Бывших следователей не бывает. Признание

Мы пошли к выходу. Отец задержался у старого зеркала, висевшего на стене, я стоял рядом.

– А, может, ты вовсе и не мой сын? При такой распутной матери это немудрено.

Я и сам был бы рад не иметь подобного родственника, но из зеркала на нас смотрели два очень похожих лица с одинаковой ненавистью в глазах.

Он приказал мне нести сети, а сам зачем-то взял в руки топор. Когда мы подошли к реке, начался дождь. На гладкой поверхности воды вспучивались и тут же исчезали прозрачные пузыри.

– Отличная погода, – сказал отец, – если я тебя сейчас зарублю, дождь смоет все следы.

Не знаю, что произошло со мной, но появилось мучительное желание избавиться от него первым. Я выхватил из его руки топор и ударил изо всей силы по голове. Он упал. Я даже не испугался. Затащил его тело в лодку, надёжно привязал к нему рюкзак, набитый камнями, выплыл на середину реки и сбросил его в воду.

Вернулся в домик, всё тщательно убрал. В лодку сложил вещи отца, сети и отправил её вниз по течению. В это время дождь превратился в ливень. Домой вернулся затемно, переоделся в сухую одежду, мокрую постирал и уснул. Мне никогда не снились цветные сны, а в эту ночь я танцевал с мамой на зелёном лугу и даже запах травы чувствовал.

На следующий день пришли сотрудники полиции и сообщили: лодку отца нашли в трёх километрах от посёлка, но самого отца нигде не было.

– Он не возвращался ночью домой? – спросил меня пожилой полицейский.

– Нет, обещал прийти утром, – ответил я.

Тело отца обнаружили через месяц, следствием было установлено: его убили, стали искать преступника, но меня ни в чём не заподозрили.

Вы, Родион Петрович, как и после смерти мамы, предлагали переехать к вам. Я был готов, но оставалось всего несколько месяцев до окончания школы, и я решил остаться в посёлке. Соседи обо мне заботились – жалели сироту. В начале лета я оформил документы на получение наследства. Оказалось, кроме дома и машины, у отца на счету были деньги. Их с избытком бы хватило на операцию и лечение мамы. Я ненавидел его, словно он всё ещё был жив. Меня до сих пор удивляет: я никогда не жалел о содеянном, не терзался муками совести. За все эти годы он не пришёл ко мне даже во сне. Хотя его кровь стала моей кровью, более чужого человека на земле для меня не существовало.

Вадим замолчал.

– В этой истории есть и моя вина, я не должен был оставлять тебя с отцом. Но, поверь, в тот момент я не знал всей правды о ваших взаимоотношениях, – сказал Родион Петрович.

– Не терзайтесь по этому поводу, чему суждено было произойти – то свершилось. Убийство отца стало первым, но не последним преступлением в моей жизни.

Когда я осознал, что у меня появилось много денег, решил учиться в Москве. Дом пока не стал продавать, за ним согласились присмотреть соседи.

Год я жил в общежитии, потом снял квартиру. Тонечку, свою будущую жену, встретил случайно в магазине. Влюбился сразу: она мне напоминала маму – нежная, скромная. На третий день знакомства подарил ей кольцо и предложил выйти за меня замуж. Она назвала меня человеком несерьёзным, но от предложения не отказалась. Вскоре мы поженились. Годы жизни с ней были для меня самыми счастливыми. После занятий оба спешили домой. Мне нравилось, как она смотрела на меня при встрече: в её глазах я видел любовь. Со дня смерти мамы на меня никто так не смотрел. Меня мучило только одно: я должен был, но так и не смог рассказать ей об убийстве отца. Боялся, что она оставит меня. Тонечка только внешне напоминала мою маму, на самом деле характер имела решительный. Я и сам старался забыть о содеянном.

Мы оба успешно окончили институт, получили дипломы. Тоня сразу вышла на работу, я к тому времени уже вёл свой блог, кое-что зарабатывал, потом нашёл место в банке.

Мы хотели детей, но жена не могла забеременеть. Мы не отчаивались, верили: впереди долгая совместная жизнь, родителями мы обязательно станем.

Каждое лето мы ездили на море. Я делал это ради жены, сам к морю был всегда равнодушен, а она очень его любила и тосковала по нему: родилась и выросла в тех краях.

– Давай когда-нибудь поселимся у моря, – попросила Тонечка. – В старости будем сидеть на берегу и вспоминать дни молодости.

– Мы обязательно построим дом на берегу моря, но это будет позже. Думаю, сейчас надо купить квартиру в столице, у нас есть сбережения, ещё продам дом в посёлке. Соседям, наверно, надоело за ним присматривать, они уже покупателя нашли.

После возвращения из отпуска я сразу отправился на малую родину. Едва успел распаковать чемодан – позвонила коллега жены и сообщила о смерти Тони. Как добирался назад, помню плохо. Следователь объяснил: Тоню убили. Она была у подруги на дне рождения, ушла пораньше и больше на звонки не отвечала. На следующий день её тело нашли в парке: Тоня была изнасилована и задушена верёвкой. Следствие продолжалось, но преступников не нашли. Моё существование назвать жизнью было трудно. К тому же я узнал: Тоня была беременна. В какой-то момент я понял: лучший способ хоть немного избавиться от боли – самому найти убийц и отомстить за смерть жены.

Я подключился к поиску, ничего не соображая в этом деле. Действовал интуитивно. Первым делом побывал у её подруги, расспросил о соседях. Меня заинтересовал один из жильцов дома- пенсионер, бывший подполковник полиции. С него и начал. Не стал ничего придумывать, притворяться журналистом или представителем администрации, сказал честно о цели своего визита. Он меня понял, посочувствовал и направил по верному пути.

В тот вечер подполковник видел, как Тоня вышла из подъезда и села в машину. Хозяев машины – двух братьев – он знает, они живут в этом же доме. Богатому папаше отпрыски надоели, он купил им квартиру, снабжал деньгами, сам у них появлялся редко, а они постоянно устраивали оргии.

– Следователь при разговоре со мной сослался на отсутствие свидетелей. Почему вы от него утаили эти факты? – спросил я

– Меня никто ни о чём не спрашивал. Может, и приходили оперативники, но я на следующий день улетел к дочери в Омск. Я бы и сам сразу сообщил в полицию, если бы заметил что-то подозрительное. Но девушка сама села в машину, весело смеялась. Я подумал – это очередная пассия братьев, – объяснил подполковник.

Он предложил мне поселиться в его квартире.

– Хотелось бы помочь тебе, но на днях я снова улетаю к дочери, у меня третий внук родился, буду отсутствовать несколько месяцев. Ты поживи здесь, следи за братьями, я почти уверен в их причастности к преступлению. Если удастся собрать доказательства, сам ничего не предпринимай, сразу обращайся в полицию или дождись моего возвращения, – приказал он.

Я подумал и согласился. Вёл себя осторожно, изучал привычки братьев, их образ жизни. Они были очень похожи внешне: высокого роста, черноволосые, вели себя нагло, в ответ на замечания соседей хамили.

Своего часа я дождался. Недалеко от нашего дома было кафе, братья там часто проводили вечера. Я следил за ними. Однажды один из братьев вышел из кафе на улицу, стоявшие неподалёку подростки набросились на него, отняли деньги. Я пришел ему на помощь. Тут появился второй брат, мы быстро успокоили юных хулиганов. Братья меня поблагодарили, пригласили на квартиру выпить. Я согласился, пообещал прийти к ним через полчаса. Не хотел, чтобы нас видели вместе. Незадолго до этого я побывал в их подъезде, убедился в отсутствии камеры видеонаблюдения. Забежал домой, прихватил бутылку водки и верёвку. До моего прихода братья уже изрядно выпили, быстро опьянели. Спиртное их, видимо, разгорячило, младший брат снял свитер. На его груди я увидел серебряную цепочку с кулоном. Узнал её сразу. Я сам заказывал это украшение знакомому ювелиру для Тони.

– Подарок любимой женщины? – спросил я младшего брата и притронулся к цепочке рукой. Меня словно током ударило.

– Нет, не подарок, отобрал силой у одной строптивой девицы, – рассмеялся он.

Больше никаких сомнений не оставалось. Младший брат вскоре уснул, со старшим мы продолжали пить. Он тоже едва сидел на стуле, хвалился любовными историями. Я подошёл к нему со спины и накинул верёвку на шею. Он страшно испугался, сразу протрезвел.

– Если хочешь жить – скажи: зачем вы убили мою жену Тоню? Вряд ли бы она стала заявлять об изнасиловании в полицию, думаю, и от меня бы это скрыла.

– Она кричала и грозила написать заявление, у нас выбора не оставалось, – оправдывался старший брат.

Я не стал его дальше слушать и изо всей силы затянул верёвку. С младшим братом расправиться было ещё проще: он спал и ничего не успел понять. Я снял с него цепочку, положил в карман брюк, потом тщательно вытер поверхности, на которых могли остаться отпечатки моих пальцев, и ушёл. Тела обнаружили через несколько дней.

Допрашивали всех жильцов дома, и меня в том числе. Я вёл себя спокойно, близкое знакомство с братьями отрицал.

Вернулся подполковник, он уже был наслышан об убийстве и сразу обо всём догадался.

– Жаль, что ты не внял моему совету и сам учинил суд над преступниками. Не бойся, о своих подозрениях заявлять в полицию не стану, но хочу сказать: с такими воспоминаниями жить будет трудно, они, как неизлечимое заболевание, не дадут тебе покоя. Я это по себе знаю. Много лет назад я застрелил педофила, застал его прямо на месте преступления. Когда увидел окровавленное тело маленькой девочки, обезумел от ненависти. Я мог догнать его, надеть наручники, в крайнем случае ранить в ногу, но выстрелил в сердце. До сих пор не могу забыть об этом случае и бессонными ночами задаю себе вопрос: имел ли я право так поступать?

Мы попрощались. Несмотря на сказанное, подполковник пожал мне руку, обнял и пожелал удачи. Некоторое время я ещё оставался в столице, потом отправился в посёлок, продал дом и перебрался в областной центр поближе к вам. О прошлом старался не думать, много работал, посещал спортзал, по утрам и вечерам выходил на пробежки в лес. И однажды увидел парня, похожего на убийц моей Тонечки. Во мне вспыхнула злоба, я уже не мог себя контролировать. Ни в чём не повинный человек стал моей первой жертвой в этом городе. Потом были другие, внешне они все напоминали мне братьев-насильников.

– Вадим, в первую часть твоего рассказа я поверил, но твёрдо убеждён: в нашем городе ты никого не убивал, – сказал Родион Петрович.

– Почему вы так решили?

– Я слишком долго работаю сыщиком. Мне сразу стало понятно: никакого представления о внешности мужчин, убитых в лесу, ты не имеешь. Среди них не было высоких и черноволосых, а ты уверяешь, будто все они похожи на убийц твоей жены. Зачем ты хочешь взять на себя преступления, которых не совершал?

Вадим смутился. Молчавшая во время всего разговора Арина громко произнесла:

– Отец, на этот вопрос я отвечу: Вадим раньше всех вас вычислил убийцу. Им оказалась твоя дочь. Ты недавно сказал, будто вы уже близки к разгадке. Вадим понял: поиск маньяка не прекратится и его всё равно найдут. Он решил взять вину на себя. Я права, Вадим? – спросила Арина.

В разговор вмешался Родион Петрович:

– Я ничего не понимаю, вернее, не могу в это поверить. Вы своими признаниями доведёте меня до больничной койки.

– Прости, не я затеяла разговор в день твоего юбилея, хотя была готова к нему, рано или поздно он должен был состояться. Ты сможешь меня выслушать? – спросила Арина.

– Думаю, ничего нового ты не скажешь, о своей дочери мне известно всё.

– Это не совсем так. Я всегда тебя очень любила, когда мама умерла, ты мне её заменил. Прежде, чем что-то предпринимать, я всегда советовалась с тобой. Но время шло, я взрослела, появились вопросы, которые я стеснялась с тобой обсуждать. Свои тайны стала чаще доверять подругам. Мы уже бегали на свидания с мальчиками, правда, серьёзных отношений ни с кем не было.

После окончания школы одна из подруг уговорила меня поступать вместе в Новосибирский университет. Она была родом из тех мест, восхищалась северной природой, снежными зимами. Я заметила: моё решение тебя огорчило, но ты уважительно отнёсся к моему самостоятельному выбору и отговаривать не стал. Ты всегда был занят работой, лишь однажды смог ко мне приехать. Это было, когда я училась ещё на первом курсе. Я жила с подругой на квартире, ты остановился у нас, а перед отъездом сказал:

– Я спокоен, моя дочь стала взрослым и самостоятельным человеком.

Летние каникулы я каждый год проводила с тобой, всё остальное время была от тебя далеко, и ты о моей жизни ничего не знал.

Подруга, с которой мы снимали квартиру, вышла замуж, перебралась к мужу. Я осталась одна и вскоре встретила свою любовь. Познакомились мы на улице. Я шла, нагруженная пакетами с продуктами, он предложил свою помощь. Рыжеволосого парня звали Вано.

– Откуда в этих снежных краях появился грузин с горячей кровью? – рассмеялась я.

– От грузинской крови осталось только имя: моя мама- татарка, отец – наполовину русский. Даже свою малую родину толком не помню. Отец был военным, кочевали по всей стране. Лишь недавно родители обосновались недалеко от Тбилиси, купили свой дом. Я у них ещё ни разу не был. Хочешь, летом вместе поедем? – с улыбкой спросил он.

Мне показалось, будто мы знакомы много лет. Вскоре Вано перебрался жить ко мне. Я поняла: он и есть мужчина, которого я ждала. Свои чувства ко мне он всегда облекал в стихи:

– Объясняться девушке в любви прозой нельзя, – говорил он.

– Папа, я очень хотела рассказать тебе о Вано, но он попросил:

– Пусть на время наша любовь останется тайной. Летом сделаем сюрприз и моим родителям, и твоему отцу: явимся без предупреждения и объявим о нашей свадьбе.

Я так любила его, что даже не заметила, как полностью оказалась под его влиянием, во всём с ним соглашалась. Я ничего не требовала, была просто счастлива. После занятий спешила домой, старалась приготовить его любимые блюда, с удовольствием гладила рубашки: от них исходил запах его тела.

Денег у Вано не было, но я на это не обращала внимания. Хватало тех, которые ты, папа, отправлял мне ежемесячно. Со второго курса я и сама стала зарабатывать. Мне даже удалось накопить внушительную сумму. Мы решили истратить её на шикарную свадьбу. Надо было заранее купить подарки родителям, сувениры для гостей, Вано обещал сам этим заняться. Все деньги я перевела на его счёт.

Я забеременела, когда до окончания учёбы оставалось два месяца. Думала, Вано обрадуется, а он сразу помрачнел и объяснил мне: его родители строгих нравов и не поймут, если он женится на беременной девушке. Я растерялась, расплакалась. Вано ласково меня обнял, стал уговаривать избавиться от ребёнка и, конечно, убедил. Я откладывала посещение врача и всё ещё надеялась: Вано изменит своё решение, а он говорить на эту тему больше не хотел, нервничал, вечерами уходил куда-то.

После защиты диплома я сделала аборт. Были осложнения, несколько дней пришлось пролежать в больнице. Приходил Вано, принёс мне тонкое обручальное кольцо.

– Я уже заказал билеты на самолёт, складываю вещи в чемоданы. Вначале полетим к твоему отцу, очень хочу с ним познакомиться, – сказал он, целуя меня.

Все мои обиды на него сразу исчезли. Но из больницы он меня не встретил, в квартире никого не было, одежды его тоже на месте не оказалось. Исчезли и мои драгоценности, которые остались от мамы. Я поняла: Вано не вернётся, он меня бросил и уехал, прихватив с собой не только драгоценности, но и деньги.

Рассказывать о своих переживаниях не буду, словами их передать невозможно. Я даже к тебе, отец, возвращаться сразу не стала. Целый месяц жила затворницей, из квартиры выходила редко. Меня раздражало солнце и улыбки людей. Целые дни лежала на диване, тупо глядя в потолок. Я не знала, как жить дальше. Ты мне звонил, в твоём голосе чувствовалась тревога, хотя я уверяла, будто со мной всё в порядке. Ты предупредил: в ближайшее время прилетишь за мной сам. Я испугалась, купила билет, собрала вещи и через неделю была дома. Ты меня ни о чём не спрашивал, а я не могла рассказать тебе об этой истории – было стыдно. Устроилась на работу, появились новые друзья, даже поклонники, но мужчины меня не интересовали. Я им больше не верила. Я почти успокоилась, однако не угомонилась судьба и через два года организовала мне встречу с Вано. Я увидела его в магазине с молодой девушкой, хотела броситься к нему, потом меня что-то остановило. Когда парочка, держась за руки, вышла из магазина, я проследила за ней. Они скрылись в подъезде близлежащего дома, я остановилась неподалёку. Вскоре в одном из окон третьего этажа загорелся свет. Узнав, где живет человек, предавший меня, я не могла решить, как мне поступить.

На улице быстро темнело, я села на лавочку и стала спорить сама с собой. Я решила: надо с ним встретиться, потом себе же возражала- зачем?

Я вздрогнула от неожиданности, когда из подъезда вышел Вано с пакетом и направился к мусорному контейнеру. Я окликнула его, он оглянулся по сторонам, меня не заметил. Я окликнула ещё раз. Он подошёл ко мне. В его глазах появился испуг, но он с ним быстро справился.

– Эта девушка – твоя жена? – спросила я.

– Да.

– Мы должны поговорить, у меня к тебе много вопросов, – сказала я.

В моём голосе он почувствовал недоброе намерение и решил, что я стану скандалить и всё расскажу его жене, поэтому согласился на встречу. Я назначила свидание на следующий вечер в лесу. Видимо, уже в тот момент я подсознательно готовилась к убийству. Однажды мы с Вадимом читали детектив, в нём преступник расправлялся со своими жертвами с помощью верёвки.

– Самый удачный способ, – шутил Вадим, – ни выстрелов, ни крови.

Я запомнила наш разговор, на свидание захватила с собой верёвку. Вано не обманул, на встречу явился. Вёл себя нагло, думал, я всё ещё люблю его, предложил иногда встречаться.

– Ты глупая и наивная, но в постели мне с тобой было хорошо, – сказал он.

Я сделала вид, будто согласилась, стала его целовать, а потом накинула ему на шею верёвку. Раздался хруст. В этот момент со мной что-то произошло: тело взмыло в воздух, превратилось в сверкающий фейерверк. Такого восторга и наслаждения я не испытывала никогда. Первые дни после убийства была эйфория, потом наступило чувство тревоги и страха. Моё настроение постоянно менялось.

Прошло время, мне опять захотелось испытать то удовольствие, которое я получила, затянув петлю на шее Вано. Желание было таким сильным и навязчивым, что я себе уже не принадлежала: моей жизнью руководил кто-то невидимый. Приобрела парик, очки, стала совершать убийства в новом облике. Последний раз никакого наслаждения я не получила и поняла – это знак свыше. Больше в лес не ходила.

Отец, я предвижу твой вопрос насчёт старушки. Она непричастна к моим преступлениям. Однажды я бродила в лесу, увидела полицейскую машину, испугалась и уехала на первом попавшемся автобусе. Вышла через две остановки и увидела слепую старушку. Она не могла найти свой подъезд. Я довела её до квартиры, она пригласила меня на чай. Я продолжала приходить к ней, приносила продукты, готовила, убирала квартиру и радовалась, что не только зло приношу, но способна и на добрый поступок, – с горькой иронией сказала Арина.

– Дочь, как прикажешь мне жить с твоим признанием? Жалеть тебя или ненавидеть? Как буду смотреть в глаза людям? Я всю жизнь боролся с преступностью, а своя дочь стала убийцей.

– Я подчинюсь любому твоему решению. Могу утром пойти в полицию и во всём сознаться.

– Нет, я не хочу своими руками отправлять тебя в тюрьму. Представляешь, какой скандал разразится? Я его не боюсь, получу по заслугам, меня больше волнует репутация нашего отдела. Вы должны уехать из города, может, у вас получится начать другую жизнь, – сказал Родион Петрович.

Он с трудом поднялся со стула и ушёл в спальню, но глаз так и не сомкнул.

На следующий день сотрудники полиции были поражены внешним видом начальника: за ночь он постарел на несколько лет. Родион Петрович понимал: его дочь – преступница, найти оправдание ей невозможно, она должна понести наказание, но сердце не могло с этим смириться.

Когда майор Суздальцев вошёл в его кабинет, Родион Петрович держался рукой за грудь.

– Сердце прихватило? – спросил он.

Начальник кивнул, Суздальцев принёс валидол. Родион Петрович подумал:

– Теперь до конца жизни придётся выбирать между валидолом и водкой: лекарством буду успокаивать сердце, водкой – совесть.

Работать он не мог, всё время смотрел в окно. Погода испортилась, на улице стало пасмурно. День пытался настроиться на дождь, хотя ему хотелось солнца, которое всё ещё пробивалось беспомощными лучами сквозь плотные облака.

Со службы Родион Петрович ушёл поздно. Дома никого не было. Родион Петрович обрадовался: ему не хотелось сейчас видеть дочь, он пока не принял никакого решения. Его взгляд упал на тумбочку: на ней лежал моток синей верёвки, парик и очки исчезли.

В это время Вадим и Арина бродили по городу и мечтали, что скоро начнут другую жизнь. Больше говорил Вадим:

– Понимаю, на нашей совести много грехов, но мы постараемся искупить свою вину, станем помогать тем, кому наша помощь понадобится. Из заработанных денег себе будем оставлять только на необходимые покупки, всё остальное отдадим в детские дома, на лечение больных детей и одиноких стариков.

В его словах будущее выглядело заманчиво. Арина никогда не видела его таким воодушевлённым. Сама она в новую счастливую жизнь верила слабо.

– Вадим, твои преступления неравнозначны моим, – сказала она. – Их можно считать возмездием за причинённое тебе зло. Ещё задолго до нашей эры великий китайский философ Конфуций призывал платить за зло по справедливости. Я же убивала из-за минутного наслаждения. Очень боюсь, что такое желание может опять возникнуть, а я не сумею справиться с ним. Я – чудовище, человек непредсказуемый и опасный. Возможно, я больше никогда не совершу преступления, но воспоминания меня всё равно не покинут, не дадут покоя. Мне жаль отца: какой бы выбор он ни сделал – арестовать меня или отпустить, он всё равно будет несчастным, поэтому я сама сделаю этот выбор, – сказала Арина.

Вадим не обратил внимания на её последние слова и настойчиво убеждал уехать из города в ближайшее время, ведь Родион Петрович сам предложил им попытаться начать новую жизнь. У них всё получится.

Домой вернулись поздно. Вадиму хотелось поговорить с Родионом Петровичем, рассказать о своих планах, но в его комнате света не было.

– Пусть отдыхает после бессонной ночи, – тихо сказал он Арине.

Вадим и сам прилёг на диван и вскоре уснул. Часа через два его словно в бок кто-то толкнул. Вадим вскочил, Арины нигде не было. Из спальни появился Родион Петрович, увидев испуганное лицо Вадима, спросил:

– Где Арина?