Циферблат. Город Адимари

– Пора бы уже научиться доверять мне! – огрызнулся Клеон. – Пойдем к лодке скорее. Надо вызывать наших, а то скоро нам не будет хватать энергии на элементарные вещи.

Агрэй согласно кивнул, однако по выражению его лица было понятно, что идея Клеона о вызове помощи ему не по душе. Молодой лионит проложил кратчайший маршрут до лодки по карте, и они с Клеоном двинулись в путь.

Обратная дорога не заняла у них много времени. Каких-то пять минут – и они уже приближались к выходу из подземной пещеры, уверенно шагая по гладким каменным плитам узкого тоннеля.

Когда Кира вернулась к покрытой трещинами лодке, она пребывала в неведении, удастся ли Агрэю вытащить Клеона из плена. Минуты тянулись мучительно долго, превращая каждую секунду ожидания в кнут сомнения.

Три здоровенные носатые головы без устали о чём-то спорили, прыгая на краю лодки и мешая Кире сосредоточиться на своих мыслях. «Что, если они не вернутся? Как я смогу сама выбраться отсюда и решить задачу? – думала она, до боли стискивая уши ладонями.

Не в силах больше сидеть без дела, Кира в очередной раз вышла на берег и направилась в сторону пещеры, обманывая мозг серией беспорядочных действий. Почему-то в моменты сильнейших душевных переживаний ей проще было ходить, чем сидеть на одном месте. Ведь всегда лучше делать хоть что-то, чем вообще ничего не делать.

Подойдя к стене, Кира стала разглядывать сам вход в пещеру и услышала вдали знакомые голоса.

– Что-то ты сам на себя не похож. Я тебя таким молчаливым лет триста не видел. Неужто твоё сердце задела человеческая девчонка? – донёсся до Киры весёлый голос Клеона, упражнявшегося в остроумии. Он явно старался вывести брата из равновесия подобными речами.

– Не говори чепухи. Кое-кто из наших не гнушается связью с духами и низшими существами, я же считаю: любить человека, духа и прочих созданий третьего сорта могут только те, для кого честь и достоинство – пустой звук. Это отвратительно.

– А как же любовь? Ты же не можешь приказать своему сердцу любить или, напротив, забыть о ком-то, – не унимался Клеон.

– Любовь – всего лишь маска, скрывающая низменные чувства. Это удобная отговорка для многих, но не для меня, – отрезал Агрэй.

Браслет-переводчик на предплечье Киры то и дело нагревался, но она не обращала на него внимания, жадно вслушиваясь в разговор, касающийся её напрямую. Лицо Киры залилось краской, уши пылали, в сердце же, напротив, будто всадили ледяную стрелу. Внезапное смятение уступило место жгучей неприязни, которую она не могла и не хотела в себе гасить.

Тем временем голоса приближались, и Кира не успевала отойти на достаточное расстояние, чтобы Клеон с Агрэем не догадались о невольно подслушанном разговоре. Впрочем, ей было всё равно: она смело шагнула из своего укрытия им навстречу, чуть было не столкнувшись с Клеоном. На лице Агрэя отразилось едва уловимое замешательство.

Кира тепло улыбнулась Клеону, в то же время стараясь не встречаться с Агрэем взглядом. Теперь она воспринимала его совсем иначе: неприязнь была настолько сильна, что Кира с трудом сдерживала себя. Столь циничное высказывание Агрэя о людях, как о существах третьего сорта, говорило о его чрезмерном самомнении и вере в исключительность собственного вида. В эту минуту Кира почти ненавидела себя за то, что отправилась его спасать. Это определенно была ошибка.

Возникла неловкая пауза. Братья думали о том, слышала ли она их диалог, Кира же решила вести себя максимально непринуждённо, но быстро поняла, что слишком старается.

Первым прервал молчание Клеон:

– Привет! Рад, что ты цела. Устала нас ждать? – задал он невинный вопрос, чтобы как-то разрядить обстановку.

– Не сказала бы! Эти три джентльмена никому не дадут скучать, – ответила Кира, кивая на три лохматые головы в центре лодки. При их упоминании усачи смущённо раскраснелись и запрыгали активнее.

– Ооо, Биб, Боб и Бэб! Компасно-якорные головы! Почему-то думал, что их использование вне Иклила запрещено, – сказал Клеон, укоризненно глядя на Агрэя.

Тот был мрачнее тучи. Казалось, над ним вот-вот возникнет грозовое облачко и спалит всё вокруг молниями дотла.

– Если бы я соблюдал все глупые правила, установленные старейшими, ты бы сейчас в ловушке сидел в компании двух пар боевых кумо, а её бы сожрали полчаса назад, – хмуро ответил Агрэй. – Давай решать, что будем делать. Нужен план действий, хотя что с планом, что без него – всё это очень рискованно.

– Стоит попытаться достать и вывести из Адимари яхлал. Его местонахождение нам известно, если карта нас не обманывает. Главный вопрос: как и когда? С трудом представляю, как мы сможем даже приблизиться к нему! – рассуждал Клеон.

– Да, без этого никак. Он ведь держит воронку и частично повинен в утечке энергии лит. Предлагаю импровизировать. Доберёмся до кристалла, а там на месте решим, как его изъять. Есть у меня одна неплохая идейка! – сказал Агрэй и решительно направился к лодке.

– Стоп-стоп-стоп! Вы же говорили: его тщательно охраняют, а теперь мы просто напролом двинемся к яхлалу? Сами же себе противоречите! – вмешалась в их разговор Кира, возмущённая тем, что никого не интересует её мнение.

Агрэй остановился, Клеон поднял брови:

– Есть предложения?

– Когда мы наблюдали за собранием кумо, они упомянули о сегодняшнем прибытии эссиорлов. Насколько я понимаю, отношения между ними сложные, и, скорее всего, все боевые кумо должны будут охранять королеву. Защита кристалла будет ослаблена. Предлагаю отправиться за ним как раз во время приезда делегации. Так мы хотя бы немного увеличим свои шансы на успех, – быстро сказала Кира.

– Ну что ж, в этом есть здравый смысл. Если их планы не изменились, эссиорлы прибудут примерно через час. Можем спуститься в самый низ и дождаться, когда уйдут дозорные. Хорошо, что у нас есть карта: она покажет, когда путь будет свободен, – согласился Клеон. – Эх, неплохо было бы послушать, о чём они там будут беседовать на этом собрании, ведь помимо яхлала надо как-то добраться до крота.

– Давай действовать последовательно. Какой смысл говорить об этом, если мы понятия не имеем, как решим первую задачу? – здраво рассудил Агрэй, из любопытства переворачивая карту вверх ногами. С миниатюрными фигурками на плане ничего не произошло. Они продолжали заниматься своими делами, словно приклеенные.

Лодку было решено оставить на время у входа в пещеру, чтобы не тратить запасы драгоценной энергии лит на её дематериализацию. Болтливые головы были отправлены восвояси за ненадобностью.

Трое путников двинулись вперёд по длинному подземному лабиринту, состоящему из узких пещер, гладких коридоров и больших переходных залов, то ли природных, то ли рукотворных. Потолки в тоннелях были скрыты за алой густой паутиной, как и некоторые входы в пещеры. Беглецы двигались молча, стараясь создавать как можно меньше шума во время движения. Не прошло и пяти минут спуска, как они услышали громкий хлопок и приглушённую речь, доносящуюся из-за угла.

Торопливо нырнув в большую нишу справа, путники затаились в надежде остаться незамеченными. Источник шума приближался. Больше всего этот звук напоминал скрежет металла вперемешку с беглой речью.

Когда неизвестные поравнялись с нишей, в которой скрывались непрошенные гости, Кира увидела нескольких кумо с полупрозрачной синеватой кожей, тёмными глазами сплошного серого цвета и вывернутыми наружу губами. Если кумо с верхней части пирамиды Адимари были очень похожи на людей внешне, то эти демоны больше напоминали неподвижных графитовых статуй. Их движения были резки и полностью лишены плавности. Двигались они несколько неестественно, как мог бы двигаться человек, неделю проведший без движения и отсидевший себе все ноги. В передних лапах они держали невероятно острые стеклянные копья с металлическими крыльями на рукоятках.

Когда стражники скрылись из вида, Агрэй опустил Кире руку на плечо и тихо сказал:

– Знаешь, почему они такие? Их кожа столетиями не видит звёздного света, в отличие от кожи кумо из надземной части пирамиды. А всё потому, что место стражников – в подземелье возле яхлала. Сущность всякого демона кумо – это тьма, но у стражников это заметно невооружённым глазом. Они могут сутками сидеть на своих постах неподвижно, любуясь на яхлал, отсюда такая резкость движений, но лучших воинов во всём городе Адимари не сыщешь. Не хотел бы я сойтись с ними в бою.

Кира смотрела на него снизу вверх и думала, каким двуличным он может быть. Сейчас он с ней предельно любезен: разговаривает как с равной. А потом оказывается, что он считает людей второсортными созданиями и вся его напускная вежливость – не более чем пустой звук.

Очередной приступ неприязни заставил Киру резко отвернуться, выбраться из укрытия и пойти дальше по коридору. Ей захотелось как можно скорее справиться с задачей и избавиться от столь нежелательного общества. Клеон с Агрэем поспешили за ней.

Взглянув на карту, они обнаружили, что далеко не все стражники покинули посты. Две кумо внушительных размеров всё ещё охраняли вход в зал, где на широком постаменте был установлен небольшой алый камень. В лапах кумо находились такие же стеклянные копья, как у покинувших пост стражниц, только вот наконечники светились от переизбытка энергии.

– Сражаться с ними вблизи яхлала бессмысленно. Он вытянет из нас все силы и наделит кумо ещё большей мощью, – сказал Клеон, кивая на миниатюрные фигурки с карты Адимари. – У нас нет ничего, что мы могли бы противопоставить этому оружию. Я даже не представляю, какие артефакты Иклила могли бы сравниться с ним, разве что белый кристалл – аргенлал, но он давно утерян.

– Белый кристалл – всего лишь выдумка. Если бы он действительно существовал, старейшие бы точно его из виду не упустили. На Иклиле не осталось ни единого угла, где бы его не искали. Я хорошо помню последний обыск сразу же после победы над эссиорлами пятьсот лет назад, – отмахнулся Агрэй.

– Если аргенлал – выдумка, тогда и алый яхлал тоже, ведь он вместе с вердигри является зеркальным отражением белого. Легенда гласит, что белый кристалл был отражен в первом Зеркале сущностей и запечатлён в нём. Затем зеркало было разбито, а кристаллы извлечены и похищены через какое-то время. Их мощь уступала аргенлалу, но всё же была колоссальна. Аргенлал обладал всеми спектрами магической энергии, как светлой, так и тёмной. Излучаемое им сияние можно было сравнить со светом сверхмассивной звезды, а его энергетический потенциал невозможно было измерить. Он мог преображать предметы, превращать неживое в живое и даже оживлять мёртвых. Лиониты использовали его для создания защитного купола Иклила. Этот щит не смогло бы пробить ни одно оружие в мире, – возразил Клеон, которого, скорее, смешило, нежели злило упрямство брата. Он даже весело подмигнул Кире.

– Мне прекрасно известны легенды, но большинство из них – это лишь сказки для таких вот ротозеев, как ты. Даже если аргенлал где-то существует помимо твоего воображения, сейчас он нам не поможет. У нас мало времени, чтобы пересказывать легенды. Думаю, стоит попытаться принять облик одной из кумо, чтобы обмануть кристалл.

– Ты представляешь, сколько энергии лит уйдет на одно преображение? А если маска спадёт в самый неподходящий момент? – с сомнением протянул Клеон.

– У тебя есть другие предложения, дорогой мой философ? Тогда внимательно тебя слушаю, – с улыбкой сказал Агрэй, постукивая тонким пальцем по живой карте.

– К сожалению, ровным счётом никаких. Я, как всегда, на тебя рассчитываю! А что делать с боевыми стражниками? Попытаемся как-то их выманить?

– Они ни за что не покинут свой пост.

– А что, если их привлечёт запах свежей крови? – вмешалась в разговор Кира, до этого слушавшая их диалог молча. Позиция слушателя её не совсем устраивала, но до этой минуты повода влезать в их диалог у неё не было.

Братья удивлённо повернулись к ней. По всей видимости, эта простая мысль по какой-то причине не посетила их светлые головы, а ведь кровожадная сущность кумо была им хорошо известна. Если у кумо и было слабое место, то это однозначно была еда.

– Ну, допустим. А где мы возьмём приманку? – начал издалека Клеон.

Кира со вздохом подумала: «Как же порой до них долго доходят очевидные вещи», – и показала им на себя.

– Я порежу руку и смочу тряпку кровью. Клеон доставит её в коридор недалеко от входа в зал с кристаллом, Агрэй же тем временем изменит облик и попытается выкрасть яхлал.

– Идея хорошая, только давай используем мою кровь или кровь Агрэя. Чтобы запах их привлёк, крови должно быть много, а не две-три капли, – согласно кивнул Клеон, доставая небольшой острый нож.

– Разве ваша кровь похожа на человеческую? Не получится ли так, что это нас выдаст? – усомнилась Кира.

Не то чтобы она горела желанием резать руку: за всю свою жизнь Кира кровь из вены ни разу не сдавала, да и видела кровь в большом количестве разве что в раннем детстве. Просто эта идея казалась ей настолько удачной, что она хотела ощутить причастность к успеху данной операции.

– Если честно, мы понятия не имеем, как выглядит человеческая кровь, но думаю, наша всё же выглядит иначе! – ответил Агрэй после небольшой заминки.

«Ничего другого я от него услышать и не ожидала. Думает небось опять о своём превосходстве и исключительности», – подумала Кира, в каждой, даже самой невинной фразе Агрэя, отыскивая негативный подтекст.

После подслушанного диалога в подземном коридоре Кире все действия Агрэя казались вызывающими: её раздражала даже его привычка прямо держать спину и задумчиво вздыхать между фразами. Излишняя мнительность и обидчивость заставляла Киру принимать всё это на свой счёт. Сложный характер не давал ей легко отпускать обиды: она могла хранить их годами.

Агрэй что-то смутно подозревал, потому что он всё чаще на несколько секунд останавливал взгляд на её лице и хмурил брови. Но сейчас было не лучшее время выяснять отношения, так как ситуация требовала быстрого принятия решений.

– Давайте не будем тогда рисковать, – сказала Кира, решительно отрывая кусок ткани с подола своего платья и выхватывая у Клеона из рук блестящий острый нож.

Не давая братьям опомниться, девушка быстро провела ножом по ладони левой руки. Побежала тёплая алая кровь. Ткань моментально приобрела характерный бордовый оттенок.

Рука сразу же заныла от боли, но, к огромному удивлению Киры, порез начал затягиваться прямо на глазах, и спустя несколько секунд рука снова стала целой.

Не желая отвечать на вопросы, на которые у неё самой не было ответов, она спрятала кисть, прижав её к телу. Клеон забрал у Киры нож и окроплённую кровью ткань и сказал:

– Дай посмотрю! Надо перевязать руку, а то к нам быстро сбегутся голодные кумо.

– Не надо, как-нибудь справлюсь сама! Скорее отнесите ткань в коридор, пока не вернулись остальные стражники, – ответила Кира, нервно прижимая руку к своему телу. На лице Агрэя читалось замешательство.

Клеон нехотя согласился и завернул за угол. Агрэй стал следить за его перемещением по карте, чтобы знать точно, когда начинать менять облик.

– Почему превращение в кумо отнимает много энергии лит? Я думала, после паровоза это будет для тебя парой пустяков, – нарушила молчание Кира.

– Одно дело – создавать что-то на Земле, куда открыта прямая воронка с Иклилом, и совсем другое – пытаться что-то изменить здесь, в Адимари, где всё пронизано энергией яхлала. Плюс гораздо проще сотворить нечто неживое, чем полностью поменять облик на демонический. Чтобы кристалл поверил, мне придётся не просто изменить внешность, но и внутреннюю составляющую, – после недолгой заминки пояснил Агрэй.

– А это не опасно? – удивилась Кира. Ей не доставляло никакого удовольствия расспрашивать его, но любопытство возобладало над жгучей неприязнью.

– Опасно, конечно. Не знаю, сколько продержусь, так что настроения вести беседу сейчас у меня нет! – сказал Агрэй, явно давая понять, что разговор окончен.

«А ведь он боится», – с внезапной ясностью подумала Кира. До этой секунды Агрэй казался ей непробиваемым. Это её чувство было сродни ощущениям выросшего ребёнка, который в детстве был убеждён в превосходстве собственных родителей, но обнаружил, что родители – такие же люди, которые болеют, совершают ошибки и испытывают страх. Конечно, Агрэй не был для неё авторитетом, но со стороны создавал впечатление очень уверенного в собственных силах и хладнокровного молодого человека.

Тем временем Клеон достиг коридора, оставил ткань и стал осторожно пробираться обратно. Агрэй замер наготове, Кира сосредоточенно наблюдала за кумо по карте.

Пока что демонические создания вели себя как ни в чём не бывало, никак своим видом не показывая, что чуют запах крови. Они сидели неподвижно, поглощая свет яхлала и наслаждаясь переполняющей их тела энергией.

В тот момент, когда Кира уже смирилась с провалом её притянутого за уши плана, одна кумо резко повернула голову на сто восемьдесят градусов и задвигала ноздрями. Даже на карте это смотрелось жутко, потому что остальное тело при этом не двигалось. Вздумай человек начать так вертеть головой, он бы мигом свернул себе шею.

Через пару секунд вторая кумо также повернула голову. Стражницы одновременно поднялись со своих мест и направились к выходу. Их лапы двигались так быстро, что вызывали невольную ассоциацию с крыльями колибри. Они мелькали в воздухе, сливаясь в единый силуэт и пропадая из виду.

Брат Клеона понял, что у них мало времени, и начал превращение. Он подул на фиолетовое стёклышко так, что то увеличилось в размерах до витражного окна. После этого со вздохом прошёл сквозь него, нашёптывая какие-то заклинания. Тело Агрэя стало меняться: сначала заострились зубы и поменяли цвет глаза, затем волосы изменили свою текстуру и стали покрывать не только голову, но и спину; выросли лапы, изменилась форма носа. Через минуту перед Кирой стоял демон кумо, в котором трудно было узнать Агрэя. Ничего не осталось от его красоты и изящества – лишь холодящий душу ужас во плоти.

Агрэй взглянул на Киру стеклянными глазами, развернулся и быстро задвигался в сторону хранилища яхлала. Девушка успела подумать, что он с трудом переносит новое состояние и навряд ли ему будет под силу обмануть столь сильный артефакт. В голове промелькнула мысль, что, скорее всего, прикасаться к яхлалу не может всякий демон, а только королева Улалия и её приближённые.

Карта стояла на полу, и Кира могла наблюдать за тем, как Агрэй замирает у входа в комнату, но всё же переступает порог. Уверенным шагом он подходит к постаменту с кристаллом и завороженно смотрит на него, затем протягивает руку под мороком лапы кумо. Ещё секунда, и он схватит кристалл. Но нет, что-то определённо идёт не так. Его рука каменеет, и всё тело начинает бить мелкая дрожь. Чары рассеиваются, и вот он уже похож на себя.

Карта не передавала звуки, но Кира видела, как рот Агрэя открывается в беззвучном крике, а нечто тёмное, неведомое окутывает его тело, прожигая кожу и вызывая агонию. Агрэй протянул руку и призвал к себе огненный серп, но тот, будучи более слабым артефактом, в борьбе с яхлалом был просто бесполезен.

На помощь Агрэю подоспел Клеон, который оказался у входа в зал немногим позже Агрэя. Вот только справлялся он с тёмными чарами ещё хуже. Параллельно стражницы раскрыли обман и спешили вернуться на свои посты, оставленные столь неосмотрительно.

Кира поняла, что их план провалился и вскоре Клеон с Агрэем погибнут. В отчаянии она подошла к оставленному Агрэем фиолетовому стеклу, постучала по нему и крикнула: «Вызови помощь!».

К её огромному удивлению, на поверхности здоровенного стекла отразилось лицо рыжеволосого молодого человека, которого она видела в то злосчастное утро, когда время на Земле остановилось. Увидев в стекле лицо Киры вместо Агрэя, во взгляде Букура, а это был он, отразилось замешательство. Но Кире сейчас было не до объяснений. Она крикнула: «Мы в Адимари. Клеона и Агрэя сейчас убьет яхлал. Помогите!» Затем она развернулась и побежала сломя голову в сторону хранилища, как будто от неё мог быть там какой-то прок. При этом она зацепила фиолетовое стекло плечом и услышала звон, но не стала оборачиваться, так как очень торопилась.

Кира заскочила в зал прямо перед самым носом у стражниц кумо, которые спокойно стояли у входа и с наслаждением наблюдали, как кристалл делает за них всю грязную работу. Они явно не ожидали такой наглости, потому что громко защёлкали острыми как иглы зубами.

После того как Кира переступила порог хранилища, её сразу же охватила лютая ненависть ко всему живому, и это чувство затмевало в сознании все добрые намерения и светлые чувства. Да, опасения Агрэя действительно были не безосновательны, но только сейчас она осознала всю серьезность его слов.

Теперь Кира чувствовала, что не любит никого, что все её надежды – лишь иллюзия и обман. Она ненавидела всех своих близких: мать – за слабость, отца – за то, что так рано умер, лучших друзей – за ошибки. Недавно зародившаяся неприязнь к Агрэю стала непреодолимой: ей хотелось разорвать его на мелкие кусочки. И вот когда ненависть почти поглотила её душу, браслет обжег руку ослепительно белой искрой, увеличившейся в размере и обратившейся в большую светящуюся шаровую молнию, где-то размером с шар для боулинга.

Зло оставило её. Реальное положение вещей открылось взору, и она спокойно подошла к пьедесталу и взяла в руки яхлал, который сопротивлялся, но неожиданно стал послушным под действием браслета Киры. Если бы камни могли испытывать эмоции, то алый кристалл излучал бы радость. Он был счастлив и тянулся к браслету, как когда-то озлобленная брошенная собака неуверенно начинает вилять хвостом при виде внезапно вернувшегося хозяина.

Под воздействием ослепительного белого света кристалл светлел, из ярко-алого превращаясь в розовый, а затем сам прыгнул на браслет к Кире, расположившись рядом с белым камнем. Яхлал занял пустующее до этой минуты углубление на браслете, идеально подходящее для него.

Клеон и Агрэй пришли в себя. Кумо сообразили, что творится что-то неладное, и подняли свои острейшие копья, готовясь к прицельному удару. Вот только их больше не переполняла энергия, а алый световой луч, пронизывающий вершину пирамиды Адимари, погас.

Агрэй приготовился отражать удары, подняв над собой горящий синим пламенем серп. Он даже успел сломать одно брошенное в него копье, когда в коридоре послышался шум множества демонических ног. Непрошеные гости явно были в меньшинстве. Ещё минута, и их размажут по стенке.

Было очевидно: погасший световой луч моментально оповестил всех обитателей города о происшествии, и сильнейшие воительницы ринулись сюда, включая саму королеву Улалию.

Она выросла на пороге хранилища, мигом наполнив помещение мощной тёмной энергией. Её взгляд сначала пробуравил провинившихся стражниц, а затем заскользил по лицам братьев, чтобы в конечном итоге замереть на браслете Киры. Глаза Киры и Улалии встретились, и девушка поняла, что этот взгляд она никогда не сможет забыть, даже если очень захочет.

Клеон, Кира и Агрэй придвинулись ближе друг другу, прекрасно осознавая безвыходность своего положения. Их план относительно похищения яхлала сработал, однако они не предусмотрели возможность быстрого отступления. Демоны кумо знали свой город гораздо дольше и лучше, и им не составляло особого труда за считанные секунды переместиться из надземной части Адимари в подземелье.

Волосы Улалии угрожающе зашевелились, готовясь к убийственному броску, и в этот самый момент трое незадачливых похитителей куда-то провалились.

Кире не довелось услышать дикого вопля королевы и увидеть, как она расправляется с незадачливой охраной яхлала. Это перемещение было самым неприятным из тех, в которых ей довелось побывать с момента остановки времени. Она чувствовала себя шаром, который летит в узком тоннеле и периодически бьётся о его стенки. В желудок словно поместили булыжник размером с кулак, но самым тяжелым испытанием была невозможность сделать вдох. Казалось, пройдёт ещё пять или десять секунд, и она задохнётся. Её окружала уже знакомая жемчужная воронка, вот только пробираться по ней вверх было сложнее, чем спускаться на планету Адир.

Скрытая магия браслета

Кира, Агрэй и Клеон рухнули в сугроб недалеко от алмазного карьера близ города Мирный где-то спустя минуту после неожиданного спасения. Резкое перемещение из жары в лютый холод не способствовало быстрому принятию решений, так что они лежали в снегу какое-то время, не в силах подняться и просто стараясь отдышаться.

Кира испытала нечто сродни дежавю, ведь совсем недавно она точно так же прохлаждалась в снегу на ступенях гостиницы города Мирного и теперь вновь очутилась здесь, вдыхая морозный воздух родной планеты с лёгкой улыбкой на лице. Она жива! Смерть была так близка, острие её безжалостной косы уже было занесено, но каким-то чудом опасность миновала!

Агрэй поднялся первым и сразу же заглянул в глубины заснеженного карьера, столь же величественного, как и прежде. Кира никак не могла привыкнуть к внушительным размерам этого рукотворного чуда света и вновь почувствовала, как сердце замирает при виде Агрэя, стоящего на краю бездны. Его волосы и плечи быстро покрылись снегом, который за время их отсутствия и не думал прекращать падать, укутывая застывший город белоснежной пушистой шалью.

Молодой лионит с сожалением обнаружил, что воронка всё ещё открыта, но несколько уменьшилась и потускнела, как со временем тускнеет столь недолговечный жемчуг. Вернувшись к брату и Кире, он помог им встать на ноги и сказал:

– Вернёмся к паровозу, оставленному в городе. Кумо всё ещё могут совершать переходы и будут это делать. Теперь им нечего терять, ведь мы забрали самую большую их ценность.

Здесь Агрэй жестом указал на красный камень и слегка улыбнулся Кире. Это не ускользнуло от её внимания, потому что так по-доброму он улыбался крайне редко: чаще ухмылялся или язвительно шутил.