Помоги проекту - поделись книгой:
Права Церквей и единство Церкви. Каноническое и историческое исследование по поводу украинского церковного вопроса
Рекомендовано к публикации
Издательским советом Русской Православной Церкви
ИС Р21-114-0333
Издание осуществлено при финансовой поддержке некоммерческой организации «Фонд поддержки христианской культуры и наследия»
© Благотворительный фонд «Познание», 2022
© Издательский дом «Познание», 2022
© Московская духовная академия, 2022
© Игумен Дионисий (Шленов), перевод, 2022
Ваше Высокопреосвященство!
Наша Святая Церковь претерпевает в настоящее время великое испытание из-за украинского церковного вопроса. Единство между Поместными Святыми Божиими Церквами подвергается потрясениям, и вероятность раскола весьма велика.
Тревога за Церковь побудила нас поручить братии нашей священной обители глубокое исследование данного вопроса, в котором в качестве путеводной звезды было бы использовано каноническое Предание и драгоценное наследие церковных Соборов и святых отцов.
Мы молимся, дабы Утешитель, Дух Истины, Который «в соединение вся призва»[2], осенил и озарил святых архиереев, чтобы при помощи даруемой свыше премудрости они удержали в единстве Тело Христово, Его неделимый и нешвенный хитон.
Сейчас мы хотим с почтением и доверием предложить на рассмотрение святым архиереям первую часть нашего исследования – в надежде, что с его помощью сможем мы внести посильный вклад в дело церковного единства.
К читателю от переводчика
Дорогие читатели!
Вы держите в руках книгу, посвященную самому актуальному вопросу для православия – единству Церкви. Книга, написанная иеромонахом Лукой из афонского монастыря Григориат, называется «Права Церквей и единство Церкви». Под «правами» Церквей подразумевается, в сути вещей, полнота прав и компетенций каждой Поместной Церкви, а также равенство Церквей. Греческое слово δίκαιον «право» является однокоренным со словом δικαιοσύνη «справедливость» – одним из ключевых этических понятий в античной, а вслед за ней и в христианской традиции.
Выражение «права Церквей» широко использовал известный богослов и полемист свт. Досифей Иерусалимский, который жил в XVII в. в эпоху османского владычества, когда власть Константинопольского Патриарха, как этнарха порабощенных греков, была велика. Свт. Досифею приходилось жить в Константинополе и особо тонко чувствовать опасность возвышения первого по чести, но не по власти Константинопольского престола. До разделения Церквей в 1054 г. Римский Папа претендовал на преимущество чести и власти, но патриархи православного Востока противопоставили такому настойчивому превозношению полномочий Римского престола идею равенства в духе соборности. Эта идея на языке того времени выражалась в учении о пяти (реально – четырех, после отпадения Рима) первопрестолах, которые аналогичны пяти чувствам человеческого тела. В так называемой пентархии (сам термин применительно к церковному устройству появился много позднее) нет места для особой главы, принципиально отличающейся от других членов тела. Главой Церкви с большой буквы был и остается Христос Спаситель. На уровне каждой местной Церкви главой является епископ согласно 34 апостольскому правилу. Между епископом самой маленькой епархии и Христом нет другой третьей главы, ибо тогда роль Христа будет затемняться ролью того, кто претендует на особое преимущество чести и власти[3]. Такова логика рассуждений свт. Досифея Иерусалимского, который полемизировал одновременно и с преувеличенным приматом Рима, и с аналогичным и, может быть, даже более опасным приматом Константинополя.
Но почему понадобилось особо доказывать или раскрывать равенство Церквей? Всем хорошо известно, что Константинопольский патриархат в одностороннем порядке признал две украинские раскольничьи группировки в качестве «Православной Церкви Украины» (так называемая ПЦУ), а епископов канонической Украинской Православной Церкви, включая ее предстоятеля митрополита Онуфрия, объявил лишенными своих кафедр. Это решение Константинопольского Патриарха основывается на значительно завышенных и ошибочных представлениях о его реальных полномочиях. Решение об авторитарном курсе было утверждено на заседаниях Синода Константинопольской Церкви 7 сентября 2018 г. (после Синаксиса представителей КПЦ 1–3 сентября) и 11 октября того же года. В конце 2018 – начале 2019 г. Константинополем был проведен ряд мероприятий по подготовке и предоставлению Томоса автокефалии ПЦУ (официально переданного 6 января 2019 г.), а далее еще более интенсивно продолжилась пропагандистская кампания по склонению других Православных Церквей к точке зрения Фанара. 2019 г. стал годом борьбы за другие Поместные Церкви, прежде всего – за Элладскую Православную Церковь. Итог этой борьбы известен: вопреки церковным канонам и голосам здравомыслящих и принципиальных иерархов, Архиепископ Афинский и всей Эллады 12 октября 2019 г. и ряд иерархов ЭПЦ присоединились к антиканонической позиции Фанара, что стало самой настоящей экклезиологической катастрофой. Трещина церковного раскола стала расти вширь, приобретая при этом все более этнофилетический характер, хотя многие греки стойко выступили на стороне истины.
1 октября 2019 г., незадолго до принятия руководством ЭПЦ рокового решения, иноками из монастыря Григориат на Святой Афонской Горе всем греческим архиереям была разослана книга «Права Церквей и единство Церкви» – в стремлении предупредить худшее. Вскоре на Афоне разошелся русский перевод данной книги. К сожалению, «глас вопиющего в пустыне» не был услышан.
Предлагаемый читателю перевод максимально точно следует оригиналу, чтобы лучше передать текст, имеющий судьбоносное значение. Все ссылки на первоисточники проверены и уточнены. Основными авторами, которые регулярно цитируются в книге, являются свт. Досифей Иерусалимский и прп. Никодим Святогорец. Ни тот, ни другой не были сторонниками теории о «преимуществе власти». Их подход – и в целом, и в частном – соответствует той смиренной монашеской духовности, которая являлась характерной чертой афонских обителей.
Издание книги на русском языке поможет раскрыть для русскоязычных читателей подлинную соборную экклезиологию, которая не совместима с единоличной попыткой оказаться «первым без равных».
Пролог
Наша Православная Церковь, Единая Святая Соборная и Апостольская, хранит полноту освящающей Божественной благодати и Божественного опыта. Ее вечная и единственная Глава – Господь и Бог наш Иисус Христос. В течение веков Церковь пребывает среди мирских треволнений и лукавых козней ненавистника добра, однако, имея Кормчим Владыку Христа, «среди ярости волн не утопает»[4]. Поскольку же Церковь обладает умозрительным компасом священных канонов, она исправляет то, что время от времени случается в результате уклонения от прямого пути. И возможно это благодаря ее вожделенному единству, которое иногда сотрясается по человеческой немощи.
В наши дни Церковь обуреваема волнением, и ее единство подвергается испытанию так называемым украинским церковным вопросом. Во-первых, одностороннее предоставление автокефалии раскольничьим группировкам (которые составились из отлученных и нерукоположенных), во-вторых – прекращение, в порыве противостояния, евхаристического общения, вызванное тем, что предоставление автокефалии произошло без получения предварительного согласия всех Поместных Церквей, ввергают в глубокое смятение многих православных верующих. И самые большие опасения вызывает возможность глубокого разделения и раскола. Серьезные пастырские проблемы уже возникают на приходах православной диаспоры, внутри семей (из-за различного происхождения супругов), а также на Святой Афонской Горе и среди верующих во всех Православных Церквах.
Мы страдаем из-за разделения и молимся «о благостоянии Святых Божиих Церквей». Мы любим и почитаем все Поместные Православные Церкви, ибо все они являются мученическими и создавшими сонмы святых, особенно же – Великую Константинопольскую Церковь Христову, которая взращивает и питает нас во Христе. Однако при опасности раскола интересы всей Церкви в целом и ее единство являются более важными, чем интересы отдельных Церквей.
Данный текст порожден любовью к Церкви и чувством тревоги за нее. Мы, монахи, не являемся в Церкви учителями: мы призваны каяться в своих грехах и лишь в случае крайней необходимости считаем своим долгом помогать ей по мере наших сил сохранять единство во Христе и пребывать в Истине. Хотя наше слово и убого, но оно сказано с любовью и глубоким благоговением ради единства Церкви. Это – призыв к единству в момент, когда из-за так называемого украинского вопроса единству этому угрожает опасность.
Введение. Общий обзор
1. Единство Церкви, несомненно, является более глубоким и священным, чем любая другая форма благородного и похвального единства в земном и тварном мире. Церковь живет в этом мире, однако ее бытие происходит не от мира сего. Ее единство относится к ее бытию, которое является вышеестественным. Оно основано на приобщении Святому Духу: мы являемся единым телом и единым духом, как и призваны в единой надежде нашего звания (см. Еф. 4:3)[5].
Нас связывают и соединяют в Церкви не какие-то факторы психологического или социального характера, но Сам Христос, Сам Святой Дух превращают нас в единое Тело Христово и обеспечивают наше единство[6].
Святые отцы скорбят о потере мира и любви между нами как о потере Святого Духа. «Ибо если бы мы не имели союза любви и не пребывали в мире друг с другом, то неизбежно потеряли бы единство, которое нам даровал Дух Святой», – рассуждает святитель Феофилакт Болгарский[7].
Мы тоже не можем сегодня оставаться равнодушными, видя, как вновь раздирается нешвенный хитон Христов и разрушается единство Поместных Православных Церквей. Тело Христово разделяется, евхаристическое общение разрывается, члены Церкви теряют единство Духа, лишаются возможности вместе причащаться единого Святого Тела и из единой Чаши, и – что особенно горько – целые Церкви утратили союз мира и единства во Христе.
2. Исторически доказан и канонически обоснован тот факт, что Поместные Церкви теряют единство, согласие и мир, когда происходит нарушение так называемых прав Церквей (τά δίκαια των Εκκλησιών). Этим термином обозначаются привилегии, которые каждая Поместная Церковь получила на основании священных канонов и тщательно соблюдает в своих связях с другими Поместными Церквами, чтобы жить в общении с ними в мире и любви Христовой. Когда эти права нарушаются, тогда создаются напряженные ситуации и нестроения, теряется согласие и распадается единство, о котором молился Господь
Когда мы смотрим на права Церквей духовно, то понимаем их не в юридическом духе, не связываем их с равновесием церковных и политических сил, но видим в них существенный богословский и духовный смысл. Права Церквей не являются эгоистическими требованиями определенных Поместных Церквей, которым противостоят столь же эгоистические требования других Поместных Церквей. Напротив, это атрибуты (ιδιότητες), которые были предоставлены Поместным Церквам священными канонами, чтобы они служили сохранению единства веры и общения Святого Духа в Церкви.
Церковь говорит о «правах» Церквей не в смысле современных личностных, международных и иных прав, являющихся человекоцентричными величинами, но в христоцентричном смысле:
Таким образом, права Церквей в нашем православном Предании имеют священный характер. Благодаря этому становится понятным тот факт, что они не «похищаются» у Поместных Церквей, но предоставляются им всецелой Церковью[10] как канонические привилегии. Так, автокефалия, то есть самостоятельность Поместной Церкви в рукоположениях, судах епископов и внутреннем управлении, не является некой церковной «независимостью» в мирском смысле, достигаемой посредством «церковного восстания»[11], но предоставляется ей всецелой Церковью как подтвержденное свидетельство того, что данная Поместная Церковь имеет полноту освящающей благодати и общения с другими Поместными Церквами. Когда всецелая Церковь не может (из-за ереси, канонических препятствий или политических причин) свидетельствовать о том, что Поместная Церковь, просящая автокефалии, обладает этой сугубой полнотой, тогда предоставление автокефалии является бессмысленным.
3. Священные правила (каноны) выражают волю Единой Святой Кафолической (Соборной) и Апостольской Церкви, то есть волю Божию, не только в отношении каждого члена Церкви в отдельности, но и в отношении самих Поместных Церквей как единого целого, поэтому они предписывают, чтобы «всякая епархия сохраняла в чистоте и без стеснения изначально принадлежащие ей права»[12].
Священные правила являются залогом сохранения прав каждой Церкви от посягательств со стороны других Церквей, предотвращающим смятения и разделения в Церкви. Кроме того, они служат восстановлению поруганных прав, когда те нарушаются. Неправильное понимание священных канонов является первостепенной причиной нарушения прав Церквей и вызываемых им расколов и нестроений.
Рассматривая соблюдение священных правил как предпосылку к благочинию в Церкви, блаженный игумен священной Григориатской обители, архимандрит Георгий (Капсанис), указывает на встречающиеся печальные примеры их неправильного понимания и нарушения: «Несмотря на то, что Православная Церковь строго придерживается своего канонического Предания, и внутри нее не прекращаются случаи, когда больная воля духовно не возрожденных ее представителей презирает богочеловеческую волю Церкви в том виде, как ее выражают священные каноны, и стремится вопреки канонам управлять церковными делами или искажать каноны в своих корыстных целях.». О. Георгий подчеркивает, что соблюдение священных правил обеспечивает Церкви единство и благочиние и делает ее прообразом небесной иерархии Дионисия Ареопагита, приводя соответствующий отрывок из «Пидалиона» прп. Никодима Святогорца: «“(Святая Троица), устроив и сей второй умопостигаемый мир Кафолической Церкви, составила его и сплотила посредством этих священных Божественных правил. От них рождается благочиние патриархов, согласие архиереев, благолепие иереев, благоприличие диаконов, благочестие клириков, благоустроение монахов. И, говоря в общем, через эти священные правила дольняя церковная иерархия становится подражанием и отпечатком иерархии небесной. И обе эти иерархии вместе делаются одной, слагаясь в единую мелодию, гармонично исполняемую на всех струнах.”[13]. Согласно богословскому рассуждению св. Никодима (…) конечной целью церковного благочиния и небесной иерархии является слава Троичного Бога»[14].
4. Из истории хорошо известно, что односторонние действия одной Поместной Церкви в отношении другой не одобряется всецелой Церковью. Например, вмешательство Римского Папы Николая I во внутренние дела Константинопольской Церкви в IX веке было осуждено на Вселенском Соборе 879 года[15] при Патриархе Фотии, а разрыв в одностороннем порядке евхаристического общения Диоскора Александрийского с Римским Папой Львом был поставлен ему в вину на Халкидонском Соборе. Ибо право решать такие серьезные межправославные проблемы принадлежит только всецелой Церкви.
Единство Поместных Церквей подвергается опасности (иногда и скрытой), когда провозглашается некое преимущество власти, как это было во времена Римских Пап Николая I и Евгения IV. Самыми яркими характерными проявлениями притязаний на «преимущество власти» со стороны отдельного церковного престола, как показала история, являются расширение его юрисдикции, требование дополнительных прав апелляции, помимо установленных священными канонами, стремление стать судьей для всех, не подлежа суду других, возвеличивание над другими престолами и выставление этого превосходства как необходимого церковного служения (Мелетий Пигас назвал такое надуманное «служение» Римского Папы «мнимо-христианской овечьей шкурой»[16]). Подобное преимущество власти бросает вызов равночестности Поместных Церквей, ведет к разрыву евхаристического общения и расколам между ними, вызывает политические разделения и национальные бедствия и, что самое печальное, порождает богословские уклонения для узаконения раскола. Великие расколы на Востоке и на Западе (монофизитский и латинский), ереси, которые параллельно распространялись в этих географических регионах, и последовавшие бедствия являются убедительным доказательством этого.
Церковное разделение, которое вызвал украинский кризис, может исправить только всецелая Церковь. Руководствуясь правильным и не вызывающим разногласий толкованием священных канонов, касающихся преимущества, права апелляции и соборности во всеправославных решениях, Церковь может придать решению данной проблемы верное направление, заботясь о духовном единстве Тела Христова в Духе Святом, а не о сиюминутных нуждах. Обладая исключительными правами и вселенской властью, всецелая Церковь:
1) могла бы предоставить, если сочтет это правильным, автокефалию канонической Церкви Украины;
2) могла бы помочь раскольничьим группировкам вернуться в общение с Церковью способом, точно определенным священными правилами;
3) исцелить застарелые националистические предрассудки, используя духовный опыт великих святых, почитаемых всем нашим православием (святого Нектария Эгинского, преподобного Серафима Саровского и других);
4) восстановить евхаристическое общение между Церквами, устраняя при необходимости препятствия догматического характера (связи с украинскими униатами и прочее);
5) принести таким образом полноте Церкви желанный мир.
В исследовании, которое мы с почтением и любовью предлагаем ниже, мы привели толкование священных правил и соответствующие исторические факты, которыми подтверждаются три положения:
1. Равночестность Поместных Церквей (отрицание любого антиканонического преимущества в Церкви).
Как ясно показывают многочисленные исследователи, преимущество чести является привилегией первого (то есть предстоятеля) Поместной Церкви (как определяет 34-е апостольское правило) по отношению к его епископам в своей Поместной Церкви, а не какой-то исключительной привилегией какого-то одного первого по отношению к первым других Поместных Церквей; преимущество чести первых является равным, отличаются «только чин и порядок упоминания их имен при перечислении: раньше или позже»; преимущество чести первых не подразумевает различия в степени их достоинства, но лишь предоставляет одному из них право председательствовать на Соборах и наделяет его координирующими компетенциями, из этого проистекающими; неправильное понимание понятия преимущества чести как разных степеней достоинства престолов привело к появлению папского примата, хотя он и не проявлялся изначально в своей крайней форме.
2. Канонически установленные для каждого престола географические границы права апелляции (совпадающие с границами его юрисдикции).
Право апелляции и его значение является главной темой нашего исследования, потому что его неправильное понимание стало в прошлом способом выражения и реализации совершенно антиканонического примата папы. Первым примером этого служит Римская Церковь, которая претендовала на право апелляции со стороны всей Церкви, представляя в искаженном виде правила Сардикийского Собора. Как известно, правила Сардикийского Собора предоставляют Римскому епископу право принимать апелляцию от клириков, находящихся в его собственной юрисдикции – и только. В связи с этим следует подчеркнуть, что правила Карфагенского Собора рассматривают расширение права апелляции как нарушение границ юрисдикции и запрещают Римскому епископу экстерриториальное применение этого права. Также мы показываем, что 9-е правило IV Вселенского Собора касается только решения Константинопольским престолом судебных дел (а не права апелляции), имеющих отношение исключительно к епископам и клирикам данного патриаршего престола; что это правило не предоставляет престолу Константинополя права принятия экстерриториальной апелляции, которое, согласно святому Никодиму Святогорцу («Пидалион»), «было принято только латинянами и латиномудрствующими»[17]. Кроме того, мы поясняем, что 17-е правило IV Вселенского Собора устанавливает право апелляции Константинопольскому престолу не вообще, но лишь внутри его границ (т. е. внутри патриаршей юрисдикции).
3. Тот факт, что единственным правильным и богоугодным способом решения крупных церковных проблем является Вселенский (Всеправославный) Собор (разумеется, если он не ущемляет права Поместных Церквей).
Мы показываем, что сначала принижение Александрийского престола в результате вмешательства со стороны возвышающегося престола Константинополя в его дела (при Феофиле, Диоскоре, Тимофее Элуре), а затем высокомерное отношение к четырем восточным престолам Римского престола (в лице Пап Феликса III, Геласия I, Николая I и Евгения IV) привели к болезненным расколам (монофизитскому и латинскому) и ересям, сделавшим эти расколы.
Надеемся, что предлагаемое ниже смиренное исследование позволит нам подобающим образом выполнить свой долг по отношению к нашей Святой Церкви, родившей нас во Христе и терпеливо готовящей для Царствия Божия во Христе Иисусе, и внести свою лепту в сохранение ее единства.
В заключение приведем фрагмент сочинения Патриарха Иерусалимского Досифея «История Патриархов Иерусалимских», разъясняющий действительные привилегии церковных престолов: «И другие многие – и патриархи, и архиепископы, и даже некоторые простые епископы – преувеличивали свое значение, как покажет это сочинение (то есть «История Патриархов Иерусалимских»). Например, непомерно себя превозносили, и в посланиях, и в других своих сочинениях, некоторые Патриархи Рима. Однако Соборная Вселенская Церковь считает, что они, то есть патриархи, папы и прочие епископы, имеют только те привилегии, которые она сама дала им посредством Вселенских Соборов и обычая, – и ничего больше. Все, что какие бы то ни было епископы присвоили себе вопреки правилам, она считает незаконным и не имеющим оснований. Под обычаем мы понимаем, разумеется, ту практику, которая на Вселенских Соборах или стала фактом, или была принята, или была подтверждена. Все остальное, сказанное или установленное кем-то ради кого-то, даже ради патриархов и пап, или из-за страха, или из-за раболепства, или из-за необразованности, или по невежеству, или по наивности, или из-за предвзятого и ни на чем не основанного мнения, или из-за неправильного понимания и ложных представлений; все, что некоторые сказали о себе самих, либо считая, что таково истинное положение вещей, либо по причине обладания властью, либо пытаясь превознести свои высокие престолы, либо возводя в ранг закона сказанное или сделанное отцами по икономии во время борьбы с еретиками или из крайней необходимости; все, что некоторые написали или сказали, обращаясь к каким бы то ни было лицам или Вселенским Соборам, особенно в том случае, когда святые отцы или Вселенские Соборы об этом умолчали, не принимая этого и не отвергая, поскольку видели угрозу раскола или опасались соблазна, который мог бы дать еретикам повод похваляться или утверждать и распространять свои ереси, – все это и подобное, даже если некоторые претендуют на основании этого на особые привилегии, мы не считаем Преданием или обычаем Церкви»[18].
Глава 1
Каноническая сокровищница
1.1. Равночестность Апостольских Церквей
Вдень Пятидесятницы в иерусалимской горнице Церковь открылась как Тело Христово. Община двенадцати апостолов вместе с Матерью Господа и с уверовавшими стала Церковью, единственной главой которой был Господь Иисус Христос, как свидетельствует апостол Павел:
Равночестный авторитет апостольского достоинства создал абсолютно естественным образом и имел абсолютно естественным следствием равночестность апостольских Поместных Церквей[24]. Эта равночестность, вкупе со священными канонами, послужила впоследствии (когда она поколебалась) основанием для учреждения прав Церквей. Попытка латинского Запада утвердить примат папской власти на основании якобы имеющего место превосходства апостольского достоинства Петра (так называемого Петрова служения) над достоинством прочих апостолов встретила непримиримое противодействие прочих Церквей, настаивавших на равенстве апостольского достоинства.
1.1.1. Первенство чести
Местные Церкви митрополий Римской империи, в соответствии с древним обычаем, возникшим в постапостольский период и получившим в дальнейшем силу закона, приобрели преимущество кафедры и определенный авторитет и привилегии (преимущество чести) по отношению к более мелким второстепенным епископиям, создававшимся в процессе распространения Евангелия. Авторитет митрополичьей кафедры состоял, главным образом, в доверии епископов церковного округа к чистоте апостольской веры митрополии, то есть к чистоте ее свидетельства об Иисусе Христе. Во вторую очередь, привилегии заключались в председательстве на Соборах и проистекающих отсюда ответственности и обязанностях епископа митрополичьей кафедры во время епископских собраний епархии (либо для рукоположения епископов и суда над ними, либо для решения возникавших проблем и осуждения ересей).
Первенство чести – как определяют и подтверждают правила 34-е и 35-е свв. апостолов и 9-е Антиохийского Собора – предполагает и составляет так называемую митрополичью систему устройства Поместных Церквей. Эти священные правила определяют отношения между митрополитом одного епархиального Собора и его епископами в каждом церковном округе. Согласно 34-му апостольскому правилу, первый среди епископов епархиального Собора имеет преимущество чести и считается главой Собора, председательствует на нем и имеет административную власть[25]. Прп. Никодим Святогорец, толкуя это правило, пишет: «Все епископы каждой митрополичьей области должны знать того, кто среди них первый, т. е. митрополита, и считать его своим главой»[26]. Понятие «глава» должно пониматься с тем уточнением, что епископы добровольно признают первого среди них ради осуществления соборной связи друг с другом, ибо по епископскому и архиерейскому достоинству все епископы являются равными по отношению и к первому, и друг к другу. Каждый из епископов, согласно 34-му правилу, может с законным правом исполнять свои епископские обязанности внутри собственной области (рукополагать клириков и управлять местными церковными делами). Однако дела, выходящие за рамки компетенции епископа, которые правило называет «превышающими его власть» (например, хиротония или осуждение епископа, а также общие административные вопросы), должны решаться в согласии с мнением первого и суждением Собора епископов (37-е апостольское правило устанавливает, что собрания епископов епархии должны созываться дважды в год). Но и первый епископ, согласно 34-му апостольскому правилу, не должен делать ничего превышающего его власть без согласования со всеми епископами епархии. В подтверждение этого канонического предписания было принято 2-е правило Константинопольского Поместного Собора 394 года «Об Агапии и Вагадии епископах». Вагадий был низложен всего двумя епископами его епархии, что вызвало возражения, поскольку оба они искали епископства в одном и том же месте, в епископии Бостры[27]. Предписание этого правила, получившего вселенский авторитет на II и VI Вселенских Соборах, заключается в том, что для низложения епископа должен при возможности созываться епархиальный Собор или в полном составе, или с большей частью членов Собора[28].
Первенство чести часто понимают ошибочно, когда говорят о нем применительно к отношениям предстоятелей Православных Церквей между собой, как будто существуют более или менее высокие степени преимущества чести. Ошибочным, например, является высказывание: такой-то предстоятель превосходит другого по преимуществу чести. Правильное понимание преимущества чести, как ранее было сказано, заключается в выдающемся месте первого епископа Поместной Церкви по отношению к епископам его епархии, поскольку они признают за ним преимущество чести, то есть то, что он является их главой. Определить точный смысл термина «преимущество чести» (а следовательно, исключить его превратное понимание как многоступенчатой иерархии преимущества чести предстоятелей Церквей) помогает толкование 39-го правила Пято-Шестого Собора, относящегося к преимуществу чести Архиепископа Новой Юстинианы[29]. Данное правило предписывает оставить нерушимыми права (то есть привилегии) Церкви Кипра в том объеме, в каком их предоставило ей правило Третьего Вселенского Собора после того, как Архиепископ Кипрский Иоанн удалился с острова вместе с епископами и народом при Юстиниане Ринотмите из-за варварских нашествий и переселился в область Геллеспонта. Правило предоставило Новому Юстинианополю (на Геллеспонте, где теперь находилась кафедра Архиепископа Кипрского) привилегию «иметь право [το δίκαιον] Константинополя». Возникает вопрос: как возможно, чтобы кафедра находившегося в гостях архиепископа имела «право Константинополя»? Что это за «право Константинополя», с которым была уравнена привилегия Нового Юстинианополя? Толкование правила дает этому следующее объяснение: как престол Константинополя имел преимущество чести по отношению к Ираклии и прочим митрополиям своей юрисдикции (именно в этом и заключается действительное значение данного термина), так и Новый Юстинианополь должен иметь преимущество чести по отношению к Кизику, и его митрополит приобретает право не только председательствовать над собственными кипрскими епископами и от них получать рукоположение, но в случае необходимости рукополагать и митрополита Кизического[30].
Полностью согласуется с духом и буквой 34-го апостольского правила и 9-е правило Антиохийского Собора[31], как отмечает в толковании этого правила прп. Никодим Святогорец: «Настоящее правило почти одинаково от 34-го апостольского и в выражениях, и по смыслу»[32]. Целью этих правил является гармония в отношениях между епископами и Поместными Церквами, их согласие и единство во Христе.
Следствием 34-го апостольского правила является 35-е, которое определяет канонические наказания для совершающих рукоположения за пределами своих епархий и нарушающих таким образом права Церквей, в которых они действуют вопреки канонам[33]. Согласно 35-му правилу, низлагается и епископ, который осуществит хиротонию вне пределов своей епархии (экстерриториальную), и рукоположенный им. За этим правилом, по толкованию прп. Никодима, стоит церковный принцип, согласно которому в одном и том же месте должен быть только один епископ: «Иначе (то есть в случае экстерриториальной хиротонии) в одном и том же месте одновременно оказывается два епископа или два митрополита, что противозаконно и запрещено 8-м правилом I Вселенского Собора и 12-м IV Вселенского Собора»[34].
Этот основополагающий канонический принцип, запрещающий экстерриториальные действия епископов, нарушали во время гонений и арианских споров такие великие отцы церкви, как святители Афанасий Великий и Василий Великий. Они знали, что нарушают церковные правила, но вынуждены были действовать по икономии, чтобы ересь не наводнила Церковь. Однако, освободившись от ересей, Церковь сразу восстановила права Поместных Церквей и запретила экстерриториальные вторжения 2-м правилом II Вселенского Собора, которое гласит: «Областные епископы да не простирают своей власти на Церкви за пределами своей области и да не смешивают Церквей».
1.2. Равночестность преимущества чести
В постапостольский период равночестность первых апостольских Поместных Церквей являлась очевидностью и данностью в сознании Церкви. Характерным примером равночестности епископов этого периода (во II веке) могут служить различные, но одинаково авторитетные мнения святого Поликарпа Смирнского и епископа Римского Аникиты о времени празднования Пасхи. Асия[35] праздновала Пасху 14-го числа месяца нисана, независимо от дня недели, в то время как Рим праздновал Пасху только в воскресный день после [14 нисана после] весеннего равноденствия. Тем не менее, это различие не препятствовало общению в таинствах.
По мере того как вокруг церквей крупных римских городов возникали церковные округа с многочисленными епархиями, «древнее обыкновение» (старинный обычай) естественным образом утвердило, исходя из реального положения дел, равночестность епископов митрополичьих округов и их епархиальных Соборов. Характерным примером равночестности епархиальных Соборов являются несовпадающие, но равно авторитетные решения Соборов под председательством св. Фирмилиана Кесарийского и под председательством Римского епископа Стефана по вопросу о крещении еретиков (III век). В Асии перекрещивали еретиков, возвращающихся в Церковь, а в Риме их только помазывали святым миром. Равночестность мнения двух сторон проявилась в том, что приблизительно в течение двухсот лет сохранявшиеся разногласия по поводу перекрещивания еретиков не нарушали мира и единства Церкви. Вопрос был урегулирован только авторитетом Вселенского Собора (7-м правилом II Вселенского Собора).
Равночестность Соборов митрополичьих округов сменилась со временем равночестностью Соборов сверхмитрополичьих диоцезов и – после Халкидонского Собора – равночестностью патриарших кафедр пентархии.
Равночестность епархиальных Соборов означает равночестность первых епископов (митрополитов, архиепископов, патриархов) между собой, а именно: равночестность преимущества чести, которое они имеют в своем церковном округе. Равночестность преимущества чести являлась абсолютной церковной необходимостью и была впоследствии закреплена канонически. Досифей Иерусалимский, пространно анализируя вопрос о праздновании Пасхи и разногласия по нему Церквей Рима и Асии, приводит убедительную причину равночестности первых епископов. Эта причина состояла в том, что мнения каждой из Церквей основывались, вне всякого сомнения, на апостольском Предании[36].
Дух исторических текстов (сочинений Иринея Лионского и Евсевия Кесарийского), на которые ссылается Досифей Иерусалимский, является очевидным свидетельством для всех: епархиальные Соборы равночестны и между собой, и по отношению к Собору Рима, как и их предстоятели равны и между собой, и по отношению к Римскому епископу. «Здесь нужно отметить в первую очередь, что Поликарп во всем был равен Виктору, и ни у кого из христиан не было в то время и мысли об этом антихристовом и противоестественном для носящих имя Христово преимуществе папы»[37], – с горячностью пишет Досифей.
Последующее вселенское решение церковных разногласий (на Первом Вселенском Соборе в Никее) о времени празднования Пасхи не отменило равночестности Поместных Церквей, но подтвердило ее. Все Церкви совместно приняли общее окончательное решение и постановили, что праздник Пасхи должен праздноваться в воскресный день. Только раскольники «четыренадесятники» отвергли вселенское решение Церкви и продолжали праздновать Пасху в 14-й день месяца нисана, отделившись от Тела Церковного.
Папоцентрические (то есть доказывающие мнимое превосходство Римского епископа по отношению к епископам других Церквей) толкования событий, связанных с пасхальным вопросом, полностью опровергаются святым Досифеем Иерусалимским в «Двенадцатикнижии». Никакая Церковь, даже «преимуществующий в любви» Рим, не имеет права настаивать на своем мнении и решении, если с ним не согласны другие Церкви. Разногласия, возникающие между автокефальными Церквами, устраняются постановлением Вселенского Собора или равносильным ему вселенским решением. Поместные Церкви могут законным образом (согласно священным канонам) отстаивать и защищать принадлежащие им права до тех пор, пока всецелая Церковь не вынесет по поводу них окончательного решения. Разумеется, ради сохранения поколебавшегося единства и мира мы должны стремиться как можно скорее достичь единого вселенского решения Церкви, чтобы заявляемые и защищаемые права получили каноническое подтверждение.
1.3. Чин (последовательность) «преимуществ чести»
Хотя 34-е апостольское правило описывает отношения митрополита и епископов его округа в ту эпоху, когда действовала система митрополий, а именно до V века (правила I Вселенского Собора предполагают именно такую систему деления церковных областей), оно диахронически применяется до настоящего времени для описания отношений митрополитов и архиепископа автокефальной Церкви или митрополитов и патриарха каждого из древних или новосозданных патриархатов[38]. Архиепископ или патриарх является первым среди архиереев и главой Собора, на котором он председательствует, и обладает всеми полномочиями и властными компетенциями, которые проистекают из его председательства на Соборе.
1.3.1. «Всемирно первый» (ложное толкование 34-го апостольского правила)
В недавнее время появились ложные толкования 34-го правила, распространяющие его действие на отношения предстоятелей (патриархов и архиепископов) сегодняшних автокефальных Церквей друг с другом. Согласно этому неправильному пониманию 34-го правила, один из предстоятелей должен считаться «первым» и «главой» для остальных. Это ошибочное толкование смешивает понятия председательства на Соборах первого по чину среди равночестных предстоятелей с понятием председательства «первого» и «главы» на епархиальных Соборах. Данное заблуждение реализовано в Равеннском документе 2007 года. В этом тексте понятие «глава», которое в правильном смысле применяется к первому епископу епархиального Собора (региональный уровень), ошибочно переносится на так называемый всемирный уровень для оправдания существования некоего «всемирного первого». Но «всемирный первый», как глава первых Вселенской Церкви, не может существовать[39]. Компетенция первого епископа епархиального Собора не может быть отнесена к первому по месту среди равночестных первых епископов епархиальных Соборов. Прп. Никодим Святогорец с большой убедительностью объясняет, что в Церкви не существует преимущества на всемирном уровне, за исключением председательства (в порядке чина) одного из равных друг другу предстоятелей на Соборах. Предстоятели Православных Поместных Церквей являются равночестными по преимуществу чести и отличаются только по чину (последовательности) чести: «Вышеприведенное правило… определяет и говорит, что Константинопольский Патриарх имеет привилегии чести после Папы и Патриарха Рима, поскольку и сам Константинополь является и называется Новым Римом. Предлог же “после” в данном случае не обозначает прошедшего времени, как некоторые говорят вместе с Аристином, но также не обозначает понижения и умаления, как неправильно толкует Зонара (поскольку через то, что после Константинопольского – Александрийский, а после Александрийского – Антиохийский, а после Антиохийского – Иерусалимский, будут, согласно 36-му правилу Шестого Вселенского Собора, четыре вида умаления чести и, следовательно, пять различных почестей, каждая из которых выше другой, что противно всей Кафолической Церкви и приемлемо только для латинян и латиномудрствующих), но обозначает равенство чести и чина, в соответствии с которым есть первый, но есть и второй. С одной стороны, равенство чести – так как и отцы Халкидонского Собора в 28-м правиле говорят, что те 150 епископов предоставили престолу Нового Рима равные преимущества с престолом ветхого Рима, и отцы Собора Трулльского в 36-м правиле предписывают престолу Константинополя пользоваться равными преимуществами с престолом Рима[40]. С другой стороны, порядок – так как и те, и другие отцы в тех же правилах называют Константинопольский престол «вторым после Римского» – не вторым по чести, но вторым по порядку чести»[41]. Также об этом с предельной ясностью пишет Досифей Иерусалимский: «Есть много областей, много Церквей, в Церкви есть много правителей, председателей и начальников, но нет ни одного правителя правителей, или председателя председателей, или начальника начальников; и епископ Римский является всего лишь одним из этих начальников, правителей и председателей, равночестным другим и имеющим одинаковую с ними власть, и не более того»[42]. Среди предстоятелей автокефальных Церквей нет главного, но есть один, представляющий преимуществующую кафедру (πρωτοκάθεδρος), которым, согласно священным канонам, теперь (после раскола 1054 года и догматического отпадения Рима) является [архиепископ] Константинопольский.
1.4. Права сверхмитрополий
6-м и 7-м правилами I Вселенского Собора возобновляется «древний обычай» сверхмитрополичьей юрисдикции больших кафедр – Александрии, Антиохии и Иерусалима (Элии), по образцу привилегий епископа Рима[43], а именно – юрисдикции более широкой, чем у других митрополичьих кафедр (Кесарии, Эфеса, Ираклии и проч.). Одновременно с возобновлением сверхмитрополичьих прав этих трех престолов, посредством того же самого правила, подтверждаются преимущества чести «первых» для прочих митрополичьих кафедр (не подчиняющихся патриархам). I Вселенский Собор пожелал подтвердить права («преимущества чести») всех митрополичьих кафедр (не только сверхмитрополичьих). 6-е правило Собора постановляет: «Подобным образом. и в других епархиях да сохраняются преимущества у Церквей»; св. Никодим толкует это следующим образом: «Настоящий канон предписывает сохранять не только привилегии этих патриархов, но еще и привилегии иных провинций и Церквей, подчиненных митрополитам: как тем, которые ныне являются патриархами, так и автокефальным митрополитам, не подчиненным патриархам ни тогда, ни теперь[44], а именно – Автокефальных [Церквей] Асии, Понта, Фракии, Кипра, Африки и других. (Хотя иные и говорят, будто «другими провинциями» правило косвенно именует здесь диоцезы, подчиненные другим двум Патриархам, Константинопольскому и Иерусалимскому, и просто именует патриархов «митрополитами». Но первое толкование лучше: см. у Досифея в Двенадцатикнижии)»[45]. Это особое сверхмитрополичье устройство утверждается Вселенским Собором, поскольку председатели данных сверхмитрополичьих кафедр должны были сыграть особо важную роль в решении застарелых проблем, возникших в результате арианской ереси.
Как уже было сказано, первый епископ митрополичьей области (например, Коринфский, Кесарийский, Эфесский и прочие) имеет преимущество чести среди других епископов своей области и является главой своего провинциального Собора. Однако епископ Рима, столицы государства, имел также сверхмитрополичью власть, которая распростиралась на определенные митрополичьи епархии (провинции) Италии, лежавшие в окрестностях Рима, но не выходила за их границы. Она не распространялась, например, на Церковь Медиолана или на Церковь Карфагена[46]. Таким же образом 6-е и 7-е правила I Вселенского Собора предоставляют большим кафедрам – Александрийской, Антиохийской и Иерусалимской – сверхмитрополичьи права и аналогичную власть в конкретных пределах, которые точно определяются[47].
Поделиться книгой: