Помоги проекту - поделись книгой:
– Почему в колыбели, – растерялся Сидор, – В кровати. Я спал. А он пришел и разбудил.
– В кровати, – дико засмеялся Рвачев, и выхватив саблю, приставил клинок к горлу Сидора, – Сознавайся, что ты самозванец!
В этот момент, остальные бояре, тоже вытащив сабли, обступили Сидора плотным кольцом и молча, уставились на него в ожидании.
Вдруг неожиданно с улицы раздались чьи-то крики: «Царя на трон! Царя трон!». Они сначала звучали неуверенно, в разнобой. Но постепенно набирали силу и скоро слились в общее скандирование. Так, обычно кричали фанаты на футбольных матчах: «Спартак, чемпион. Спартак чемпион. Царя на трон!»
Бояре в недоумении закрутили головами и, оставив Сидора, столпились у входной двери.
– Викула Карпыч, – тут обратился к сокольничему боярин Засечин, – Выдь-ка, посмотри. Чего народ хочет.
– Ага, – выдохнул тот и, перекрестившись, шмыгнул за дверь. Тут же крики смолкли, и наступила напряженная тишина. Сидор опустил руку в карман и, нащупав сухие грибочки, выданные ему перед отъездом стариком. «Вот, кажется, и время пришло закусить волшебными грибочками», – подумал он и, зажав один гриб в кулак, и облегченно выдохнул.
Тут дверь распахнулась, и зашел с испуганным лицом Викула Карпыч.
– Чего хотят, – подозрительно произнес Засечен.
– Царя хотят видеть, – сглотнув, выдавил сокольничий.
– Откуда прознали, – Засечен гневно обвел взглядом стоящих бояр.
– Он оказывается, того. Милость успел уже проявить. Выпустил людей из темниц, – угодливо поклонившись Сидору, ответил Викула Карпыч.
– Они не виноватые были. Их по доносу ложному посадил, – оправдываясь, произнес Сидор, и в это же самое время снова с улицы донеслось еще громче и настойчивее, – Царя на трон! Царя на трон!
– Эх, – отчаянно махнул рукой Засечен и повернувшись к Сидору, стащил с головы шапку и произнес ласково, – Выйди государь к народу. Осчастливь. Сделай милость,
– Сделай милость. Выйди, – все бояре как один сняв шапки, с мольбой протянули руки к Сидору.
– Как скажите, товарищи. Раз надо выйди. Я выйду, – и он через расступившихся в стороны бояр, под радостные крики, доносившиеся с улицы, вышел на высокое крыльцо.
***
Люди плотно заполнила всю площадь перед царскими палатами. Некоторые даже умудрились забраться на высокие, зубчатые стены Кремля.
– Государь! Государь, – разнеслось над толпой, когда Сидор появился на крыльце. Ему показалось, что все это было похоже на первомайскую демонстрацию на Серой площади, на которую его, когда в детстве брал отец. Тогда они шли в толпе и смотрели на трибуну мавзолея, с которой им махали руками члены советского правительства. И Сидор вдруг автоматически так же помахал рукой и люди, в каком-то диком восторге радостно стали кричать, размахивая руками и бросаясь вверх шапками.
– Вишь как соскучились по царю, – подойдя сзади, тих на ухо тихо произнес Митрофан, – Скажи чего-нибудь, государь.
– Чего сказать, – испуганно вжал голову в плечи Сидор.
– Все равно что. Главное уверенности больше.
– Уверенности, – обрадовался Сидор и, вскинув вверх кулак и тут из него вдруг понеслось помимо воли:
– Товарищи. – тут же все стихло, – В этот ответственный для страны и нашего народа момент. Я хочу вас заверить, что наша партия и правительство, ее Центральный комитет, во главе с Генеральным секретарем обещает вам выполнить все, взятые на себя обязательства, поднять благосостояние народа, защитить рубежи нашей родины от агрессора, побороть коррупцию, восстановить сельское хозяйство и продолжить освоение космического пространства. И я, стоя сейчас перед вами здесь, торжественно клянусь, приложить все усилия, и не жалея живота своего взвалить на себя эту тяжелую ношу и пронести ее до конца вместе с вами и освободить нашу лодку от тяжелого наследия прошлого. И как говорится: «Миру мир. Слава труду. Победа будет за нами».
Тут слова неожиданно закончились, и он испуганно обвел глазами площадь. Люди стояли с открытыми от удивления ртами. И только, было слышно негромкое карканье ворон, парящих вокруг золоченых крестов церковного собора.
– Слава царю, – крикнул изо всех сил Митрофан, разрывая тишину. И в ответ вся толпа громогласным выдохнула: «Слава царю»! И покатилось многократно повторяющимся эхом над Кремлем. Вороны в панике понеслись от куполов куда-то в Закваскворечье, а стоявший сзади Митрофан, всхлипнув, произнес: Хорошо сказал государь. Не понятно. Но до слез пробрало.
Дождавшись пока народ успокоится. Сидор поднял руку и открыл рот из которого само по себе вылетело: «А теперь, за работу товарищи», – и он развернувшись быстро зашел обратно в хоромы, где вдоль стены стояли бояре понуро опустив головы.
– Ну, а вы что, невеселые такие стоите -оглядев бояр, спросил он, – Народ вон торжествует уже. Или вам не радостно?
– Не вели казнить государь, – вышел вперед небольшого росточка худенький боярин с маленькой бородкой, – Дьявол попутал. Не признали сразу в тебе царя.
–Что-то лицо мне твое больно знакомое, – присматриваясь, спросил Сидор.
–Боярин Задворкин, государь, – вежливо поклонился худенький.
–Все, все, – усмехаясь замахал руками Сидор, – Как же без тебя то здесь, – и продолжил деловым тоном, – Никого я казнить не собираюсь. Не переживайте. Пора кончать с этим пережитком прошлого. А вот за казнокрадство и самоуправство спрашивать буду строго. Вплоть до увольнения с работы, – и ничего больше не придумав, он погрозил всем пальцем.
– Да мы верой и правдой служить будем. Живота не пожалеем. Не сомневайся государь, – с радостно загалдели бояре.
– Вот и договорились, – с облегчением произнес Сидор, – А на сегодня все свободны. Завтра, всех членов правительства к десяти жду на совещание. До свидания.
Счастливые бояре, крестясь и кланяясь стали по одному выходить на улицу.
– Викула Карпыч, – остановил сокольничего Митрофан, – А ты останься, и насчет обеда распорядись, а то государь окромя репы и пирогов не ел ничего с утра.
– Не сомневайся, князь. Через час все готово будет, – поклонился Викула Карпыч и вышел через другую дверь.
– Зря ты государь им вольную пообещал. Половину надо было сразу в темницу отправлять.
– Успеем еще, – отмахнулся Сидор.
– Это точно, – засмеялся Митрофан, -Главное, что народ тебя признал. Так, что теперича можешь править Квасквой, как тебе заблагорассудит.
–Да вот не было большой охоты, – невесело произнес Сидор, присаживаясь на стул.
– Так всегда по первой кажется. «А потом не оттащишь», —уверенно произнес Митрофан.
– Ты откуда знаешь, – недоверчиво посмотрел на него Сидор.
–Насмотрелся я тут за время казенной службы, что с людьми власть делает, – самодовольно ответил Митрофан, – Но и ничего сложно тут нет. Главное людей расставить на должности и спрашивать потом. А уж я тебе подскажу, кто есть, кто.
– Это хорошо, – приободрился Сидор.
– Токмо, не престало первому царскому советнику быть обычным дьяком, хоть и следственного приказа.
– А кем престало?
– Да вот, хоть князем, как давеча меня Викула Карпыч назвал.
– Я не возражаю, – пожал плечами Сидор.
– Сейчас указчик и оформим, – обрадовался Митрофан и бросившись к столу, вытащил из-за пазухи чернильницу, перо с бумагой и с высунутым от усердия языком, начал сочинять приказ.
– Готово, – через некоторое время произнес он и поднес Сидору исписанный лист.
– Это на каком тут языке, – прищурившись взглянул в листок Сидор.
– На старославянском, как и положено царскому указу быть, – гордо ответил Митрофан.
– На ка, прочитай, сам. Что-то я без очков не разберу.
– Сим указом, – торжественно прочитал Митрофан, гордо задрав подбородок, – Одариваю Митрофана Пончика, титулом святейшего князя.
– Пончик, это что такое, – не понял Сидор.
– Пончик, это фамилия моя, – отозвался Митрофан.
– Какая-то не очень княжеская, – поморщился Сидор.
– Можно Пончик-Квасковский, тогда, – подумав, предложил Митрофан.
–Угу. Лучше, – согласился Сидор.
– Одариваю Митрофана Пончика-Квасковского титулом святейшего князя и отписываю ему в родовое имение Подквасковское село Куркино со всеми его обитателями, а также села Березовка и Сосновка, во всех других волостях Квасковского государства.
– Подожди, а села то здесь причем и имение?
– Как же я князь, да без сел и родового имения буду, – с искренним удивлением произнес Митрофан.
–Так может они, уже принадлежат кому? А я их тебе отпишу, и нехорошо получится.
– Чего нехорошего то, – обиделся Митрофан, – Ты государь. Как скажешь, так и будет.
– Нет, – возразил Сидор, – На князя я согласен, а вот с селами погоди пока. Дай мне в курс дела войти.
– Как скажешь, государь, – ответил Митрофан и насупившись, пошел переписывать приказ.
Минут через двадцать, он все с тем же обиженным выражением лица, положил перед Сидором новый приказ: «Вот».
– Без сел, – взглянул на него Сидор.
– Как приказал, – ответило недовольно Митрофан и протянул чернильницу, – Ставь царскую печать.
Сидор, достал из кармана перстень, макнул в чернила и приложил к приказу: «Готово».
– Премного благодарен, – расплылся в улыбке Митрофан.
В это время в дверь постучали, и просунулась голова Викулы Карповича.
– Столы накрыты государь, – произнес сокольничий, – Прошу, пройти в трапезную.
– Это хорошо, – вставая, произнес Сидор, – Пошли, что ли князь, посмотрим, чем в Кремлевской столовке кормят.
***
В трапезной вдоль стены тянулся длинный стол, заставленный разной снедью. Но здесь в основном была растительная пища. На серебряных подносах, красиво украшенных огородной зеленью, лежали целые горы репы, свеклы и других корнеплодов, название которых Сидор не знал. Между подносами все свободное пространство было заставлено множеством кузовком и вазочек, с соленьями, ягодами, орехами, медом, вареньем. А в самом центре стола, напротив высокого царского стула, стоял большой чугунок, от которого шел пар и пахло чем-то травяным.
– А кто еще будет с нами обедать, – с удивлением осмотрев стол, спросил Сидор Викулу Карповича стоявшего с блаженным выражением лица.
– Так никого не звали. Только вы со светлейшим князем, государь, – ответил тот, отодвигая перед стул с высокой резной спинкой.
– Ладно, – присаживаясь, произнес Сидор, – А что это ни мяса, ни дичи, ни рыбы даже? Или пост какой-то, и я запамятовал?
– Никакой не пост, – ответил Викула, наливая в тарелку из чугунка какую-то красно-оранжевого цвета жидкость. – Запретил Иван Васильевич указом от 83 года мясо с рыбой в Кремле кушать. Сам не ел и другим не велел.
– Вот не думал, что он вегетарианцем был, – удивленно произнес Сидор.
– Сначала то все ел и не жалел некого, – вздохнул Викула Карпович, – А потом, когда в опричнине разочаровался, раскаялся и отказал от мяса.
– А это, что за детская неожиданность, – поднимая к лицу тарелку, поморщился Сидор
– Суп морковный, – со знанием дела, спросил Митрофан, присаживаясь рядом на оббитую бархатом кушетку и протягивая ему, свою тарелку.
–Да, это фирменное Кремлевское блюдо. Тертой корой дуба приправленный, – с гордость ответил Викула, – Может музыкантов позвать?
– Зови, – смачно откусывая хороший кусок репы, полным ртом ответил Митрофан.
Викула щелкнул пальцами и через незаметную дверь в трапезную вошли в расшитых длинных рубахах несколько человек с гуслями в руках. Они, поклонившись, скромно сели на длинную лавку и по взмаху руки Викулы Карпыча, положив гусли на колени заиграли протяжную, волнообразную мелодию.
– И кваску, нашего на хрене, настоянном попробуйте, – разливая в большие деревянные кружки, резко пахнущую жидкость, гостеприимно предложим Викула.
– Под это дело не кваску, а чего-нибудь покрепче можно было выпить, – вздохнул Митрофан, беря кружку
–Не положено здесь, испуганно произнес Викула Карпович и перекрестился, – Раньше бы за такие слова сразу в темницу стащили.
–Смотрю строгие у вас тут порядки Иван Васильевич завел, – произнес Сидор наконец-то с удовольствием добравшись до соленых грибов.
– Строг был. Но справедлив, – согласился Викула Карпович, – А чего это ты государь супчик то не ешь, аль не понравился?
– Да чего-то наелся уже. Спасибо, – отодвинув тарелку ответил Сидор, – Какие еще у нас дела на сегодня?
«Так никаких больше, – услужливо протянул ему салфетку Викула Карпович, – Все дела какие были, уже переделали». Так, что кушайте и отдыхайте, государь. А завтра ужо боярскую думу созовем, вот тогда и потрудитесь на благо отечества.
– Ты тогда вишневой наливочки то налей, для настроения, – подмигнул Викуле Карповичу Митрофан, – Вишневой государь не брезговал.
– Вишневой не возбраняется, – и Викула потянулся к высокой пузатой бутыли с красной жидкостью. Налив сначала себе в стопку, он выпил, облизнулся, – Можно пить, – и только тогда разлил в стопки Сидору и Митрофану.
– Вкусная, – выпив, похвалил Сидор.
– По старинным Квасковским рецептам приготовлена, – счастливо засветился Викула.
Поделиться книгой: