Чернолунье

Он допросит девчонку. Обязательно. И церемониться с ней не будет; не зря же потратил столько времени и нервов. Прошло всего ничего, а он выжатый, как лимон. Сказывалось отсутствие отдыха. Но ничего, Дай справится: найдёт камень, пожелает свободы и тогда уже отдохнёт за все бессонные ночи, проведённые на заданиях от Совета.

Да, эта миссия осложнилась, но в этом мире просто так ничего не даётся. Зато в награду за перенесённые страдания Дай получит свободу. Пьянящую, долгожданную. Если все обещания «Железной» не были ложью.

Дай горько улыбнулся и повесил голову на плечи.

Так глупо желать свободы, когда знаешь, что заточён навечно. Но надежда как вода всегда найдёт способ просочиться.

«Ещё не поздно сбежать», – прошелестела далёкая, словно подслушанная мысль и Дай тут же отбросил её.

Он не жилец, если сбежит. Шпионы Совета найдут его везде, даже в другой стране, и убьют, не задумываясь, в этом можно не сомневаться. Да и друзья: Лиам, Шелла, Рэйка, особенно Рэйка, никогда не простят Дая за такой трусливый побег.

«Не смей предать нас», – сказала Рэйка на прощание. Если трактовать это дословно: «Не смей сбегать, а если убежишь, я найду тебя и убью своими руками».

И Рэйка сделает это, без сомнений. Она способна на всё ради мира и процветания своего королевства, а королевство – это, в первую очередь, власть имущие, политики. Если Дай сбежит, то подорвёт систему; он слишком много знает и представляет опасность.

Дверь комнаты резко распахнулась, на пороге появилась девчонка.

Дай едва сдержался, чтобы не присвистнуть.

В своей новой одежде она походила на куклу в карнавальном наряде. Словно сбежала из скандальной постановки, о которой Дай наслышался от принцессы Шеллы.

Она рассказывала, что на сцене мужчины представали в платьях, а женщины – в брюках и фраках. Неудивительно, что вокруг этой пьесы разразился такой скандал. В приличном обществе неслыханно, чтобы дамы выряжались в мужскую одежду, а мужчины в женскую. А вот Шелти эта идея понравилась. Сама она мужскую одежду не надевала, но, поговаривали, заставляла своих служанок выряжаться дворецкими, а может и не только их. В конце концов, рядом с ней всегда ошивается верный «пёс», готовый услужить любой её прихоти.

В руках Лилит держала окровавленную рубашку.

– Идем, – скомандовала она.

– Куда?

– Избавляться от улик.

Она развернулась и опять вошла в комнату. С каменным лицом она кинула рубашку в камин, за ней последовал старый сюртук и даже шляпа.

– Вы же в полиции часто это делаете, – презрительно скривила губы Лилит.

Дай с интересом взглянул на неё. Она бесстрастно взирала на огонь пожиравший одежду. Сухие части быстро вспыхнули, остальные же с шипением и неприятным запахом подгорали. От влажности клубился дым.

Лилит застегнула на шее стоячий воротник приталенного бордового фрака, отдалённо напоминавшего мундир, оправила фалды, натянула чёрные перчатки с металлическими костяшками и покинула комнату.

Ⅶ

– Надень накидку. Фрак привлекает слишком много внимания, – сказал Дай, протягивая ей последний подарок торговки. Она перед уходом всучила им чёрную мантию-накидку, благоразумно расценив, что дорогая одежда может привлечь ненужное внимание в этом бедном городе разбойников.

– Спасибо мамочка, – с издевкой высказалась Лилит, – без тебя бы не догадалась.

Она ловко выхватила из его рук накидку и взгромоздила на плечи.

Дай сжал кулаки, напоминая себе о сдержанности.

Сейчас, в свете фонаря, Лилит запросто могла рассмотреть парня перед собой. Лицо у него приятное, нежное, только угрюмое. Густые брови нахмурены, во лбу прорезалась «морщина философа», нос тонкий, губы поджаты, и сам он весь напряжен, как на иголках.

«Детектив» не накинул капюшон, и Лилит поразилась цвету его волос. Они серые!

«Как пепел, – подумала она и тут же поправила себя, – нет. Скорее… как дым».

Лилит впервые видела такие.

Она слышала об альбиносах – старик рассказывал – но парень перед ней на них не похож. Нет ни белых волос, ни таких же ресниц, ни болезненной тонкости во всём облике.

Юноша был серым. Темно-серым. И напоминал кота, какого однажды видела Лилит на руках дворянки. Даму Лилит, конечно, ограбила, а кот всё видел да сказать ничего не мог и просто таращился на Лилит также, как Дай: насупив брови и сверля глазами.

Из-под его плаща выглядывал чёрный сюртук с отложным воротником и золотым окаймлением. Мимоходом Лилит отметила качество материала и кроя; сидел сюртук точно по фигуре, высокой и стройной. Сразу видно – шит на заказ.

– Долго ещё мной любоваться будешь? – с толикой раздражения произнёс Дай.

Лилит самодовольно хмыкнула.

– Тебе значит можно любоваться моей обнаженной спиной, а мне на тебя, да ещё и одетого, даже чуть-чуть посмотреть нельзя?

Юноша поперхнулся от возмущения. Впервые сталкивался с такой неслыханной наглостью со стороны женщины. Типичный аристократишка, ни во что женщин не ставящий.

Дай схватил край капюшона её накидки и натянул до самого наглого подбородка. Не сдержался – отомстил.

– Эй! – возмутилась девчонка. – Я ничего не вижу! Пусти!

– Тебе и не надо видеть, чтобы говорить. Что случилось в заброшенной церкви? и поподробнее…

Лилит успокоилась, потупила взор и уклончиво ответила:

– Я мало что знаю. Сама ничего не поняла… – она подковырнула засохшую грязь ботинком – Но я знаю кому известно больше.

– И кто это? – Дай нетерпеливо заглянул в её лицо.

– Мой работодатель, – нехотя выдавила она. – Я отведу тебя.

Пока они шли, Лилит надеялась, что старик пошлет этого надоедливого парня куда подальше. Конечно, она совершала глупость, ведя «полицейского» в логово человека, раздающего задания наёмникам по всему городу. Наёмничество – деятельность незаконная.

И хотя правительству известно, что Краз погряз во всём этом, они ничего не предпринимают. Иначе бы всех давно разогнали. А может, расценивают это как выгоду? Наёмники ведь сторожат границы «Леса чудовищ», избавляются от трупов – улик, подтверждающих существование на большей части Алнаира существ, из разных реальностей и параллелей. Монстры эти – создания прошлого и будущего. Они очень опасны и с каждым годом всё меньше боятся людей…

«А что если и я такое же чудовище? – горько усмехнулась про себя Лилит. – Тварь проклятого леса, призванная покарать людей».

– Слушай, – прервал гнетущую тишину Дай. – Я так и не спросил, как тебя зовут?

Лилит всю дорогу смотрела под ноги, ушла в свои мысли, и только сейчас внезапный вопрос вернул её к реальности.

– А если я не хочу говорить? – не повернув головы, спросила она.

– Ну, тогда я сам решу, как тебя звать, – Дай весело глянул на неё. – Думаю, Каштанка тебе отлично подойдет.

– Что?! – моментально взвилась девчонка. – За собаку меня держишь?!

– Я ни слова про собаку не сказал, – сдерживал улыбку он.

– Это собачья кличка! – гневно рыкнула она. – Впрочем, от крашеного индюка это слышу…

– Я не крашеный!

– С индюком значит согласен?

Даймонд заскрипел зубами. Ещё чуть-чуть и они сцепятся не на шутку.

– Я Лилит, – улыбнулась уголками губ девушка.

Дай вновь заметил родинку на подбородке, и её бледное, «кукольное» лицо показалось вполне человеческим, с румянцем на щеках, с живым блеском в глазах.

– А фамилия? – вмиг успокоился он.

– Зачем тебе знать?

– Просто интересно…– пробормотал Дай и сунул руки в карманы.

– Сурт… – тихо, почти одними губами произнесла Лилит, и какая-то выжидающая пауза повисла в воздухе.

Дай нахмурился. Он читал о Суртах в книгах. Про них мало что известно, но считается, что это раса монстров, похожих на людей. Дай увлекался этим вопросом, прочитал много умных книжек и пришёл к выводу, что они – люди, просто больные. И название болезни – «обледенение».

Сердце вместе с кровью вырабатывает магические частицы и так у всех живых существ на планете. От их количества в организме зависит, сколько существо проживет. У каждого свой, индивидуальный запас частиц, и день за днём он понемногу истощается. Однако сердце успешно вырабатывает новые частицы взамен «омертвевших».

Частицы поддерживают в теле жизнь. С возрастом их вырабатывается всё меньше, а когда запас иссякает, наступает смерть. Это касается обычных людей, но существуют и так называемые маги. Это люди, чей запас частиц намного превышает средний.

Обычно маги – выходцы из древних дворянских семей, чьё фамильное древо насчитывает долгожителей веками, но попадаются маги из простого сословия. Просто «колдовство» – дорогое удовольствие.

Маги, в отличие от простых людей, могут использовать свои «частицы» чтобы воздействовать на физический мир – изменять его законы, но для этого требуются катализаторы: драгоценные камни или предметы, хранящие «память прошлого» (воспоминания или сильные эмоции предыдущего ил нынешнего хозяина вещи).

Без катализаторов «колдовать» могут только особо сильные маги, имеющие огромный запас частиц, однако в таком случае их расходуется больше.

Сейчас в мире, магов осталось очень мало, и в основном они только среди знати: драгоценные камни стоят дорого, а найти «вещь с памятью» сложнее, чем попасть в Орден теней.

У обычного человека магических частиц среднее количество, они не могут выйти за условный «предел» и потратить больше, чем нужно организму для поддержания жизни. Организм мага по достижению «предела» выключит его сознание, дабы не навредить себе, ведь, как любое живое существо, организм сделает все, чтобы выжить.

Но в отличие от людей, у Суртов нет пределов: они всегда находятся при смерти. В их крови изначально недостаточно частиц. Каждый день они постепенно умирают, поэтому вынуждены искать источники «пополнения» извне. Конечно же, этим источником является кровь других людей, «живая» кровь, насыщенная частицами. У Суртов же она «мёртвая».

Научно не доказано, но, говорят, достаточно лишь капельки их крови, чтобы убить человека. Восполнять свои запасы магических частиц Сурты должны регулярно. Иначе начнется процесс того самого «обледенения».

Зовётся оно так, потому что с виду кажется, что тело Сурта покрывается льдом, чёрным льдом. Не в прямом смысле. Просто на ощупь тело становиться обжигающе-холодным и твёрдым, как лед, а кожа чернеет. «Обледенение» начинается с кончиков пальцев, затем ползёт выше, стремясь к голове – вместилищу души. И как только оно её достигает – процесс становится необратим.

Вокруг Суртов ходит множество разных мифов и легенд, в основном мрачных. И большинство из них, конечно же, неправда. В некоторых приданиях Суртов называют «несущие беды» или «дети луны», «дети ночи». Но на самом деле «Сурт» переводится как тёмный, чёрный как уголь. Имеется в виду их кожа во время «обледенения».

Однажды Даймонд спросил у своего наставника в приюте, почему Суртов прозвали «несущие беды», если они просто больны? На что тот грустно улыбнулся, погладил длинную седую бороду и ответил:

– Люди считали, что если ты свяжешься с Суртом, попытаешься ему помочь, то непременно поплатишься за это жизнью.

– Но ведь это лишь сказки! – возразил Дай, будучи совсем ещё ребёнком. – Почему они в это верят?

– Люди часто списывают свои проблемы на то, что не могут объяснить. Тебе их жаль, Суртов?

Дай не помнил точно, что ответил, скорее всего: «Да». Ему было их жаль. Сурты гонимы людьми, ненавидимы и редко доживают до взрослого возраста: почти всегда умирают детьми.

С годами Дай оставил свои тщетные попытки разыскать хоть одного Сурта и детально его изучить, вести записи. Он мечтал стать учёным, совершать великие открытия и однажды найти лекарство от «обледенения». Но мечты так и остались мечтами.

Теперь он Леруш – посол, который не посол, и просто «Ищейка». Да и разыскать живого Сурта так и не вышло. Дай скрипя сердце принял факт, что в реальности их не существует.

– Жуткое у тебя прозвище, – хмыкнул он, не приняв её слова всерьёз.

– А ты?.. – подняла на него глаза Лилит.

– Дай, – коротко ответил он и демонстративно отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Ⅷ

Уже скоро ломбард показался на горизонте. Через окошко на двери лился мягкий свет настенных ламп.

В отличие от многих городов, Краз по-настоящему просыпался только ночью. Истинное лицо города открывалось, когда все заводы закрывались, а дети ложились спать. Тогда на улицы выползала вся «нечисть»: куртизанки караулили клиентов у публичных домов, мошенники поджидали свою клиентуру в тёмных переулках, наёмники выходили на задания, редкие растленные аристократы искали своих жертв, рабочие после долгого дня отправлялись залить своё горе дешёвым пойлом.

По бесстрастному лицу своего спутника Лилит могла предположить, что процветание борделей и преступности присуще и другим городам.

Сжимая в руке холодную дверную ручку, Лилит была уверена – старик Байард пошлет мальчишку с расспросами куда подальше и её совесть очистится. Неприятно осознавать, что она перед ним в долгу за купленную одежду, но…

«Его никто не просил», – успокоила себя Лилит и дернула дверь на себя. Ручка чуть не отвалилась, и девчонка скривилась, в очередной раз сетуя на скупость старика.

Байард известен своим сварливым характером и падкостью на деньги. А кто на них нынче не падок? На деньги можно жить припеваючи и ни о чём не думать.

Как и все наёмники, старик любил легкие деньги, но вместо того, чтобы их тратить – копил. Никто не знал, на что́, но, за много лет сума должна была набежать крупная.

Лилит не раз пыталась найти «копилку» Байарда, но так и не сумела, а он всё грязно подшучивал над ней, мол: «отдал бы все свои скопления за ночку с тобой».

Вот так и прожили несколько лет. Байард учил её драться, воспитывал, образовывал и не брезговал подобными шуточками.

Лилит неприязненно поморщилась.

Помниться, однажды она вделала в свою дверь замок. На всякий случай. Бережёного бог и бережёт и все дела…