– Что тебе надо, мальчик? – спросил цыган Криса.

– Хочу договориться с тобой об одном деле.

Когда Крис пропал в темноте, Катя тоже села на Мирко позади Жени.

– Здоровый у тебя конь, – поделился с ней впечатлениями младший брат.

Катя обняла Женю и покрепче прижала его к себе, словно боялась, что он опять может исчезнуть.

– Когда выйдем из города, я научу тебя на нем ездить, – пообещала она.

– Правда? – обрадовался Женя.

– Слово рыцаря Катерино, – поклялась Катя.

Женя повернулся к ней и посмотрел сестре в глаза:

– Мы ведь больше не будем драться? Никогда?

Катя улыбнулась ему, как никогда не улыбалась. Мальчик понял ее и больше ни о чем не спрашивал.

Вернулся Крис.

– Все в порядке, – сказал он. – С этим народом можно договориться. Привязываем лошадей к последней повозке, а сами садимся внутрь и не высовываемся, пока не будем в безопасности.

Так они и поступили. В кибитке, куда они забрались, было полно спящих ребятишек. Друзья залезли в самый дальний угол, завернулись в плащи и замерли в ожидании.

Через некоторое время табор остановился. Он подъехал к воротам. Стражники криками выражали недовольство, что их потревожили в столь поздний час. Цыгане вопили на своем языке и пытались уверить стражников, что не по своей воле покидают гостеприимный город. Наконец порядок восстановился. Пришел командир и стал читать бумагу, которую сунул ему цыганский вожак. Читал он медленно, потому что было темно и при свете факела, который держал низенький солдат, трудно было разобрать буквы.

Крис осторожно выглянул наружу и тут же нырнул обратно.

– Там Крокус, – шепнул он. – Если он нас узнает, нам конец!

Через мгновение в повозку заглянул Крокус. Он проверял, нет ли в повозке краденых вещей. Увидев кучу спящих детей, он пошел дальше. Крис и Катя облегченно вздохнули.

Наконец все формальности остались позади и табор с людскими криками и ржанием лошадей двинулся в ворота. Повозка за повозкой проезжали последний пост и выкатывались на дорогу. Кибитка с нашими друзьями проехала последней, и ребятам пришлось испытать несколько томительных минут, наполненных волнением и страхом. Но вот наконец и они облегченно вздохнули. Город остался за спиной. Час за часом он отдалялся и вскоре вообще пропал в ночном мраке.

Ребята вдыхали прохладный ночной воздух и смотрели на звездное небо. Полная луна заглядывала в кибитку и, казалось хитро подмигивала, словно поздравляла с удачно выполненным делом. Да, ночь и впрямь выдалась невероятно трудная. Сколько пережито, увидено и узнано!

Ночная, а вернее, уже предутренняя свежесть пьянила и тянула ко сну. Только теперь Катя и ее друг поняли, как они сильно устали. Женя уже давно спал здоровым детским сном, без всякого там колдовства. Глядя на него, стали клевать носами и старшие ребята. Сначала уснула Катя, за ней, как ни крепился, уронил голову и Крис.

А цыганский табор продолжал свой путь. Одна за другой ехали по дороге кибитки. Сонные возчики лениво подстегивали лошадей, и, как за любым обозом, поджав хвосты, брели собаки. Они с опаской обходили ту кибитку, за которой, переваливаясь на четырех лапах, бежал мохнатый мишка, вечный цыганский пленник. Длинная цепь не давала ему удрать.

Небо начало светлеть. Стало отстаивать свои права утро. Ночь не смогла оспорить справедливость его требований и пустилась в отступление. Катя, Женя и Крис спали и не видели, как за их спиной из тумана стала расти Белая башня. Они еще не успели отъехать так далеко, чтобы не видеть ее. Цыганский вожак, которого звали Распиро, обернулся назад и бросил прощальный взгляд на Столицу.

Еще ни разу с ним и его людьми так не поступали. Выгнать из города, даже не доказав по-настоящему их вины! Проклятые чиновники! Во всех городах они одинаковые. Пока даешь им деньги, разрешают жить и промышлять в их городах, но, как только ты не в силах больше оплачивать их постоянно растущие потребности, они тут же начинают тебя преследовать. Негодные люди! И почему его народ не может нигде найти себе пристанища? Почему боги так несправедливо обошлись с цыганами? Впрочем, у цыган нет богов. Только духи. Добрые, злые. Они и гонят этих людей с места на место, потому что не любят однообразия. Распиро иногда умеет с ними разговаривать и даже немного колдовать. Но прок от этого небольшой. Все, на что он способен, так это превратить внутренность куриного яйца в медную монету или что-нибудь в этом роде. Да и то все утверждают, что это никакое не колдовство, а просто фокусы.

Цыган в последний раз посмотрел на Белую башню и пожелал, чтобы она рухнула и раздавила своей тяжестью жадных и корыстных господ с верхних улиц. Вдруг его черные как уголь глаза застыли от удивления. Распиро увидел, как его желание стало исполняться. Правда, башня стала не рушиться, а гореть синим пламенем. Несколько мгновений она походила на бенгальский огонь. Во все стороны сыпались синие гигантские искры. Распиро чуть не ослеп и едва успел закрыть глаза. Когда он снова открыл их, все было по-прежнему. Башня стояла целая и невредимая. Ее верхушка, только что сияющая огнями, с обреченной вечностью пронзила небо тонким как игла шпилем. Вот только в синем небе, прямо над Белой башней, повисло черное облачко, такая великая редкость в этих краях, где почти не бывает гроз, а идут только веселые летние дожди.

– Неужели это я все натворил своим заклятьем? – сам себя спросил удивленный Распиро.

Он ведь не знал, что это дух старого Повелителя нашел в постели не мальчика, а статую мерзкой обезьяны. Молнией пришлось ему вернуться в свой гроб и в свои мощи, иначе преступная душа его перестала бы существовать и распалась на атомы.

Глава девятая

МЕРТВЕЦ ОЖИВАЕТ

Рано утром Альвансор Безупречный проснулся с неприятным чувством. Какая-то тревога лежала у него на сердце. Он выглянул в окно и увидел то же, что в эту самую минуту видел цыган Распиро. Первому министру и командиру личной охраны Повелителя стало не по себе. Он страшно испугался. В первую очередь за маленького Повелителя и за всех тех, кто находился вместе с ним в Белой башне. Ему стало легче, когда он увидел, что Белая башня осталась такой же, как и прежде, но тревога не покинула Альвансора. Он велел слугам срочно приготовить ему коня.

Было очень рано. Город еще спал, только на нижних улицах стали появляться первые прохожие, это спешили торговцы, желавшие занять места на рынке поприбыльнее. Альвансор на большой скорости мчался наверх к замку и Белой башне.

Когда он добрался до парка, его встретили встревоженные гвардейцы.

– В замке происходит что-то странное, – сообщил один из них.

– Разберемся, – бросил на ходу Альвансор. – Поднимите всех людей по тревоге.

Тут же заиграла труба.

«Ту-ту, ту-ту, ту-ту-ту-ту-ту-ту!», – трубил трубач. Это был сигнал боевой тревоги.

Альвансор вбежал в замок.

– Наверх! – приказал он и, как в прошлый раз, потребовал поднять его на подъемнике. – Клянусь ведьмами, никогда еще не было такого, чтобы одна тревога шла за другою.

Когда он поднялся, то сразу узнал, почему у него было так тревожно на сердце. Ему сообщили, что Повелитель пропал.

– Когда вы обнаружили, что мальчик пропал? – строго спросил он.

– Как только, мы услышали страшный гром, то сразу выскочили из караульной. Зеленого тумана не было. Мы побежали сразу к Повелителю и увидели пустую кровать. Его величества нигде не было.

– Что значит пустую кровать? Вы хорошо искали? Дверь в спальню была открыта или заперта? – вопрос за вопросом задавал Альвансор.

– Открыта. Кровать была не пуста… – Гвардеец, сказавший это, замялся.

Альвансор заметил это, и его брови взлетели вверх.

– Что же ты молчишь? Говори!

– В кровати его величества лежала обезьяна.

– Какая обезьяна, что ты мелешь?

– Вернее, статуя обезьяны.

– Ах, статуя! Тогда все понятно. Вы все комнаты проверили?

– Да, все, кроме одной, той, где живет рыцарь Катерино.

– Какого черта лысого вы не проверили эту комнату?

– Она заперта.

– Взломать ее!

Альвансор сам пошел осмотреть спальню Повелителя. Ему попалась по дороге встревоженная и испуганная Мари. Первый министр захватил девушку с собой и по пути учинил ей допрос. Он узнал от нее все, что она делала и какие дела имела с девочкой-рыцарем и ее оруженосцем. Когда он уже был в спальне, ему сообщили, что в комнате никого нет.

– Я так и думал. Они его похитили. У девчонки на лице было написано, что она собирается похитить Принца Белой башни, – стал размышлять Альвансор. – Но тогда что это была за вспышка? Тут что-то не так.

Он внимательно осмотрел весь этаж Белой башни, затем еще четыре этажа ниже. Отдал приказ обыскать еще пять этажей и велел всем людям, которые служили в покоях Повелителя, спуститься вниз и оставаться дома, пока их господин не вернется.

Белая башня опустела.

Альвансор спустился вниз и начал расследование. Перво-наперво он велел узнать, кто этой ночью выходил из города, и когда узнал, что лишь цыганский табор, велел снарядить за ним погоню. Было уже далеко за полдень, и времени прошло немало.

– Цыгане воруют детей, – сказал он. – Кто знает, может, это они похитили нашего мальчугана? Но это маловероятно. И узнайте, где оставил этот рыцарь своего коня, и его оруженосец… Допросите того, у кого они останавливались.

Только к вечеру Альвансору привели перепуганного Япиуса. Тот рассказал все, что он знал. Когда Альвансор узнал, что Повелитель уехал якобы по своей воле, он немного успокоился и велел отпустить трактирщика.

– Так, значит, на прогулку? – вздохнул он. – Тогда наша задача облегчается.

Примчались гвардейцы, которые погнались за цыганами. Они сообщили, что у цыган действительно были трое детей, но они сели на своих коней и покинули табор на Великом перекрестке.

– В какую сторону они поехали?

– На запад, в сторону каньона Единорога, долины Каменных рыцарей и великих могил.

– О, проклятье! – не выдержал Альвансор. – Какого гоблина им там надо?

– У цыган было вот это.

На ладони Альвансора оказались две золотые пуговицы. Он повертел их и увидел на них изображение Принца Белой башни.

– Его величество волен делать все, что ему вздумается. Мы нагоним его. Если он и впрямь похищен, то мы отобьем его величество. Если же он гуляет, мы будем его охранять. Ах, эти дети! Сосунки чертовы! Готовьте отряд.

Через час Альвансор Безупречный во главе двухсотенного отряда солдат покинул Столицу. Он не знал, что в тот самый день, когда он искал Повелителя, в городе начали происходить новые события. Важные и зловещие.

Не знал он и того, что бывший министр Гаргулио тоже не сидел сложа руки, а начал действовать. Толстяк решил отомстить этому маленькому неблагодарному мальчишке: тот его унизил и оскорбил, а главное, лишил власти. А этого Гаргулио не хватало больше всего на свете.

С тех пор как его сняли с поста первого министра, Гаргулио сидел в своем дворце и тосковал. С болью и горечью смотрел он из своего окна на Белую башню и думал: неужели никогда он не будет управлять этим городом и этой страной? От такой мысли бывшему первому министру становилось так грустно, что даже не хотелось жить. Гаргулио потерял аппетит, чего с ним никогда не случалось, перестал спать и все думал и думал. Наконец он пришел к мысли, что он должен вернуть себе власть. А для этого он видел лишь один путь – свергнуть настоящего правителя и занять его место.

Но такой трусливый человек, каким был Гаргулио, не в состоянии был совершить такое грандиозное мероприятие, как дворцовый переворот, в одиночку. Значит, нужны помощники. После долгих раздумий опальный министр решил использовать для своей ничтожной цели старых врагов Повелителя: князя Алехандро Черного и военного министра Леонари. Они сидят в тюрьме. Гаргулио вытащит их оттуда, а за это потребует, чтобы они помогли ему занять трон.

Занятый своими проблемами, Гаргулио не знал о последних событиях в Белой башне. Он велел заложить себе карету и поехал к замку. Он думал о том, что же он скажет Альвансору, когда тот спросит его, зачем ему понадобилось в замок, и ничего толкового придумать не мог. Поэтому он не заметил, что все жители города с тревогой смотрели на небо.

Дело в том, что маленькое черное облачко, которое появилось на рассвете прямо над самым шпилем Белой башни, стало расти. Оно становилось все больше и больше, заволокло к полудню почти все небо над городом и все равно продолжало расти. Из-за него в городе стало так необычно темно и мрачно, что даже жители нижних улиц прекратили свое бесконечное веселье. Сердца горожан наполнились тревогой и нехорошими предчувствиями.

Гаргулио ничего этого не замечал. Правда, у калитки, ведущей в парк короля эльфов, он обратил внимание на то, что небо почернело и в нем не светит солнце. Это не понравилось Гаргулио, но когда он подошел к замку и не нашел в нем Альвансора, то страшно обрадовался и тут же забыл обо всем на свете, кроме своих черных и опасных замыслов.

Он с деланным равнодушием прошел в замок, прошел мимо толпы придворных, которые смотрели на него теперь без прежнего почтения, и достиг Черной башни.

Черной башней называлась угловая башня замка. Она совсем не была черного цвета, а называлась так потому, что в ней находилась тюрьма для государственных преступников. В Черной башне находились в отдельных темных без окон камерах Алехандро Черный, военный министр Леонари и еще около десятка их сообщников. Всех их охраняли тщательно и неуклонно. Тут была отдельная охрана. Стражники, служившие в ней, получали самое высокое жалование и дежурили, не выхода отсюда, по неделе. Поэтому они ничего еще не знали о снятии Гаргулио с поста первого министра и беспрепятственно его пропустили.

Толстяк, когда оказался в сыром и холодном каземате, вдруг страшно испугался. А вдруг у него ничего не выйдет? Не безумец ли он, если пытается победить самое могущественное лицо в королевстве? Если его ждет провал, то в лучшем случае он навеки поселится в одной из камер этой башни, таким образом получит вместо ожидаемого величия в Белой башне пожизненное гниение в Черной башне. В худшем случае ему просто отрубят голову на главной городской площади, там, где стоит серебряная статуя мальчика, сидящего верхом на лебеде.

С великим трудом Гаргулио пересилил себя и вошел в камеру, где сидел Алехандро Черный. Решающий шаг был сделан, отступать было некуда. Он велел стражникам удалиться и оставить его наедине с преступником.

Князь Алехандро мрачно посмотрел на Гаргулио из-под густых черных бровей и спросил:

– Что тебе здесь надо?

– Ты по-прежнему ненавидишь Повелителя? – сразу спросил его Гаргулио.

– Да. Можешь казнить меня за эти слова, но это так. Эта ненависть досталась мне от отца, а тому от его отца. Ничего мы не можем с этим поделать.

– Если я помогу тебе выйти отсюда, ты поможешь мне справиться с Повелителем?

– Что ты потребуешь за это?

– Пожизненный пост первого министра.

– А, так тебя вышвырнули вон? – усмехнулся мятежный князь. – Вот что значит служить какому-то мальчишке. Он поиграл с тобой, а когда ему наскучило, выбросил, как старую игрушку. Ладно, если не успел сломать. Что я с этого буду иметь?

Ты получишь независимость для твоего княжества и все земли в округе.

– Согласен.

– Тогда вот возьми, – сказал Гаргулио, протягивая князю ключ, который открывал замки как цепей, так и дверей. – Сегодня ночью я буду ждать всех вас в моем дворце. Все надо сделать быстро, пока не вернулся Альвансор. На наше счастье, он уехал зачем-то из города. С Леонари договоришься сам.

Алехандро согласно кивнул, и Гаргулио покинул его камеру.

– Ты все слышал? – спросил князь военного министра, который сидел в соседней камере и за многие месяцы сумел просверлить в стене небольшое отверстие. За это время долгое заключение и одиночество сделали двух преступников товарищами по несчастью.

– Да, – ответил Леонари. – Если нам это удастся, то будем править по очереди. Полгода ты, полгода я.

Так они и решили. Однако про себя каждый подумал, что когда придет к власти, то сразу убьет соперника. Сейчас же они действовали сообща, потому что каждый нуждался в другом. Алехандро нужен был военному министру, чтобы выйти из тюрьмы, а князь нуждался в Леонари потому, что тот знал город и у него в нем было полно знакомых, которые встанут на сторону мятежников.

Побег решили устроить этой же ночью.

А несколькими минутами раньше, чем Гаргулио вошел в Черную башню, в замке начали происходить невероятные вещи.

Придворных, которые гуляли по парадным залам, внезапно встревожил гвардеец, который нес службу в усыпальнице старого Повелителя. С округлившимися от ужаса и страха глазами он вбежал в бальный зал и закричал:

– Там, там в усыпальнице что-то странное происходит с саркофагом!

– Что такое? Что там происходит? – стали засыпать его вопросами придворные.

– Он, он дрожит!

– Кто?