Медиахолдинги России. Национальный опыт концентрации СМИ

* * *

Концентрация сегодня является одной из ключевых тенденций развития медиаиндустрии во всем мире. Наличие этого процесса объясняется самой природой рыночных экономических отношений. Независимо от форм собственности и бизнес-моделей этот процесс идет во всех доступных направлениях, прогресс технологий стимулирует появление новых мультимедийных предприятий, глобализация усиливает связь национальных медиарынков с транснациональными медиаструктурами. Наращивая свою коммерческую мощь, уже существующие лидеры медиарынка неуклонно сокращают число самостоятельных СМИ. Негативные стороны концентрации, конечно, несправедливо было бы игнорировать, но и считать ее априори деструктивной было бы неверно. Это объективное явление, имеющее свои причины и закономерности развития. И очевидным является тот факт, что нынешняя мировая медиасистема во всем ее многообразии сформировалась не в последнюю очередь благодаря процессу концентрации, в рамках которого происходит не только купля-продажа уже существующих, но и создание новых СМИ.

§ 2. Статистика медиарынка России

Медиаэкономические исследования в современной России постоянно сталкиваются с одной системной проблемой – нехваткой достоверных релевантных данных о состоянии национальной медиаиндустрии и, в частности, СМИ. Речь идет прежде всего об отсутствии количественных показателей отрасли в целом, а также образующих ее секторов и многих предприятий. Безусловно, важной причиной тому является вполне сознательно и одновременно весьма стихийно поддерживаемая непрозрачность медиаиндустрии, что, в свою очередь, объясняется отсутствием традиции публичной отчетности и наличием неформальных экономических отношений. Но даже если бы проблема низкой транспарентности была бы полностью решена на уровне отдельно взятых предприятий, составить точную картину развития всей медиаиндустрии в цифрах оказалось бы весьма затруднительным по ряду уже чисто формальных причин.

Очевидно, что отраслевая статистика может успешно вестись в том случае, если существует сама отрасль. Но для любого учета также крайне важно, чтобы существование реальное соответствовало существованию номинальному (незарегистрированный субъект хозяйственной деятельности де-юре не является таковым). Для российской медиаиндустрии ключевой проблемой, конечно, является не нелегальность бизнеса, а путаница в отраслевой идентификации имеющихся экономических агентов. Под идентификацией мы подразумеваем систему четких единых правовых критериев, по которым интересующую нас группу предприятий можно выделить в самостоятельную отграниченную общность.

Сегодня все существующие в России издатели, телерадиовещатели, информационные агентства, распространители печатной прессы, операторы неэфирного телевидения, интернет-фирмы, рекламные агентства, рекординговые, полиграфические и кинематографические фирмы образуют де-факто отрасль национальной экономики как определенную совокупность предприятий, производящих и распространяющих однородный (конечно, условно) продукт на основании однородных (также условно) технологий. Часть этих организаций входят в отраслевые гильдии и ассоциации: АКАР, АКТР, АРПП, ГИПП, НАТ, РАР, РАЭК и пр. Существует самостоятельное отраслевое Министерство связи и массовых коммуникаций (до 2008 г. в структуре Правительства РФ функционировали отдельно Министерство информационных технологий и связи и Министерство по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций), а также Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям (ФАПМК) и Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Об отрасли говорить корректно еще и потому, что российским законом «О средствах массовой информации» (1991) был уточнен и наделен новыми характеристиками тип предприятий, обеспечивающих на экономическом уровне деятельность СМИ (Ст. 7. Учредитель, Ст. 18. Статус учредителя, Ст. 19. Статус редакции, Ст. 21. Статус издателя). Сами СМИ как таковые субъектами экономической деятельности, как это трактовалось в союзном законе «О печати и других средствах массовой информации» (1990), не являются. Закон допускает, что учредителем СМИ может быть не только частная или государственная организация, но и гражданин или объединение граждан. Но на практике это встречается довольно редко, и в этом случае физическим лицам так или иначе приходится заключать договор с юридическим лицом (или индивидуальным предпринимателем), которое берет на себя решение всех хозяйственных вопросов. То есть медиабизнесом все равно занимается некая организация (ИП, ООО, ЗАО, ОАО и пр.).

Учет СМИ ведет профильный отраслевой регулятор – Роскомнадзор. В Перечне наименований зарегистрированных СМИ автоматически фиксируются и все организации-учредители. Если организация получила лицензию на вещание, она попадает в Реестр лицензий на деятельность по телерадиовещанию. Безусловно, существует проблема несовпадения наименований: СМИ и предприятие-учредитель, а также предприятие-лицензиат могут называться совершенно по-разному. Но все же если СМИ юридически существует, то имеется возможность определить, какая организация стоит за ним. Более серьезную проблему представляет то обстоятельство, что одна организация в России имеет право учредить несколько СМИ. Поэтому количество СМИ и количество учредителей просто не совпадает. Кроме того, официальное число зарегистрированных СМИ не всегда дает представление о реальном количестве СМИ, выходящих в свет, так как имеют место и фиктивные организации-учредители.

Но самая неразрешимая проблема учета заключается в другом. Вся совокупность субъектов экономической деятельности, представленных в медиаиндустрии России, делится на две различные группы: предприятия, имеющие зарегистрированные СМИ, и предприятия, не имеющие зарегистрированные СМИ. Это разграничение особенно очевидно в сегменте телевидения. Его образуют не только предприятия-вещатели, но и предприятия, производящие аудиовизуальный контент для вещателей и операторов (телестудии, продюсерские центры и пр.). Подобным организациям в принципе нет необходимости регистрировать СМИ и получать какие-либо лицензии, и, следовательно, под действие законодательства о СМИ они не подпадают. В таком же положении находятся и предприятия, издающие печатные СМИ тиражом менее 1000 экземпляров, а также, например, рекламные агентства, киностудии, дистрибьюторские и полиграфические фирмы (последним нужны лицензии, но по другому профилю). И в связи с этим возникает большая статистическая лакуна: предприятия, не имеющие зарегистрированных СМИ и специальных лицензий, не числятся в перечнях и реестрах Роскомнадзора, поскольку просто находятся вне его юрисдикции. Но совершенно очевиден тот факт, что деятельность таких предприятий имеет самое прямое отношение к медиаиндустрии, они являются ее полноценными, хотя и неучтенными регулятором участниками.

Во избежание еще большей неопределенности на данном этапе уточним, что к предприятиям медиаиндустрии мы относим организации, занимающиеся генерацией, агрегацией или дистрибуцией медиапродуктов (или одновременно всем вышеперечисленным). Так, медиапредприятием является и книжное издательство, и киностудия, и типография, и распространительская сеть, и оператор неэфирного телевидения. Но, поскольку эти типы организаций все же не специализируются на выпуске СМИ, они не будут находиться в фокусе нашего внимания. Мы также выносим за скобки ряд предприятий индустрии связи (например, операторов фиксированной и мобильной телефонии, пейджинговой связи, интернет-провайдеров, курьерские службы), для которых работа с «упакованным» медиапродуктом как таковым не считается профильной и обеспечивающей основной доход. Конечно, индустрия связи является смежной по отношению к медиаиндустрии (достаточно оценить роль почты в распространении печатных изданий), а с течением времени технологическое взаимопроникновение двух отраслей становится все более очевидным, но сейчас такое, безусловно, небесспорное разграничение поможет установить хоть какие-то рамки для интересующей нас реалии. По той же причине нами также не рассматриваются предприятия, оказывающие услуги в области связей с общественностью и маркетинга в широком смысле слова.

Итак, обращение к главному органу, регулирующему деятельность СМИ, не помогает решить задачу точной идентификации и учета всех предприятий медиаиндустрии. В задачи Федеральной налоговой службы (ФНС) этот вопрос также не входит. По идее, сводной информацией о данной отрасли должна обладать Федеральная служба государственной статистики (Росстат). Но здесь возникает проблема с применением Общероссийского классификатора видов экономической деятельности (2001) – отрасль, согласно ОКВЭД, просто не признана таковой, она «размыта» и «раздроблена». Достаточно сказать, что слово «медиа» и даже словосочетание «средство массовой информации» в разделах и подразделах объемного статистического документа не встречаются ни разу. Формально предприятиям медиаиндустрии на данный момент могут соответствовать более сорока различных видов (кодов) экономической деятельности, отнесенных к пяти совершенно разным частям классификатора (см. Табл. 2).

Такие виды деятельности, как издание газет, издание журналов, книгоиздание, полиграфия и рекординг, расположены в ОКВЭД вместе и относительно компактно. Раздел D. «Обрабатывающие производства» содержит подраздел «Целлюлозно-бумажное производство; издательская и полиграфическая деятельность». Этот подраздел содержит такие коды, как 22.11 «Издание книг»; 22.12 «Издание газет, в том числе рекламных», 22.13 «Издание журналов и периодических публикаций», 22.14 «Издание звукозаписей»; 22.21 «Печатание газет»; 22.31 «Копирование звукозаписей» и пр. Нельзя не обратить внимания на тот факт, что издательская, полиграфическая и рекординговая деятельность, согласно ОКВЭД, отнесены к обрабатывающим производствам. Но их прямое соседство с целлюлозно-бумажной отраслью, по крайней мере, обосновано производственной практикой.

Распространение газет, журналов, книг, дисков, кассет и пластинок, согласно ОКВЭД, отнесено к Разделу G. «Оптовая и розничная торговля; ремонт автотранспортных средств, мотоциклов, бытовых изделий и предметов личного пользования». В подразделе «Оптовая торговля, включая торговлю через агентов, кроме торговли автотранспортными средствами и мотоциклами» находятся коды: 51.18.22 «Деятельность агентов, специализирующихся на оптовой торговле книгами»; 51.18.23 «Деятельность агентов, специализирующихся на оптовой торговле газетами и журналами»; 51.43.22 «Оптовая торговля техническими носителями информации (с записями и без записей)». Подраздел «Розничная торговля, кроме торговли автотранспортными средствами и мотоциклами; ремонт бытовых изделий и предметов личного пользования» включает коды: 52.12 «Прочая розничная торговля в неспециализированных магазинах»; 52.47.1 «Розничная торговля книгами»; 52.47.2 «Розничная торговля газетами и журналами».

При этом распространение изданий по подписке уже отнесено в классификаторе к Разделу I. «Транспорт и связь». В подразделе «Почтовая и курьерская деятельность» содержится код 64.11.14 «Прочая деятельность почтовой связи». Раздел I также включает подраздел «Деятельность в области электросвязи». Здесь сдержатся коды для операторов эфирной и неэфирной телевизионной связи, радиосвязи, а также интернет-провайдеров: 64.20.12 «Деятельность в области документальной электросвязи»; 64.20.21 «Деятельность в области передачи (трансляции) и распределения программ телевидения»; 64.20.22 «Деятельность в области передачи (трансляции) и распределения программ звукового радиовещания». Важно отметить, что кодов для вещателей в данном разделе нет.

Далее, если идти по порядку, в Разделе К. «Операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставление услуг» находится подраздел «Деятельность с использованием вычислительной техники и информационных технологий». Сюда отнесено все, что связанно с созданием интернет-ресурсов и производством мультимедийного контента: 72.40 «Деятельность по созданию и использованию баз данных и информационных ресурсов, в том числе ресурсов в сети Интернет»; 72.60 «Прочая деятельность, связанная с использованием вычислительной техники и информационных технологий». В Разделе К также имеется подраздел «Предоставление прочих видов услуг», в котором находится важнейший код 74.40 «Рекламная деятельность».

Наконец, собственно телерадиовещание, производство аудиовизуального контента, кинематография и работа информагентств отнесены к обширному Разделу О. «Предоставление прочих коммунальных, социальных и персональных услуг». По соседству с политическими и религиозными организациями, бюро ритуальных услуг, прачечными и парикмахерскими находится подраздел «Деятельность по организации отдыха и развлечений, культуры и спорта», который содержит коды: 92.11 «Производство фильмов»; 92.12 «Прокат фильмов»; 92.13 «Показ фильмов»; 92.20 «Деятельность в области радиовещания и телевидения»; 92.40 «Деятельность информационных агентств». Раздел О также содержит группу кодов 92.3 «Прочая зрелищно-развлекательная деятельность». В ней объединены различные виды творческой деятельности, так или иначе связанные с медиаиндустрией. Правда, точно такие же коды могут иметь и организации, не попадающие в категорию медиапредприятий (например, дома культуры и клубы). При этом не исключено и то, что ряд предприятий медиаиндустрии могут иметь и другие коды, расположенные в многочисленных подразделах ОКВЭД с наименованиями «Прочая (прочие)…».

Таблица 2. Виды экономической деятельности в медиаиндустрии России

Источник: Общероссийский классификатор видов экономической деятельности ОК 029-2001 (КДЕС Ред.1). Введен в действие постановлением Госстандарта РФ от 6 ноября 2001 г. № 454-ст.

Таким образом, можно констатировать: на сегодняшний день российская медиаиндустрия не является статистически самостоятельной, что обусловлено самой структурой ОКВЭД. Дополнительная трудность заключается в том, что по закону организация может иметь сразу несколько видов экономической деятельности. В связи с этим многие предприятия располагают своим «набором» кодов, некоторые из которых зачастую не относятся к их реальной деятельности, что, естественно, еще больше усложняет ситуацию с учетом. И запрос в Росстат по всем вышеперечисленным разрозненным кодам может дать информацию не о предприятиях, действительно относящихся к медиаиндустрии, а обо всех предприятиях, просто имеющих данные коды.

Если же проводить идентификацию по основному виду экономической деятельности, то возникает другая сложность. Изначально основным видом экономической деятельности предприятия считался тот, который был заявлен при регистрации первым. Таким образом, любая организация, выбравшая первым код 22.12 «Издание газет, в том числе рекламных», признавалась издателем газет, даже если она не выпустила в свет ни одного номера. И наоборот, казуистика деловой практики показывает, что, согласно регистрационным документам, у реального медиапредприятия первым видом экономической деятельности вполне может числиться непрофильный. Например, 73.10 «Научные исследования и разработки в области естественных и технических наук» или 72.10 «Консультирование по аппаратным средствам вычислительной техники». Подобных случаев спорной самоидентификации в рамках ОКВЭД можно найти десятки. И парадокс уже заключается в том, что объективно известные организации, чья принадлежность к медиаиндустрии является совершенно очевидной, по формальному признаку могут почти (или совсем) не иметь к ней отношения.

В 2004 и 2007 гг. Росстат разрабатывал указания по определению основного вида экономической деятельности организации. Согласно им, основным признается тот вид деятельности, который приносит наибольший объем выручки. Другие виды считаются второстепенными и вспомогательными. Такой принцип «маркировки», действительно, может работать, если медиапредприятие ежегодно получает основной доход именно от деятельности по одному из 44-х кодов ОКВЭД, указанных выше. Но если основной доход приносит что-то иное (а это не исключено), возможное частичное отношение организации к медиаиндустрии уже не выявляется. Главная же трудность состоит в том, что многие предприятия, вопреки требованию закона, просто не предоставляют в Росстат информацию о своих финансовых результатах, без чего определение основного вида экономической деятельности уже становится невозможным.

Правда, в 2011 г. появился дополнительный инструмент отраслевой статистики – ведущийся Роскомнадзором Реестр плательщиков страховых взносов в государственные внебюджетные фонды по производству, выпуску в свет (эфир) и (или) изданию средства массовой информации. Организации, выпускающие СМИ нерекламного и неэротического характера, имеют право на пониженные ставки платежей в Пенсионный фонд России (ПФР), Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС) и Фонд социального страхования (ФСС)[27]. Но это право должен удостоверить регулятор, а для этого предприятие со своей стороны должно подтвердить полномочия – прежде всего, доказать, что СМИ реально существует. При этом право на льготу имеют только предприятия, основным видом деятельности которых по ОКВЭД является один из следующих: деятельность в области радиовещания и телевещания, деятельность информационных агентств, издание газет, журналов и периодических публикаций, в том числе интерактивных публикаций. На все остальные коды ОКВЭД, имеющие отношение к медиабизнесу (в частности, производство фильмов), льготы не распространяются. Поэтому из нового списка Роскомнадзора априори «выпадает» огромное количество медиапредприятий. Достаточно сказать, что по состоянию на конец 2012 г. в Перечне наименований зарегистрированных СМИ содержалось более 88 тысяч записей, в Реестре лицензий на деятельность по телерадиовещанию – более 13 тысяч, а в Реестре плательщиков страховых взносов – немногим более 6 тысяч.

Итак, вышеуказанная статистическая путаница и отсутствие единого курирующего органа не дает возможности составить адекватный список участников отечественной медиаиндустрии (организационно-правовые формы и наименования), что первично необходимо для проведения их системного экономического анализа. Ведь без главного параметра поискового запроса обширные данные Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) и Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей (ЕГРИП), а также все существующие информационные базы (в т. ч. ГМЦ Росстата) оказываются технически бесполезными. По большому счету, сегодня невозможно ответить даже на самый, казалось бы, простой вопрос – об арифметической численности медиапредприятий России. В силу всех этих обстоятельств, естественно, невозможно посчитать совокупный объем как всей отрасли, так и большинства ее сегментов.

* * *

В области СМИ и предпринимательства, связанного с ними, существует ряд застарелых проблем, берущих начало в конкретно-исторической практике возникновения и функционирования медиаиндустрии в России. Ее современное состояние трудно поддается системному анализу с применением традиционной научной методологии. Отрасль с формальной точки зрения крайне «распылена», статистический учет медиапредприятий затруднен отсутствием четких юридических критериев их идентификации. Имеющиеся в различных источниках сведения о медиаиндустрии крайне разрозненны, а обобщить эти данные не удается, в том числе из-за не устоявшегося понятийно-категориального аппарата.

§ 3. Статус медиахолдинга в России

Терминологический аппарат российской медиаэкономики еще находится в стадии формирования. За двадцать лет существования отечественного медиарынка возникло множество новых реалий, еще до конца не осмысленных с научной точки зрения и потому не кодифицированных на уровне регулярно публикуемых глоссариев. Некоторые из используемых терминов, конечно, были заимствованы у зарубежных исследователей, другие же пришли в научный оборот непосредственно из практики медиабизнеса. Методологическая проблема заключается в том, что если иноязычные термины, как правило, являются уже вполне устоявшимися, то термины, сформированные российским медиарынком, зачастую требуют критического осмысления и уточнения. Другая сложность заключается в том, что иногда общеупотребительный термин не совсем точно отражает обозначаемую им реалию.

Популярный термин медиахолдинг возник в России во второй половине 1990-х гг., когда в стране начали формироваться первые крупные медиапредприятия. С тех пор все они стали по инерции именоваться именно медиахолдингами. Этот термин, безусловно, удобен, емок и благозвучен. Холдинговые медиапредприятия, как известно, существуют и за рубежом. Но практика показывает, что в российских условиях такая идентификация не однозначно правомерна.

Любой холдинг, безусловно, является группой взаимосвязанных организаций, рассматриваемых как единое хозяйственное образование (см. Рис. 1). Характерными чертами холдинга являются:

1) Концентрация акций (долей в уставном капитале) фирм различных отраслей и сфер экономики или фирм, расположенных в различных регионах.

2) Многоступенчатость, то есть наличие дочерних, внучатых и прочих родственных фирм. Нередко холдинг представляет собой пирамиду, возглавляемую одной или двумя фирмами, часто разной национальной принадлежности.

3) Централизация управления в рамках группы путем выработки материнской фирмой глобальной политики и координации совместных действий предприятий по следующим направлениям:

• выработка единой тактики и стратегии в глобальном масштабе;

• реорганизация фирм и определение внутренней структуры холдинга;

• осуществление межфирменных связей;

• финансирование капиталовложений в разработку новой продукции;

• предоставление консультационных и технических услуг.

В зависимости от способа установления контроля головной фирмы над дочерними фирмами экономисты выделяют:

• имущественный холдинг, в котором материнская организация владеет контрольными пакетами акций дочерних;

• договорной холдинг, в котором у головной организации нет контрольного пакета акций дочерней, а контроль осуществляется на основании заключенного между ними договора.

В зависимости от видов работ и функций, которые выполняет головная фирма, различают:

• чистый холдинг, в котором головная фирма владеет контрольными пакетами акций дочерних, но сама не ведет никакой производственной деятельности, а выполняет только контрольно-управленческие функции;

• смешанный холдинг, в котором головная фирма ведет хозяйственную деятельность, производит продукцию, оказывает услуги, но при этом выполняет и управленческие функции по отношению к дочерним фирмам.

С точки зрения производственной взаимосвязи фирм выделяют:

• интегрированный холдинг, в котором предприятия связаны технологической цепочкой;

• конгломератный холдинг, который объединяет разнородные предприятия, не связанные технологическим процессом.

В зависимости от степени взаимного влияния фирм различают:

• классический холдинг, в котором головная фирма контролирует дочерние фирмы в силу своего преобладающего участия в их уставном капитале. Дочерние предприятия, как правило, не владеют акциями головного, хотя абсолютно исключить такую возможность нельзя. В ряде случаев они имеют мелкие пакеты акций материнской фирмы;

• перекрестный холдинг, при котором фирмы владеют контрольными пакетами акций друг друга.

Таким образом, под медиахолдингом мы понимаем совокупность материнской организации и контролируемых ею дочерних организаций, занимающихся издательской, вещательной и иными видами деятельности в сфере медиа. В теории он может быть как имущественным, так и договорным (не исключено и сочетание способов контроля), чистым или смешанным, интегрированным или конгломератным, классическим или перекрестным. В структуре не исключено наличие субхолдингов с внучатыми предприятиями.

Рис. 1. Модель классического имущественного холдинга

Специфическая сложность заключается в том, что, поскольку одно юридическое лицо на практике может выступать учредителем нескольких СМИ (в частности, в России это не запрещено), не имея при этом соответствующего количества подконтрольных юридических лиц или вообще не имея таковых, применение термина холдинг уже не совсем адекватно. Такому роду предприятий требуется какое-то иное наименование, например, квазимедиахолдинг. Возможен и другой вариант: юридических лиц, имеющих СМИ, несколько, но формально они никак не связаны между собой, хотя при этом позиционируют себя как единое целое (например, под общим брендом). Применительно к такому объединению корректнее использовать термин медиагруппа (группа СМИ).

Но ключевая проблема все же состоит в том, что с юридической точки зрения само понятие холдинг в России сегодня является расплывчатым, отчасти абстрактным. Этому казусу посвящены отдельные труды отечественных исследователей-экономистов. В частности, И. С. Шиткина отмечает, что «при широкой распространенности холдингов в современной предпринимательской практике их правовое обеспечение в значительной степени отстает от требований времени. Российское законодательство о предпринимательских объединениях вообще и о холдингах в частности характеризуется отсутствием системности, последовательности, единообразия понятийного аппарата. Неадекватность законодательного обеспечения холдингов современным потребностям создает многочисленные проблемы в правоприменительной практике»[28].

Главной особенностью правового обеспечения деятельности холдингов является тот факт, что только отдельные законодательные акты страны посвящены собственно правовому регулированию организации и деятельности холдинговых объединений. Другие нормативные акты регламентируют отношения экономической зависимости между формально самостоятельными участниками посредством регулирования правового положения основного и дочерних хозяйственных обществ (гражданское законодательство), взаимозависимых лиц (налоговое законодательство), группы лиц (антимонопольное законодательство), группы налогоплательщиков (законодательство о бухгалтерском учете). При этом все эти документы противоречивы, непоследовательны, не имеют единого понятийного аппарата и страдают отсутствием хорошей юридической техники.

Самой же существенной трудностью является то обстоятельство, что термины холдинг и холдинговые отношения просто не имеют в законодательстве адекватной универсальной трактовки. Единственным документом, в котором предпринята попытка системного регулирования холдингов, является «Временное положение о холдинговых компаниях, создаваемых при преобразовании государственных предприятий в акционерные общества», утвержденное Указом Президента РФ (1992) «О мерах по реализации промышленной политики при приватизации государственных предприятий». В данном нормативном акте холдинговой компанией признается предприятие, независимо от его организационно-правовой формы, в состав активов которого входят контрольные пакеты акций других предприятий.

Однако следует отметить определенную «дефектность» данного определения холдинговой организации, что не позволяет использовать его в качестве базового нормативного определения. Во-первых, Временное положение распространяет свое действие только в отношении холдинговых организаций, созданных при преобразовании государственных предприятий в акционерные общества, доля капитала которых, находящаяся в государственной собственности на момент создания общества, превышала 25 %. Соответственно, представляется юридически некорректным использование содержащихся в данном узкоспециальном нормативном акте понятий и определений в качестве общеупотребительных, т. е. в отношении иных предпринимательских объединений. Во-вторых, приведенное определение холдинговой организации учитывает только одну из форм экономического влияния головного предприятия на деятельность подконтрольных предприятий – контрольное участие в уставном капитале. Однако в современной практике распространение получили также договорные холдинги, в которых решающее влияние головной организации на деятельность иных участников холдинга основывается на заключенном договоре. Кроме того, нормы данного правового акта отдельными Указами Президента не распространяются на многие крупные холдинги, формально подпадающие под действие Временного положения. Также в связи с давним сроком его принятия (еще до введения в действие 1 части Гражданского кодекса РФ), а также с высоким динамизмом изменения рыночных отношений в последнее десятилетие, многие нормы указанного документа пришли в противоречие с более поздним законодательством и утратили силу.

Около трех лет в Федеральном собрании РФ обсуждался проект закона «О холдингах». Принятый Государственной Думой еще в декабре 1999 г. и одобренный Советом Федерации в июле 2000 г., он был отклонен Президентом РФ в июле 2001 г. с формулировкой, что при его разработке четко не были определены экономическая и юридическая цели создания и регламентации деятельности такого образования, как холдинг, в результате чего законопроект содержит большое количество неясных положений, применение которых затруднено, а отдельные положения противоречат ГК РФ и другим федеральным законам (в частности, одним из противоречий ГК было положение законопроекта о возможности создания дочерних структур в организационно-правовой форме товариществ).

В октябре 2001 г. была создана согласительная комиссия, но и в ее редакции, уже с учетом предложений главы государства, закон был отклонен в феврале 2002 г. В июне 2002 г. Государственная Дума сняла проект закона «О холдингах» с повторного рассмотрения. Законопроект, по оценке разработчиков, носил рамочный характер или был «сырым» документом, слишком общим, отсылочным, не имеющим механизмов реализации многих содержащихся в нем положений (в последней редакции проекта было всего 12 статей). В законопроекте совсем не затрагивались вопросы взаимоотношений холдингов с антимонопольными и налоговыми органами, не рассматривались аспекты внутренних взаимоотношений в холдинге, не было уделено внимания вопросам корпоративного управления и корпоративного контроля в этом предпринимательском объединении.

Следует заметить, что собственники и менеджеры холдингов, многие из которых являются известными предпринимателями и политиками, имеющими определенное влияние на законодательные органы, активно не инициировали принятие закона «О холдингах». В принятии закона, казалось бы, должно быть больше других заинтересовано государство, чтобы оградить потенциально слабых участников имущественного оборота и обеспечить наполняемость бюджета за счет крупных холдинговых структур. Однако пока существенных продвижений в этом вопросе не наблюдается.

На данный момент частично холдинговые отношения регулируются Гражданским кодексом РФ (ст. 105, 106) и Налоговым кодексом РФ (ст. 20, 40, 251). Холдинговым объединениям также посвящены отдельные нормы федеральных законов «О защите конкуренции» (2006) и «О финансово-промышленных группах» (1995). Холдинги упоминаются в законе «Об акционерных обществах» (1995), в законе «О несостоятельности (банкротстве)» (2002) и в законе «О рынке ценных бумаг» (1996). Правовую основу образования холдингов с участием государства или муниципальных образований создают законы «О приватизации государственного и муниципального имущества» (2001) и «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» (2002). Наиболее проработанным считается закон «О банках и банковской деятельности» (1990), однако он касается только банковских холдингов. Правовое обеспечение холдингов осуществляется также рядом Указов Президента РФ и Постановлений Правительства РФ. Но в массе своей они носят ведомственный характер и зачастую касаются только процедурных вопросов. Если говорить о медиахолдингах, то закон «О средствах массовой информации» (1991) оставляет их деятельность без внимания.

Важно отметить, что отсутствие универсального правового регулирования холдингов, в конечном счете, не является фактором, запрещающим или даже ограничивающим осуществление предпринимательской деятельности в холдинговой форме. Но это осложняет правоприменительную практику, затрудняет защиту интересов государства, кредиторов, акционеров дочерних обществ. Так, совсем непонятно положение объединений, состоящих одновременно из российских и зарубежных юридических лиц. В целом, экономисты сходятся во мнении, что «законодательство в области регулирования холдингов отстает от предпринимательской практики, требующей системности, конкретики, наличия в нормативных документах норм прямого действия, содержащих механизмы их реализации»[29].

Отдельная проблема существует при отраслевой идентификации холдинговых структур. С одной стороны, в ОКВЭД имеются коды, соответствующие данному виду деятельности. В частности, Раздел J. «Финансовое посредничество» содержит код 65.23.5 «Деятельность холдинг-компаний в области финансового посредничества», а Раздел К. «Операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставлением услуг» – код 74.15.2 «Деятельность по управлению холдинг-компаниями». Другими словами, согласно классификатору, нормативная база для «маркировки» холдингов все же существует. Однако, с другой стороны, холдинговые по своей сути организации совершенно не обязаны выбирать именно их в момент регистрации юридического лица. Таким образом, можно констатировать и наличие почвы для статистических лакун в сфере деятельности российских холдингов. Ситуацию же с медиахолдингами имеющиеся в ОКВЭД коды прояснить не могут вообще. Формулировка «Деятельность по управлению холдинговыми медиапредприятиями» в классификаторе отсутствует. То есть даже в том случае, если некая крупная медийная организация идентифицируется по коду 74.15.2, с его помощью нельзя будет установить, что данная организация имеет отношение именно к медиаиндустрии.

Таким образом, поскольку имеющиеся реалии до конца не признаны юридически, слово холдинг в России сегодня может использоваться, скорее, как часть названия организации (ее имени собственного), но никак не указывает на экономико-правовой статус агента и его правосубъектность (равно как и термины компания, корпорация и концерн). Что же касается медиахолдингов/квазимедиахолдингов, то идентификация подобного рода предпринимательских структур требует отдельной юридической проработки с точки зрения как отраслевого (медийного), так и антимонопольного законодательства.

* * *

На данный момент на медиарынке России сложились предпринимательские объединения, обладающие чертами холдингов – либо имущественных, либо договорных. Несмотря на иногда сложную структуру собственности, участие зарубежных юридических лиц и другие формальные тонкости, эти организации в основном ведут свою экономическую деятельность по модели чистого интегрированного классического холдинга. Главный же пробел заключается в том, что существующие де-факто предприятия де-юре не признаны таковыми и их правовое положение не ясно в полной мере. В этом контексте даже все политэкономические особенности средств массовой информации имеют второстепенное значение. И базовый вопрос о корректности использования термина медиахолдинг в России пока остается открытым.

Глава 2. Факторы развития концентрации СМИ в России

§ 1. Экономический базис концентрации СМИ

Современный медиарынок в России начал формироваться одновременно с рынком как таковым. В январе 1992 г. Правительство РФ объявило о начале радикальных экономических реформ, вошедших в историю под названием «шоковая терапия». Суть реформ сводилась к следующим ключевым пунктам: отказу от регулирования цен, приватизации госсобственности, либерализации внешней торговли и сокращению социальных расходов бюджета. Переход к рыночным отношениям, безусловно, оказался болезненным процессом для широких масс населения страны, прежде всего, в силу гиперинфляции и роста безработицы в первой половине 1990-х гг. Консервативные экономисты традиционно критикуют кабинет министров, возглавляемый Е. Гайдаром (сторонников Чикагской экономической школы), за непродуманность действий и их экспериментаторский характер, либеральные сходятся во мнении, что авторы «шоковой терапии» фактически спасли страну от разрухи и голода после полного коллапса административно-командной системы хозяйствования.

Впрочем, необходимость экономических реформ на постсоветском пространстве как таковая не оспаривается никем. Сам Е. Гайдар давал такую формулу краха плановой социалистической экономики: «В 1985–1986 гг. цены на ресурсы, от которых зависел бюджет Советского Союза, его внешнеторговый баланс, стабильность потребительского рынка, возможность закупать десятки миллионов тонн зерна в год, способность обслуживать внешний долг, финансировать армию и ВПК, упали в несколько раз. Это не было причиной краха социалистической системы. Он был предопределен базовыми характеристиками советской экономико-политической системы: сформированные в конце 1920 – начале 1930-х годов институты были слишком ригидными, не позволяли стране адаптироваться к вызовам мирового развития конца XX в. Наследие социалистической индустриализации, аномальная оборонная нагрузка, тяжелый кризис сельского хозяйства, неконкурентоспособность обрабатывающих отраслей делали крушение режима неизбежным. В 1970 – начале 1980-х годов эти проблемы можно было регулировать за счет высоких нефтяных цен. Но это недостаточно надежный фундамент для того, чтобы сохранить последнюю империю»[30].

Путь экономических реформ в России в итоге оказался непредсказуемым и для государства, и для всех участников хозяйственных отношений. Демонтаж социалистической системы хозяйствования и насаждение капиталистической породили массу острых проблем. Сжатие реальной денежной массы, хаотичная приватизация, спад производства, криминализация бизнеса и падение уровня жизни населения в целом явились серьезными вызовами для развития страны. Первые позитивные результаты «перехода к рынку» стали ощутимы для экономики в целом только в 1999-2000 гг. Однако следует признать, что экономическая модель современной России так или иначе базируется на тех кардинальных изменениях, которые были осуществлены в первые годы существования нового государства. Критики, правда, отмечают, что нынешняя система является по своей сути не рыночной, а скорее «квазирыночной», поскольку сочетает монетаристские подходы с высоким удельным весом государства в экономике. Так называемая «сырьевая рента» – наследие советских времен – осталась главным залогом стабильности России и в настоящее время, что несет в себе высокие риски из-за волатильности мировых цен на экспортируемые энергоносители. При этом высокие технологии страной в основном импортируются, а коррупционная составляющая объективно мешает комплексной модернизации страны.

Практика показывает, что развитие медиаэкономики идет рука об руку с общим развитием экономики страны: чем выше уровень развития национального рынка в целом, тем выше уровень развития национального медиарынка. И де-юре и де-факто в начале 1990-х гг. российские СМИ становятся самостоятельной частью экономики. Характеризуя процесс их коммерциализации, С. М. Гуревич констатирует: «Отечественные средства массовой информации идут по тому же пути, который давно прошли зарубежные СМИ в экономически развитых странах Запада. Подавляющее большинство редакций наших СМИ стали предприятиями, деятельность которых определяется законами рынка и нацелена на получение прибыли и обеспечение экономической самостоятельности»[31]. Но резкий переход в новую реальность стал для СМИ тяжелым испытанием – «свобода оказалась голодной». Оказавшиеся в условиях самофинансирования редакционные коллективы были вынуждены с нуля осваивать неведомые правила медиабизнеса. А стихийно утвердившиеся с 1992 г. несовершенные, а порой просто парадоксальные правила отечественного капитализма во многом определили то, что в России сложился специфический – слабый и разбалансированный – медиарынок. По большому счету, в экономической истории российских СМИ можно выделить три периода: с 1992 по 1998 гг., с 1999 по 2008 гг., с 2009 г. по настоящее время.

Первый период (1992 – 1998 гг.) объективно оказался самым сложным. Главная проблема заключалась в том, что уже конкурирующие между собой СМИ в большинстве своем еще не могли выйти на самоокупаемость и тем более не были способны приносить прибыль. Формирование эффективной рыночной медиаиндустрии в новой России на начальном этапе затруднялось важнейшим обстоятельством – неразвитостью рекламной отрасли. Это объяснялось затяжным хроническим кризисом всей национальной экономики и, прежде всего, низким платежеспособным спросом на товары и услуги. Несмотря на формально положительную пятилетнюю динамику, абсолютные показатели рекламного рынка России были ничтожно малы (см. Рис. 2). Так, в пиковом 1997 г. он достиг отметки в 1 млрд 390 млн долл., что составляло на тот момент примерно 1/150 рекламного рынка США.

Рис. 2. Динамика развития медиарекламного рынка России в 1992–2000 гг. (млн долл.)[32]

Источник: АЦВИ.

В этом контексте В. Л. Иваницкий обращает внимание на негативную трансформацию российского медиарынка: «Примерно с 1992 г. подавляющее большинство фирм массмедиа начинают работать в оппортунистическом ключе. Их совокупность начинает формировать де-факто специфическую отрасль СМИ, основанную на идеологии оппортунизма, нацеленную на извлечение быстрых денег за счет введения в заблуждение как рекламодателя, так и своей аудитории»[33]. Речь, в частности, идет о сомнительных неформальных источниках дохода в виде адверториала («джинсы́»), «слива» компроматов и даже шантажа («гринмейла»). Вводимые государством с начала 1990-х гг. фискальные льготы для предприятий, выпускающих СМИ (в т. ч. минимальные таможенные пошлины на импорт оборудования и сырья), отчасти смягчали сложную ситуацию, но не могли изменить ее в корне, поскольку не решали проблему отсутствия оборотных средств. Бюджетные ассигнования официально предназначались только тем СМИ, которые находились в государственной собственности. А кризис августа 1998 г. (объявленный Правительством РФ дефолт), спровоцировавший обвал и без того неразвитого рекламного рынка, дополнительно усугубил экономическое положение всех коммерческих медиапредприятий.

Таким образом, с начала 1990-х гг. отечественным СМИ был необходим рыночный импульс для дальнейшего движения вперед. Этим импульсом могло стать только появление на медиарынке новых экономических агентов, готовых взять на себя роль собственников СМИ и тем самым укрепить всю национальную медиасистему своими инвестициями. Круг этих потенциальных инвесторов был довольно узок. Спонтанная и не всегда юридически бесспорная приватизация государственной собственности в период с 1992 по 1996 гг. привела к образованию немногочисленной группы крупных предпринимателей, взявших под контроль самые доходные сектора экономики (топливно-энергетический комплекс, металлургию, банковское дело). Эти агенты влияния сформировали в России такой экономический феномен как финансово-промышленная группа (ФПГ).

Новой реалии даже было дано юридическое определение: «ФПГ – это совокупность юридических лиц, действующих как основное и дочерние общества либо полностью или частично объединивших свои материальные и нематериальные активы (система участия) на основе договора о создании финансово-промышленной группы в целях технологической или экономической интеграции для реализации инвестиционных и иных проектов и программ, направленных на повышение конкурентоспособности и расширение рынков сбыта товаров и услуг, повышение эффективности производства, создание новых рабочих мест»[34]. Ограниченность числа экономических структур, имеющих возможность вести деятельность на медиарынке, привела к тому, что под их влияние попало множество нуждающихся в финансовой помощи медиапредприятий. Так были созданы все предпосылки для начала концентрации отечественных СМИ.

Концентрация СМИ в России оказалась весьма быстротечным явлением, поскольку диверсификация финансово-промышленного капитала во многих случаях являлась единственным шансом для выживания редакционных коллективов. И несправедливо было бы утверждать, что процесс закрепления ФПГ на медиарынке имел насильственный характер. Важно при этом отметить, что изначально медиабизнес рассматривался новыми собственниками не как самостоятельный, а скорее как дополнительный «инструмент» ведения К°-бизнеса – его информационное сопровождение. В целом зарождающаяся отечественная медиаиндустрия полностью отразила все особенности первоначальной стадии накопления капитала. Е. Л. Вартанова дает происходящему в то время такое определение: «В начале 1990-х влиятельные игроки национальной экономики ‹…› создали основу такого специфического постсоветского явления, как «медийно-индустриальный комплекс», сформированного несколькими влиятельными кланами, которые были интегрированы в новую политическую и бизнес-элиту».[35] Это сложное сочетание вскоре получит наименование российская олигархия[36]. Собственно на медиарынке России в первый период его развития наибольшую роль сыграли три «олигарха» – В. Гусинский («Группа Мост»[37]), Б. Березовский («ЛогоВАЗ»[38]) и В. Потанин («Интеррос»[39]).

Важно отметить, что владельцы крупных ФПГ по-разному осваивали новую сферу деятельности. Так, В. Гусинский практически все свои СМИ создавал с нуля, в то время как Б. Березовский и В. Потанин чаще предпочитали приобретать уже существующие. Кроме того, «Группа Мост» стала первой ФПГ новой России, объединившей контролируемые СМИ под эгидой специально созданной управляющей организации. Именно учреждение в 1997 г. ЗАО «Медиа-Мост» является формальной точкой отсчета в истории российских медиахолдингов. Тем же путем пошел «Интеррос»: в 1998 г. было учреждено ЗАО «ПрофМедиа». СМИ «ЛогоВАЗа», напротив, так и не были собраны в холдинг и всегда представляли собой сложноорганизованную медиагруппу, контролируемую Б. Березовским и его партнером Б. Патаркацишивили. Различия есть и в схемах привлечения средств для развития медиабизнеса: В. Гусинский брал для «Медиа-Моста» банковские кредиты, выдаваемые под гарантии государственной топливно-энергетической монополии «Газпром»; «ЛогоВАЗ» и «Интеррос», по большому счету, сами инвестировали в свои медиапроекты. При этом только Б. Березовский однажды организовал небольшой совместный проект с иностранным партнером – «News Corporation» Р. Мердока[40]. Ниже мы приведем список медиаактивов, находящихся в собственности трех ФПГ к концу 1990-х гг.:

• «Медиа-Мост» контролировал эфирные телеканалы НТВ (c международной версией «NTV International») и ТНТ, оператора спутникового телевидения «НТВ Плюс», имеющего собственный пакет неэфирных телеканалов («НТВ-Плюс. Футбол», «НТВ Плюс. Спорт», «НТВ-Плюс. Наше кино», «НТВ-Плюс. Детский мир» и пр.), газету «Сегодня», журналы «Итоги» (издавался совместно с «Newsweek»), «Семь дней» и «Караван историй», радиостанции «Эхо Москвы», «Деловая волна», «До-радио» и «Спорт-FM»[41], киностудии «НТВ-Кино» и «НТВ-Профит», кинотеатр «Октябрь», онлайновое издание «Ntv.ru»[42].

• Медиагруппа Б. Березовского контролировала эфирные телеканалы ОРТ[43] и ТВ-6 (МНВК)[44], газеты «Коммерсантъ» (с приложениями), «Коммерсантъ. Украина», «Независимая газета» и «Новые Известия», журналы «Коммерсантъ. Власть», «Коммерсантъ. Деньги», «Коммерсантъ. Weekend», «Коммерсантъ. Первый. Рейтинг», «Огонек», «Автопилот», «Домовой»[45], радиостанции «Наше радио» и «Ultra», рекординговую фирму «Real Records».

• «ПрофМедиа» контролировал газеты «Известия», «Комсомольская правда», «Советский спорт», «Экспресс-Газета», «Антенна», «Русский телеграф»[46], долю в журнале «Эксперт».

Безусловно, в 1990-е гг. на медиарынке России действовали и другие ФПГ. В частности, НК «Лукойл» В. Алекперова с 1995 г. выступала соинвестором «Русской Медиагруппы», АФК «Система» В. Евтушенкова в 1998 г. создала холдинг «Система Масс-Медиа», в том же году «Газпром» учредил «Газпром-Медиа». Формировались и первые независимые от ФПГ медиахолдинги: ИД «Московский Комсомолец», ИД «Издательский дом Родионова», ИД «За рулем», РБК и пр. Определенную роль на медиарынке играло государство в лице Правительства России. Его самым крупным медиаактивом являлась «Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания» (ВГТРК). Свою медиагруппу, включавшую и общероссийские СМИ[47], формировало Правительство Москвы, возглавляемое Ю. Лужковым.

В 1990-е гг. в России также появились первые иностранные медиаинвесторы. Так, еще в 1992 г. группа нидерландских бизнесменов во главе с Д. Сауэром основала ИД «Independent Media», а нидерландская «Trader Classified Media» – ИД «Пронто-Москва». В 1994 г. свое подразделение в России открыл германский «Heinrich Bauer Verlagsgruppe» (ИД «Бауэр Россия»), в 1995 г. – «Hubert Burda Media» (ИД «Бурда») и французский «Hachette Filipacchi Medias» (ИД «Ашетт Филипаки Шкулев»), в 1998 г. – американский «Conde Nast» (ИД «Конде Наст Россия»). Но высокие риски нестабильной экономики сильно тормозили экспансию зарубежного капитала на отечественный медиарынок, и в целом его присутствие не являлось здесь определяющим драйвером.

Второй период (1999 – 2008 гг.) оказался для СМИ наиболее успешным, чему поспособствовала благоприятная макроэкономическая конъюнктура. У национального дефолта 1998 г. был положительный эффект – в России началось «импортозамещение». Падение рубля повысило цены на ввозимые из-за рубежа товары, что стимулировало спрос на отечественную продукцию и, следовательно, ее производство. В целом, уже спустя год после финансового обвала его последствия ощущались мало: в экономике России начался этап стабилизации, а затем и уверенного развития (см. Рис. 3). Рост валового внутреннего продукта, дохода на душу населения и потребительских расходов в «нулевые-благословенные», безусловно, во многом объяснялся резким повышением мировых цен на энергоносители. Достаточно сказать, что если в 1998 г. баррель нефти марки Urals стоил 8 долл., то в 2008 г. его цена достигла 95 долл. А топливно-энергетический комплекс обеспечивает почти треть ВВП России и около 40 % всех поступлений в бюджет.