инженером увлекающимся астрофизикой, и не придумал бы свою ракету, а впоследствии корабль «Надежда 7», которому суждено было полететь на Марс.

А генерал Эдрих Туэ, ведь если бы он не любил так сильно поверхность красной планеты, он бы не устроился работать на базу «Отто» после окончания военной академии. Работа на поверхности считалась самой опасной и сложной и военные уходили на заслуженный покой на десять лет раньше своих коллег, но Эдриха волновала свобода поверхности, простор и звездное небо над головой. А сын главы парламента подземного Тахинно, не люби он так сильно власть, вряд ли бы оберегал тогда ещё старшего сержанта Туэ, от гнева отца, а в последствие, помогал бы ему занять пост управленца базой «Отто». Ему казалось, что когда-нибудь виденье сбудется и именно Туэ уничтожит отца, открыв ему дорогу к трону, уж больно не хотелось ждать десятки лет, пока глава парламента умрет.

И эти чувства заставляли двигаться вселенную в нужном направление, ведь по воли любви происходят те или иные события.

Поэтому как ни старался доктор экипажа Пьер Де Муа, изменить нейрохимию головного мозга капитана Энтони Джонса, маленькое зернышко любви все равно дало всходы и рост этой могучей силы уже невозможно было остановить.

– Ульяна, а что бы ты делала, узнай, что кое-кому не безразлична, – нерешительно поинтересовался Энтони.

– Стесняюсь спросить, а кто этот тайный поклонник? – спросила она, под звездным небом.

Её русые волосы приобрели красноватый оттенок в свете тускло горящих электронных свечей. Глаза горели особым влюбленным блеском. И верилось, что любовь может перевернуть мир заставив его вращаться в другую сторону, лишь пожелай того сердце. Это был ужин при свечах, романтичное свидание в командном модуле, при открытом защитном щите, дабы звездное небо радовало взгляд.

– Я?! – Энтони немного покраснел, после вопроса русской женщины, – У меня есть шансы или ваше сердце кому-то же принадлежит?

– Даже не знаю, как ответить, – немного растерявшись, ответила Ульяна.

– Давайте так, – Энтони набираясь мужества, даже встал, – Я понимаю, мы знакомы не так уж много времени, простите меня, за мой может не складный русский язык, – говорил кэп, – Я…хочу сделать вам предложение руки и сердца Ульяна Сергеевна. И по возвращению из экспедиции мы официально зарегистрируем наш союз.

Она чуть было не подавилась от неожиданности, но из вежливости, собралась и сделала вид что очень польщена и тронута таким вниманием, со стороны Энтони.

– Энтони, мой милый Энтони, прошу услышать меня. Я должна рассказать тебе одну тайну. А после я дам ответ на безусловно трогательный знак внимания.

– Что ж, – Энтони немного загрустил, – Я попробую услышать тебя.

– Все что я буду говорить может показаться неким вымыслом, но ручаюсь я прожила каждую секунду из сказанного, – начала Ульяна, – Много лет назад, когда я ещё училась на физмате, я подрабатывала охранником в Службе Внутреннего Контроля на большом заводе, и в одну из смен произошел очень странный случай. Это был незнакомец, я почему-то запомнила его ярко-голубые глаза и черную книжку с золотым теснением, чем-то похожую на ежедневник.

– Это ему вы отдали руку и сердце, – неожиданно перебил её Энтони.

– Нет Энтони, пожалуйста слушай, – сказала Ульяна и продолжила рассказ, – Ты не поверишь, он спросил меня чего я хочу.

– А почему он спрашивал у незнакомой женщины чего она хочет? – поинтересовался Энтони.

– Не знаю, но я всерьез пожелала любви. Пожелала, найти свою половинку. Тогда у меня был развод с первым мужем. Проблема с алиментами, да ещё сын – Артемка все чаше стал спрашивать где папа, а я не смогла, как другие женщины врать, что папа моряк и скоро вернется. Как говорится все к одному, и я чувствовала себя такой одинокой, что действительно единственное чего хотела это любви. Но так чтоб это было на всю жизнь, меньшее меня не устраивало. Так вот, тот незнакомец загадочно посмотрел на меня, потом посмотрел в свой черный ежедневник при этом говоря следующие, я почему-то запомнила эти слова наизусть.

«Пожелай она славы», дальше что-то читая в ежедневнике про себя.

«Пожелай денег», тоже что-то невнятное себе под нос. И третье «Пожелай она власти, обо всем этом написано в моей книге».

Потом он, оторвавшись от книги посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

«Ты не должна была желать любви!»

Причем это прозвучало как некий упрек. Я сказала, что все вы одинаковые, просите сначала загадать желание, а как доходит дело до выполнения, то сразу что-то не получается. Он стал мне что-то говорить про космос, мол мое желание способно изменить судьбы целого мира, и не известно, что в итоге из этого получится. Под конец речи он переспросил хочу ли я действительно любви? Ну тут уже было дело принципа. Я же думала подловить его на слове, но он спокойно открыл книжку, и прочитал:

«Пожелай она любви, – дальше опять читая про себя, обронив лишь. – Кто бы мог подумать, что одно желание изменит целую книгу, а значит и целый мир»

И перелистывая свой черный ежедневник он постоянно чему-то удивлялся про себя. Потом был какой-то невнятный бред про космос. Мы как-то связаны с кем-то из космоса, у нас общие далекие предки, Туны и Этмены с ближайшей планеты. И так получилось, что идеальный половинки некоторых людей были раскиданы по планетам. В общем из всего им сказанного я поняла, что мне самой придется найти свою вторую половину, через «надцать» лет. Вроде бы пальцем в небо, такой бред мог бы придумать кто угодно. Но тут началось необъяснимое. Незнакомец приказал, чтобы я выбрала тему для защиты диплома «Электромагнитные поля и их взаимодействие в невесомости», а через год после окончания вуза поехала в Казахстан и попыталась устроиться на работу в НИЦ «Марс 2040», причем хоть кем, даже уборщицей, главное под руководством Царова В.В., а дальше как он сказал все будет по воле проведения. И знаешь, я сначала вообще удивилась как он мог узнать, что я учусь на физико-математическом факультете. Ну ладно все остальное можно было просчитать во время диалога, но об учебе я ему не говорила. И ты знаешь все что он предсказал – осуществилось. Дипломную я защитила на пять, меня даже оставляли в институте, предлагая аспирантуру, потом НИЦ «Марс 2040» учреждение закрытого типа и информация о трудоустройстве разлетелась исключительно по родственникам сотрудников, а тут я, человек из неоткуда, и без чьей-либо протекции. Туда нереально было устроится, но меня взяли, уборщицей и через полтора года, когда у Царова Владимир Владимировича наступил кризис идей, и он предложил конкурс инженерных решений двигателя космического корабля, я воспользовавшись своим служебным положением подложила свою дипломную работу с чертежами двигателя на верх, в папку с работами кандидатов. И меня заметили, через пять лет мы создали наш корабль, назвав его «Надежда 7», а потом сам Царов попросил меня полететь на Марс, и не поверишь, меня утвердили единогласно.

Знаешь все происходило с такой легкостью, что, наверное, сама вселенная хотела этого. Я сначала думала, что моя любовь будет на том НИЦ «Марс 2040», но там не было ни одного мужчины с той отличительной чертой, которую назвал мне незнакомец. Потом я думала, что он полетит в интернациональном экипаже на Марс, но тут из вас троих ни один не подошел под описание.

– И что же такого особенного в том мужчине, чего нет в нас?

– У него непременно должны быть карие глаз, – ответила Ульяна.

– У меня голубые, у Джека – зеленые, а у Пьера – серые, ну не может же он ждать тебя на Марсе? Иронично подметил Энтони Джонс.

Ульяна очень серьезно отреагировала на шутку Энтони, даже немного обиделась на иронию капитана, но после не продолжительной паузы она вполне серьезно ответила.

– Тогда для чего я здесь?

– Марс необитаем Ульяна, это исключено, это абсурд.

– Но ведь для чего-то я прошла все эти трудности и сейчас нахожусь здесь, за миллионы километров от Земли, и я чувствую, что это все не просто так, и я непременно его найду.

– Я так понял, у меня нет шансов, – строго заметил капитан корабля.

– Прости Энтони, я … я обязана дойти до конца и найти его.

– Человека с карим цветом глаз, – Энтони неторопливо встал из-за стола.

– Я отношусь к тебе как к другу, – пыталась успокоить Энтони, Ульяна.

– Ульяна не стоит оправдываться, я джентльмен и я смогу перенести твой отказ, – очень холодно ответил он, – А сейчас прости, но мне лучше удалится, – добавил он, покинув командный модуль.

Все оставшиеся часы вахты они не виделись друг с другом, выполняя каждый свою работу.

Семьдесят шестой день полета.

Вообще трудно вообразить, чтобы военный человек с безупречным послужным списком был пьян и при этом на его плечах был целый космический корабль и как минимум три человеческих жизни.

– Как ты красива Ульяна, – опьянев от спирта прошептал Энтони Джонс, – Черт побери я ничего не могу с этим поделать, – он от злости швырнул пузырек со спиртом в угол каюты.

Наверное, специально, но капитан продлил криогенный сон Ульяны Сергеевны, а сам взломав мед лабораторию и разведя медицинский спирт в прямом смысле напился. Опьянев он пришел в сонный модуль и несколько часов просто молча сидел возле спящей русской женщины. И, пожалуй, только крепкий рассудок и военное воспитание не дали ему совершить непоправимую глупость.

– Пусть будет так, – спустя час молчания, произнес Энтони и по его щеке скатилась, скупая мужская слеза, – Наверное, ты достойнее незнакомец с коричневыми глазами, – еле стоя на ногах, но все же покидая сонный модуль прошептал капитан, – Надо уметь проигрывать Энтони Джонс, надо уметь.

Через десять часов он был трезв и полностью посвятил себя работе.

Восемьдесят шестой день полета.

«Пьер разрешаю стереть все яркие очаги памяти о полете. Записать лишь данные из бортового журнала, так же приказываю в последнюю вахту вывести из криогенного сна только меня. Ульяну Сергеевну вывести вместе со всеми на девяносто седьмой день полета. Капитан корабля Энтони Джонс», – прочитал вслух служебную записку Пьер, – Чего я боялся то и произошло, влюбленность кэпа переросла в любовь.

– А если он начнет выкидывать фокусы в одиночном дежурстве? – предположил Джек.

– Не начнет, тебя то я вылечил от любви, – ответил Пьер и перевернул листок, – «Пьер личная просьба прости за взломанный склад антисептиков и проверь самочувствие Ульяны я не выводил её из сна», – дочитал послание доктор.

– Кэп, в одиночке напился спирта на прошлой смене, – рассмеявшись заметил Джек, – Чисто американское решение решать проблему.

– Да нет мой американский друг, скорей чисто английское, раз мы с тобой ещё живы, – с ноткой оптимизма в голосе ответил Пьер Де Муа.

Девяносто восьмой день полета.

Труды Пьера дали свои результаты, к девяноста восьмому дню полета почти все задачи были выполнены все эксперименты касающееся полета были осуществлены и данные уже отправили на землю. Влюбленность Джека и Энтони в русскую женщину перешли в некое уважение и восхищение её красотой и умом. Сам же Пьер по-прежнему не понимал, что такого нашли в этой русской женщине его коллеги? И, пожалуй, единственным вразумительным объяснением для него было то что Ульяна Сергеевна была единственной женщиной на этом корабле.

А Марс, тем временем уже не казался чем-то далеким, «Надежда 7» все ближе и ближе подходила к красной планете. И её очертание казались все более четкими, уже даже думалось что темно-бурые пятна – это горы. А порой казалось, что видны были их очертания, подножья, склоны и чем-то темно-коричневым покрытые вершины, почти как на земле. Воображение рисовало в бурых и желтых пятнах огромные моря со всевозможной живностью. Коричневые пустыни, горы. Хотя на самом деле это были лишь раны планеты после варварской войны. Но кто бы мог об этом знать, тем более человек впервые видевший своими собственными глазами красную планету.

– И вовсе она не красная, – улыбаясь подметила Ульяна Сергеевна.

– Бурая с грязно желтыми пятнами, – дополнил её Пьер, – Видео сигнал что мы получаем от спутников немного скуднее нашего зрительного восприятия.

– А по мне так пустыня, она и на Марсе пустыня, – глядя на медленно приближающуюся планету, высказал свое мнение Джек.

– Это все хорошо. Но по протоколу надо отправить радио сигнал для разумных форм жизни, Джек подготовь технику, – пройдя на командный мостик произнес капитан, наблюдая за тем как члены его команды любуются видом красной планеты.

– Энтони на ней нет красного песка, – обернувшись ответил Джек.

– Я вижу, но надо поспешить мы скоро войдем в магнитное поле Марса и связь с Землёй пропадет на пару минут, а по протоколу полета мы должны выполнить пункт 6.9. То есть отправить радиосигнал с информацией о наших языках и цели нашей экспедиции, – объяснял капитан, – На случай если там есть жизнь, – на слове жизнь его голос словно дрогнул и все обернувшись посмотрели на него.

– Хорошо сейчас отправлю кэп, – ответил Джек, понимая, что это действительно надо сделать.

Все остальные астронавты разошлись по рабочим местам, но их мысли были за бортом корабля «Надежда 7» они были о холодной, казавшейся безжизненной, но чем-то манящей планете.

– Кэп, вы действительно думаете, что там могут быть разумные существа? – выполняя поручение Энтони, поинтересовался Джек.

– Нет, – как-то неуверенно произнес командор, но после более серьезно продолжил, – У нас есть правила и мы обязаны их выполнять.

– Так точно сер, – отреагировал Джек Стар, – Ваш приказ выполнен на половину, я отправил все данные по нашим языкам с ключами, а через десять минут компьютер отправит данные об экспедиции и нашей цели полета к Марсу.

Следующие пару минут прошли в тишине, каждый делал свое дело и корабль медленно, но верно приближался к поверхности Марса.

– Мы вошли в зону радио тишины, связь с землей потеряна, – разрушив царившую на капитанском мостике тишину, доложила Ульяна Сергеевна, – Курс верный, до входа в атмосферу Марса осталось двадцать минут.

Спустя десять минут Ульяна Сергеевна запеленговала движущийся объект, предварительный анализ показал, что это была ракета, имеющая намерения уничтожить корабль, было принято единственно верное решение покинуть борт корабля и приземлится на спасательной капсуле.

– Компьютер, можешь вести отчет до столкновения с объектом, – оставшись, в одиночестве, на командном мостике отдавал приказы командор, – Да сер, четыре минуты пятьдесят шесть секунд до столкновения, – начал отсчет электронный голос.

– Ульяна слышишь меня, сколько нужно времени для подготовки и запуска спасательной капсулы?

– Минимум пять минут, – ответила по внутренней связи астронавт Ульяна.

– Черт, – заругался в микрофон Энтони, – Компьютер стоп машина, полный назад.

– Автоматическая остановка не возможна, – ответил бортовой компьютер.

– Тогда перейти на ручное управление, – строго произнес Энтони и отключил автопилот.