Все, что произошло в отеле

– Да, ведро точно было, я проверяла, – испуганно заметила Галя.

– Было, не спорю. Но в нем не было льда! – чуть ли не закричала Настя. – На какого фига ведро, если в нем нет льда? Мы пили теплое шампанское!

– Я не знала… про лед. Поставила, как вы и велели. Про лед не говорили. – Галя покраснела, а потом побелела.

– Боже, дай мне терпения! – воскликнула Светлана Петровна. – Толик опять был после гулянки, что ли? Галя, успокойся, это не твоя вина, а Толику я сама голову откручу.

– А кто такой Толик? – уточнила мама.

– Официант.

– Это тот, который с синяками под глазами и со зрачками расширенными? Он у вас хоть иногда моется? Понимаете, я очень чувствительна к запахам. Есть у меня такая особенность. А ваш официант… точнее, его запах. Даже Настины духи не так чувствуются. Или пусть ваш Толик не приближается к еде. После него даже омлет пахнет немытым телом, – заявила моя мама.

– Да, вот я полностью согласна! – объявила Настя. – Ну просто кошмар. Он что, аллергик? У него на воду аллергия? В вашем ресторане пахнет как в туалете с засорившейся выгребной ямой.

– Сравнение очень точное, но лучше не пересказывайте его своей свекрови, иначе она вас точно спросит, откуда вы знаете про уличные туалеты и выгребные ямы, – хмыкнула мама.

– Уже спросила. – Настя снова начала плакать. – Да, я выросла не в хоромах, как Леша. Так он ничего и не умеет! Туалет засорился – я чищу, стиралка сломалась – я чиню. У Леши руки из жопы растут. Так я в этом виновата? Меня жизнь заставила научиться. Да, я могу и в кустах поссать, а Леша в штаны обделается. И что? За это нужно меня презирать? Леша к жизни вообще не приспособлен. Он думает, что прилетают феи домашнего очага, стирают белье и складывают его в шкаф аккуратными стопочками. А я, да, все знаю – и про выгребные ямы, и про то, как картошку мешками таскать. Моя мама передала два мешка. У них урожай уродился. Картоха крупная, сладкая, настоящая. Не эта из магазина, картонная. Свекровь приехала, когда я доставала картошку из мешка. У нее чуть инфаркт не случился. Когда я предложила ей один мешок забрать, так она чуть в обморок не грохнулась от возмущения. Видите ли, я столичную квартиру в сельский дом превратила. И мешки в коридоре – это совсем ужасно. А где я должна картоху хранить? На балконе перемерзнет. В квартире – прорастет. Я ее спросила, как она раньше выживала, когда все заранее закупались – картошкой, луком, морковкой. Мешками доставали, таскали, в коридорах складывали. Одни соседи капусту достали, другие – морковку, третьи – яблоки. Брали кому что нужно. Делились. Свекровь заявила, что у них таких проблем не было. Ну что сказать… Можно только позавидовать. А мы вот выживали как могли. Курицу синюю три часа варили, чтобы хоть жевать можно было. Из нее – и суп, и котлеты, и потроха в сметане. Одна курица – ужины на неделю. Моя мама умудрялась так разделать, чтобы шею нафаршировать и из ребер и потрохов суп сварить – для соседкиного больного сына. Он очень любил суп с сердечком, желудком. Еще тесто замесить и плюхнуть в этот суп для сытости. Вроде как с клецками. Другая бы свекровь радовалась, что у нее такая невестка – и приготовить, и убрать, и обои поклеить, если надо. А моей все не так.

– Я еще раз поговорю с Анатолием. Он хороший официант, голова у него неплохая, только молодой еще, дурной. Приношу извинения от лица нашего отеля. Сегодня за ужином у вас будет холодное шампанское. За счет отеля, естественно. Я лично прослежу, – объявила Светлана Петровна.

– Если мы доживем до ужина, – заметила мама, которой, видимо, не хватало саспенса, интриги или не знаю чего еще.

– А почему не доживем? – ахнула впечатлительная Галя.

– Потому что мы все свидетели преступления. А свидетелей нужно убирать, – ответила мама и сделала страшное лицо.

– Ой, мамочки. Светлана Петровна, можно я домой пойду? Моя смена уже закончилась, если что, – слезно попросила горничная.

– Мы сейчас решим, что делать, – вызывать полицию или нет. Не забывай, что именно ты обнаружила труп! Значит, главный свидетель! – отозвалась Светлана Петровна.

– Я никого не обнаружила! Какой труп? В номере ведь никого не было! – Галя чуть в обморок не грохнулась от избытка эмоций.

– Трупа, может, и не было, а кровь есть, судя по ковру и обуви Светланы Петровны. – Мама очень любила нагнетать обстановку.

– Не важно. Это решит полиция – был труп или нет. Но ты первая вошла в номер. С тобой полиция точно захочет поговорить. Надо еще Толика вызвать. Когда ты его видела в последний раз, кстати? И весь персонал созвать. Полиция наверняка захочет взять показания у всего стаффа, – заявила строго старшая горничная. – И, кстати, где была Наташа все это время?

– Так известно где, – буркнула Галя. – В машине со Славиком кувыркалась.

– И об этом все в курсе, кроме меня. Прекрасно! Почему я последняя обо всем узнаю? – язвительно поинтересовалась Светлана Петровна.

– Не, последней обо всем узнает хозяйка, – заметила Галя.

– Это все крайне непрофессионально… Просто возмутительно. Вы работаете не на хозяйку, а на благо и процветание отеля. И деньги за свою работу получаете, между прочим. – Светлана Петровна приготовилась долго читать лекцию, но в этот самый момент раздался характерный, как у многих, звонок айфона. Все замерли.

– Леша опять оставил свой телефон под подушкой. Он ставит напоминалки по любому поводу. Убить его за это готова. Неужели нельзя держать в голове хотя бы два дела? И почему он не может отключать звук на ночь? Думает, что засунул телефон под подушку и я его не слышу? А я слышу! И не высыпаюсь! – Настя, бурча, пошла к кровати и подняла две подушки. – Ой, мамочки, – застыла она с подушками в руках. – Это же не наш номер. Значит, и телефон не Лешин.

На кровати тем временем продолжал вибрировать телефон.

– Значит, это телефон Виолетты Аркадьевны. Да? И что теперь делать? – в ужасе продолжала причитать Настя. – Получается, я оставила свои отпечатки. Но вы же все видели! Я просто на автомате к кровати подошла и подушки подняла. Телефон не трогала!

– Надо ответить, – решила Светлана Петровна. – А вдруг наша гостья просто решила отправиться на экскурсию или дальнюю прогулку, забыв в номере телефон? А мы тут с вами уже целый детектив придумали.

– Ну да, прекрасное начало детективной истории: «Истекая кровью, она отправилась на дальнюю прогулку», – хмыкнула мама.

– А может, это не кровь, а? – спросила с надеждой в голосе Галя. – Может, все-таки варенье или кетчуп?

– Или бутафорская кровь, ага, которой в кино актеров мажут, – скептически заметила Настя.

– А как отличить? – с неподдельным интересом спросила Галя.

– По вкусу и запаху, – ответила мама.

– Нет, я не могу… я не готова… – прошептала Галя.

Старшая горничная решительно подошла к кровати и взяла телефон.

– А как же отпечатки? – напомнила Настя.

– Видимо, хрен с ними, – заметила мама. – Одними больше, одними меньше.

– Галя, хорошо кровать заправила, молодец. Ведь можешь же, когда захочешь, – заметила мимоходом старшая горничная.

– Это не я. Это вы заправляли, – ответила Галя.

– То есть Виолетта Аркадьевна не ночевала в номере? Значит, получается, она пропала раньше? Еще вчера? – Светлана Петровна тоже замерла над кроватью.

– Позавчера. Вы заправляли кровать позавчера. – Галя опять начала хлюпать носом.

– А когда у вас был романтический ужин? – уточнила Светлана Петровна.

– Позавчера, – ответила Настя.

– А когда свекровь звонила?

– Позавчера.

– То есть вы ее видели в последний раз почти двое суток назад? – с ужасом уточнила старшая горничная.

– Ой, мамочки, – тихо всхлипнула Галя.

– Блин! – отозвалась Настя.

– Твою ж мать, мы теперь точно попали как свидетели, – не удержалась от замечания моя мама.

– Так, спокойно. Заявление об исчезновении человека принимают спустя трое суток. Значит, у нас еще есть время, чтобы найти Виолетту Аркадьевну. – Светлана Петровна приняла командование на себя. – Галя, хоть из-под земли найти мне Наташку со Славиком…

– Чего их искать? Они на парковке в машине, – хмыкнула Галя.

– Быстро приведи их сюда. И найди Толика. Получается, он тоже видел Виолетту, как ее там… в последний раз, – велела старшая горничная.

– Сейчас принято говорить не в последний, а в крайний раз, – заметила Настя. – «Последний» имеет негативный оттенок.

– Мы всегда говорили в последний! Крайний – это у космонавтов. Мы что, космонавты? Нет, мы обычные люди. Так что, Галя, быстро найди мне всех, включая постояльцев, кто видел эту Виолетту в последний раз! – велела Светлана Петровна.

– А если ее того… убили или, я не знаю, похитили, можно я за нее тоже отзыв оставлю? – уточнила светски Настя. – Она, конечно, та еще скандалистка и не самая приятная особа, но я во многом с ней согласна. Шеф-повар у вас – полный идиот и бездарь. Надо бы его посадить за стол и заставить съесть то, что он предлагает гостям на завтрак и ужин. И я бы с удовольствием сидела напротив и смотрела, как он ест. А когда ему стало бы плохо, даже бы уголь активированный не предложила. Смотрела бы, как он страдает от несварения желудка, поев сырой курицы и соусов, на которые даже смотреть страшно.

– Он не готовит ни завтраки, ни обеды, ни ужины. Это наши девочки, – ответила Светлана Петровна.

– Как это? – не поняла Настя.

– Да так. Наш шеф-повар на работе появляется раз в неделю, зато зарплату получает регулярно, – буркнула Галя.

– Отзывы пишите, сколько хотите. Их много. Вы не первые, кто жалуется на качество еды. Но Максима все равно не уволят, – тихо заметила Светлана Петровна.

– А Максим у нас кто? – уточнила Настя. – Мася, ну наконец-то! Неужели так сложно принести бокалы? Откроешь бутылку? – В номере наконец появился Леша с дополнительными бокалами.

– Она достаточно охладилась? – Молодожен достал бутылку из холодильника.

– Да какая разница? Я хочу выпить! Срочно! У нас тут такое! Открывай уже! – велела Настя.

Леша обвел взглядом других женщин. Те, не сговариваясь, кивнули. Леша разлил шампанское.

– Мало, – заметила Настя, выхлебав бокал, как умирающий от жажды воду. – Иди в бар, они нам должны еще одну бутылку просекко. И бутылку красного захвати. И белого тоже. Неизвестно, сколько еще мы тут просидим.

Леша убежал с нескрываемым облегчением.

– А нет ничего покрепче? – Светлана Петровна полезла в мини-бар.

– Нет, я уже смешала коктейль. Могу вам отлить, – ответила мама, показывая на чайную чашку.

Светлана Петровна одним глотком допила шампанское и подставила бокал, в который родительница плеснула неведомую горячительную смесь.

– Шоколадка просроченная, – напомнила, закусив, Светлана Петровна вернувшейся Гале.

– Они сейчас придут, – доложила горничная.

– Хорошо. А теперь быстро пройди по всем свободным номерам и проверь холодильники. Всю просрочку неси сюда. Даже если срок годности истекает через месяц, тоже неси.

Галя сбежала с не меньшим облегчением, чем Леша.

– А кто звонил? – спросила Настя, показывая на телефон Виолетты Аркадьевны.

– Не знаю. Запаролен, – ответила Светлана Петровна.

– Там есть фейс-айди? Может, сможем фото паспорта приложить? – уточнила с надеждой Настя.

– Нет, только цифровой, – ответила Светлана Петровна.

– Блин. Так что будем делать? Вызываем полицию? – ахнула Настя.

– Я позвоню Ване, – ответила старшая горничная.

– Кто такой Ваня? О, а почему не могут уволить Максима? – спросила Настя, приготовившись к интересному рассказу и местным сплетням.

– Ваня – сын хозяина отеля. Работает старшим следователем в нашей областной столице. Учился в Москве, получил прекрасное образование. Он умный и честный. А Максим – шеф-повар. Его лично наняла хозяйка.

– То есть шеф-повар тут по блату? Бойфренд хозяйки? – уточнила Настя и хмыкнула. – Ну естественно. Все как всегда.

– Я не могу судить. Не я его на работу принимала. Если хозяйка его наняла, значит, думала, что так будет лучше для отеля, – ответила, помня о том, что она прежде всего профессионал, Светлана Петровна.

– Ну да, конечно… Вы сами-то в это верите? – хмыкнула Настя. – Только ваш Максим готовит так, что есть это нельзя. Вы разве не видите, что у вас по вечерам полный провал? В рестораны других отелей люди заранее столики бронируют, а у вас – только мухи и комары на столах сидят. И еда такая, что не знаешь – то ли понос случится, то ли запор на неделю. Или сразу в больницу ехать с отравлением. Да мы с Лешей тоже обедаем и ужинаем где угодно, только не здесь. Надо, кстати, позвонить столик забронировать. Как думаете, мы до двух тут освободимся?

– Мы ориентируемся прежде всего на наших клиентов… У нас ведь охрана, просто так с улицы не зайдешь, – сделала попытку защитить репутацию отеля Светлана Петровна.

– Ну да, только преступникам вы всегда рады, – нервно хохотнула Настя. – А если Виолетту Аркадьевну убили, унесли тело или ранили и похитили, а мы были единственными, кто ее видел в последний, тьфу, крайний вечер, и нас тоже захотят убить? Я как-то еще не готова умирать.

– Я позвоню Ване, – решила Светлана Петровна.

– А он кем вам приходится? Сватом или братом? Если он такой же следователь, как ваш Максим – повар, то лучше не надо его вызывать, – заявила мама. – Тут я с Настей полностью согласна.

– Ваня – не мой родственник. Точнее, он сын моего бывшего мужа от первого брака, – поспешила объяснить старшая горничная.

– То есть вы его злая мачеха? – Настя продолжала нервно подхихикивать. – Подождите, я должна это переварить: сын бывшего мужа от первого брака… То есть вы, получается, бывшая мачеха. Смешно.

– Нет, не совсем так. Я была его второй мачехой, если уж хотите пикантных подробностей. Да, и такое случается в жизни, – пояснила Светлана Петровна, видя, как у Насти округляются глаза. – Мой бывший муж был женат трижды, то есть уже четырежды. Второй женой была Анжела – нынешняя хозяйка нашего отеля. А я – третьей. А Ваня – сын от первого брака. Он всегда был хорошим, честным мальчиком. Я в нем не сомневаюсь. Ему можно полностью доверять. Он разберется с этим делом.

– А папа у нас кто? – уточнила мама.

– Какой папа? – не поняла Светлана Петровна.

– Ну папа вашего честного мальчика у нас кто? И родная мать?

– Отец Вани построил этот отель, он его настоящий хозяин. А его первая супруга, Лиля, мама Вани, умерла три года назад. От рака. До этого больше пяти лет сгорала на наших глазах, – ответила старшая горничная и отвернулась к окну.

– Лиля? – тихо спросила Настя.

– Полное имя – Аурелия. Поэтому наша гостиница так называется. Надо, конечно, провести ребрендинг. В городе есть гостиница «Аврора», а в соседнем поселке – «Астерия», нас часто путают. Мы все звали ее Лилей… Она была тут настоящей хозяйкой. Мой бывший муж подарил ей эту гостиницу, строил для нее. При Лиле тут все работало как часы. Я пришла сюда официанткой, потом стала горничной. Она умела управлять. Мы, все сотрудники, ее уважали и любили. Потом, когда она заболела, отелем стала управлять Анжела… – Светлана Петровна сделала жест рукой, означавший, что, мол, теперь сами все понимаете. – Многие остались здесь работать ради памяти о Лиле. Те, кого она лично нанимала и кому помогла найти свое место в жизни. Мне, например.

– Так, я не очень поняла, – воскликнула мама. – А почему вам управление отелем не перешло после этой… Анжелы? Вы же были третьей женой и все здесь знаете.

– Анжела… она всегда была про деньги. Заставила Сережу составить брачный контракт. Как уж убедила его – не знаю. В случае развода потребовала оставить за ней этот отель. Они и двух лет вместе не прожили, развелись. Хотя знаю, как убедила. Анжела почти сразу после свадьбы забеременела… Теперь я не уверена, была ли вообще беременность, или она ее выдумала. Сережа очень хотел детей, семью большую, чтобы все вместе – дети, внуки. Но не случилось. Ни с Анжелой, ни со мной. Наверное, проклятие на нем лежало… Или грех какой, что замолить не получилось. Ну или мы с Анжелой были не по судьбе ему предназначены. Только Лиля. Она была его суженой. Да, так бывает, я в это верю. Когда есть суженая, а есть те, кто просто на пути оказываются. Так что Сережа, когда мы с ним стали встречаться, оказался вообще бездомным. Квартиру он оставил Лиле и Ване, отель отдал Анжеле. Мы жили в моей квартире.

– Это все очень трогательно, но я запуталась. А Сережа – это кто? – подала голос Настя, будто пропустила несколько эпизодов сериала и никак не может понять, с чего вдруг все бегают и стреляют друг в друга.

– Сережа – мой бывший муж, отец Вани. Настоящий хозяин отеля. То есть он покупал землю, строил это здание. Для Лили, своей первой жены, – терпеливо объяснила Светлана Петровна. – Он надеялся, что Ваня пойдет в мать, увлечется гостиничным бизнесом, но Ваня пошел в школу милиции, отслужил в армии, потом поступил в институт и уехал учиться в Москву. Отель его вообще не интересовал. После смерти матери он сюда, домой, вернулся. Хотя мог бы и в столице блестящую карьеру сделать. Теперь у нас следователем в угрозыске работает, он один из самых известных. У него голова золотая, а он здесь… У нас-то какие происшествия? То оленя или косулю на дороге проезжие собьют и сами не знают, что с тем оленем делать. Наши-то, местные, быстро грузят да разделывают потом в гараже. Считай, семья мясом на полгода обеспечена. Еще одна проблема – браконьеры. Весь угорь из Китая везут, нашего мало осталось. Но наш – нежный, сладкий. Китайский – он другой по вкусу. Наш больше ценится. Янтарем еще некоторые промышляют. Точнее, пытаются. Но это так – детям поиграть. Те, кто нашел когда-то крупные куски, старались побыстрее его продать. Янтарь, когда необработанный, осыпается, трескается. На память только оставить, никакой ценности даже самый большой кусок уже не представляет. Или внукам рассказывать, как нашел камень. Ностальгия. Сережа тоже хранил несколько камней. Он любил это дело – янтарь искать. Я эти его камни Ване отдала, когда тот вернулся в город. – Светлана Петровна присела на край кресла и тяжело вздохнула. Сразу стало видно, что она очень устала и ей больно – от жизни, прежде всего. А на плечах – груз прожитого, воспоминаний. Она сидела ссутулившись. Морщины, ноги уже с утра отекшие. Корни волос седые. Если бы кто-то ее спросил, она бы рассказала. Раньше рыжей была, яркой. Лиля, та самая хозяйка, всегда восхищалась цветом ее волос. А сейчас рыжина перестала отливать золотом. Волосы стали похожи на старое, давно не чищенное золотое кольцо – уже мутное, с трещинками, блеклое. Три недели назад красилась, а уже опять вся седая. И брови теперь не те. Жалкая ниточка как напоминание о прошлом осталась. Да и волосы стали совсем редкие и ломкие. Чтобы пучок сделать, надо или валик подкладывать, как поступают стюардессы, или начесывать, чтобы не куцая дулька получилась, а хотя бы что-то подобное пучку. Светлана Петровна рассказала бы, как плакала Лиля, гладя ее по голове. В руке оставались целые пряди.

– Ну я-то лысая, это понятно, ты-то чего? Не надо переживать за меня, – просила Лиля Светлану, уже зная, что та стала новой женой ее мужа. – Ты Сереже нужна сейчас. И мне нужна. Не надо плакать, надо держаться. Сейчас на тебе все будет. Ну не Анжелке же отелем управлять. Только ты справишься. Присмотри тут за всем вместо меня. Не ради Сережи, ради Вани тебя прошу. Его это наследство. Пусть хоть что-то в память обо мне у него останется. Не дай Анжеле разрушить тут все. Считай, что это моя последняя просьба. Может, Сережа для этого тебя встретил?