Меня зовут ангелом

Шамиль (Саиду). А ты внимательно наблюдай, запоминай мой «Танец жизни». После повторишь со мной или сам.

Прожектор высвечивает человека в маске, затаившегося в кустах. Вынув из чехла снайперскую винтовку, человек приставляет ее к плечу, соединяет прицел с мушкой и фигурой Шамиля.

Лейтенант, увлеченный танцем, не замечает опасности. Продолжает виртуозное кружение, прыжки, повороты. Катится колесом, взлетает над землей, картинно падает, танцует на спине, потом на животе, вихрем несется по кругу. Когда завершает пляску и шагом триумфатора направляется к мальчику, – гремит выстрел.

Это человек в маске спускает курок. Шамиль падает навзничь. Саид от испуга сваливается с ветки наземь, от удара ощущает боль, ревет и со всех ног срывается с места. Попугаи кричат: «Смерть врагам! Смерть врагам!»

Террорист продолжает держать жертву под прицелом. Он не уверен, что поразил лейтенанта насмерть. Заученными поворотами головы проверяет, не появился ли кто поблизости. Только после того, как убеждается, что ему никто не угрожает, выходит из укрытия, все так же держит винтовку наизготове, приближается к Шамилю, чтобы добить, если тот жив.

Но этого не происходит. Раненый лейтенант за те минуты, когда убийца шел к нему, собрал волю в кулак и, едва позволило расстояние, схватил противника за ноги, подмял под себя, вырвал из рук винтовку, отбросил в сторону. Двое безоружных сплелись в клубок, завязалась жестокая борьба с такими же жестокими диалогами.

Террорист. У тебя из-под рубахи просачивается кровь, ты все равно умрешь! Сдавайся!

Шамиль. Скрываешь лицо под маской? Значит, ты профессиональный киллер? Сколько несчастных ты убил? Сколько тебе заплатили за мою жизнь?

Террорист. Я – не киллер! Я – боец сопротивления деспотии!

Шамиль. Киллеры и террористы в одинаковой мере грешники. Отобрать жизнь у человека имеет право только Бог. Не Бог же ты?

Террорист. Я – мститель. Близкого мне человека замучили в твоем полицейском участке. Это ты его ногами топтал?

Шамиль. Я в своей жизни никого не убивал, ни над кем не издевался!

Террорист. И меня не убьешь, если сдамся?

Шамиль. По моей религии, да и по твоей, ведь мы единоверцы, я обязан мстить. Зуб за зуб, кровь за кровь. И я это сделаю! Отомщу и за себя, и за жену, и за сына, которых три года назад взорвали в доме террористы. Твои сообщники по борьбе. Но скажи, за что вы боретесь?

Террорист. За независимость родины.

Шамиль. От кого?

Террорист. От захватившей власть мафии иноверцев!

Шамиль. Но позволь! В меня, единоверца, ты только что стрелял. Твои подельники по терроризму убили одной с вами веры мою жену, нашего светлого душой трехлетнего сына. Десять лет ведет террор твоя Лига Справедливости. Каждый день сотнями гибнут люди. Не чужаки, а люди одной с тобой крови и веры!

Террорист вырывается, бежит, Шамиль его настигает, сбивает с ног.

Шамиль (прижимая к земле противника). Школы взрываете! Там же невинные дети!

Террорист. А полиция и внутренние войска проводят облавы, без суда и следствия отстреливают нас, как собак. Вот сейчас ты готов устроить надо мной самосуд? Готов?

Шамиль. Скажи мне, откуда у вас и у нас оружие?

Террорист. Нам заграничные единомышленники поставляют. А вам…

Шамиль. Нам тоже заграница шлет. Вот она и заинтересована, чтобы мы убивали друг друга. За оружие расплачиваемся и деньгами, и жизнями. А эта, «дружественная» и нам и вам межконтинентальная мафия, штампует оружие и считает денежки. Выгода ей есть от нашей войны? Есть!

Террорист. Если мы победим, будет все по-другому.

Шамиль. Как ты победишь, если в твоей Лиге, насколько мне известно, триста бойцов, а власть располагает силой в тысячу раз большей. У нее триста тысяч штыков!

Террорист. Поэтому мы и прибегаем к террору. Не бездушие, а бунт против преступной власти заставляет нас убивать.

Шамиль. Ты милосерден? Ранил меня, а теперь истекающего кровью хватаешь за глотку, душишь.

Террорист. Прости. Предлагаю перемирие. У меня есть бинт, йод, вата, лейкопластырь.

Террорист отнимает руки от шеи противника. Тот, изнуренный борьбой и ранением, тоже прекращает агрессивные действия.

Террорист. Ложись на спину, я обработаю рану.

Шамиль подчиняется. Террорист обрабатывает рану, быстро и умело накладывает повязку, закрепляет лейкопластырем.

Террорист. Ты в рубашке родился. Пуля прошла вдали от сердца, всего лишь бок поцарапала. Чего же ты падал, как убитый? От испуга?

Шамиль. Чтобы не последовал второй выстрел. Полицейских обучают таким приемам ради спасения жизни.

Террорист. Обманом, притворством побеждаете?

Шамиль. Спасибо за медицинскую помощь. Откуда в твоем сердце рождается то жестокость, то милосердие?

Как бы отвечая на этот вопрос, террорист вскакивает на ноги, в прыжке хватает прежде вырванную из его рук и отброшенную метров на семь винтовку, направляет оружие на противника.

Террорист (громко). Хватит отлеживаться! Подъем! (Шамиль медленно поднимается). Руки за голову!

Шамиль (выполняет приказ). Может, продолжим дискуссию?

Террорист. Молись, убийца! За всех своих мне ответишь! Кровь за кровь!

Два попугая поочередно выкрикивают: «Смерть врагам!», «Смерть врагам!»

Шамиль. Клянусь всеми святыми, я в своей жизни никого не убивал!

Террорист. Тогда объясни, как погиб самый дорогой мне человек – Саид Хусейн?

Шамиль. При его попытке взорвать нефтебазу мой взвод, находясь в засаде, обезоружил Хусейна, доставил в полицейский участок.

Террорист. А дальше?

Шамиль. Меня с взводом срочно перебросили в соседний город. Я передал пленного прибывшей из Центра спецкоманде. Спецы вели допрос, били Хусейна, и от побоев он умер.

Террорист (с прежней злостью). Есть сведения, что именно ты устроил экзекуцию над Хусейном!

Шамиль. Это ложь! Клянусь погибшими женой и сыном. Бойцы моего взвода, а это около тридцати человек, подтвердят мое алиби!

Террорист. Я – археолог и знаю: тут, в нашей местности, появился первый на планете Земля homo sapiens – человек разумный. Это наши предки изобрели письменность, первыми применили в работе колесо, создав телегу. А ныне нами правят никчемные люди – мафия преступников. Избавиться от них можно только террором!

Шамиль. Это тупиковый путь! Теракты участились – штат полицейских удвоился. Власть прекратила ассигнования на культуру. Я работал балетмейстером – пришлось надеть мундир лейтенанта, а мои танцоры служат у меня во взводе рядовыми. Ансамбль песни и пляски с пистолетами. Видел такое? Смешно?

Террорист. Очень грустно. Страна превратилась в тюрьму. Взрывать! Взрывать всех!

Шамиль. Это мечты правящей в стране мафии. Вы ей помогаете?

Террорист. Лидер нашей организации именно тебя к мафии причисляет.

Шамиль. Ваш лидер занимался контрабандой. Я перекрыл его каналы. Вот он твоими руками и хочет от меня избавиться.

Шамиль хватается за бок, на лице гримаса боли, ноги подкашиваются.

Террорист. Что с тобой, лейтенант?

Террорист приближается к противнику. Тот вот-вот свалится без сознания. Но это всего лишь новая уловка полицейского. Воспользовавшись ситуацией, он вырывает из рук террориста винтовку, отскакивает на несколько шагов, кричит.

Шамиль. Одно движение – и стреляю!

Террорист. Ты предлагал дискуссию? Давай, расскажи, как побороть деспотию, если у нее такие, как ты, натренированные и коварные оруженосцы?

Шамиль. Скажу, но только открой свое лицо. Может ты и террорист, и филлер, работающий на диктатора?

Террорист. А ты служишь двум мафиям? Той, что у власти, и той, что борется с ней?

Ловким движением Шамиль срывает маску с террориста – и от неожиданного шока роняет винтовку.

Шамиль. Это ты – Далила? В мужских доспехах?

Террористка (с чувством превосходства над противником). Данное имя – мой псевдоним.

Шамиль. Какое же твое настоящее имя?

Террористка. Джамила. Я мать мальчика Саида, с которым ты тут подружился. Удивлен? Да, я и его мать, и твоя подружка Далила, и террористка. Все трое в одном лице. Кстати, псевдоним я позаимствовала у женщины, жившей в одиннадцатом веке до новой эры. Она завлекла в любовные сети богатыря Шамшона, а затем предательски отдала врагам на пытки.

Шамиль. Ты повторила предательство проклятой в веках филистимлянки Далилы?

Джамила. Превзошла ее. Не моим сообщникам отдала тебя на истязания, а сама лично вынесла тебе приговор, и этот приговор сама привела в исполнение.

Шамиль. Целых три месяца пудрила мне мозги. Бегала со мной на танцы, вместе мы загорали на озере, бултыхались в воде. Вчера даже позволила поцеловать себя. А сегодня?

Джамила. Явилась на свидание с оружием, чтобы убить целованного!

Шамиль. В когорте известных в истории прожженных террористок ты, наверное, единственная, кому удалось разработать такой коварный, такой блистательный план расправы над своей жертвой.

Джамила. Ты прав (садится на ветку, похожую на шезлонг, на которой недавно сидел ее сын). Мои товарищи по Лиге собрали на тебя досье, охарактеризовали как матерого мафиози. Я как бы случайно познакомилась с тобой, узнала, что в свободное от работы время ты в этой роще любишь прогуливаться, сочинять стихи. Вы, полицейские, боясь террора, по городу ходите группами.

Шамиль. А на свидание с тобой я, дурак, пришел один и без оружия. Все ты рассчитала?

Джамила. Не учла только, что в последнюю секунду рука дрогнет, и пуля не поразит цель.

Шамиль. Понимаю твое разочарование. Твои товарищи три месяца учили тебя стрельбе, а ты промазала, мое сердце оставила живым.

Джамила. Знаешь, когда после моего выстрела ты упал – у меня из глаз брызнули слезы.

Шамиль. У крокодила, съедающего жертву, тоже льются слезы.

Джамила. Точно так я подумала в тот момент, но слезы продолжали капать.

Шамиль. Рождалось сожаление?

Джамила. За три месяца наблюдения за твоим поведением я ощутила, что имею дело с порядочным мужчиной. Ты скромно ухаживал, не принуждал к близости, только вчера первый раз поцеловал. Этот твой поцелуй залег в глубинную эмоциональную память. Это он помешал попасть в «десятку».

Шамиль. Ты нажимала на курок, а «глубинная память» говорила: счастье свое убиваешь?

Джамила. Да, мне стало жалко и тебя, и себя. Теперь вот, понимая, что ты не убивал моего мужа (прежде я называла его близким мне человеком) Саида Хусейна, испытываю двойной стресс.

Шамиль. Успокойся. Я все тебе прощаю.

Джамила. Но все равно мой муж погиб от истязаний твоих сослуживцев. Неужели ты, офицер, не мог предотвратить экзекуцию?