Помоги проекту - поделись книгой:
Эффект «прилива, поднявшего все лодки» ощутили многие отрасли российской экономики, в том числе ключевая для СМИ индустрия рекламы. Опережая по темпам роста (до 30 % в год) ВВП страны, рекламный рынок России вышел по динамике развития в европейские лидеры (см. Рис. 4). Рост платежеспособного спроса населения, формирование среднего класса и «потребительский бум» 2000-х гг. создали для этого все необходимые условия. В пиковом 2008 г. рекламный рынок по сегментам
Собственники и менеджмент российских СМИ не могли не отреагировать на изменившиеся экономические условия. И принципиально важной стала трансформация самого отношения к медиабизнесу: в 2000-е он стал рассматриваться уже как самостоятельный. Развитие
Между тем, бурное развитие отрасли не привело к сокращению удельного веса на медиарынке России финансово-промышленных групп. Претерпел изменение состав ФПГ, владеющих медиаактивами. Еще в 2001 г. СМИ, входящие в холдинг «Медиа-Мост» В. Гусинского, полностью перешли под контроль холдинга «Газпром-Медиа» в счет погашения кредиторской задолженности, а части медиагруппы Б. Березовского за 2001–2006 гг. по разным причинам рассредоточились между другими собственниками. Холдинг «ПрофМедиа» В. Потанина сохранился и, напротив, расширил свои позиции в отрасли. Кроме того, с 2005 г. началось формирование нового диверсифицированного холдинга «Национальная Медиа Группа» Ю. Ковальчука (АБ «Россия»[48]), а с 2006 г. – медиагруппы А. Усманова («
Параллельно продолжилось развитие менее крупных медиахолдингов, контролируемых ФПГ («Система Масс-Медиа» – В. Евтушенков (АФК «Система), «Объединенные Медиа» – В. Лисин («Новолипецкий металлургический комбинат»), «Русская Медиагруппа» – Л. Федун, В. Алекперов (НК «Лукойл»), «Медиа3» – А. Ананьев, Д. Ананьев («Промсвязькапитал»), «Эксперт» – О. Дерипаска («Базовый элемент») и пр.), а также и медиахолдингов, напрямую не связанных с каким-либо иным бизнесом («Московский комсомолец», РБК, «Медиа Холд», «Актион Медиа», «Арнольд Прайс Групп», «РДВ-Медиа» и пр.).
Важно также отметить, что в 2000-е гг. на медиарынке России увеличилось количество иностранных собственников. Открывшиеся перспективы растущего, но еще не столь насыщенного медиарынка страны привлекли новую волну инвесторов из-за рубежа. Среди них оказались германские «
На общем экономическом подъеме существенно укрепил свою роль на рынке и главный государственный медиахолдинг России – ВТГРК. Еще одним кластером государственных СМИ в 2000-е гг. стали РАМИ «РИА Новости» и учрежденный им телеканал
Конечно, рекламная отрасль как таковая в России осталась и сохранила свои функции. Падение было преодолено довольно быстро: уже в 2011 г. рынок формально восстановил докризисный объем, а в 2012 г. достиг исторической отметки в 297,8 млрд руб. (сегмент
Прямая зависимость медиаиндустрии от динамики развития рекламного рынка неизбежна. А ухудшение общей ситуации в отрасли, равно как и ее улучшение, может повлечь за собой очередной виток концентрации СМИ – консолидацию слабых игроков под эгидой наиболее сильных, укрепление олигополистической структуры в рамках сегментов рынка, в каждом из которых сложился свой очевидный «рейтинг лидеров», по крайней мере, по медиаметрическим показателям (см. Табл. 4, 5, 6, 7). В целом же на данный момент принято считать, что ведущие позиции на медиарынке России занимает следующая «большая шестерка»:
• «
Составлено по материалам СМИ и данным организаций.
К игрокам «второго эшелона», специализирующимся по отдельным сегментам рынка, сейчас можно отнести такие медиапредприятия, как
Российская медиаэкономика, несмотря на свою очевидную самобытность, тем не менее не стала феноменом, перевернувшим уже существующие представления об экономических отношениях в сфере СМИ. На функционирование современного отечественного медиарынка все большее влияние оказывают глобальные процессы транснационализации медиабизнеса и развития информационно-коммуникационных технологий. Появление в России «новых медиа», а также подразделений зарубежных медиапредприятий с международными брендами меняет структуру медиасистемы страны и вносит свой заметный вклад в развитие процесса концентрации СМИ. Во многом он стимулируется и растущей капиталоемкостью отечественной рекламной индустрии. Крупные предприятия расширяются путем проникновения в различные сегменты медиарынка страны и активно осваивают мировой опыт ведения бизнеса.
§ 2. Политические условия концентрации СМИ
Своеобразие политического развития российского государства в 1990–2000-е гг. не могло не отразиться на формировании национального медиарынка. Как и в любой другой стране, сами функции и значение информационного продукта не могли оставить характер его производства и распространения без внимания правящих элит. Модель взаимоотношений власти с собственниками и менеджментом медиапредприятий порой являлась просто определяющей составляющей их успешности/неуспешности. Прежде всего эта модель определяла развитие крупного медиабизнеса и, соответственно, особенности процесса концентрации СМИ. Хронологически периоды новейшей политической истории российских СМИ не полностью совпадают с периодами их экономической истории. По большому счету, их можно выделить всего два. Первый политический период охватывает временной интервал с 1992 г. по 2000 г., второй – с 2000 г. по настоящее время.
В то же время у сложного периода 90-х были и свои объективные плюсы. Как отмечает политолог М. Урнов, «при Ельцине в стране развивалась политическая и экономическая конкуренция, формировались свободная пресса и гражданское общество. Люди перестали бояться власти, учились говорить ей в глаза то, что думают. Конечно, переход от тоталитаризма к демократии не мог пройти без трудностей и ошибок»[61]. Отечественные СМИ, официально получившие свободу еще в 1990 г., сыграли на данном историческом этапе особую роль. В условиях неразвитости институтов гражданского общества СМИ во многом взяли на себя их функции, с одной стороны идеологически поддерживая курс власти в целом, а с другой – постоянно критикуя пути его проведения в жизнь.
Федеральная власть, постоянно сталкивающаяся со множеством негативных вызовов внутри страны, в свою очередь, нуждалась в информационной помощи СМИ для работы с социально расслоившимся электоратом. Особенно остро этот вопрос встал накануне президентских выборов 1996 г., когда на повестке дня оказалась вполне вероятная перспектива «коммунистического реванша» (победы КПРФ в лице Г. Зюганова), что, скорее всего, означало демонтаж сложившегося политического статус-кво. Такой вариант развития событий, очевидно, не устраивал не только действующую власть, но и крупный российский бизнес, рискующий потерять все свои активы в результате ренационализации. Это совпадение интересов оказалось исторически судьбоносным для всех сторон. Возникла так называемая «семибанкирщина» – группа ведущих предпринимателей (в нее входили и Б. Березовский, и В. Гусинский, и В. Потанин)[62], решивших всеми силами поспособствовать переизбранию Б. Ельцина на второй президентский срок. Так в России впервые возник столь явный «симбиоз» федеральной власти и крупного бизнеса, в том числе владельцев ФПГ, контролирующих ряд знаковых СМИ. Массированная пропагандистская поддержка единого кандидата, выражающаяся «игрой в одни ворота», принесла ожидаемые результаты. Здесь важно отметить, что одну из ключевых ролей в победе Б. Ельцина сыграли СМИ «Группы Мост» и СМИ «ЛогоВАЗа».
Для развития российских СМИ избирательная кампания 1996 г., безусловно, стала поворотным событием, поскольку именно во второй половине 1990-х в стране сформировались первые полноценные медиахолдинги и медиагруппы. Особенно важным было то обстоятельство, что в ряде случаев федеральная власть напрямую стимулировала процесс концентрации СМИ своими решениями. Так, в ноябре 1996 г. согласно Указу Президента РФ «О стабилизации деятельности и улучшении качества вещания ВГТРК и телекомпании НТВ» все эфирное время четвертого метрового ТВК без проведения конкурса было передано НТВ, что автоматически сделало канал В. Гусинского третьим по значимости электронным СМИ страны. Еще более важным было то, что полученные в 1997-1998 гг. холдингом «Медиа-Мост» кредиты (в частности, 262 млн долл. от банка
Медиагруппа Б. Березовского также получила своеобразный «допуск» к важным информационным ресурсам. Формально контролируемый (51 % акций ОАО) государством главный телеканал страны ОРТ всю вторую половину 1990-х гг. фактически управлялся менеджментом «ЛогоВАЗа». При этом сам Б. Березовский в разное время занимал посты 2-го исполнительного секретаря СНГ, заместителя секретаря Совета безопасности РФ, избирался депутатом Государственной Думы (по одномандатному округу от Карачаево-Черкесии), а также считался одним из ключевых членов так называемой «семьи» – ближайшего круга советников Президента Б. Ельцина. Не удивительно, что медиагруппа Б. Березовского являлась «ближайшим и дружественным Кремлю» объединением СМИ, образуя вместе с «Медиа-Мостом» и государственной ВГТРК ядро медиаполитической системы России. В целом, к этому ядру можно было отнести и холдинг «ПрофМедиа» В. Потанина. В условиях медиатизации российской политики наличие такого инструмента работы с общественным мнением было стратегически важным для власти, и этот фактор, очевидно, сыграл важную роль в том, что во второй половине 1990-х гг. процесс концентрации СМИ под контролем конкретных персонифицированных ФПГ достиг своего апогея.
Правда, учитывая небезоблачные отношения между самими олигархами (в частности, имелись разногласия по результатам так называемых «залоговых аукционов»), следует признать, что эта сложная по составу и византийская по духу конструкция работала не без сбоев и далеко не всегда в предсказуемом ключе. Очевидное политическое размежевание групп влияния произошло в канун очередных парламентских и президентских выборов. В 1999 г. Б. Березовский активно поддержал партию власти «Единство» и официального преемника уходящего главы государства – Председателя Правительства РФ В. Путина, в то время как В. Гусинский, скорее, сделал ставку на претендентов от оппозиции – партийный блок «Отечество – Вся Россия», Ю. Лужкова и Е. Примакова. В этих условиях опять же ключевая роль была отведена деятельности СМИ, контролируемых главными российскими олигархами. Однако после выборов 1999-2000 гг. расстановка сил сложилась совсем не так, как это прогнозировали разные участники медиаполитической системы.
Новая стратегия развития государства уже не подразумевала наличия альтернативных групп влияния, способных на масштабную самостоятельную деятельность в сфере политики. Единственным реальным лидером страны стал Президент В. Путин, а его курс и идеология – единственной официальной парадигмой национальных интересов. Вся прежняя элита оказалась перед выбором: либо принять установленные правила, либо просто выйти из игры. Возник и политологический термин «равноудаление олигархов», что, прежде всего, подразумевало запрет на какое-либо вмешательство сословия крупных предпринимателей в вопросы государственного строительства и управления[63]. Для двух ключевых собственников СМИ адаптация к этим реалиям оказалась невозможной. Опять же доподлинно неизвестно, что именно послужило основой для конфликтов В. Гусинского и Б. Березовского с новой российской властью и когда именно эти конфликты начались. Но факт заключается в том, что начале 2000-х гг. крупнейший медиахолдинг и крупнейшая медиагруппа предшествующего восьмилетия прекратили свое существование.
Так называемое «дело Гусинского» ознаменовало начало нового периода взаимоотношений власти и большого медиабизнеса. В 2000 г. почти параллельно начались два процесса: уголовное преследование самого В. Гусинского и гражданский иск к холдингу «Медиа-Мост» со стороны «Газпрома». Согласно официальной позиции Генеральной прокуратуры России, В. Гусинский подозревался в совершении преступления, предусмотренного Статьей 159 УК РФ (мошенничество). Суть обвинения заключалась в том, что В. Гусинский вместе с некоторыми руководителями государственного предприятия «Русское видео» изъяли из собственности государства имущество стоимостью не менее 10 млн долл. В июне 2000 г. президент холдинга «Медиа-Мост» был арестован и помещен в СИЗО (Бутырская тюрьма), однако уже спустя три дня он был освобожден под подписку о невыезде. В июле преследование В. Гусинского было прекращено за отсутствием состава преступления. Однако в ноябре 2000 г. было возбуждено новое уголовное дело по той же статье, но уже в связи с тем, что президент «Медиа-Моста» брал кредиты под не обеспеченный активами залог. В декабре 2000 г. В. Гусинский, находящийся к тому времени за пределами России, был объявлен в международный розыск. По ордеру Интерпола его задерживали правоохранительные органы Испании (2001 г.) и Греции (2003 г.), однако оба раза запрос на экстрадицию «беглого олигарха» в Россию удовлетворен не был. Расследуемое Прокуратурой Израиля дело об отмывании В. Гусинским денег было закрыто за отсутствием доказательств в 2006 г.
Суть же гражданского иска к «Медиа-Мосту» заключалась в том, что холдинг не смог в срок выплатить банковские кредиты (общая сумма с процентами – 487 млн долл.), и «Газпром», выступавший, как известно, поручителем по всем выданным кредитам, требовал в счет погашения имеющейся задолженности отчуждения медиаактивов В. Гусинского в пользу своей дочерней структуры «Газпром-Медиа». Вскоре после освобождения из-под ареста В. Гусинский подписал с «Газпром-Медиа» соглашение о передаче последнему принадлежащих ему долей в организациях «Медиа-Моста», однако затем отказался исполнять взятые на себя обязательства. Началась череда долгих судебных процессов, закончившихся полной победой истца: все активы «Медиа-Моста» в итоге перешли в собственность «Газпром-Медиа» (позднее – «Газпром-Медиа Холдинг»). Так за 2000–2002 гг. вместо одного частного медиахолдинга возник другой – полугосударственный, получивший контроль над рядом ключевых общественно-политических СМИ страны (НТВ, «Эхо Москвы», «Сегодня»[64], «Итоги»).
Экономическая основа в этом «споре хозяйствующих субъектов», безусловно, имелась: непогашенные кредиты были, и вернуть этот долг «Медиа-Мост», видимо, был не в состоянии. Но в то же время очевидна и политическая составляющая «операции»: вскоре после отъезда В. Гусинского за границу выяснилось, что у первоначального соглашения с «Газпром-Медиа» существовал некий протокол (приложение) № 6, согласно которому в обмен на уступку акций главе «Медиа-Моста» гарантировалось прекращение уголовного преследования. Такая «сделка с правосудием» явно не укладывалась ни в какие рамки уголовного и гражданского законодательства, и для ее легитимации требовались более чем весомые административные ресурсы. Подтверждения этому оказались довольно очевидными: скандально знаменитый протокол был завизирован министром по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций России М. Лесиным. Главный факт тем не менее заключается в том, что в результате всего случившегося В. Гусинский полностью прекратил свою деятельность на медиарынке России (примечательно, что спустя 12 лет М. Лесин возглавил медиахолдинг «Газпрома»).
Распад медиагруппы Б. Березовского шел дольше и по другому сценарию. Связанного с медиабизнесом «дела Березовского» в начале 2000-х гг. как такового не было (более позднее уголовное преследование олигарха имело отношение к другим сферам его деятельности). И до конца не известно, в частности, при каких обстоятельствах Б. Березовский продал принадлежащий его структурам пакет акций ОРТ (49 %)[65]. Более очевидной стала история исчезновения телеканала ТВ-6 (МНВК). В 2001 г. по иску миноритарного акционера организации – ПФ «Лукойл-Гарант» – она была ликвидирована в судебном порядке, а сам телеканал, согласно решению Министерства по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, в 2002 г. отключен от эфира[66]. Несколько позднее, но опять по не совсем ясным причинам Б. Березовский сам расстался со своими печатными СМИ: в 2005 г. он продал К. Ремчукову «Независимую газету», а в 2006 г. вместе с Б. Патаркацишвили – весь Издательский дом «Коммерсантъ» А. Усманову. В последнем случае стала известна и сумма сделки – 200 млн долл. Вероятно, находящийся «в политэмиграции опальный олигарх» предпочел добровольно избавится от своих медиаактивов, чтобы избежать риска их безвозмездной утраты. Так или иначе, в середине 2000-х гг. история медиагруппы Б. Березовского тоже завершилась[67].
На этом фоне весьма показательной альтернативой явилась судьба медиахолдинга В. Потанина. За 2000-е гг. «ПрофМедиа» не только не сократил, а, скорее, увеличил размеры своего бизнеса. Правда, с одной важной оговоркой: все общественно-политические СМИ («Известия», «Комсомольская правда», «Эксперт») были постепенно проданы другим владельцам, а сам медиахолдинг В. Потанина сосредоточился почти исключительно на деятельности в развлекательных нишах медиарынка. В условиях так называемого «закручивания гаек» эта стратегия «ПрофМедиа» оказалась верной: политические риски сократились до минимума, а сама переориентация бизнеса еще и принесла определенный коммерческий успех.
Индикативно также, что все 2000-е гг. заметно усиливал свое присутствие в отрасли главный государственный медиахолдинг – ВГТРК. Во-первых, все ГТРК субъектов федерации были собраны в единую четко иерархическую вещательную систему; во-вторых, ВГТРК на порядок увеличил численность электронных СМИ общенационального уровня, создав новые телевизионные и радиопроекты (например, телеканалы «Россия 24», «Россия 2», «Карусель», радиостанцию «Вести
Не менее важным стало и то, что во второй половине 2000-х гг. на медиарынке России появились новые, но уже совсем другие олигархические объединения СМИ. Прежде всего, речь идет о «Национальной Медиа Группе» Ю. Ковальчука. Этот холдинг за неполные пять лет в результате ряда
Таким образом, во второй половине 2000-х гг. в России вновь сложилась специфическая конфигурация медиаполитической системы, в ядре которой находятся государственные (ВГТРК), квазигосударственные («Газпром-Медиа Холдинг») или «дружественные» государству («Национальная Медиа Группа», медиагруппа А. Усманова) объединения общественно-политических СМИ. Концентрация, по сравнению с 1990-ми годами не изменила своего масштаба, и не изменилась ее главная «сакральная» составляющая: большой медиабизнес в России по-прежнему не существует отдельно от высшей власти, получая от нее право на «кормление». Остальные участники отрасли, не занимающиеся масштабным бизнесом в сфере общественно-политических СМИ, формируют как бы периферийный уровень медиаполитической системы. Не удивительно, что в этих условиях цеховым лозунгом иностранных медиаинвесторов в России стала фраза: «
Конечно, неверно было бы утверждать, что подобная практика концентрации СМИ уничтожила в стране независимую общественно-политическую журналистику. Вернее было бы сказать, что свобода слова «дозируется» главными медиахолдингами с учетом уровня влияния тех или иных СМИ на общественное мнение, что, прежде всего, определяется их аудиторными охватами. Кроме того, сама внутренняя обстановка в стране подвижна – речь идет о спорной по значению, но ощутимой по внешним проявлениям «оттепели» во время президентского срока Д. Медведева (2008–2012 гг.). Наконец, очевидно, что крупнейшие медиахолдинги по определению не могут контролировать все отечественные СМИ, в особенности активно развивающиеся онлайновые. Оценивая происходящие изменения еще в начале 2000-х гг., И. И. Засурский отмечал: «Не исключено, что жесткий контроль за информационными потоками со стороны власти может способствовать формированию чего-то вроде полузабытой корпоративной солидарности журналистов конца восьмидесятых – начала девяностых. Общий же вес коммерческой печати, интернет-медиа, спутникового телевидения и региональных телеканалов может в некоторых ситуациях стать взрывоопасной семью, делающей абсолютно невозможными и даже контрпродуктивными попытки власти контролировать повестку дня»[69].
Политический фактор оказал существенное влияние на концентрацию СМИ в постсоветской России. Процессы формирования и ликвидации медиахолдингов и медиагрупп зачастую в большей степени зависели от характера взаимоотношений их собственников с властью, а не от микро- и макроэкономических обстоятельств. Крупный медиабизнес, располагающий общественно-политическими СМИ, и сегодня так или иначе находится в сфере государственных интересов. С одной стороны, это представляется вполне закономерным, поскольку политические институты страны еще не завершили период становления; с другой стороны, это объективно тормозит развитие свободно-конкурентных рыночных отношений в национальной медиаиндустрии.
§ 3. Правовое поле концентрации СМИ
Формальной точкой отсчета для начала процесса концентрации СМИ в современной России можно считать принятие ныне действующего закона «О средствах массовой информации» (1991). Ключевыми в данном контексте являются Статья 1.
Конечно, попытки ввести ограничения на консолидацию множества СМИ под контролем крупных собственников предпринимались. Так, в 1998 г. в Государственной Думе ФС РФ прошли первые парламентские слушания «О недопустимости монополизации средств массовой информации», а в 1999 г. депутатский корпус сформулировал три общих тезиса, согласно которым в России следует:
• запретить одновременное владение лицензией на вещание и издавать ежедневную массовую газету, распространяемую на той же территории;
• запретить владение двумя и более лицензиями на теле- или радиовещание на одной территории;
• запретить монополистам на рынке товаров и услуг, финансовым, финансово-промышленным группам, банкам и объединениям банков владеть лицензиями на теле- или радиовещание, являться издателями массовых периодических печатных изданий, а также владеть пакетами акций СМИ, позволяющими контролировать принятие управленческих решений.
Специалисты сразу обратили внимание на то, что предложенные решения являются половинчатыми и оставляют холдингам массу юридических возможностей обойти данные запреты. Впрочем, эти наработки не обрели даже форму законопроекта. И вопрос о правовом регулировании процесса концентрации на медиарынке России пока остается открытым.
Существует только одно частное ограничение, касающееся вопроса медиасобственности. В том же законе «О средствах массовой информации» содержится Статья 19.1.
Еще одно ограничение, содержащееся уже в законе «О рекламе» (2006), касается не медиасобственности как таковой, но все же имеет антимонопольный характер. Статья 14.
Важно отметить, что контроль за исполнением закона «О рекламе» возложен самим законом на Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Главным же нормативным актом, на который опирается деятельность этого государственного ведомства, является закон «О защите конкуренции» (2006). Его ключевая Статья 5.
Следует также обратить внимание, что понятие «товар» в предшествующей Статье 4. Закона трактуется как «объект гражданских прав (в том числе работа, услуга, включая финансовую услугу), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот»[70]. Здесь важно то, что «услуга» де-юре синонимична «товару».
Применительно же к медиаиндустрии, которая по своей сути, конечно, относится к сфере услуг, не однозначен ответ на вопрос, что именно с юридической точки зрения здесь следует считать товаром. Если товаром признать СМИ как таковое, то не совсем непонятно, являются одинаковыми или разными товарами, например, деловой журнал и деловой телеканал, контролируемые одним медиахолдингом. Проблема заключается в том, что если считать все типы и виды СМИ разными товарами, то рынок придется делить на бесконечное количество частей по соответствующим нишам. Если же считать, что СМИ как товары одинаковы, то все равно остается другая проблема: какой из показателей при реализации этого товара (услуги) является принципиально-базовым – объемы созданных аудиторий или объемы выручки медиапредприятий? Эта «двойственность» на законодательном уровне не отрегулирована никак. И по умолчанию критерием становится только выручка, поскольку она является стандартным объектом антимонопольного контроля во всех отраслях экономики.
На данный момент для определения уровня концентрации и состояния конкуренции на рынке антимонопольным органом России официально применяются два известных показателя:
Поделиться книгой: