Циферблат. Город Адимари

В кромешной тьме они сделали несколько шагов вниз по каменным уступам, образующим подобие лестницы. Во время последнего визита Киры никаких ступеней здесь не было, теперь же появился такой удобный спуск. Устав спотыкаться в темноте, Агрэй при помощи обсида зажёг нечто, похожее на алую шаровую молнию. Вспышка летела перед ними, освещая дорогу и замирая во время остановок.

Киру поразило, что подземное захоронение вновь обрело первозданный вид, ведь в последний раз каменные плиты падали с оглушительным грохотом, заставляя девушку спасаться бегством. Единственным подтверждением недавнего обрушения была мелкая крошка на полу.

Агрэй с Клеоном молча шли вдоль рядов захоронений женщин с золотыми копьями в сердце и хмуро рассматривали их, до мельчайших деталей отпечатывая в сознании увиденное. Догадаться, о чём они думают, было несложно: чем дальше они шли, тем сильнее на их лицах отражалось молчаливое принятие случившегося. Земное захоронение шокировало их, заставило переосмыслить всё, что они знали прежде. Они верили собственным глазам, но подвергали сомнению свои же воспоминания.

– Сколько ты насчитал, Клеон? – мрачно спросил Агрэй. Теперь на его лице не было и намёка на привычную язвительную улыбку – только максимальная сосредоточенность.

– Четыре сотни, не меньше. И все убиты оружием эссиорл в одно и то же время. Посмотри, здесь есть даже боевые лиониты, но я ничего не помню! Ты что-нибудь об этом знаешь? – с напряжением в голосе спросил Клеон, мягко ступая по каменным плитам и показывая на часть склепа справа.

– Как только я пытаюсь извлечь воспоминания, меня словно выкидывает из собственной головы! – ответил Агрэй, останавливаясь возле стены, на которой ещё недавно Кира видела рисунки. Теперь же каменная кладка была абсолютно чистой и нетронутой.

Довольно неторопливо трое путников в поисках ответов приближались к тому месту, где Кира заполучила браслет. Чем дольше они шли, тем дальше отодвигалась их цель. Тогда девушка вспомнила про обратный ход, напомнила об этом братьям и стала идти задом наперёд. Они последовали её примеру, один лишь только алый шар замешкался, не в силах самостоятельно определить направление полёта. Смотрелось это настолько нелепо, насколько только может выглядеть глупо магическое творение.

Спустя несколько минут их движение было остановлено столкновением с преградой. Это означало только одно: они достигли своей цели, прибыв в место хранения артефакта.

Обернувшись, они увидели скелет, как Кира уже знала, некогда молодой и прекрасной женщины внушительного роста. После исчезновения браслета время мигом сделало своё дело, обратив тело узницы в прах, так что Агрэю с Клеоном не довелось увидеть её лицо.

Комната вокруг претерпела некоторые изменения. Стены приняли изогнутую форму, образуя дуги, по углам располагались небольшие алые кристаллы, а цепи, ранее удерживающие пленницу, покрылись толстой коркой льда.

Кира подошла ближе, желая разглядеть побольше деталей. С Агрэем и Клеоном ей не было так страшно, как в прошлый раз. Человек имеет свойство привыкать ко всему. Ужасают только первые разы, после же страхи идут на убыль. Да и чего бояться в склепе? Так ли ужасно стать свидетелем безмолвия или страшнее осознавать всю хрупкость природы человека, его недолговечность? Легко ли свыкнуться с мыслью, что однажды все мы сломаемся так же, как выходят из строя рукотворные машины?

Молодые люди изучали стены в поисках зацепок, но больше всего Клеона заинтересовал материал, из которого были изготовлены цепи. По его словам, металл этот на Земле не встречается, как и золото палла, и имеет внеземное происхождение, однако на Иклиле такого материала тоже нет.

– Если честно, я такой вижу впервые. Он мало того, что невероятно крепок, так ещё и пропитан каким-то вечно действующим ядом! – кивнул Агрэй, соглашаясь с утверждением брата.

– Разве это возможно – пропитать металл ядом? Может, ты хотел сказать, что эти цепи смазаны ядом? – удивилась Кира, смутно припоминая что-то из курса химии.

– Нет, они именно пропитаны им, ты не ослышалась. Скорее всего, эта женщина была очень могущественной, раз для её смерти выбрали такой изощрённый метод. Почему-то ей не пронзили сердце копьем, как другим в соседней комнате, значит, её нельзя было убить так просто, – пояснил Агрэй, проводя рукой над цепью и намеренно не касаясь её напрямую. Кира попыталась припомнить, трогала ли цепи голыми руками или только через перчатки.

– Значит, мы зашли в тупик. Жаль, она ничего нам не расскажет, – вздохнул Клеон, прохаживаясь туда-сюда вдоль стены слева и кивая в сторону скелета.

– Да, очень жаль. Это сэкономило бы нам кучу времени, – задумчиво поддакнула Кира, разглядывая свой браслет. Она заметила, что яхлал начал менять оттенок внутри, как будто наполняясь кровью.

В этот момент серое облако окутало бывшую хозяйку браслета, меняя её облик, как в видеоролике, прокрученном задом наперёд. Кости обросли полупрозрачной плотью, согнутая спина выпрямилась, а в глазницах загорелись яркие голубые глаза. Спустя минуту перед ними сидела призрачная хранительница браслета и вопросительно на них глядела. Она не была из плоти и крови, но явно скорее живая, чем мёртвая, и готовая дать ответы на интересующие их вопросы.

Кира, Агрэй и Клеон какое-то время молчали, не решаясь вступать с духом в диалог. В конце концов тишина всё же была нарушена Агрэем, которого не так просто было смутить.

– Кто ты такая? Назови нам своё имя и расскажи, кто это сделал с тобой! – обратился к ней он.

Покойница удивлённо подняла брови, растерянно глядя на Агрэя. Кира предположила, что у духа нет возможности слышать их речь. В действительности же слова просто долго долетали до сознания этой женщины, как дна глубокой пещеры достигает эхо, пущенное снаружи. Это стало ясно, когда незнакомка заговорила.

– Как, ты не помнишь меня? Значит, твой отец проиграл эту войну, – сказала она голосом, лишённым всяческих эмоций. Видно было, что она не принадлежит этому миру и находится где-то в другом месте.

При упоминании отца Агрэй немного растерялся.

– Я не знаю тебя, – честно ответил он.

– Моё имя – Шая. Когда-то я была сильнейшей хранительницей Иклила и должна была сочетаться браком с вашим отцом. Но в этот день на нас напали, – ответила она, вглядываясь в лица троих путников, вызвавших её дух из небытия. Узница недолго посмотрела на Клеона, чуть подольше на Агрэя и остановила взор на Кире и теперь уже на её браслете.

– Это невозможно. На Иклиле никогда не существовало браков как таковых. Глупо заключать союзы со смертными! – воскликнул Клеон. Казалось, он воспринимает эту беседу, как своего рода фарс, спектакль.

– Это неправда. Попытайся отсеять ложные воспоминания, Клеон, и тогда доберёшься до истины. Для начала попробуй вспомнить свою мать, и сколько ей было лет, когда она погибла! – сказала бывшая пленница, а Кира отметила про себя, что незнакомка знает братьев по именам. – Я расскажу вам всё как есть. Постарайтесь принять эту правду.

Клеон скрестил руки на груди, но всё же согласно кивнул, готовый слушать дальше.

– Пятьсот лет назад в день затмения Иелуаджи мы с вашим отцом планировали сочетаться браком. Это решение далось ему непросто. К этому времени он уже сто лет был один. Мы выбрали этот день как важный астрономический и знаковый, и он должен был стать точкой отсчёта нового этапа в нашей жизни. Но мы не учли, что затмение ослабляет энергетическую защиту Иклила, подавляя аргенлал, и оказались не готовы к внезапному нападению эссиорл. Почти все лиониты прибыли на торжество в город Гейл без какого бы то ни было оружия. Введя запрет на вход с оружием, мы хотели избежать беспорядков, но вышло только хуже, – с призрачным вздохом продолжала рассказ Шая.

Агрэй слушал повествование внимательно, но без всякого участия. Рассказ не впечатлял и не удивлял его, хотя напрямую касался его семьи.

– Большая часть лионитов погибла в первые же минуты, уничтоженная новым оружием эссиорл из синего металла. До этого дня не существовало внешней силы, к которой мы были бы настолько уязвимы. Уже потом я узнала, что их целью был аргенлал, которым я завладела по праву крови, но пока ещё не умела управлять в полную силу. Тогда же мне казалось: нас просто хотят перебить. Их мотивы были мне неизвестны, хотя эссиорлы, пожалуй, одни из самых злых и завистливых существ в нашей галактике. Я сражалась при помощи аргенлала и пыталась защитить как можно больше лионитов: выставляла защиту, сжигала эссиорлов сотнями, но преимущество было на их стороне. Эссиорлов было так много, что на небе не было просветов. Их щиты образовывали сплошной панцирь, через который с трудом пробивались немногие копья, оказавшиеся в городе.

Удивительным было то, как они истребляли нас. Для убийства исключительно женщин они использовали золотые копья: пронзали ими сердце и зачем-то уносили тела, на мужчин же они выливали расплавленный металл, который не оставлял от них даже следа.

Когда я увидела, что скоро всех перебьют, то стала взывать к аргенлалу о помощи, так как использовать его в полную силу не могла. Это его особенность: стоит только попытаться активировать весь его потенциал, как он убьёт всех, кто рядом, и своего хозяина в том числе. Наконец он услышал мои мольбы и повёл себя престранно. Он обратил несколько хранительниц из самых знатных семей в светящиеся точки и унёс куда-то в небо. К сожалению, я запамятовала их имена. Помню только, что было их всего пятеро. Несколько сотен юношей он погрузил в глубокий сон и накрыл хрустальным куполом. Ваш отец возглавил оборону, призвав сильнейших старейших и всех боевых лионитов, которые оказались в городе. Последним, что я видела вне этой могилы, была ледяная жидкость, которую эссиорлы вылили на нас, а очнулась уже здесь, прикованная цепями и обездвиженная.

– Почему они не убили тебя сразу? Что им было нужно? – спросил Агрэй.

– Уже говорила: вся кампания была затеяна только ради получения аргенлала, – пояснила Шая, указывая на ослепительно белый камень на браслете у Киры. Клеон с Агрэем во все глаза уставились на самоцвет, о котором слышали так много. Похоже, мысль, что именно этот камень – аргенлал, посетила их только сейчас. – Эссиорлы заполучили два первокристалла, и им не хватает лишь аргенлала и яхлала для того, чтобы замкнуть круг силы и обрести небывалую мощь, – добавила призрачная хранительница.

– И что случилось потом? – спросил Клеон с лёгким оттенком сочувствия в голосе.

– Я сидела здесь столетия, медленно умирая от голода и теряя ясность сознания с каждым днём. Эти цепи невозможно разорвать, во всяком случае, аргенлал не справился, хотя мне казалось, ему это под силу. Я погрузилась в глубокий сон, желая сохранить себя как можно дольше. Они приходили почти каждый день, пытались снять браслет Филуна, отрубить руку, но аргенлал всё время давал им отпор, сжигая воров дотла и обращая их металлические тела в жидкие пятна. Я стала не только заложницей эссиорлов, но и своего собственного оружия.

– Много их было? – спросил Агрэй, холодно глядя Шае прямо в светящиеся в глазницах голубые глаза.

– Более чем. Сначала считала ради интереса, но затем сбилась со счёта. Несколько столетий – срок более чем приличный. Браслет Филуна нельзя забрать силой: он сам определяет, достоин ли его новый хозяин или нет, – призрачно улыбнулась Шая, глядя на Киру. – Он тоже приходил, эссиорл по имени Аракбис. Самый мерзкий, самый отвратительный эссиорл, которого когда-либо встречала. При его появлении у меня начинали трястись руки, а в душе разрасталась огромная дыра. Именно он засылал сюда своих пешек, притаскивал испуганных человеческих девушек, использовал все силы, чтобы снять браслет, но его попытки были тщетны. Пару раз он в ярости обваливал стены моей тюрьмы, но возводил их снова. Людей, не справившихся с задачей, он убивал прямо здесь, у меня на глазах.

Агрэй с Клеоном жадно слушали рассказ Шаи, не перебивая и словно пытаясь понять, не лжёт ли она? Было заметно, что они, скорее, не доверяют рассказу незнакомки.

– Я ждала, что ваш отец придёт мне на помощь. Раньше он мог найти меня, где бы я ни находилась, но в этот раз почему-то не приходил. Влюблённый лионит всегда отыщет свою вторую половину, даже если она находится на другом краю галактики. Я решила, что Келадон погиб: выжить во время столь сильной атаки на передовой и правда было непросто, – сказала Шая. Кире показалось, что она услышала в голосе духа лёгкую грусть, или это просто её сознание хотело в это верить?

– Отец жив. Он никогда ничего не рассказывал о тебе, а это значит, что, скорее всего, ты лжёшь! – ответил Агрэй, и Кира поняла, что он не верит ни единому слову Шаи. Девушку поразило, насколько его не трогает печальный рассказ этой женщины.

– Этому есть другое объяснение, – без тени обиды продолжала вести диалог Шая. – Возможно он, как и вы, ничего не помнит, или он не тот, кем был раньше.

– Из твоего рассказа следует, что женщины Иклила имели возможность жить так же долго, как и мужчины. В этом случае голод не смог бы убить тебя. Отсутствие еды не опасно для нас, – присоединился к разговору Клеон, выражая столь же сильное недоверие, как и его брат.

Шая укоризненно на него посмотрела:

– Клеон, какими бы ни были крепкими наши тела, они не в состоянии выдержать пятьсот лет без еды и воды. Когда Аракбис понял, что так просто камень ему не достать, он решил взять меня измором. Сначала он думал, я добровольно отдам ему браслет, не в силах вынести заточение. Наивный! Будто браслет можно снять по собственной воле! Затем решил дождаться, когда я умру, чтобы стянуть артефакт с руки. Вот только когда мой дух покинул тело, браслет так и не признал его. Он остался со мной, чтобы сохранять моё безжизненное тело назло ему.

– Пока что ты рассказываешь всё очень складно. А как девчонка смогла его снять, если эссиорлу было это не под силу? – спросил Клеон.

– Этого не знаю. Быть может, Аракбис специально заманил её сюда, потому что знал больше? Все эти годы он, в отличие от меня, провёл на свободе, и у него была возможность что-то выяснить. Браслет Филуна не так прост: кто попало не смог бы даже прикоснуться к нему. Но вот я смотрю на неё и не вижу в ней ничего особенного: ни отваги, ни силы, разве что чистое сердце. Одно лишь чувство меня тревожит, что где-то я её уже видела.

– Вы ничего обо мне не знаете, – тихо ответила Кира на этот выпад. Обижаться на призрак было глупо, но оставлять без ответа это оскорбление ей не хотелось.

– Всё верно. Но я склоняюсь к мысли, что браслету могло надоесть многовековое заточение и он решил использовать любую лазейку, лишь бы выбраться отсюда. Этот артефакт отличается от миллионов других ещё и тем, что обладает собственной волей и решительным характером. В любом случае ты со своими наивными мечтами чем-то подкупила браслет Филуна, и теперь носить тебе его до своей недалёкой смерти, – ответила Шая, становясь чуть более прозрачной. Бывшая хранительница повернула голову назад, как будто оглядываясь. – У меня осталось мало времени. Пока я не растворилась окончательно, мне стоит кое-что о нём рассказать. Отверстия под камни расположены в таком порядке не случайно: они представляют собой циферблат. Если поместить во все отверстия браслета Филуна соответствующие кристаллы, он превратится во вполне реальные часы, наделённые возможностью управлять временем и пространством. Его силы будут практически безграничны, и Аракбис жаждет обладать ими. Вижу, вам каким-то чудом удалось завладеть яхлалом. Не пытайтесь активировать циферблат: девчонка с ним не справится ни при каких условиях. Ваша задача – не допустить попадания браслета в руки наших врагов. Охраняйте девчонку, не дайте эссиорлам заполучить камни, иначе все жертвы были напрасны.

Шая почти полностью исчезла, когда Кира крикнула:

– Как я могла видеть Иклил во сне, если никогда раньше там не была?!

– Значит, была, – ответила Шая и исчезла.

Кира молча смотрела туда, где ещё недавно сидела Шая. Может, хранительница права? Ведь в ней действительно нет ничего особенного: она многого боится, физически с ней справится любой ученик старших классов, а про другие способности можно и вовсе умолчать. Кира не знала, что хотела услышать, но явно не это. Ей хотелось верить, что в подземелье её привела судьба или провидение, что браслет предназначался именно ей. А теперь выяснялось, что, скорее всего, хитрый браслет воспользовался ею как лазейкой на свободу, чтобы однажды она могла умереть и передать его кому-то другому, более достойному.

Браслет ободряющее потеплел. Раньше он только жестоко обжигал запястье, теперь же это тепло напоминало доброе слово, на которое металл не был способен. Он словно говорил: «Всё не так. Не слушай её! Мы с тобой отличная команда!»

– Нужно уходить! Меня настораживает изменение энергетического фона в этом месте! – прервал размышления Клеон, разворачиваясь к выходу. – Мы выяснили даже больше, чем рассчитывали узнать. Не терпится попасть на Иклил, чтобы убедиться в правдивости её слов или опровергнуть их.

– С Иклилом придётся повременить. Ты же слышал: энергетические запасы почти истощены. Сначала стоит закрыть воронку в туманный мир эссиорл, чтобы хоть как-то восстановить земной баланс и остановить выкачку энергии лит, – ответил брату Агрэй. В его глазах читалась решительность.

Кира, Клеон и Агрэй были примерно в трёх шагах от границы между комнатой – местом заточения Шаи – и остальным склепом, когда кристаллы по периметру зала вспыхнули, слившись в единую ослепительную искру. Кира решила, что умерла и взрыв разорвал её тело на тысячи мелких частиц, которые летят теперь куда-то в космическом пространстве. После наступила кромешная тьма, небытие, которого она всегда так боялась.

Вердигри

Веки слишком тяжелы. Кире кажется, что она не в состоянии справиться с их неподъемным весом, и это не кончится никогда: ни через пять, ни через десять лет. Неужели так бывает, что организм становится полностью неподконтрольным нашей воле? Мы настолько привыкаем к своему телу, что воспринимаем как должное то, что руки делают движение, стоит нам только об этом подумать. Это ведь так просто – согнуть пальцы, впиться ногтями в ладонь, чтобы почувствовать лёгкое покалывание. Когда же мы теряем возможность двигаться, управлять собственным телом и мыслями, только тогда мы начинаем задумываться об этом. Думать о других людях, которые по каким-то причинам лишены этой роскоши из-за несчастного случая, болезни, а то и вовсе всю жизнь, с самого момента своего рождения.

Минуты льются, словно вода горной реки нескончаемым потоком прокладывает себе дорогу среди живописных уступов кавказских гор. Время размывается, и нет никакой возможности отследить его течение. Идёт ли оно вперёд или отматывается назад? Никто ведь не знает, что происходит с оставшимся временем человека после смерти. Возможно, оно обнуляется?

Браслет на руке обжёг ей руку, пытаясь привести в чувства. «Не время думать о смерти. Соберись», – сказал бы он, если бы умел говорить.

Кира была бы рада собраться, но тело словно накачали каким-то лекарством, которое не только лишило её сил, но и возможности нормально мыслить. Слабость растекалась по всему телу, как горячая кровь без остановки бежит по кровеносным сосудам. Кира не могла даже понять, какое положение тело занимает в пространстве: лежит она или сидит, а то и вовсе парит в воздухе.

Совсем близко раздался какой-то звук: шум чьих-то шагов – лёгких, быстрых, но в то же время уверенных. Так и есть, это были шаги. Рядом с Кирой кто-то ходил вперёд-назад, размышляя о чём-то. Иногда этот некто останавливался прямо напротив неё, подходил ближе настолько, что она могла ощутить его дыхание, а затем снова отходил назад.

«Кто он? Друг или враг? И почему молчит?» – смутно думала Кира, которая так и не смогла разомкнуть веки. Ей казалось, что горло сдавили чьи-то большие холодные руки, и это давящее чувство затмевало всё на свете.

Прошло ещё несколько мучительных минут, прежде чем девушка услышала вздох и вновь приближающиеся шаги. Кто-то подошёл вплотную и снял с шеи Киры нечто холодное, тяжёлое. Тепло стало наполнять всё её тело, в руках появилось покалывание, а глаза наконец сумели распахнуться.

Первым, что увидела Кира, было лицо того рыжеволосого молодого лионита, которого она через обсид вызвала тогда в Адимари. Букур, как его называл Агрэй. Узнать его не составило труда: внешность у него была запоминающаяся. На щеке молодого мужчины виднелся символ в виде третьего глаза, и Кира вспомнила, что впервые видела его недалеко от грязелечебницы своего родного города, но почему-то начисто об этом забыла.

Сейчас Букур стоял напротив Киры и жадно и с большим интересом на неё смотрел. Такой же заинтересованный взгляд она ловила в поезде через обсид во время разговора Букура с Агрэем, но не придала ему значения. Теперь же он буравил её своими янтарными глазами, как будто пытаясь найти ответ на какой-то вопрос.

Внимание Киры переключилось на саму комнату и на то, где она находится. Девушка сидела в центре куба из непрозрачного оранжевого стекла. Каждая из сторон места заточения была длиной примерно в три метра и полностью гладкой, без каких-либо зазубрин или лазеек. Рука Киры с браслетом была помещена в прозрачный резервуар с голубой жидкостью. Эта прямоугольная ёмкость выходила из пола и сливалась с потолком стеклянной комнаты, образуя размытый контур на стыках. Казалось, этот резервуар искажает реальность, частично растворяя предметы вокруг.

Кира дёрнула руку. Вытащить её не представлялось возможным: она была закреплена так плотно, словно кисть поместили в моментально застывающий бетон. Девушка подняла глаза на Букура и вопросительно вскинула брови. Она вложила в этот взгляд всё своё негодование и всю злость, которую сейчас испытывала.

– Что тебе нужно? Зачем ты это делаешь? – холодно спросила Кира. Теперь она была полностью солидарна с Агрэем, который сильно недолюбливал своего знакомого. Кира почувствовала себя диким зверем, загнанным в клетку, и от досады стукнула по странному аквариуму, удерживающему руку в водном капкане.

Букур подошёл ещё ближе и присел, чтобы быть с ней на одном уровне. Секунд десять он молча смотрел на Киру, думая о чём-то, а затем сказал:

– Приказ отдал не я, но я рад, что всё сложилось именно так. Ведь теперь нам никто не помешает!

– Отпусти меня немедленно! – сказала Кира, ещё более яростно пытаясь выбраться из ловушки.

– Пока не могу, да и не хочу, если честно. Нам нужно кое-что прояснить, – абсолютно спокойно ответил Букур. Он говорил так, будто собирался поболтать с ней за чашечкой чая, а не держал в плену. В его глазах читалось даже некоторое сочувствие.

Кира отвернулась от него и стала смотреть на свою руку, погружённую в странную тягучую жидкость. Только теперь девушка заметила, что от браслета непрерывно отделяются потоки белой и алой энергии и сливаются в единый луч с ещё одной вспышкой.

– Ты здесь потому, что взяла кое-что, не принадлежащее тебе по праву. Келадон утверждает, что ты не должна была брать браслет. Правда, снять с тебя его насильно никто не смог, так что браслет пришлось поместить в куб Эриха вместе с твоей рукой, – сказал Букур, наблюдая за попытками Киры высвободиться со снисходительной улыбкой. – Действовать нужно было быстро, потому что запасы энергии лит практически полностью иссякли.

– Если вы не смогли снять его, значит, у вас, а не у меня нет прав прикасаться к нему! – вполне обоснованно возразила девушка.

– Аргенлал всегда был и будет достоянием нашего народа. Тысячи лет до тебя он защищал нашу планету от вторжения врагов, и так будет и впредь, но, если честно, сейчас мне плевать на браслет и на аргенлал! – горячо ответил Букур.

Кира резко повернулась к нему.

– Да? И что же тебе нужно? – скорее машинально спросила она, пытаясь найти выход из своего незавидного положения. Картина складывалась удручающая: то и дело она попадала в ловушки, то на Земле, то в Адимари, и вот снова оказалась в волшебном капкане.

– Назови мне своё имя, и я расскажу тебе, чего хочу, – спокойно сказал Букур, глядя Кире в глаза.

На мгновение Кира замешкалась, но затем подумала, что ничего страшного в знании её имени нет, и ответила:

– Кира.

– Кира, – тихо повторил Букур, пробуя имя на вкус. – Нет, твоё имя мне ни о чём не говорит, и мне кажется, оно не совсем настоящее.

Кира нервно засмеялась. Чего только не услышишь от этих чудаковатых пришельцев! Вечно что-то придумывают и бесконечно усложняют. Вот даже имя им её не нравится.

– А о чём тебе должно говорить моё имя? Мы с тобой никогда не были знакомы, так что не удивительно, что ты слышишь его впервые!

– Это не совсем так, – ответил Букур, поднимаясь на ноги и прохаживаясь вдоль дальней стены. – Ты знаешь, пятьсот лет назад у нас было столкновение с эссиорлами. Они вторглись на нашу планету.

– Знаю, Агрэй как-то рассказывал об этом, – перебила его Кира. Это было одним из её негативных качеств: вечно всех перебивать и вставлять своё мнение где нужно и где не нужно. Из-за этого некоторым знакомым было сложно общаться с ней, ведь, как известно, люди больше любят делиться собственными мыслями и проблемами, чем слушать чужие.

При упоминании Агрэя Букура передёрнуло: так ему неприятно было слышать имя своего давнего знакомого. Кира почувствовала удовлетворение от того, что удалось хоть как-то ему досадить.

– Да. Так вот, я, как и многие другие лиониты, потерял память. Абсолютно все воспоминания до момента нападения. Сотни лет увлекательной жизни были стёрты за считанные часы.

Кира слушала его без капли сочувствия. «Подумаешь, зато теперь прошло пятьсот лет. Люди и до ста редко доживают. Пятьсот лет воспоминаний на целую жизнь хватит», – думала она.

– Ты знаешь, Кира, я потерял память, но кое-что моё сознание забывать отказывалось. Всё это время я помнил твоё лицо, – сказал Букур, следя за реакцией Киры.

Девушка с недоверием посмотрела на собеседника, пытаясь прочитать на его лице намёк на шутку или розыгрыш, но Букур был абсолютно серьёзен.

– Как это?

– Вот так. Точно знаю, что когда-то мы с тобой уже встречались. И это знакомство что-то для меня значило, раз я не смог стереть тебя из памяти. Все эти годы в моих воспоминаниях всплывал образ, но я не знал, кому он принадлежит. Когда ты попросила меня о помощи в пирамидальном городе Адимари, пазл стал складываться в единую картину: я увидел тебя. Во многом из-за этого приложил усилия, чтобы вызволить вас. А так был бы рад, если бы Агрэй навсегда исчез, – ответил Букур, всё так же пристально глядя на Киру. Ему очень хотелось, чтобы она поняла его, осознала важность его слов.

Кира растерялась, когда поняла, что он говорит на полном серьезе. В голове созрело множество вопросов, но задала она только три:

– Ммм, хорошо. Ты уверен, что это была я? И выглядела точно так же? Быть может, я просто похожа на ту, которую ты помнишь?

– Ты выглядела несколько иначе, но это была ты, вне всяких сомнений. Теперь я в этом убедился, – ответил он, подходя ближе и проводя рукой по её щеке.

– Почему ты так ненавидишь Агрэя? – спросила Кира, желая отстраниться от него. Она не понимала, почему этот вопрос волнует её, но ей почему-то казалось, что в ответе на него кроется истина, которая пролила бы свет на многие загадки.