Помоги проекту - поделись книгой:
– Кого Смутное время достало, а кто только барыши считает, – незлобно огрызнулся Викула Карпыч, вылезая из-за стола. – Ладно. Вы пока здесь дожидайтесь. А я пойду, попробую навести мосты, – и переваливаясь как медведь, он направился к выходу.
– Кто это, – дождавшись, когда Викула выйдет, спросил Сидор.
– Викула Карпыч что ли, – Митрофан прилег на лавку, стоящую вдоль стены, – Старший сокольничий. Вроде шишка не самая большая. Но через него попробуем с боярской думой договориться.
– Ты, что ему взятку дал, – вспомнив про мешочек, поинтересовался Сидор.
– Чего, – не понял Митрофан.
–Что там в мешочке было?
– А-а-а. Ну, так не без этого.
–Чтоб царем стать, надо сокольничему денег давать, – опешил Сидор.
– Ну, а чего тут такого. Тем более ты еще не царь. А когда станешь, вернешь, – обиженно произнес Митрофан, и отвернулся к стене.
– Ладно, не обижайся, – подойдя, похлопал его по спине Сидор, – Верну. Конечно. Просто я думал, что так царями не становятся.
– А как становятся, – обернулся Митрофан, – Что бунты надо обязательно устраивать? Кваскву поджигать? Поляков тащить в помощь?
– Да, нет, – растерялся Сидор, – Зачем поляков? Я вообще против насилия. Если по-другому нельзя, я согласен, – махнул рукой Сидор.
– Ты пойми государь, – присел на лавке Митрофан, – Есть два способа порядок навести. Мирный, подкупить кого надо. Или как батюшка твой действовал, Иван Васильевич. Царство ему небесное. Через дыбу и Лобное место. Какой выберешь?
– Нет. Я конечно за мирный. Но разве нельзя без подкупа обойтись?
– Как, – удивленно развел руками Митрофан.
– Демократическими методами, например, – неуверенно ответил Сидор.
– Это еще что такое, – подозрительно посмотрел на него Митрофан.
– Ну, это когда народ соберется и решает.
– Это как раз и закончится бунтом, – перебил его Митрофан.
– Да?
–А то, – уверенно ответил дьяк, – Не, государь. Если ты так собрался действовать. С демократией этой. Тогда без меня, – и он, спрыгнув на пол, напялил на голову шапку, – Тогда я пошел. Я за это головой рисковать не буду.
– Подожди, – остановил его Сидор, – Я согласен действовать твоими методами.
– Другое дело, – заулыбался Митрофан и вернувшись к столу, взял колокольчик с ручкой и размахнув им, позвонил. Через некоторое время, дверь отворилась и зашел босой малый, в длинной холщовой рубахе.
– Принеси нам сюда квасу любезнейший, – повелительно произнес Митрофан.
– Нету квасу, – зевнув почесал затылок малый. – Выпили вчера. Токмо простокваша вечерняя осталась.
–Ладно, несу простоквашу, – скривился Митрофан.
Малый скоро вернулся, с крынкой в руке и поставил ее на стол.
– А стаканы где, – понюхав крынку, спросил Митрофан.
– Нету стаканов, – ответил малой. – Вчерась гуляли здесь бояре. Перебили все.
– Иди, – махнул на него рукой Митрофан и взяв крынку с явным удовольствием отпил и протянул Сидору, – Выпей государь. Хорошая простокваша. Умеют здесь ее готовить.
– Нет, не хочу, – без настроения ответил Сидор и отойдя прилег на лавку и неожиданно заснул.
***
Первый государственный Сон Сидора.
Ему приснилось, что он, открыл глаза и оказался в небольшом зале лежащим на кровати под тяжелой периной. Белый, невысокий арочный потолок, как в церковной келье нависал сверху. Стены, тоже белые с узкими сводчатыми окнами, через которые падал столбами дневной свет. Ему показалось, что он уже здесь был. «Ну, что проснулся. Соня», – услышал он хриплый голос и приподнявшись огляделся. У стены на стуле с высокой резной спинкой, в шапке, расшитой самоцветами и длинном, тяжелом красном кафтане, подбитым мехом, опираясь на высокий посох с золотым трехглавым драконом, сидел мужчина с острой бородкой и хищно смотрел на Сидора.
– Иван Васильевич, – опешив, спросил Сидор.
– Не забыл, значит, – добродушно произнес царь. – Добрался, значит до Квасковии?
– Добрался, – кивнул головой Сидор.
– Ну и чего там за порядки, – с любопытством поинтересовался Иван Васильевич.
–Да, не понял до конца еще, – наморщил лоб Сидор. – Отдельные нарушения мне кажется имеются.
– Так я тебя туда для того и направил, чтобы ты извел их и царскую власть установил, – строго вымолвил царь, – Перстень то не потерял?
– Нет. У меня, – Сидор достал из кармана перстень и покрутил им перед собой. – Только меня еще не признали за царя.
– Признают, никуда не денутся, – стукнул слегка посохом царь. – Ты главное тактику правильную подбери.
– Я знаю, – поспешил ответил Сидор, – Подкупом буду действовать. Меня Митрофан просветил. Он тут в этом разбирается.
–Кто такой Митрофан, -подозрительно нахмурился царь.
–Дьяк, – осекся Сидор, вспоминая, – Кажется судебного приказу.
– То же мне политика нашел, – засмеялся царь, – А, впрочем, может и правильно. Нечего на бояр опираться. Предадут они, не сомневайся. Если бы я опричнину не ввел, давно бы уже в темнице сгнил. И чего он тебе советует, Митрофан твой?
– Я же говорю, мирно, подкупом предлагает действовать.
– Для начала может и сойдет. Но не долго терпи бояр, – понизил голос царь и наклонившись к Сидору, добавил вполголоса, – А как они на воруются, да расслабятся. Тут ты их за шкирку и на дыбу. Ну, не всех конечно, а самых знатных. Там списочек, в царских палатах под иконкой для тебя оставил.
– А зачем на дыбу то, – оторопело посмотрел на него Сидор.
– Чтоб остальные забоялись и почувствовали царскую власть. Иначе сожрут тебя. Поверь. Я-то их знаю.
– А, что народ скажет на это дело? Вдруг, возмутится, – с надеждой произнес Сидор.
– Наоборот. Народ как раз и только этого и ждет. Знаешь, как у нас народ не любит начальство, а вот сильную руку признает. На этом вся политика твоя и должна держаться. Пригрел. Дал поворовать. Потом цап и на дыбу.
– Может попробовать как-то демократическим путем, – начал, было Сидор, подбирая слова, но царь не дослушав перебил:
– Это как у поляков что ли? – И он с сожалением посмотрел на Сидора и добавил, – Не приживется у нас никакой западный либерализм. Климат, наверное, не тот. А вот народного бунта, а еще пуще, боярского заговора опасайся. И лучше спецслужбу какую-нибудь заведи. Чтоб они следили за всеми.
– КГБ, что ли, – с недовольным видом пошутил Сидор.
– Да, хоть и КГБ, – не уловил юмора, ответил Иван Васильевич, – Как не назови, лишь страх наводили.
– А может все-таки попробовать полюбовно. «Чтоб интересы всех соблюсти», —с надеждой произнес Сидор.
– Дурак, – усмехнулся царь, и ударив посохом об пол, резко встал и добавил строго, – Действуй, как я велел. А то сам тебя не пощажу. И еще одну картину Репину придется рисовать на эту тему.
– Это где Иван Васильевич убивает своего сына?
– Молодец. Образованный. Знаешь историю, – усмехнулся царь, снова перейдя на мирный тон, – Ладно, пора мне в Александров. К ужину обещал царице быть. А ты действуй как я велел. И никакой самодеятельности. Понял?
– Понял, ваше величество, – услужливо ответил Сидор, и царь растворился в воздухе, а его кто сильно стал трясти за плечо, произнеся: «Государь, вставай. Бояре пришли. Видеть тебя желают».
Сидор открыл глаза. Над ним склонившись, стоял Митрофан.
– Что, – он, оглянувшись по сторонам.
– Бояре, ждут за дверью.
– Ага, – окончательно проснувшись, тряхнул головой Сидор, – Где они?
– Там, на крыльце, у входа.
Сидор посидел еще немного, вспоминая сон про царя. Потом решительно встал, подошел и сел на стул у стены, на котором только, что сидел Иван Васильевич и, сделав строгое выражение лица, приказал: «Пусть, заходят. Зови».
***
Дверь распахнулась и в палаты вошла плотная группа бородатых людей. Они остановились недалеко от входа и откровенно недружелюбно уставились на Сидора. В наступившей тишине, Сидор внимательно рассмотрел вошедших и с удивлением обнаружил в них черты все тех же членов Беломедведевского кабинета министров. Только эти были все сплошь бородаты и одеты в яркие, бархатные кафтаны, украшенными большими самоцветами.
– Шапки снимите, – в полголоса зашипел на них Митрофан, но те никак не среагировав, продолжали буравить Сидора глазами.
– Здравствуйте, товарищи, – делано не принужденным тоном произнес Сидор. – Вот я, наконец то и добрался до Квасквы.
– Откуда прибыл, любезный, – криво усмехнулся, высокий, худощавый боярин, сильно похожий на министра сельского хозяйства Рвачева.
– Из, Гудка, – бодро ответил Сидор.
– Это где, такое, – скептически спросил Рвачев.
– У нас, в Квасковии, – вежливо ответил Сидор, – Я, смотрю, вы не сильны в географии.
– Пусть печать покажет и грамоту, – задиристо выкрикнул другой, невзрачный боярин, очень похожий на министра Культуры, Мерзлинского.
– Пожалуйста, – Сидор, не принужденно протянул, перстень, и порывшись в кармане, достал и разгладил на коленке кулек, – И вот еще газетка прилагается.
Мерзлинский с опаской поглядывая на него, подошел ближе. Взял перстень с газетой и быстро вернувшись к своим. Бояре обступили его вокруг и рассматривая предметы, о чем-то, споря друг с другом, оживленно заговорили. Это продолжалось минут двадцать. И Сидор не выдержав, откашлялся и произнес:
– Ну, товарищи, убедились, что вещи настоящие? Раритетные, можно сказать. Поэтому прошу, верните теперь обратно, пожалуйста.
Бояре сразу смолкли и продолжали стоять кругом, не подавая никаких признаков.
– Чего замолкли. Отвечайте, когда государь с вами разговаривает, – строго добавил Митрофан.
– А, чего это за буквы здесь непонятные написаны, – вдруг обернулся к Сидору, протягивая газету с портретом Беломедведева, кряжистый боярин с откровенно хамским выражением лица.
Сидор напрягся, вспоминая кем, была эта хамская рожа в его прошлом премьерстве. Лицо было очень знакомым. Но или из-за густой бороды, или от непривычного одеяния, он никак не мог вспомнить должность и фамилию этого типа.
– Простите, я что-то вашу фамилию позабыл, – почтительно обратился к нему Сидор.
–Засечен, моя фамилия, – гордо произнес хамская рожа, и Сидор вспомнил его. Это был не министр, а очень важный руководитель одной нефтедобывающей компании, который раза два приходил на совещание и всегда держался там вызывающе самоуверенно.
– Точно. Теперь вспомнил вас, – обрадовался Сидор, – А вы, простите, чем сейчас занимаетесь? Какое направление курируете?
– Чего, – не поняв, сделал еще более неприятное лицо Засечен.
– Я имел ввиду, за счет чего кормитесь, – добродушно поправился Сидор.
– А-а-а, – протянул Засечен, и высокомерно добавил, – За лесами Квасковскими приставлен боярской думой следить.
– Теперь, понятно. Я, почему-то и не сомневался, – улыбнулся Сидор, – Так, что за буквы там непонятные вам показались?
– Все непонятные, – грозно произнес Засечин и выбросил вперед руку с газетой, – На каком языке здесь написано?
– Как на каком, – не понял Сидор, – На квасковском.
– А вот и нет. В Квасковской письменности нет таких букв, – злобно засмеялся Засечен, – Тут грамотные все. Читать умеют.
– Как нет? А на каком же там написано?
– На польском, – взвизгнул Засечен потрясая газетой, – Сознавайся Ирод.
И после этих слов, бояре, схватившись за рукоятки сабель, медленно двинулись в сторону Сидор
– В чем, я должен сознаться – медленно приподнялся со стула Сидор.
– Что ты Лжедмитрий шестой. И заслан королем Сигизмундом захватить Квасковский трон, – грозно крикнул, Засечен и, бросив газету с портретом на пол, стал неистово топтать ее высокими каблуками сафьяновых сапог.
– Вы, ошибаетесь. Эту печать мне сам Иван Васильевич вручил, – попытался объясниться Сидор.
– Когда вручил? Когда ты в колыбели еще лежал, – подскочил к нему, ехидно прокричал Рвачев.
Поделиться книгой: