– Да.

– Ты уверен? После того, как ты узнаешь тайну, ты перестанешь быть властным надо мной.

– Говори.

– Должен предупредить тебя кое о чем.

– Что еще?

– У меня не вся тайна, а только треть ее. Я должно быть до конца честным с тобой.

– Как же так? – Гэндальф сильно помрачнел. – Хотя конечно, ты ведь всего один из трех палантиров. Что ж, говори. Я выслушаю и часть тайны.

– Слушай. Это первое пророчество Кольца.

И голос заунывно почти без мелодии запел:

Там где было Кольцо рождено, Там и исчезнуть сможет оно. Огонь, что помог его сотворить, Сможет обратно его поглотить. Но коль пред этим ритуалом Кольцо не взять у Вора даром И магию огня у кольца не отнять, Оно к Властелину вернется опять. Чтобы не смог невидимкою стать, Его обладатель, нужно отнять Магию воздуха. Но и это не все. Магия вод, вот ключ от всего. В глубинах вод, где тишина, Спит тайна, надежно укрыта она. И руны ее молчат сотни лет, Надежно хранят на вопросы ответ. Много на свете есть еще тайн, Засыпать способны они океан. Тебе же скажу, старый маг Митрандир, Что делать, Кольцо, чтоб оставило мир. Три силы способны осилить одну, Три магии дня разогнать могут тьму. Но только ночью родится тот свет, И мрак Кольца сойдет на нет. Трех магий когда лишится оно, Всем кольцам бессилье тогда суждено. Сила колец угаснет навек, Владыкою станет на земле человек.

Песня прекратилась на полуслове, и фиолетовое сияние стало съеживаться. Гэндальф тут же стал рассуждать сам с собой:

– Там где было Кольцо рождено, там и исчезнуть сможет оно. Вот, значит, как? Кольцо было сделано в Мордоре, и Саурон закалил его в жерле Огненной горы. Тут все понятно и просто. Я мог бы догадаться и сам, что Кольцо можно бросить в жерло Огненной горы, где оно и расплавится. И хорошо, что этого не сделал, потому что, как оказалось, если перед этим не снять с него магию огня, то расплавить его невозможно, мало того, оно тут же окажется в руках Саурона. Очень хорошо. Предупрежден, значит вооружен. А как же снять с него магию огня? Об этом в пророчестве не сказано. Зато понятно, что если снять еще и магии воздуха и воды, то Кольцо уничтожится само по себе. Вот это пожалуй надежней всего. Но как это сделать? Задачка.

– А это скажут тебе другие палантиры, две других песни могут спеть только они. Только вот найди их сперва! – торжествующим и насмешливым голосом сказало Око Дракона. – А теперь пора платить, маг. Теперь я свободно!

– Как бы не так! – сказал Гэндальф, и быстро схватив Око Дракона, сунул его обратно в свою походную сумку.

– Все равно, – возмущенно взорвался в его голове голос палантира, – ты больше не властен надо мной, и противиться моим чарам ты тоже не в силах, а меня скоро освободят. Ты же останешься здесь навеки!

– Это мы еще посмотрим, – проворчал Гэндальф, чувствуя, как тяжело ему стало двигаться, он торопливо завязал на сумке узел. Последнее, что он успел, так это взять в руки свой посох…

В это самое мгновение хоббит Бильбо и эльф Зелендил были уже у самого выхода из Лабиринта Подземелий. Когда Бильбо увидел яркий свет, который ослепительно бил из круглого отверстия пещеры, он схватил за руку Зелендила и побежал. Трудно было описать его радость, когда он выскочил из подземелья на свежий воздух, весь пронизанный солнечными лучами. Первые несколько минут Бильбо был ослеплен. За долгие блуждания по подземелью его глаза отвыкли от дневного света и теперь отказывались служить ему. Но это нисколько не огорчило нашего хоббита. Напротив, он был безмерно счастлив, стоя с крепко зажмуренными глазами и улыбаясь во весь свой широкий рот. Наконец он смог снять напряжение с глазных мышц и расслабил веки. Теперь он сквозь закрытые веки впитывал свет и снимал резкую боль, которая прорезывала его глаза. Минут через десять он уже не ощущал никакого дискомфорта. А еще через минуту смог открыть один глаз, затем другой, и усиленно моргая ими уставился на Зелендила. Тот смотрел на него и тоже хлопал ресницами, как ни в чем не бывало. Видимо у него с глазами было меньше проблем, чем у Бильбо. Оно и понятно. Эльфы во всех отношениях удивительные существа.

Следующее после Зелендила, что увидел мистер Бэггинс, была тень, которая вдруг упала на него с неба.

– Что такое? – удивился хоббит и поднял голову.

И тут его сердце ушло в прятки, как у кролика, который увидел камнем падающего на него с неба ястреба.

Только это был не ястреб, а дракон.

Огромный бледно-зеленый с белыми выцветшими чешуйками по бокам драконище летел на Бильбо, и глаза у него сверкали желтым любопытным и голодным огнем.

Хоббит сам не понял, каким образом, он юркнул обратно в пещеру, в ту самую, которую с такой радостью покинул. Зелендил тоже был с ним. Оказывается все это время хоббит не выпускал его руку из своей. Если бы не это, эльф бы непременно погиб. Видимо на роду у Бильбо было написано – все время спасать Зелендила от смерти.

В пещере Бильбо слегка опомнился, пришел в себя и нашел в себе силы оглянуться. Он должен был удостовериться, что то, что он только что увидел не сон, не видение, не плод его утомленной приключениями фантазии.

Нет, это был не плод его воображения. Единственно, в чем ошибся хоббит, так это в том, что на них напал дракон, потому что это был не дракон, а драконша. А драконши отличаются от драконов тем, что у них более узкие морды, да и все тело целиком более змеевидное, лапы тоньше, но гораздо длиннее, особенно задние, и нет усов над верхней и под нижней губами и могучих бивней, торчавших из лба. В общем, это была самая настоящая драконша, могучая, сверкающая стальной чешуей, бьющая извивающимся хвостом, с огромной зубастой пастью, из которой вырывались клубы дыма и огненные искры. Она стояла на том самом месте, где только что были Бильбо и Зелендил, и недоуменно и недовольно оглядывалась по сторонам. Видимо она не ожидала, что намеченная ею добыча ускользнет.

– Веннидетта! – хватаясь за голову, воскликнул Бильбо. – Она уже здесь? Тогда мы погибли!

Веннидетта словно услышала его слова, потому что повернула морду в его сторону, левый глаз ее устремился в пещеру и уставился на Бильбо.

– Бежим! – закричал хоббит.

И они побежали со всех ног, со скоростью, на которую только были способны. И вовремя. Потому что Веннидетта издала яростное рычание, от которого содрогнулись основания Горелых гор, а под ногами беглецов пол заходил ходуном, так, что они чуть было не упали. А вслед за рычанием, драконша выпустила в пещеру (для нее это была всего лишь нора) струю пламени. Если бы она набрала в легкие побольше воздуха, то спалила бы все, что находится в пещерах на полмили не меньше. К счастью для наших друзей, во время крика она сильно ослабила легкие и огня получилось не так уж и много.

Но и при всем при этом Бильбо и Зелендил чуть не погибли в огне драконши. Они бежали изо всех сил и видели как окрашиваются стены туннелей вокруг них в багрово-оранжевый цвет, и как стремительно светлеет у них за спиной. А ведь только что драконша заслонила своим телом небо, и в пещере стало темно как в погребе. Но Бильбо понимал, что это не живительный свет солнца, а смертельное драконовское пламя, в котором плавятся даже алмазы.

Краем глаза Бильбо заметил трещину в туннеле, небольшую, но вполне пригодную, чтобы они могли в нее протиснуться. Хоббит толкнул в эту трещину Зелендила, хорошо, что эльф был хрупок и тонок, как молодая березка, он без труда прошел в нее. Бильбо пришлось труднее. Он хоть и достаточно сильно похудел во время своих странствий, но все же кругленький животик, пухлые ручки и толстенькие ножки пришлось протискивать в трещину по очереди. При чем сделать это пришлось так быстро, что впоследствии Бильбо как ни старался, так и не понял, как это ему удалось так мгновенно преодолеть столь узкое препятствие. Больше уже ни разу в жизни он такого не проделывал.

За трещиной оказался соседний туннель, и Бильбо и Зелендил были теперь в безопасности. Со страхом смотрели они туда, откуда только что выбрались. Там бушевало пламя. С гулом оно плавило каменные стены пещеры, и спасительная трещинка прямо на глазах изумленного Бильбо залилась оранжевой расплавленной породой.

– Да, – сказал тогда Бильбо, – нас чуть было не поджарила эта сумасшедшая драконша.

– Чуть не поджарила, – подтвердил его слова Зелендил, совершенно не вникая в их смысл. Кажется он даже ничего не понял. Во всяком случае во взоре его не было ни тени страха.

– Однако я и не знаю, радоваться ли мне тому обстоятельству, что мы остались целы и невредимы, и даже шерсть на моих ногах не опалилась ни на один волосок, или огорчаться по поводу того, что мы вместо того, чтобы быть на свободе, оказались снова в подземелье. Наверно все-таки надо радоваться. Жизнь, она и есть жизнь, даже под землей.

Так, рассудив чисто по-хоббитски, Бильбо стал думать, что же делать дальше. Он огляделся по сторонам и увидел, что они находятся в длинном бесконечном туннеле, и в какую сторону надо идти, он не имел никакого понятия.

– Наверняка надо идти в ту сторону, которая ведет туда, – сказал он сам себе. – Мы прибежали оттуда, значит выход, скорее всего там.

Он опять, в который уже раз за этот день, взял Зелендила за руку и пошел. Ноги у бедняги Бильбо гудели от усталости. Шутка ли, так бегать? Да в его возрасте (как никак, а осенью ему стукнет пятьдесят восемь лет) и после всего пережитого. Но сидеть на месте и отдыхать хоббиту не хотелось. Он всей своей душой стремился выбраться из подземелья и твердо решил, что пусть все драконы мира летают над Горелыми горами, он не будет прятаться здесь в норе, подобно трусливой мыши. Он выйдет наружу, будет прятаться за каждым камушком, а уж как прятаться, хоббитов учить не надо, и как-нибудь уберется подальше от этих гиблых мест. А с драконами и волшебными кристаллами пусть разбирается Гэндальф. В конце концов это его прямая обязанность. На то он и волшебник.

Так думал Бильбо Бэггинс, когда шел по темному туннелю, не видя ничего дальше себя на две руки. Если бы не тусклое свечение волос Зелендила, он бы не видел и этого.

Но время шло, все тяжелее было переставлять ноги, а выхода все не было. Бильбо стали терзать смутные сомнения по поводу правильности выбранного им пути. Он долго обманывал себя, уверяя, что еще сотня шагов и в глаза ему снова ударит ослепительный дневной свет. Но этого не было. Только мрак и тишина. И ничего больше. Хоббит готов был заплакать от обиды. Он шел и ворчал:

– И надо было этой проклятой драконше появиться здесь именно в тот момент, когда я вышел на свет божий? Ну почему мне так всегда не везет? Почему в свое время Гэндальф выбрал именно меня из всего населения Хоббитании?

Тут туннель разветвился сразу в три стороны, и обманывать себя уже не имело смысла. Бильбо заблудился. Заблудился в Лабиринте Подземелий. Точно также, как заблудились эльфы и гномы. И теперь призрак ужасной смерти, смерти от голода, от жажды, да еще отчего угодно, замаячил впереди него черным светом отчаяния.

Бильбо встал как вкопанный, не зная, в какой из трех туннелей свернуть. Вот уж чего он всегда не любил, так это делать выбор. И чем более серьезным и важным был выбор, тем больше не любил его делать почтенный хоббит. Он всегда чувствовал себя несколько неуютно при этом. А что, как сделанный выбор окажется неверным? Ведь это значит, что он не так умен, как ему бы хотелось. И это больно ранило хоббичье самолюбие. А самолюбие у хоббитов, как известно, самое больное место.

– И что мне теперь делать? – воскликнул мистер Бэггинс. – Может кинуть жребий?

А что, это была, пожалуй, не самая плохая мысль. Лучше положиться на слепой случай, чем потом корить себя за неверное решение. А так, вина будет не на нем.

И Бильбо стал думать, каким способом ему определить путь. Кинуть монетку? Произнести считалочку? Покрутиться с закрытыми глазами, а потом резко остановиться и открыть их? Он думал думал, а потом плюнул от злости, потому что понял, что он опять оказался перед выбором. Ведь если ему выпадет неправильный путь, то можно будет сказать, что он выбрал неправильный метод гадания. И опять будет виноват никто иной, как он сам собственной персоной.

Мистер Бэггинс уже готов был прийти в отчаяние, и даже в полное отчаяние, как вдруг почувствовал на своем лице легкое дуновение, теплое и почему-то знакомое.

– Что это? – удивился Бильбо. – Откуда это?

И тут он понял, что дуновение прилетело из правого туннеля.

– Что-то говорит мне, что надо идти именно в правый коридор, – сказал хоббит. – Меня туда прямо-таки тянет.

И вдруг ноги его сами пошли в правый туннель. И чем дальше шел по нему Бильбо Бэггинс, тем более укреплялся в своем чувстве, что делает правильно. И хотя вокруг ничего не менялось, а по прежнему оставалось темно и сыро и уныло, он шел и ему чудился внутри себя тихий голос, который говорил ему: «Правильно, мистер Бэггинс, абсолютно верно. Так и продолжай идти».

Туннель опять разделился. В этот раз надвое. Но от этого легче не стало.

– Опять выбирать! – хлопнул себя по голове хоббит. – Сколько же можно?

– Сколько же можно! – подхватил его крик Зелендил и радостно рассмеялся. подземное эхо подхватило его крик и разнесло по всему подземелью. Что очень удивило Бильбо. Потому что до сей минуты он ни разу не слышал в этих подземельях эха.

– Сколько же можно? – крикнул опять Зелендил.

– Можно! Можно! Можно! – ответило со всех сторон эхо.

Зелендил хотел крикнуть еще раз, но тут Бильбо подскочил к нему и зажал эльфу рот ладонью.

– Тише ты! – прошипел он. – Вдруг тут кто-то есть? Ты можешь накликать беду.

Зелендил посмотрел на Бильбо, похлопал, ресницами, с которых вдруг сразу закапали слезы.

– И не реви так! – строго сказал хоббит. – А то завяжу тебе рот платком.

Видимо эльф его понял, потому что больше не предпринимал попыток побаловаться с эхом. А Бильбо стал ждать, когда опять что-нибудь подскажет ему правильный выбор. И он дождался. В этот раз уже из левого туннеля было не дуновение, а легкое, едва заметное темно-синее свечение. Оно было не долгим, чуть больше секунды, но для Бильбо и этого было достаточно.

– Туда! – уверенно сказал он и вошел в левый туннель.

В этот раз он шел совсем недолго. Буквально через полтора десятка шагов туннель свернул в сторону, и Бильбо оказался в небольшой круглой пещерке, в самом центре которой сразу увидел до боли знакомый силуэт.

– Гэндальф! – радостно воскликнул Бильбо и бросился с объятиями к волшебнику. – Это ты? Как я рад! Ты просто представить себе не можешь, как я рад.

Да это был Гэндальф. Гэндальф Серый. Собственной персоной. Увидев Бильбо, он улыбнулся, глаза его сверкнули радостью, но маг даже с места не двинулся, и руки не поднял, чтобы поприветствовать друга. Он оставался недвижим, даже когда Бильбо стал обнимать его. И тут хоббит вдруг почувствовал, что с его другом что-то не так.

– Что с тобой, Гэндальф? – обиженно сказал он. – Ты не рад меня видеть? Я появился не вовремя? Оторвал тебя от важных дел? Но это не моя вина. Это все проклятая Веннидетта. Она напала на нас в тот самый момент, когда мы вышли из подземелья. Чтобы спастись от нее, мы забежали обратно и заблудились. Хуже и быть не могло. Я уже думал, что нам конец. И тут, словно меня кто-то позвал. Так это, значит, был ты? То-то, мне казалось, что я слышу знакомый голос. Ну теперь-то ты выведешь меня отсюда, не так ли? Почему ты не отвечаешь? И почему встал, как вкопанный?

Вот такой грандиозной речью разразился хоббит.

– Бедный Бильбо, – только и сказал Гэндальф. Голос его звучал глухо, еле слышно. Словно он сидел где-то в закрытом погребе и говорил оттуда в трубу. – Ты очень это верно сказал, как Вкопанный. Точнее выразить нельзя.

Гэндальф сделал попытку усмехнуться, но очень уж грустная у него в этот раз вышла усмешка.

– Что-то я тебя не совсем понимаю, – ответил Бильбо. – Ты мне не рад?

– Рад. Еще как рад. Все, что я смог сделать, так это призвать тебя к себе. На большее меня не хватает. Увы!

– И опять я ничего не понимаю! Что значит это твое Увы?

– Я не смогу идти с тобой, – сделав усилие, выдохнул Гэндальф. – Ты пойдешь один.

– Каким образом я найду дорогу? – возмутился Бильбо. – Я же не волшебник. У меня нет волшебного посоха, который показывал бы мне дорогу!

– Тебе не надо будет искать дорогу. Дорога сама найдет тебя.

– Как всегда ты говоришь загадками.

– Слушай меня внимательнее. У нас нет времени. Ты оставишь меня здесь. Не перебивай! – Гэндальф чуть не рявкнул на Бильбо, когда увидел, что тот хочет ему что-то сказать. – Итак, ты пойдешь один, или с Зелендилом, без разницы, главное возьми мою сумку. В ней твое главное оружие. Око Дракона. Ты видел его силу. Я передаю его тебе. Теперь ты его Хозяин. Так уж повелось. Главное – не выпускай его из рук. Я не смог этого избежать. Так было надо. И мои чары оказались бессильны против него. Что ты так на меня смотришь? Знаю, что это был неоправданный риск, но иначе было нельзя. И поединок этот я проиграл. Не все мои домыслы оказались верными. Кое-где я ошибся. Ошибка волшебнику всегда дорого стоит. И вот теперь я следую судьбе Радринора. Моя кровь уже стала стеклом, она больше не течет по жилам, неся моему телу жизнь. Поэтому я и не обнял тебя, мой славный хоббит.

– Ты каменеешь? – потрясенный Бильбо, до которого с трудом и не сразу дошел смысл того, что произошло, залился слезами. – Гэндальф, не шути так со мной! Ты же знаешь, что я без тебя ничто!

– Чепуха! – из последних сил произнес Гэндальф. – Ты единственный, кто сможет сразиться с Веннидеттой один на один. В твоих руках судьба мира. Ты должен победить. Я сопровождал тебя, пока это было возможно, но всему есть предел. Дальше тебе идти и действовать одному. Возьми Око Дракона и иди. Одолей Веннидетту, может быть, тебе удастся превратить ее в камень. Хотя это маловероятно. Но все же попробуй. Я верю в твою удачу. Она нам сейчас пригодится. После того, как погибнет последний дракон, Око Дракона станет свободным. По-настоящему свободным. Все заклятия падут, и камни оживут. А может и не оживут. Но не это главное. И выслушай мой последний совет…

Гэндальф не договорил. Голос его сорвался на полуслове, и лицо его застыло в мучительной гримасе. Оно стало серым и недвижимым. Бильбо понял, что его лучший друг превратился в камень.

И только глаза волшебника оставались живыми и смотрели на хоббита с жалостью и участием. Даже будучи каменным истуканом, Гэндальф понимал, на какую долю он обрекает своего друга. Он был слишком могуч, чародей Гэндальф, и поэтому не мог быть уничтожен до конца Оком Дракона. Так что наполовину он оставался живым. Кровь его застекленела и больше не бежала по жилам. Тело отказывалось слушаться. Разум Гэндальфа был жив, но он не мог дать команду своим вдруг онемевшим членам. Наполовину чародей был жив. Но только наполовину. Что в этом толку? Ведь он не мог дать своему другу добрый совет, что делать дальше и как быть. Он мог только смотреть.

И тут Бильбо не выдержал и залился слезами. Он рыдал так громко и горько, что даже сталактиты не выдержали и стали падать со сводов один за другим. Они падали и разбивались вдребезги. Зелендил тоже разразился рыданиями. Взгляд Гэндальфа наполнился такой тревогой, что Бильбо понял, что ему ни в коем случае нельзя оставаться здесь, в этой пещере. И не прекращая плакать и причитать, он взял за руку рыдающего эльфа и пошел вон из грота, в котором его постигло такое великое несчастье. Конечно же сумку Гэндальфа он снял с его плеча и взял с собой. И надо признаться, что руки его при этом дрожали, а сердце бешено колотилось от страха.

И как только он вернулся обратно в туннель, раздался грохот. Бильбо оглянулся и увидел, что за его спиной произошел грандиозный обвал. Тысячи камней рухнули и завалили все пространство, которое отделяло хоббита от Гэндальфа. Великий маг остался заваленным в пещере, где он пытался уничтожить глаз дракона.

– Прощай, друг, – всхлипнул Бильбо. – Неужели я тебя никогда не увижу?

– Прощай друг, – искренне сказал Зелендил, хлопая золотыми ресницами. Глаза его тоже были полны слез.

Даже подземное эхо ничего не ответило хоббиту, потому что в этих подземельях снова не было эха,

– Мы должны выполнить последнюю волю Гэндальфа, – сказал тогда Бильбо Зелендилу. – А он велел уничтожить драконшу. Ту самую, которая уже нас чуть было не сожрала. Дельце для великих героев. Похожи мы на великих героев? – Бильбо с сомнением покачал головой. – И тем не менее мы должны это сделать.

– Должны сделать, – согласился безумный повелитель странствующих эльфов.

– Тогда пошли, – сказал Бильбо.

– Пошли, – согласился Зелендил.

Так Бильбо остался совершенно один в подземелье. Вернее не совсем один. Эльф Зелендил тоже был с ним. Но толку от него не было никакого. Во всяком случае так полагал Бильбо. Мало того, что самому хоббиту надо было поскорее уносить ноги из Лабиринта, да еще и эльфа выводить. А вдвоем куда легче попасться на глаза гоблинам и прочим недругам, чем одному. Но не бросать же эльфа одного в пещерах, где он непременно погибнет? Бильбо просто не был способен на такое.

И все же он был очень одинок. А самое страшное, что он совсем не знал, что ему дальше делать. Просто представления не имел. Оставшись без Гэндальфа, Бильбо ощущал себя таким же беспомощным, каким, по сути, был его подопечный эльф Зелендил.

– Ну что я могу сделать? – спрашивал он сам себя. – Маленький, слабенький хоббит, который даже забыл взять в дорогу волшебное кольцо. Здесь кругом враги, ловушки, опасности со всех сторон. Как хорошо было Гэндальфу! У него был волшебный посох, который указывал ему дорогу. Эх! А ведь даже и он попался в ловушку. Этот великий чародей. Что уж говорить обо мне? Зелендил, не отставай!

Странствующий эльф послушно следовал за Бильбо. После всего случившегося до него видимо дошло, что от хоббита ему лучше не отставать. Но иногда он все же забывался и начинал оглядываться по сторонам и зевать. Тогда Бильбо брал его за руку и тащил за собой. Это было очень утомительным занятием – тянуть эльфа.

– Что мне с ним делать? – горько вздыхал Бильбо. – А вдруг на него опять кто-нибудь нападет? Успею ли я его защитить?

Так он шел час, второй, третий, пока не устал так, что ноги заломило.

– Давай отдохнем, – предложил Бильбо. – Куда бы тут сесть?

И он стал оглядываться по сторонам в поисках удобного места для отдыха. И тут вдруг одна яркая мысль блеснула в его голове.

– Вот тебе раз! – удивился Бильбо. – Как это я раньше не обращал на это внимание?