Помоги проекту - поделись книгой:
2.1.6. Руководящий центр в Церкви
Понятие руководящего центра настойчиво навязывают защитники папского примата, ссылаясь на схолию историка Сократа, в которой говорится: «…поскольку церковное правило повелевает не принимать канонические постановления в Церкви без согласия Римского епископа»[150]. Досифей отвечает на этот аргумент подробным опровержением, противопоставляя ему в заключение непререкаемый авторитет Седьмого Вселенского Собора, который необходимую координирующую роль в созыве Соборов предоставляет не какой-то отдельной кафедре, но общему единодушному решению предстоятелей Церквей: «… [VII Вселенский Собор], заслуживающий куда большего доверия, чем слова Сократа, указывал, что не может быть Собора без патриархов. А правило, гласящее, что без согласия Римского епископа не следует принимать канонические постановления в Церкви, равносильно тому, что не может быть Собора без патриархов. То же послание Юлия ясно свидетельствует не о единовластии, а о власти лучших, не о какой-то общей власти над ними, но об их общей равночестности и равном пастырском достоинстве, снисходительности, единомыслии, братском расположении и согласии»[151].
2.1.7. Объединяет ли Церкви Римский престол?
В представлении папистов, руководящий церковный центр является, в силу своей специфики, также центром единства в Церкви и без него Единая Святая Соборная Апостольская Церковь не может пребывать в единстве.
Гуманист поздней палеологовской эпохи Георгий Трапезундский (1395–1472/3 гг.), принявший католицизм и ставший секретарем папской курии[152], писал, что «все Церкви соединяются через Римскую Церковь (то есть посредством Римской Церкви становятся едиными, обретают единство друг с другом[153]), а сама она соединяется через папу». Искушенный в истории Досифей называет это папоцентристское утверждение явным нечестием, ссылаясь на следующий отрывок из текста свт. Епифания Кипрского: «Поэтому ни одна ересь или Церковь не называла себя именем апостолов. Ибо мы никогда не слышали о петрианах, павлианах, варфоломианах или фаддеянах, но изначально проповедь всех апостолов была единой, и проповедовали они не себя, а Христа Иисуса Господа, поэтому все они называли Церковь одинаково – не своим именем, но именем своего Господа, Иисуса Христа, а в Антиохии верующие впервые начали именовать себя христианами. Это и есть Единая Соборная Церковь»[154]. Далее он делает такой вывод: «Итак, Епифаний говорит, что апостолы не дали другого общего имени Церквам, но дали им имя Господа, ибо
2.1.8. Право экстерриториальной апелляции противоречит 5-му правилу I Вселенского Собора
Папоцентрическое мировоззрение, как было сказано, отражало претензии епископов Рима на право принимать экстерриториальные апелляции, пересматривать решения других Церквей и таким образом нарушать их права. Однако 5-е правило I Никейского Вселенского Собора «об удаленных от общения церковного» ясно гласит: «…постановлено, чтобы отлученные одними не были приняты другими»[159]. Досифей Иерусалимский полемизирует с вышеуказанным положением папского примата, опираясь на отрывок из послания Александра, епископа Александрийского, к Александру, епископу Константинопольскому, касающийся низложенных ариан: «Этих-то [последователей Ария], от всей братии [то есть Никейским Собором] преданных анафеме, никто из вас да не приемлет»[160]. По этому поводу он пишет: «А Римский Папа, принимающий и прощающий преданных анафеме другими Церквами, творит беззаконие и подлежит за это отлучению от церковного общения». Затем, приведя слова св. Василия Великого о превозношении Запада, он делает такой вывод: «Из всего этого видно, что Римского Папу… порицает митрополит маленькой Каппадокийской области за то, что тот вступает в общение с еретиками и поддерживает ересь, желая властвовать над братиями, по слову Павла[161], и добиваясь в не принадлежащих ему Церквах власти для удовлетворения своей гордости»[162]. Далее, комментируя послание Мелетия, Евсевия и Василия к западным епископам, он замечает: «В послании Василия к западным епископам заслуживает внимания то, как обращаются восточные отцы к “воистину боголюбивейшим и дражайшим братиям… в Галлии и Италии”. Где же здесь обращение, которое использует Игнатий Константинопольский по отношению к Римскому епископу: “Владыке нашему, святейшему и блаженнейшему предстоятелю и патриарху всех престолов, преемнику Первоверховного и Вселенскому Папе Николаю”? Где здесь титул, который употребляет в послании к папе Михаил Палеолог? Нет сомнений, что он является более поздним, и во времена Василия ни одному христианину даже в голову не приходила дьявольская мысль о папском единовластии»[163].
2.2. Нарушение равночестности престолов пентархии
Далее полезно будет упомянуть о некоторых примерах нарушения канонических прав Церквей пентархии, чтобы сделать необходимые выводы относительно возможных способов их уврачевания.
2.2.1. Нарушение прав Константинополя на Разбойничьем Соборе. Диоскор Александрийский
Первый инцидент, произошедший в промежутке между митрополичьим-сверхмитрополичьим и патриаршим периодами, связан с антиканоническими действиями Диоскора Александрийского, который, как было упомянуто выше, поставил Флавиана, архиепископа Константинопольского, пятым в ряду епископов-предстоятелей Церквей на Разбойничьем Соборе. Антиканоничность этого деяния заключается в нарушении 3-го правила Константинопольского Собора 381 года, которое дает Константинопольскому епископу второе место в чине преимущества чести после Римского. Одновременно с этим Диоскор предоставил патриаршее достоинство митрополиту Эфесскому.
2.2.2. Второе посягательство со стороны Тимофея Элура
Первой значительной попыткой нарушения канонического чина 28-го правила Халкидонского Собора было вторичное предоставление Тимофеем Элуром патриаршего достоинства Эфесскому престолу в 475 году через «Энкиклион» императора Василиска, которую затем подписали пятьсот епископов из-за политического давления[164].
Помимо догматической стороны вопроса, которая заключалась в поддержке монофизитства и провозглашении анафемы Халкидонскому Собору, «Энкиклион» содержал также анти-каноническое постановление о даровании патриаршего достоинства церковной кафедре Эфеса. Патриаршее достоинство в данном случае означает не патриаршие права в объеме, который был установлен 28-м правилом Халкидонского Собора и сохраняется до сегодняшнего дня, но только церковную независимость от подчинения какому бы то ни было патриарху, как было до принятия 28-го правила IV Вселенского Собора. Фактически Тимофей Элур отказался признать два вышеприведенных правила, касающиеся Константинопольского престола. Однако на Эфесском Соборе, проведенном Элуром, не было представителей Римской кафедры. Следовательно, не существовало соборного согласия Поместных Церквей по вопросу патриаршего достоинства Эфесской митрополичьей кафедры, уже успевшей войти в состав Константинопольского Патриархата после введения в действие 28-го правила IV Вселенского Собора. Самым важным обстоятельством здесь является то, что это каноническое нарушение противоречило правилу IV Вселенского Собора, который выражал единое мнение всей Церкви.
2.2.3. Третье нарушение (Акакианский раскол). Его вселенское уврачевание
В одностороннем порядке, без согласия всей Церкви, действовал позднее Папа Римский Феликс против Патриарха Константинопольского Акакия и Патриарха Александрийского Петра Монга, когда на Востоке проводилась политика «Энотикона» императора Зинона. Конечно, «Энотикон» нарушал решения Халкидонского Вселенского Собора и отрицал его христологическое учение, поэтому Церковь Рима справедливо выразила несогласие с пренебрежительным отношением к этому Собору и всеми силами пыталась противодействовать политике императора. Однако сам образ действий Рима был антиканоническим и потому повлек за собой раскол между Римом и Константинополем. «Но Папа Римский Феликс не написал ни одного мирного письма Акакию. А если бы тот не захотел его послушать, то он мог бы, соблюдая древний обычай, написать Патриарху Иерусалимскому (то есть Анастасию), который был ревнителем православия, и некоторым другим известным лицам, архиереям и преподобным отцам, например, Петру Дамасскому, Епифанию Тирскому, епископам Второй Сирии, или епископам Греции и Фракии. Однако, действуя вопреки канонам, то есть в одностороннем порядке, он осуждает Акакия исключительно своей властью, а Акакий в ответ на запрещение, наложенное на него Феликсом, также поступает безрассудно, игнорирует отлучение, преследует людей папы, ни в чем не повинных, и в конце концов исключает его и из диптихов»[165].
Данный раскол продолжался почти тридцать лет. Он был уврачеван, когда Папой Римским являлся Гормизд, а Патриархом Константинопольским – Епифаний. В отличие от Римской кафедры, которая действовала на основании своей власти, Патриарх Константинопольский Иоанн Каппадокиец, а после его кончины Епифаний и другие епископы на Востоке руководствовались церковными правилами и принципом соборности, благодаря чему единство Церквей было восстановлено наилучшим способом: «Епископ Константинопольский Иоанн, зная о том, что управление Церковью является не единовластным, но общим и братским, пишет епископу Иерусалимскому Иоанну, а также епископу Тирскому Епифанию, прося их утвердить его решения, чтобы принятые постановления были прочными и выражали общее мнение, поэтому и епископ Иерусалимский отвечает ему от лица местного Собора»[166]. Требование Римского епископа Гормизда признать авторитет Римской кафедры, предъявленное его легатами, оказалось бессильным перед авторитетом Собора. В частности, «когда посланники папы прибыли в Константинополь и явились на Собор, в их присутствии были приняты постановления, отрицающие власть апостольского престола, ибо все действия пап, направленные против Акакия, в них не упоминались, а все действия против Евфимия и Македония были расценены как безрассудство и отвергнуты, отлученные Соборами были оправданы, их имена были восстановлены в диптихах, их мощи были обретены и удостоены почитания вместе с мощами избранных святых»[167].
2.2.4. Поздние монофизитские вожди
Защитники папского престола самым явным образом искажали церковную историю. Превратно толкуя деяния Константинопольского Поместного Собора против Анфима, Севира, Петра Апамейского и Зооры, открытого Папой Римским Агапитом и продолжившегося под председательством епископа Константинопольского Мины, они пытались доказать власть Римского престола. Однако тексты свидетельствуют о высшей власти церковных Соборов. Досифей, комментируя послание Мины, епископа Константинопольского, приходит к выводу о том, что «папа не мог единолично подвергать окончательному осуждению нечестивых, но для этого ему было необходимо общее одобрение Церквей, по крайней мере первых, то есть патриарших, поскольку к ним относятся все остальные»[168]. Власть на Соборе не могла принадлежать также Патриарху Мине лично. Об этом свидетельствует тот факт, что «Мина, представив Собору причины, по которым Анфим заслуживал отлучения, просил его высказать свое мнение, и Собор через Ипатия Ефесского ответил, что тот должен быть низложен, а также лишен титула “Вселенский”, Мина же подчинился решению Собора, ибо Собор выше патриарха»[169].
Святые отцы, соборно осудившие монофизитскую ересь в лице Анфима, Севира, Петра и Зоора, стремились к единству Церквей и умиротворению и единству благочестивого народа, который их окружал и их поддерживал. Константинопольский Патриарх Иоанн Каппадокиец, осудив на Поместном Соборе 518 г. еретиков в присутствии представителей Папы Гормизда и клириков и народа Константинополя, отправляет соборное послание епископу Иерусалимскому Иоанну, прося его утвердить принятые решения, то есть выразить согласие с ними и их одобрить, «поскольку множество православных стремится к единству Церквей, особенно вселенских престолов. Посланники епископа Римского Гормизда присутствовали на Константинопольском Соборе, поэтому согласие Рима и Константинополя было очевидным, и Иоанн [Каппадокиец] по той же самой причине стремился к тому, чтобы было видно и согласие с Римом и Константинополем Иерусалима»[170]. Также, несомненно, выражает стремление к единству Церквей ответное послание Иоанну Константинопольскому Епифания, епископа Тира – епархии, принадлежавшей к верной Халкидонскому Собору ветви Антиохийской Церкви в эпоху ересиарха Севира. Показательно прошение Епифания Тирского об обретении в Антиохии священных мощей изгнанного епископа Антиохийского Флавиана по примеру обретения в Константинополе святых мощей Евфимия и Македония, поскольку это было бы проявлением единства, которого желал православный народ во всех Поместных Церквах.
Единовластие папы яснейшим образом ниспровергается и голосом самого архиепископа Константинопольского Мины, упоминавшего об одинаково пренебрежительном отношении еретиков ко всем патриаршим престолам: «Они выразили свое пренебрежение к апостольскому преемству святейшей Римской Церкви (то есть к Папе Гормизду), осудившей их своим постановлением, и вменили ни во что патриарший престол сего царствующего града (то есть престол Патриархов Иоанна и Епифания) и весь подчиняющийся им святой Собор, а также апостольское преемство в Святой Земле (то есть Патриарха Иерусалимского Иоанна), происходящее от Самого Владыки и Спасителя всех, и в дополнение ко всему – принятое против них постановление всего Восточного диоцеза (то есть Поместного Собора, бывшего при Мине)»[171].
Кроме того, из эдикта Юстиниана следует, что патриаршие престолы не могут самостоятельно принимать или пересматривать решения по общим вопросам, касающимся всей Церкви, но должны их рассматривать все вместе на Соборе, при условии одобрения полнотой своих Церквей. Император написал об этом так: «Мы знаем Анфима, изгнанного преподобным и приснопамятным Агапитом, бывшим председателем святейшей Церкви старейшего Рима, с престола сего царствующего града, поскольку он никоим образом не заслуживал этого престола, вторгнувшись на него вопреки всем святым канонам, и общим решением вначале сего мужа, чья память священна, а затем проходившего здесь святого Собора был осужден и извержен, как отступивший от правых догматов»[172]. А Досифей Иерусалимский делает следующее замечание: «Отметь, во-первых, что еретики были осуждены не одним Римским епископом единолично, но решением патриарших и архиерейских престолов. Во-вторых, вначале были упомянуты архиерейские, а затем патриаршие престолы[173], а это означает, что все патриаршие престолы имеют одинаковую честь и власть и что их участие в общих Соборах одинаково необходимо. Если же рассматривать их отдельно друг от друга, то в подчиняющихся им Церквах они являются первой и последней судебной инстанцией, поэтому ошибаются паписты, говорящие, что первой судебной инстанцией является Константинопольский епископ, а последней – Римский епископ»[174]. Об этом свидетельствует тот факт, что епископ Иерусалимский Петр на Иерусалимском Поместном Соборе «не сразу одобрил решения Агапита и Мины, но вначале тщательно проверил их постановления и уже после этого их одобрил и утвердил, то есть принял вместе со своим Собором, что является доказательством церковного равенства, единогласия, единодушия, единомыслия и взаимопонимания, а всякую личную высшую власть или частное превосходство, или частный авторитет и величие, особенно же единовластие, отметает прочь»[175].
2.2.5. Тиран Фока оспаривает права Константинополя
Как замечает прп. Никодим Святогорец, тиран Фока (преемник императора Маврикия) нарушил канонический чин пентархии, который предполагает равное преимущество чести патриархов и обычное председательство на Соборах (по чину чести) епископа Рима, дав исключительные привилегии превосходства и власти Римскому епископу. Однако это нарушение исправил Ираклий, восстановив каноническую последовательность преимущества чести Церквей. «Тогда Фока, обличаемый после венчания на царство епископом Константинопольским Кириаком за нечестие по отношению к Маврикию[176] и поддерживаемый Римским епископом[177], выступил против преимущества чести Константинопольского престола и, наоборот, самым беззаконным образом начал восхвалять примат епископа Рима, разрушив преимущество каноническое и установив новое и чужеродное, то есть тираническое. Поэтому латиняне остроумно говорят, что папство было утверждено Фокой, называвшим Римского епископа главой и начальником всех служителей Церкви и ублажаемым блаженнейшими папами»[178].
2.2.6. Папа Николай I. Папа Адриан II. Собор против Фотия
Однако самым ярким примером стремления пап к господству (к примату в Церкви) являются действия Папы Николая I, современника великого Фотия. Константинопольская Церковь выступила против его властных притязаний для защиты своих канонических прав. Отдельные моменты возникшего противостояния ясно показывают, что ее позиция полностью соответствовала священным канонам. Политический произвол вызвал внутри Константинопольской Церкви раскол между игнатианами и фотианами.
В кратком изложении данный эпизод выглядит так. «Уходит из жизни божественный Мефодий, и на Константинопольский престол канонически возводится св. Игнатий в 847 г. Но поскольку дядя по матери тогдашнего царя Михаила, кесарь Варда, развелся с женой и наводил на себя подозрения в блуде со своей невесткой, Игнатий дерзновенно запретил ему причаститься в день Богоявления за то, что он ослушался его наставлений. Варда просил Игнатия его не обличать, и когда тот отказался исполнить его просьбу, убедил царя, что Игнатий злоумышляет против него. Тогда царь изгнал его с престола в 855 году и, пользуясь своей силой и властью, добился назначения вместо него Патриархом Фотия, ученейшего мужа, как о нем говорит Лев Грамматик, бывшего в то время протасикритом, а Игнатия заточил в гробнице Копронима, и морил голодом, и оттуда изгнал на остров Теревинф, а затем, за отказ отречься от престола, в Митилину. Фотий же написал по поводу своей интронизации обычные послания патриархам и папе»[179].
Настоящей причиной происшедшего затем раскола является неразумное низложение Игнатия, как упоминает далее Досифей: «Поскольку же в Константинополе находились представители Римского Папы, посланные для суда над иконоборцами, единомышленники Варды склонили их на свою сторону и, созвав в 861 году в Святой Софии Собор из 318-ти отцов, именуемый Первым и Вторым (имеется в виду Двукратный Собор 861 г.), вызвали с Митилены Игнатия и с дерзостью его низложили… И это неразумное деяние против Игнатия стало причиной осуждения Фотия за то, чего он не делал и о чем даже не помышлял»[180].
Папа Николай, имея и другие причины для действий против Фотия (главным образом болгарский вопрос) и пытаясь реализовать честолюбивые планы Римской Церкви на Востоке, воспользовался этой ситуацией для вторжения во внутренние дела Константинопольской Церкви и принял на собственном Соборе решение не признавать извержение Игнатия, а также низложить Фотия: «Он собирает свой Собор в Риме, состоящий из одних западных епископов, и низлагает Фотия на основании других обвинений прежде всего за то, что он был избран на патриарший престол из мирян и стал Патриархом при жизни Игнатия, за то, что несправедливо низложил Игнатия, был рукоположен Сиракузским Григорием, извергнутым до этого из сана Римскими епископами Львом и Бенедиктом, а также Игнатием, епископом Константинопольским, и наконец за то, что он отказался передать Болгарию Папе Римскому, что и являлось главным обвинением. Затем он посылает в Константинополь акт об извержении Фотия, а также всех им рукоположенных. В Константинополе расценили низложение папой Константинопольского епископа без Вселенского Собора как безрассудство, не признали акт об извержении и изгнали доставивших его. Царь Михаил пишет Николаю и порицает и упрекает его за суровость и жадность… Однако Николай не устыдился, но поступил еще более дерзко: написал царю и потребовал от него послать в Рим Фотия и Игнатия к нему на суд… Это вызвало раздражение у Фотия, и он написал окружные послания восточным патриархам с просьбой отправить к нему их представителей для суда над Римским Папой за то, что его миссионеры повторно помазали болгар миром, учили их поститься в субботу, вкушать молоко и сыр в понедельник и вторник первой седмицы поста, принуждали их священников соблюдать безбрачие и говорили, что Дух Святой исходит и от Сына. Однако, еще до прибытия представителей патриархов для открытия Вселенского Собора, Фотий, вынуждаемый дерзостью Римского Папы, созвал Собор и, изложив перед участниками Собора вышеупомянутые и другие обвинения против Римского епископа Николая, низложил Папу Николая и отправил акт о его извержении в Рим. А Николай в ответ созвал Собор в Риме и низложил Фотия во второй раз»[181].
Однако после их взаимного низложения произошли следующие события: был убит Варда; коварно был убит Михаил, на императорский престол взошел Василий Македонянин. Свт. Фотий обличил Василия в убийстве императора Михаила и отказался преподать ему Божественное Причастие. Василий пришел в ярость и созвал Поместный Собор, который низвел свт. Фотия с патриаршего престола и возвел на его место свт. Игнатия. Умер Римский Папа Николай, а вместо него был избран Адриан II. Император пригласил представителей Римского Папы Адриана и восточных патриархов и составил против свт. Фотия так называемый Собор 869 года, который предал свт. Фотия анафеме. Однако высокомерное поведение римлян на Соборе и их притязания на власть над болгарами привели императора в гнев. Затем умер Папа Адриан II, на его престол взошел Иоанн VIII. Умер также Патриарх свт. Игнатий, а на патриарший престол снова был возведен свт. Фотий. При свт. Фотии, в 879 г., состоялся еще один церковный Собор.
Собору против свт. Фотия предшествовало десятилетнее правление святителя; хотя он был созван как Вселенский и латиняне называют его «Восьмым Вселенским Собором», но восточные патриархаты расценили его как Разбойничий из-за его неканонических решений и исключили из числа православных Соборов[182]. «Все, совершенное на нем, не получило признания, и даже вышло определение отвергнуть его, публично осудить и вообще не называть Собором и к Соборам не причислять», – пишет прп. Никодим Святогорец[183].
А собор при свт. Фотии не только был созван как Вселенский, но и полностью удовлетворяет всем требованиям православного Собора. На этом Соборе в который раз проявилась гордость римской кафедры и Римских Пап, стремившихся добиться преимущества власти над Церквами Востока.
Папа Николай I, как было сказано, не признал извержения свт. Игнатия, наложенное на него Собором 861 г. Его отказ признать решение Собора был логическим и законным действием, однако его последующее решение низложить свт. Фотия в одностороннем порядке, то есть соборным постановлением одной своей (западной) иерархии, было неразумным и нарушало церковные правила. Церковный обычай требовал в таких случаях созыва Вселенского Собора и рассмотрения на нем соборного решения определенной Поместной Церкви. В данном случае, нестроения в Константинопольской Церкви были ее внутренней проблемой. Путь ее решения определил свт. Фотий, отправив патриархам Востока и Запада послания с просьбой о созыве Вселенского Собора. Этот путь был законным и каноническим. Тщеславный Папа Николай низложил свт. Фотия в одностороннем порядке, вопреки церковным канонам, и это действие Досифей Иерусалимский характеризует как святотатство, заключающееся в присвоении себе власти Вселенского Собора[184]:
«В послании Николая к Игнатию обрати внимание, во-первых, на то место, где он говорит о том, что может доказать свои слова свидетельствами из Священного Писания и правил, а затем на место, расположенное ниже, где он говорит, что не признает низложение Игнатия. На каком каноническом основании он это утверждает? На том, что Диоскор был осужден за то, что принял в общение Евтихия, низложенного Константинопольским Собором, до рассмотрения обвинений, выдвинутых против него Вселенским Собором. Так же и Николаю нужно было сказать, что он не признает низложение Игнатия без суда Собора [то есть без суда Вселенского Собора], а не святотатствовать и не присваивать себе права Соборной Вселенской Церкви»[185]. И поскольку данное решение Римской Церкви нельзя считать принятым в силу необходимости (каким было, например, ее решение, принятое в то время, когда один Рим оставался православным и вел догматическую полемику с монофелитскими патриархами Востока при Папе Мартине и когда соборное отлучение восточных патриархов было каноническим и законным), то Досифей обличает антиканоничность соборного решения Папы Николая вопросом: «Но возникает вопрос: как частный Собор может выносить постановления по чужим делам [то есть вторгаться во внутренние дела другой Церкви] без необходимости?»[186]
2.2.7. Является ли Римская кафедра источником церковности?
Послания Пап Адриана II и Иоанна VIII преувеличивают значение Римской кафедры, представляя ее как церковный центр, обеспечивающий другим Поместным Церквам мир, благочиние, каноничность. Самопревозношение Римской Церкви основывается на абсолютно ложном Петровом достоинстве, то есть на идее, что апостол Петр получил от Христа исключительную привилегию руководить своими братьями-апостолами и о них заботиться, которую будто бы унаследовали его преемники – Римские Папы, служащие другим Церквам и о них заботящиеся. Таким духом пронизан следующий отрывок из послания Иоанна VIII Фотию, демонстрирующий действительно дерзкое «попечение»: «Просим твое братство, воспринявшее на себя христоподражательный образ и смирение Господа, которое Он явил ради спасения рода нашего, не пренебречь оглашением на Соборе милости и помощи Божией и защиты и трудов со стороны святейшей Римской Церкви, которые она приложила ради твоего дружеского расположения и любви, возвещая всем о нашем единодушии и нашем снисхождении и о том, что все, о чем ты ее попросил, ты получил. Ибо она имеет обыкновение помогать всем страдающим от всякой несправедливости, посему и ты не лишился ее помощи, но благодаря содействию Божию и ее трудам и стараниям был восстановлен на престоле»[187].
Равночестность престолов пентархии и преимущества чести ее предстоятелей требовали речи более воздержанной и стиля более смиренного!
Слова Папы Иоанна VIII, во всем остальном снисходительного и мыслящего православно, показывают утвердившиеся с давнего времени гордость и самомнение Рима, которым Собор и сам свт. Фотий противостояли ради защиты истины и прав Константинопольской Церкви с благородством, тонкостью, достоинством и решительностью. После прочтения послания Иоанна VIII на Соборе кардинал Петр задал вопрос, согласен ли Фотий с его содержанием, и тот ответил самым достойным образом: «[Кардинал спросил: ] “Принимаешь ли ты с почтением все написанное в послании?” Святейший Патриарх Фотий сказал: “Все содержащееся в благом и справедливом слове и относящееся к нашему смирению, и сам его предмет, и его цель, мы считаем достойным почтения и принятия”»[188].
Досифей Иерусалимский толкует это так: «Он [Фотий] принимает “все содержащееся в благом и справедливом слове и относящееся к нашему смирению”, то есть все сказанное о его восстановлении и о прощении раскольников при условии, если они покаются, но не о Болгарии и запрете рукополагать патриархов из мирян»[189]. Действительно, при обсуждении болгарского вопроса строгое требование римских легатов «не посылать омофоры и не совершать хиротонии» получило мудрый дипломатический и канонический, с церковной точки зрения, ответ со стороны Фотия и восточных участников Собора: «Уже три года находясь на архиерейском престоле, мы не посылали туда омофора для хиротонии и поистине не совершали никаких хиротоний… и когда ранее блаженнейший Папа Николай просил передать ему некоторые престолы и области [имеется в виду Болгария], мы ответили ему в послании, что “восточные престолы, о которых просит твоя святость, находятся во власти восточного императора [то есть подчиняются царю]”. И если бы широта моей любви о Господе не утеснялась царскими нуждами, меня не сдерживали бы некоторые канонические установления и подчиненное мне духовенство было бы единодушно со мной в этом вопросе, то с готовностью предоставил бы тебе не только те престолы, которые, как ты говоришь, подчинялись некогда римскому престолу, но и те, которые никогда ему не принадлежали, поскольку этого требует дружеское расположение и поскольку ты просишь их тебе передать»[190]. Бросается в глаза смиренное и бесстрастное расположение Фотия перед лицом папской гордости!
Другие участники Собора также дали реалистичный ответ на просьбу римлян о передаче Болгарии в юрисдикцию Рима: «Прокопий, боголюбивейший епископ Кесарии Каппадокийской, сказал: “Мы надеемся на милосердие Божие и на святую молитву нашего владыки и архиерея, что все народы подчинятся благочестивой державе наших Богом избранных и великих царей; и когда это произойдет, тогда, как повелит и устроит их державнейшее царство, они предоставят каждому его собственные области в неизменном виде, согласно совместно принятому соборному решению, как наставит их Божественная воля”. Григорий, боголюбивейший архиепископ Ефеса, сказал: “Сейчас не время для обсуждения вопроса об областях, поскольку не все архиерейские престолы одинаковым образом подчиняются единому царству. Когда же, по Божественному мановению, это совершится, как мы надеемся, при нашем великом и высоком царе, тогда можно будет решить и вопрос об областях, и каждый архиерейский престол сможет при желании дарить и воздавать взаимную благодарность за дары ближнему”. Присутствующие на святом Соборе сказали: “Мы все так считаем. Этот святой Собор собран не для того, чтобы распределять приходы. Этот вопрос будет рассмотрен в другое время”»[191]. Когда все страны окажутся под властью царя, тогда появится возможность урегулировать границы юрисдикций по решению тогдашнего Собора. Передача Болгарии в юрисдикцию Рима имела и политическую, и каноническую сторону. С эпохи Исавров Восточный Иллирик входил в восточную империю и в политическом, и в церковном отношении. Ради сохранения единства Церквей его не следовало опять отдавать обратно. Легаты это поняли.
Также по вопросу рукоположения свт. Фотия непосредственно из мирян, которое не признавали, во исполнение коммонитория (письменного приказа) Папы Иоанна VIII, римские легаты, требуя его канонического осуждения, получили подобающий канонический ответ: Рим должен придерживаться своих обычаев, а Константинополь – своих. «Святой Собор сказал: “Каждый престол имел некие древние переданные ему обычаи и не должно о них друг с другом пререкаться и спорить. Ибо Римская Церковь хранит свои обычаи, и это справедливо. И Константинопольская Церковь хранит некие обычаи, полученные ею от предшественников, так же поступают престолы Востока. Если Римская Церковь никогда не поставляла архиереев из мирян, пусть соблюдает это. Ибо надлежит не преступать пределы отцов. Но поскольку ни восточные престолы, ни наша Святая Константинопольская Церковь этого не соблюдали, мы всегда молимся о том, чтобы они избирались из клириков и из мирян, если им выпадет жребий архиерейства. Если же среди клириков таких не окажется, а в чине мирян найдутся более способные, никто не станет, пренебрегая более способными и более достойными, отдавать свой голос за неспособных и менее достойных”»[192].
Достойное противодействие восточных патриархатов данному папскому требованию явилось ясным доказательством равенства патриарших престолов так же, как за много веков до этого противодействие Соборов Асии требованиям Рима, касающимся вопросов празднования Пасхи и перекрещивания, служило свидетельством равенства Восточных Апостольских Церквей и их Соборов. Поэтому Досифей, комментируя послания восточных патриархов царям, зачитанные на Соборе при свт. Фотии, замечает: «Заметь тут, прежде всего, что они не допускают никакой единоличной власти в Церкви и ни здесь, ни далее в соборных деяниях не упоминается папа, но, как мы уже отметили раньше, как римляне по своему обыкновению превозносят себя и говорят, что благодаря им поддерживается общий мир и мир устанавливается, когда другие епископы подчиняются Римской Церкви, точно так же говорят о себе и восточные престолы»[193].
На Соборе при свт. Фотии 879 г. были утверждены права Церквей пентархии и обузданы властолюбивые устремления папской кафедры. Власть одного, которая преподносится как долг служения Вселенской Церкви, а по сути заключается в навязывании своего мнения всем Поместным Церквам, была осуждена на Соборе при Фотии самим ходом судебного разбирательства, поскольку вступила в противоречие с основополагающим элементом экклезиологии Восточной Православной Церкви. Позднее это противоречие проявилось в прениях на Ферраро-Флорентийском Соборе и в ответах святого Марка Евгеника на защищающие церковное единовластие филопапистские толкования и предложения латиномудрствующих приверженцев палеологовской церковной политики.
Вместо эпилога
Украинский церковный раскол будет преодолен силой Духа Святого Утешителя. Церковные проблемы всегда находили свое соборное решение, потому что Дух Святой наставляет Церковь.
Автокефалия – это привилегия, которая давалась некоторым церковным областям для того, чтобы они могли продолжать свое освящающее дело в условиях, отличных от условий Римской (Византийской) ойкумены и Османской империи.
Автокефалия дается Соборной Вселенской Церковью, всеправославно, когда для этого складываются необходимые предпосылки.
Предпосылки и основополагающие принципы предоставления автокефалии в наши дни были сформулированы в ходе Всеправославных предсоборных заседаний по желанию Православных Церквей, выраженному через их рекомендации, а именно – соборные тексты, которые были представлены в 1993 г. в секретариат по предварительной подготовке Великого Всеправославного Собора и переработаны в дальнейшем в процессе ряда совещаний и собраний предстоятелей Церквей, составив зрелое всеправославное предложение[194]. Волеизъявление Церквей кратким образом может быть представлено так. Поместная Церковь, которая желает получить автокефалию, делает запрос Матери-Церкви. Та обращается к Вселенскому Патриархату, который выполняет функции координирующего центра, с просьбой получить согласие всех Поместных Церквей. Когда же согласие будет достигнуто, Вселенский Патриархат издает соответствующий томос об автокефалии. Разногласия по поводу процедуры подписания томоса о предоставлении автокефалии[195], к сожалению, не преодолены до настоящего времени. Если бы было достигнуто согласие и в этом пункте, проблема украинской автокефалии не могла бы возникнуть.
Имея в виду вышесказанное, мы в первой части нашего исследования главным образом преследовали цель показать, что гарантией единства Церкви является правильное, признаваемое всеми толкование священных правил, которые касаются преимущества и права апелляции. История автокефалий недавнего прошлого является достаточно назидательной[196], поскольку доказывает, что только общее согласие Поместных Церквей обеспечивает единство. Само собой разумеется, что автокефалия предоставляется каноническим частям Церкви. Те части, которые находятся в расколе или другом неканоническом состоянии[197], должны предварительно восстановить общение с Церковью или исправить канонические нарушения, как определяют священные правила (например, правило I Вселенского Собора относительно мелетианского раскола), а затем уже просить необходимую им автокефалию.
Как мы постоянно подчеркивали, раскрывая проблему нашего исследования, эти серьезные темы имеют не узко юридический, но духовный, христологический, экклезиологический характер, поскольку касаются природы Церкви, которая является Телом Христовым и причастницей Святого Духа. Перед этим таинством мы стоим с благоговением и приступаем к нему, развязав ремень нашей обуви[198].
Сокращения
Пидалион. –
ACO. – Acta Conciliorum Oecumenicorum / Ed. E. Schwartz. Berlin; Leipzig: De Gruyter, 1928–1920. T. 1. Concilium Universale Ephesenum. Vol. 1–5; 1933–1938. T. 2. Concilium Universale Chalcedonense. Vol. 1–6.
PG. – Patrologia graeca / Ed. J.-P Migne. Paris, 1857–1866.
Πηδάλιον. –
Σύνταγμα. –
Поделиться книгой: