Материнское проклятие

Степка испугался, но понял, кто с ним говорит, и, поклонившись еще раз, почти бегом направился домой.

Монетку дома он вложил в свой кошелек, теперь у него постоянно будут деньги водиться, поверил он сразу. И-за заработанного на кладбище, он оставил себе совсем немного, так на необходимое, решив, что его хотелки подождут. А матери тоже срочно нужны новые вещи, вон сапоги, у нее какие страшные, а пальто, уже какое старое и штопаное, а ведь она еще не старая, и очень даже симпатичная, а как отец ушел, тянет его молча, не жалуясь, отказывая себе во всем. Степка не боялся материнского проклятия, что он такой же бестолковый что ли, как тот покойник, но впервые о матери он подумал с нежностью, и то, что он ее единственная опора и мужик в доме. Мать сначала не поверила, что Степка ей столько денег отдает и сразу же начала перечислять, что она ему купит, на такие большие деньжища.

Но сын обнял мать и сказал,– часть на хозяйство, а остальное на себя потрать, я еще заработаю,– и растерялся, когда она заплакала.

Как оказалось, от счастья, но он мужчина и теперь будет заботиться о ней всегда.

Кроме этой истории с блуждающим гробом Степку, почему то зацепила история с кузнецом Михеем, и вроде Петрович ему про него ничего такого страшного не рассказывал, а вот все виделся Степке растерянный в жизни мужчина, потерявший единственного сына, он даже сходил, посмотрел на старый дом кузнеца у реки. Там и сейчас жил и работал молодой парень, тоже кузнец. Ворота были открыты, и Степан вошел во двор. Кузнец тоже выставлял там свои работы, Степа осмотрел, но все обычные вещи, мангалы разные, скамейки, так ничего интересного. Но продолжение, как ни странно, этой истории он узнал именно от своей матери вскоре. Степан пока искал еще приработок, решил разобрать заваленный ветхими старыми вещами сарай во дворе. Сарай этот давно был бельмом, весь кривой, покосившийся от старости,– он был явно лишним в утопающем в цветах дворе. Вооружился топором и теперь все деревянные вещи, которые он вытаскивал на свет божий,– какие то столы куча стульев и табуреток, старые двери, он раскладывал в дрова и аккуратно складывал в поленницу, а остальной мусор, старые древние люстры, битая посуда и обувь, все упаковывал в мешки и таскал на мусорку. Работа шла быстро и Степан, уже почти разобрав сарай, вдруг наткнулся завернутый в грязную тряпку кованный красивый цветок. Степка то сначала выкинуть сверток, не глядя хотел, а цветок вдруг выскользнул из тряпки, и упал прямо к его ногам. Он покрутил его в руках, какой красивый, несмотря на то, что лепестки были варварски смяты, казалось, что кто то зло колотил по нему чем то тяжелым. Степан погладил его, и ему показалось, что от цветка тепло идет и ему на душе вдруг так легко стало. Степка весь день провозился с цветком, расправляя лепестки, выравнивая их, нехитрыми инструментами. Даже молотком постучал, представляя себя кузнецом и цветок на его потуги как сам расправился. Степка протер все лепесточки и поставил его в большой комнате на столе в красивую хрустальную вазочку, и ему показалось, что даже комната изменилась, как то уютней что ли, стала. Мать, только придя с работы, увидела цветок, всплеснула руками обрадованно, а глаза ее прослезились.

– Где же ты нашел его Степушка, я уж думала, он навсегда пропал, так долго искала его.

– А откуда он у нас мам,– вопросом на вопрос поинтересовался Степа.

Мать гладила лепесточки и рассеяно сказала, – кузнец у нас был давно в городе, такую красоту делал, но денег у меня на такой цветок не было, и его мне подарил сын его Егор.

– Ты его знала, встречалась с ним, расскажи,– затеребил ее Степан, одно дело слышать рассказы, про кузнеца, и другое знать, что тот самый Егор подарил его матери цветок.

Мать грустно улыбнулась,– нет, не я встречалась с Егором, а моя подруга Олеся, а я так хвостиком за ней бегала.

Степан почувствовал просто, что она знает, что такое интересное, и снова затеребил ее,– мам расскажи мне это важно, я столько слышал про кузнеца и его сына, а ты оказывается и знакома с ними была.

Мама растерянно посмотрела на Степку, они, как и во всех семьях нечасто разговаривали друг с другом. А тут такой интерес сына к ее прошлому, но она хоть и повздыхала, но решилась.

– У нас рядом соседи другие раньше жили, многодетная семья, они все старше меня намного были, а Олеся у них младшенькой была, но и то, дай бог памяти лет на пять или шесть она была постарше меня. – Отец ее был с Белоруссии, поэтому и имя у нее такое интересное, Олеся, а какая она красивая была, коса длинная пшеничная, глаза голубые, яркие, такая вся изящная, в общем, я мечтала на нее похожей быть и все время за ней увязывалась. – И я же первая узнала, что она встречается с Егором сыном кузнеца, мы то детьми раньше часто туда бегали, смотрели, Михей как волшебник прямо, такие вещи необычные создавал. – Но с сыном кузнец был строг, и чем ему Олеся не понравилась, не знаю, но он сыну запрещал с ней встречаться. – Олесин отец тоже, когда узнал, сильно ругался, даже у нас слышно было, кричал, что Егор сын своего отца и такой же будет со временем с нечистым знаться.

–У них, что верующая семья была, – не удержался Степан.

– Да вроде, я как то не приглядывалась, мы тоже в собор по большим праздникам ходили, и их там видели, город то небольшой, все на виду. – Но мне казалось, что Олесин отец, что то другое в виду имеет, глупо конечно, но Михея в городе колдуном считали, может и-за этого. – Олеся с Егором так и встречались, но прятались хорошо и все решили, что они разбежались, а я то, все знала. – Цветок мне Егор подарил, перед тем как его в армию забрали, сказал, будешь хранительницей нашей тайны, так и получилось. – А цветок этот он говорил, мне счастье в семью обязательно принесет. – Егор такой видный парень, и Олесю очень любил, даже собирался против воли отца пойти. – Егора забрали в армию, а Олеся оказалась с животом, говорила, что как с армии вернется, поженятся они сразу. – Да так бы все и получилось, Егор очень ответственный был. – Олеся боялась признаться родителям, от кого она ждет ребенка и сбежала из дома, но мне писала, интересовалась как тут все и про родителей ее я ей рассказывала, как они живут и про Михея. – Она сына родила и тоже Егоркой назвала, он получается, тоже постарше тебя будет. – А дальше все печально было, Егор погиб, родители Олеси продали дом нынешним соседям да уехали, не знаю куда, они всегда держались от всех обособлено и не с кем ни дружили. – Олеся мне писать перестала, да и я к тому времени замуж уже за твоего отца выскочила, вот и все. – Мне, наверное, кажется, но когда этот цветок стоял в доме, мы были счастливы, что ли, вспоминаю и вот жили же мы хорошо так, радовались всему. – Твой отец, почему то этот цветок не любил, но я его выкидывать не позволяла, мне он нравился, а потом как то исчез, я ведь все обыскала в доме и так его не нашла. – Ты мне так и не сказал, где ты на него наткнулся.

– Да в сарае мам убираюсь и вот нашел,– ответил Степка, он решил ей не говорить, что цветок был изувечен.

– О, надо же, а я и там смотрела, думала, твой отец его туда мог запихнуть, ну да ладно, главное он нашелся.

– Мама, – не выдержал Степка,– и что это все, и Михей так и не узнал, что у него внук есть, ты ему не сказала.

Мама растеряно посмотрела на Степку,– тогда не сказала, к Михею подойти страшно было, да и не моя эта тайна была, Олеся сама ему сказать могла, а я как чужой человек и лезть не стала, хотела, конечно. – Но твой отец упросил, вернее, наругался тогда на меня, вечно говорит, ты в чужую жизнь лезешь, лучше домом занимайся, и я не решилась. – А этой весной, помнишь, нет, ты с занятий прибежал, а у нас гость сидел, так вот Михей это и был.

Теперь Степка, растерялся сначала, а потом вспомнил, было такое, мужичок небольшой был у них в гостях, и он поразился тогда что он такой вроде и старый, а двигается легко, и взгляд такой острый. Но видел он его минуту буквально, забежал домой переоделся и с пацанами убежал, а когда вернулся, его не было, а у матери он и не спросил, забыл, кто это был.

– Я тогда так удивилась,– продолжала рассказывать мама,– когда его увидела, а он пришел и спросил про Олесю и Егора, правда ли что они встречались. – Времени то уже много прошло, и я все ему рассказала, и даже Олесины письма ко мне отдала, что бы он их найти смог, а как он обрадовался, ты не представляешь, что внук у него есть. – Говорил, что сын ему часто сниться и спрашивает, папа, почему ты внука не принимаешь и жене моей не помогаешь, я то мертвый и не могу, нельзя от своей крови отказываться. – Вот он и приехал все узнать, я все переживала, что как он их теперь – то найдет, столько лет прошло, а Михей рассмеялся, говорит, свою кровь везде почует, главное, что у него внук есть и память о Егоре и не один он теперь на белом свете.

Степка аж облегченно выдохнул, сам переволновался,– конечно, Михей нашел Олесю со своим внуком и все у них хорошо.

А мама, подумав немного сказала,– знаешь, что еще странно, Михей то ведь, как я его помнила в детстве, и не изменился когда весной приходил, ну совсем, а ведь за это время и я состарилась.

– Ну, вот еще,– возмутился Степка,– ты еще молодая красивая и все у нас будет хорошо.

Степкина жизнь действительно изменилась, мама стала получать зарплату регулярно, а затем ей предложили работу в другом городе. Она ведь была специалистом хорошим, но невостребованным, а в другом городе как раз завод новый построили и им нужны, были такие работники, как его мама. Только одно огорчило Степана,– Петрович погиб той же осенью, странно, непонятно. Говорили, что его какой – то наркоман убил, Петрович только зарплату получил, да домой вечером шел. Степка не удержался, пошел на похороны, увидев удивленно растерянное, мертвое лицо Петровича, у него холодом меж позвонков прошло тревогой и страхом. Что – то не так было в этой смерти, а с другой стороны, ну кому Петрович мог, перейти дорогу, смешно даже.

Степан уже заканчивал колледж, когда решили уехать из Морши. Город, в котором маме предложили работу большой и там же был институт по профилю, куда Степка и поступил. А главное что Степка, почему то такое облегчение почувствовал, когда они уехали, как будто большой опасности избежали. В другом городе жизнь их наладилась быстро, стала интересной, но это уже совсем другая история.