Помоги проекту - поделись книгой:
Парни и девушки, летевшие с Николаевым, отличались от советских граждан будто все они были с другой планеты. Подтянутые, легко и грациозно двигающиеся, словно танцоры, одетые просто, но с определённым шиком, и самое главное глаза. У всех был уверенный, но не давящий взгляд, и какая-то внутренняя мощь.
Несмотря на практически семейную жизнь с Мариной Влади, Владимир не переставал интересоваться женщинами, но здесь, он чувствовал будто попал в чужой прайд. Все дамы, которые находились рядом с Виктором смотрели на него взглядом мартовской кошки, а уж в этом Высоцкий разбирался. И это тоже было необычно. К семьдесят пятому году, Высоцкий был знаменитостью на уровне первых лиц государства. Изо всех окон, и автомобилей неслись его песни, а диски продавались миллионными тиражами.
Было какое-то время, когда его не хотели даже записывать, но в семьдесят втором ему позвонил сам директор фирмы Мелодия, и попросил! приехать и записать новый диск. С тех пор выходил уже третий диск-гигант, и пятый по счёту магнитоальбом, что полностью решило все финансовые затруднения Высоцкого. Также вдруг изменилось отношение к нему со стороны журналистов, и даже те, кто поливал его в статьях грязью, вдруг преисполнились самой горячей любви. А всё потому, что по Москве, прошёл слух о том, что Высоцкому помогает молодой, но уже очень серьёзный руководитель Виктор Новиков, про которого ходили слухи один другого краше. Высоцкий сам не отрываясь посмотрел интервью с Николаевым по телевидению, и уже тогда его не отпускала мысль, что Виктор с одной стороны какой-то совершенно чужеродный. Одевается не так, и говорит как-то странно, а с другой понятен и прост, словно председатель колхоза.
Самую правдоподобную версию Владимиру высказал один из его почитателей, служивших ещё в том, Бериевском НКВД. Мол готовили парня для внедрения куда-то, но операция сорвалась. И чтобы не терять ценный кадр, пристроили к службе внутри страны. Теория вроде бы многое объясняла, но Высоцкий чувствовал, что в этой истории слишком много вопросов без ответов. И вот теперь, наблюдая Николаева в его привычной среде, он понимал, что вопросов всё больше.
— Товарищи, — Тонконогая и стройная девица в синей форме Аэрофлота, цокая каблучками, и плавно покачиваясь вошла в зал, и вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, повернулась демонстрируя плавные аэродинамические обводы своего фюзеляжа. — Автобус ждёт. Свои вещи можете оставить у входа в зал, мы их уложим в багажный отсек. — Дама, ослепительно улыбнулась, чуть поведя грудью. — Прошу следовать за мной. — Элегантно развернувшись, она пошла вперёд словно рассекая воздух своей грудью, и с лёгкой полуулыбкой поглядывая на Виктора Николаева, давая ему понять, для кого весь этот микроспектакль.
Николаев лишь улыбнулся стюардессе, и пошёл к автобусу.
Вырулив на взлётку, самолёт взмыл в небо, и взял курс на юг.
Стюардессы на борту разносили минеральную воду, лимонад и конфеты, а народ, занимался кто чем. Читали книги и журналы, играли в шахматы, пара девушек что-то чертили в большом блокноте, а Елена, с Наташей словно наседки внимательно следили за всем.
Виктор сидел у окна, и листал какую-то книгу, когда самолёт как-то вдруг дёрнулся всем корпусом, и стал потихоньку заваливаться на крыло входя в поворот, но выправился и снова вошёл в крен.
Виктор встал, и кивнув начальнику охраны и пошёл вперёд, к пилотской кабине.
Дверь в кабину была заперта что было правильно по правилам пассажирских авиаперевозок, но не соответствовало регламентам полёта первых лиц.
Тут самолёт качнуло ещё раз, и он стал заваливаться носом вниз, и Виктор, выдернув пистолет из кобуры начал стрелять в дверь, чтобы перебить запирающий ригель.
Когда он распахнул дверь, самолёт уже почти вошёл в пике, и первый пилот, обернулся и вскинув пистолет Макарова попытался выстрелить в Виктора, но тот уже перехватил руку буквально выломал из кисти оружие, и его рукоятью наотмашь ударил по голове пилота. Затем он расстегнул ремни на втором пилоте, вытащил тело из кресла и одним прыжком занял его место.
— Ишь что удумал говнюк. — Он потянул штурвал на себя, выводя машину из пике, и глянул на приборы.
Нырок обошёлся Яку сравнительно недорого. Они потеряли тысячи полторы высоты, но всё ещё были на двух тысячах.
— Борт девяносто восемь тридцать один, Борт девяносто восемь тридцать один. Что у вас происходит? Доложите обстановку.
— Борт девяносто восемь тридцать один, докладываю. — Виктор посмотрел на тело, лежащее в проходе, над которым завис врач. — Второй пилот ранен, пилотировать не в состоянии. Первый пилот… Коля, глянь там первого, я его не убил?
— Нет, Виктор Петрович, до следователя доживёт точно. — Один из охранников имевший квалификацию медбрата, вынимал из кресла первого пилота.
— Первый пилот в бессознательном состоянии и тоже пилотировать не может.
— Кто у штурвала?
— Пилот второго класса полковник Виктор Николаев. Налёта на Яке сороковом не имею, но пилотировал разные машины включая бомбардировщики. Так что думаю, что птичку посажу без особых проблем.
— Борт девяносто восемь тридцать один, займите высоту пять шестьсот, и следуйте указаниям диспетчера. Будете садиться в Орле.
— И зачем мне в Орёл, когда мне нужно в Симферополь? — Виктор поёрзал в кресле устраиваясь поудобнее. — Нет уж. Давайте мне нормальный коридор, и тащите в диспетчерскую в Симферополе, кого-нибудь из опытных пилотов. Будет подсказывать.
— Я вам приказываю…
— Нет, товарищ диспетчер. Вы не поняли. — Виктор поправил гарнитуру и бросил взгляд на приборы. Набор высоты шёл нормально. — Это я вам приказываю, обеспечить мне коридор до Симферополя, и перестать меня отвлекать пустыми разговорами.
В этот момент в кресло первого пилота сел начальник охраны Константин Рябинин, надел наушники с микрофоном на голову, и повернулся к Виктору.
— Меня слышно?
— Да, Константин Георгиевич. — Виктор кивнул.
— Здесь полковник Рябинин, КГБ СССР. Начальник охраны Заместителя председателя Президиума Верховного Совета, Виктора Николаева. Требую немедленного коридора до Симферополя, и квалифицированную помощь при посадке. Вы меня слышите, товарищ диспетчер?
— Слушаюсь. — Коротко отозвался диспетчер. — Примите курс сто восемьдесят три, высота пять восемьсот.
— Борт девяносто восемь тридцать один, принял курс сто восемьдесят три, высота пять восемьсот.
— Полегче, товарищ полковник. Это вам не истребитель, прозвучало в наушниках.
— Есть полегче.
На посадку Виктор заходил мягко и бережно, словно самолёт был из хрусталя. Приноровившись к управлению, он по команде с башни выпустил закрылки, тормозные щитки и аккуратно коснулся полосы, и так же аккуратно переложил турбины на реверс.
Когда появилась машина-финишёр, зарулил на стоянку, и только после, с трудом разжав руки сжимавшие штурвал, понял, что смертельно устал.
Глава 12
На своих ошибках нужно учиться, а на чужих делать карьеру.
Брежнев выслушал генерала Цвигуна, который докладывал об очередном покушении на Николаева, молча, но председатель КГБ знал цену этому молчанию. Брежнев был в ярости, и лицо генерального секретаря чуть осунулось и заострилось.
— Что сказал этот…
— Предложили денег. Много. А ему всё равно врачи больше года не давали. Кто, выясняем, но думаю это швейцарские банкиры.
— Мы можем как-то ответить?
— Мы уже прорабатываем варианты. — Ответил Цвигун. — Подберём пару очень жёстких, и пяток средней силы. Когда будет готово, представим на рассмотрение.
— С этим ясно. — Брежнев глубоко вздохнул успокаиваясь. — Но какой же Витька молодец. Сразу сообразил.
— И самолёт хорошо довёл и посадил. — Добавил Семён Кузьмич. — Ему конечно подсказывал очень опытный пилот-инструктор, но за штурвалом-то он сам сидел.
— Что будем делать, чтобы закрыть эти варианты?
— А что тут делать. — Генерал развёл руками. — Только летать спецбортами. Ну или вообще дать ему собственный борт. По рангу вообще-то положено. Вон, в авиаотряд три новеньких Як-сорок два пришли переоборудованные для первых лиц. Ну и пилотов подобрать… тщательно. — Семён Кузьмич аккуратно подбирал слова, чтобы не вызвать новой вспышки гнева, хотя и понимал, что в случившемся его вины нет совершенно. Но, а с другой стороны, неужели весь Комитет Госбезопасности не может защитить одного человека?
А Виктор не задавался философскими вопросами. Все живы, здоровы, на дворе лето, и юные красотки в лёгких платьях, гарцуют по набережной. Только вот отношение охраны сильно изменилось. Какая вроде разница парням, кого охранять? Работа есть работа. Но все офицеры прекрасно понимали, что случилось, если бы Виктор не заметил сначала странных движений самолёта, а после не сел за штурвал. Для многих сотрудников «Девятки» было новостью узнать, что Виктор не просто лётчик, а лётчик военный, налетавший на всяких машинах более трёхсот часов, что для двадцати лет, было очень даже неплохо. Ну а главное, что Николаев всегда относился с уважением буквально ко всем сотрудникам аппарата, здороваясь даже с уборщицами, и зная всех по имени-отчеству.
И люди чувствуя к ним отношение, работали на все сто. А уж охрана точно не расслаблялась, помня о уже сорвавшихся покушениях, и понимая, что они защищают не старого обмылка, который никому не нужен, а человека, реально находящегося под огнём.
Подмечая всё, что происходит вокруг, Виктор много тренировался, питался строго в соответствии с прописанной диетой, загорал, купался и вообще вёл исключительно правильный образ жизни. Ну, старался. Потому что ночью частенько отдавал должное девичьей красоте, давая марш-броски по мятым простыням.
Пансионат, в котором они устроились, несмотря на мраморные лестницы и хрустальные люстры, был чрезвычайно скромным, и простым. Комнаты на пару коек, с холодильником и телевизором, благо что удобства в виден туалета и душевой, были в отдельном закутке. Всё остальное, как везде. Столовая, пара теннисных кортов, небольшой пляж, и длинные дорожки с беседками и лавочками. Единственный плюс пансионата был в том, что он, изначально построенный для Народного Комиссариата Внутренних Дел, имел мощный кирпичный забор, с острыми пиками поверх кромки стены, и ворота из трёхмиллиметровой стали. А кроме этого, были даже пулемётные бойницы в стенах, наблюдательные башенки, на крыше, и двухэтажный бункер в подвале.
Такая небольшая, но очень приличная крепость, в курортном раю.
Люди из аппарата Виктора, и охрана поселились в номерах основного здания, а те кто не поместился, заняли второе здание, которое срочно расконсервировали и привели в порядок, так что старый санаторий кипел жизнью как раньше.
Несмотря на общее правило, не беспокоить работника во время отпуска, всё равно случались исключения, и когда к Виктору на теннисном корте подошёл один из офицеров, с телефоном на плече и трубкой в руках, Николаев только покачал головой, и беззвучно шевельнув губами спросил: «Кто?»
«Примаков» Так же беззвучно ответил охранник, и передал трубку Виктору.
— Евгений Максимович, рад вас приветствовать. — Виктор отдал ракетку охране, и перевесив телефон к себе на плечо, пошёл в сторону беседки.
— Виктор Петрович, я тоже рад вас прошествовать, хотя мне и стыдно что я беспокою вас во время отпуска. Но вот, оказался рядом, и хотел бы заехать, чтобы решить пару вопросов.
— Да я как-то к международным делам отношения не имею.
— Зато они, очень даже имеют отношение к вам. — Примаков негромко рассмеялся. — Я был у товарища Брежнева, и он посоветовал переговорить с вами.
— Приезжайте конечно. Буду рад встрече. Куда знаете?
— Да, парни из охраны уже всё выяснили. Буду примерно через пару часов.
И тут же рядом нарисовалась Наталья.
— Будут распоряжения по приёму? Можно поставить пару кресел в беседке, и там же накрыть чай.
— Отличная мысль. — Виктор кивнул. Спасибо. Кстати, что-то мне подсказывает что этот визит не последний, так что может построить красивую большую беседку с видом на море?
— Всё сделаем. — Женщина сосредоточенно кивнула, и быстро ушла. А Виктор подумал о том, как же ему не хватает мобильного телефона. Да НИИ Связи, в хорошем темпе создавал систему именно сотовой связи, с передачей канала от ячейки к ячейке, и цифровым кодированием, но до реализации было ещё лет пять, а то и более. А уж до плоских цветных экранов, и того более.
Примаков приехал скромно. На одной машине, и в сопровождении всего пары охранников и секретаря.
Виктор встретил министра прямо у ворот пансионата, и сразу проводил его в беседку, где заканчивали сервировать стол, и уже поставили только что вскипевший самовар. На столе кроме сладостей была, дальневосточная рыба, баранина, нарезанная тонкими ломтиками и другие деликатесы. Елена и Наташа, одетые в простые платьица, и передники, закончили накрывать на стол, и встали так, чтобы не мешать, но быть рядом.
— А неплохо живут в Верховном совете! — Евгений Максимович окинул взглядом стол, и присел в кресло.
— Это всё подношения от руководителей с мест. — Виктор негромко рассмеялся, и сел напротив. — Дальневосточники так говорят спасибо за экранопланы, скоростные пограничные катера и полную замену крупнокалиберных пулемётов на автоматические пушки. А баранина приехала из Дагестана. Там тоже очень довольны советом выращивать яблоки и мандарины. Лет через пять, они будут полностью покрывать все потребности СССР, но уже сейчас, их доходы выросли на тридцать процентов. Ну и так далее. Я же денег за советы не беру, и иные формы благодарности тоже не приветствую. А продукты… Большая часть уходит в столовую, а совсем чуть-чуть, вот, так, для гостей.
— Практическая дипломатия в действии. — Примаков улыбнулся. — О вашей способности договариваться хоть с чёртом уже ходят легенды. Так глядишь и у нас весь хлеб отнимете.
— Это вряд ли. — Виктор пригубил чай, и оценив температуру, сделал большой глоток. — Меня дела международные волнуют мало. Мне бы с нашими проблемами как-то справиться. Куда не сунься везде многолетние завалы, и дыры. Тут недавно один деятель, подписал приказ, о сокращении семеноводческих станций. Хорошо, до меня добрался один энтузиаст, который рассказал и доказал всю пагубность такой вот работы. Так вот деятелем этим сейчас занимается КГБ, и говорят небезуспешно, а энтузиаст, напротив работает над расширением сети станций, и постановкой для них новых задач. Но это самый простой пример. Варианты посложнее приключаются регулярно.
— А как вы вообще решаете, что хорошо, а что плохо? — Примаков чуть прищурился, и собрав себе бутерброд из балыка, стал есть, запивая чаем.
— А всё что работает на будущее — хорошо. Даже если не очень эффективно. — Виктор улыбнулся. — Не так давно разбирался я с одним институтом. Вроде — классическая чёрная дыра для фондов и бюджета, а начал смотреть, так у них зарплаты копеечные, оборудование древнее, а тем не менее, пару серьёзных научных работ в год люди выдают. Я на пробу поднял всем зарплату процентов на двадцать, да поставил в пару лабораторий экспериментальное оборудование, и кое-что из импортного. Генераторы, осциллографы, и всякое прочее. И коллектив уже через полгода выдал новые гетероструктуры для сверхвысокочастотной генерации. Это, ну чтобы было понятно, резко улучшает параметры радаров особенно для противовоздушной обороны, и позволяет повысить надёжность техники, устанавливаемой на борту боевых самолётов.
Ещё одним критерием понятия «хорошо», является эффективность предприятия. Ну в любой отрасли существует своеобразная «средняя температура». Зарплаты, затраты, количество обслуживающего и работающего персонала. По этим параметрам, мы высчитываем эффективность работы. Это своеобразная точка отсчёта, которую мы с одной стороны можем сравнивать с подобными учреждениями других частей народного хозяйства, и получить ещё более обобщённый показатель эффективности, а с другой, есть репер для оценки работы всех других предприятий этой сферы. И если дела идут, по нашему мнению, из рук вон плохо, но лучше, чем у всех, это как минимум повод для анализа и тщательного расследования. Очень многие организации и целые ведомства были поставлены в ситуацию физического выживания, и требовать от них хоть какой-то эффективности — глупо. Зато, те, кто и в этих условиях работал хорошо, могут стать точкой роста для новой системы. Сейчас мы, я имею в виду всю свою команду, работаем такой своеобразной скорой помощью. Где-то терапевтами, где-то хирургами, а где-то увы, и могильщиками.
— Видимо поэтому Леонид Ильич попросил меня обратиться к вам. — Примаков допил чай, и внимательно посмотрел на Николаева. — Проблема в том, что мы никак не можем справиться с браконьерами в дельте Волги. А именно оттуда приходят мальки и рыбная мелочь в бассейн Каспия. А Каспий, является кормовой базой для огромного количества жителей Ирана. Конечно очень многие воспринимают его как наше внутреннее море, но общее падение рыбных запасов не может не волновать руководство Ирана. На нас вышел сам Мохаммед Реза Пехлеви — Шахиншах Ирана, с просьбой дать возможность его пограничникам осуществлять охрану рыбного промысла в дельте Волги.
— Какая-то школьная задачка. — Виктор улыбнулся. — Думаю Леонид Ильич специально подсунул её нам чтобы посмотреть общую реакцию.
— Нам? — Вскинулся Евгений Максимович.
— Именно нам. — Вы же пришли с этим вопросом не к председателю КГБ, или на худой конец не подвесили за жабры самого начальника рыбоохраны? А тут всё просто. Если мы разрешим вход иностранных вооружённых сил на нашу территорию, для решения любых вопросов, это — явная и безусловная потеря суверенитета, и как результат потеря репутационная. И сразу у наших соседей возникает вопрос, а не слишком ли велика территория СССР, если он не может за ней уследить?
— Ну, тут согласен. Примаков кивнул. — А с браконьерами-то что делать?
— А с браконьерами всё просто. Нужно договориться с КГБ, об организации учебного центра морских частей погранвойск, и особо — центра по обучению работе с беспилотными разведчиками. Это раз. Второе — сюда же пригласить министерство внутренних дел, и организовать учебный центр речной милиции. Ну и третье. Договориться с заводами выпускающими беспилотники, скоростные катера, и экранопланы, о внеплановых поставках. Я уверен, что если людям на производстве объяснить зачем это нужно, то пару десятков катеров они сделают запросто. Особенно если за внеурочную работу заплатить по полуторному или вообще двойному тарифу. Это уже нужно договариваться с Минфином. Ещё очень важный момент — усиление уголовной ответственности за браконьерство, которое должно включать в себя финансовую ответственность за нанесённый ущерб. Это уже с Верховным Советом, сессия которого будет через две недели. Ну а для того, чтобы всё это заработало, нужно созвать межминистерское совещание, где и будет утверждена программа действий. Уверен, что к осени, ситуацию можно будет продвинуть настолько, что шахиншах, не будет и заикаться об использовании своих военных.
Виктор взглянул на Елену, и та, отойдя к сервировочному столику, достала лист бумаги, и стала быстро писать каллиграфическим почерком, тезисы встречи.
— Кстати, по поводу арьяхмер Пехлеви. — Виктор назвал один из официальных титулов правителя Ирана — «солнце ариев». — Можете ему передать, что под него активно копает айятолла Хоменеи. И первая же ошибка с силовым подавлением выступлений, станет концом его правления. В Иране накопилось слишком много проблем, чтобы их решать с помощью штыков.
… — Глубоко. — Примаков хорошо держал себя в руках, но было видно, что он ошарашен. — Я теперь понимаю президента США, который сказал, что наша разведка ночует у него под кроватью.
— Ну, американское общество к счастью представляет много возможностей для ночёвок в самых интересных местах. И если бы не наши же предатели, то всё было бы для Америки куда печальнее.
— А почему всё так сложно? — Поинтересовался министр. Ну вот это всё. Не проще ли просто обозначить задачи, и добиться их решения.
— Проще, да. Но не лучше, а значит — не так эффективно. — Виктор взял в руки поданный ему лист, подписал, Наталья достала откуда-то маленькую личную печать Николаева, и придала к листу ставя оттиск. — Люди не пешки, и им всем нужны дополнительные стимулы для наилучшего исполнения приказа. Кому-то достаточно страха, кому-то денег, а я считаю, что решение любого вопроса должно обеспечивать не только мои задачи, но и помогать в работе самому исполнителю. Ну как например в случае с крупным заказом для армии. Я настоял, и в счёт заказа внесли реконструкцию системы воздухообмена в цеху. Вроде не срочно, и так справлялись, но люди поняв, что для них сделали, не только закончили работу в срок, но и с очень высоким качеством. Что называется, «от души». Минобороны такое отягощение вообще стоило копейки, а вот для ПО «Сухой» было очень кстати. Поверьте, и пограничники, и милиция, очень оценят такой вот способ решения вопроса, и полагаю, что к следующей весне, никаких браконьеров не будет совсем.
Примаков сел в машину, и в глубокой задумчивости откинулся на спинку. Не так он себе представлял этот разговор. Да, о Николаеве ходило множество слухов, и чтобы в этом разобраться, Евгений Максимович, имевший прямое отношение к разведке, попросил друзей предоставить ему объективку на Виктора. И когда читал, чувствовал, что волосы натурально шевелились на голове, потому что объективка — это не приключенческий роман. Там нет места преувеличениям и всякой беллетристике. Там только правда подтверждённая объективными методами фиксации, и результаты аналитики специалистов. И каково ему было прочитать про то, что Николаев был один из тех, кто рекомендовал его на должность заместителя министра Индел, а позже, и на пост министра. А кроме того, за Николаевым были задержания вражеских агентов и террористов, заключение приглашённого специалиста из Китая, который подтвердил, что Виктор один из учеников верхнего уровня мастеров у-шу, и даже называл предположительно пару имён своих коллег.
И вся эта чертовщина про реального человека. Но личная встреча ничего не прояснила. Двадцатилетний парень навскидку выдал вполне рабочий вариант решения застарелой проблемы, которая отравляла отношения с огромной и влиятельной сопредельной страной, причём выдал так, как будто готовился к этому. И Примаков, как человек имеющий дело с ежедневным принятием решений самого высокого уровня, оценил не только комплексность самих решений, но и их надёжность, и основательность. Два таких ведомства как КГБ и МВД, работая чуть со сдвигом в правовой сфере, перекрывали всю возможную и гипотетическую активность браконьеров, не давая им ни единого шанса.
Будучи главой неформального сообщества заслуженных работников разведки, которые называли себя «академиками» или «лесниками», он фактически организовал эту встречу чтобы сформировать своё личное отношение к перспективному сотруднику аппарата, и возможному преемнику. Но в связи с этим возникало одно неприятное дело.
Евгений Максимович вздохнул, и подняв трубку телефона набрал номер.
— Доброго здоровья, Сергей Анатольевич. — Да и у нас всё неплохо. Да. Кстати, вот только что побывал у нашего «золотого мальчика». Да. И знаете, я, пожалуй, с вами не соглашусь. Парень — реальное золото… Ну, откуда что взялось, пусть там колдуны и всякие провидцы размышляют. А я вам так скажу. Мы, я имею в виду академическую часть нашего сообщества, целиком и полностью поддержим Николаева. Это отличный вариант для страны, и как бы не лучший… — Он помолчал, выслушивая длинную тираду собеседника. — И я вам настоятельнейшим образом рекомендую приять правильное решение.
Поделиться книгой: