Ежели одну срубить.
Наш захватчик – трехголовый,
Знать, уже рубили дважды,
А встречаются на свете
И шести-, и девяти-.
Лучше бы его не трогать,
А не то он разозлится,
Съест княжну, дружину сгубит
Да и Киев разорит.
Князь послушал тех и этих.
«Я не против замиренья, –
Кое-кто даже захлопал,
Он их жестом осадил, –
Только чтобы выиграть время.
Русичи – народ свободный!
Не позволим, чтоб зверюга
Нам тут бедствия чинил.
Нет дружин непобедимых,
Тиунов незаменимых
И существ неуязвимых!
Кто найдёт его пяту,
Тот получит что угодно,
В здравомысленных пределах,
Мой указ всем объявите
И развесьте на виду».
Дочке князь ответил лично.
Ленту Жучке повязали,
Но увидев, что в проулке
Поджидают кобели,
Посадили на телегу,
Чтоб её с пути не сбили,
И, как важную особу,
Прям к воротам привезли.
Так княжна вместо дружины
Получила спецзаданье:
Разузнать, как можно гада
Изничтожить. И когда
Он домой лететь собрался,
Дева твёрдо заявила,
Что без родины погибнет,
Что заест ее тоска.
Змей, естественно, повёлся,
На Руси решил остаться,
И в окрестностях столицы
Он пещеру подыскал.
Уж, конечно, не хоромы,
Но княжне пришлось смириться –
Потерпеть, раз князь на дочку
Все надежды возлагал.
С уязвимым местом зверя
Оказалось очень просто:
Нежной была кожа шеи,
Что под самой головой.
Видела княжна, что часто
Змей чесался о деревья,
И, когда он спать улёгся,
Там пошкрябала рукой.
Змей от новых ощущений
Чуть не умер в одночасье:
На молекулы распался,
Вертикально улетел.
А она, как между прочим,
Говорит: «Чуть не убила!»,
Ящер глупо рассмеялся.
Ослабев и подобрев,
Ей сказал: «Ну что ты, крошка,
Ты убить меня не сможешь,
А кто может, тот не знает –
Он не князь, не богатырь,
А обычный сыромятник.
Знаю, что зовут Никита…
Есть пророчество такое –
На душе моей волдырь».
Так впервые Змей Горыныч
Разболтал большую тайну,
И судьбы его к закату
Покатилось колесо:
Понеслась с запиской Жучка,
Побежали скороходы,
Взмыли в небо почтальоны,
Кони понесли гонцов.
И Никиту Кожемяку,
Очень сильного, большого,
Вроде даже холостого,
Скоро в Киеве нашли.
Но с Горынычем сражаться
Наотрез он отказался,
Когда посланные старцы
Уговаривать пришли.