Помоги проекту - поделись книгой:
Татьяна Герасимова
Стоит ли во цвете лет там бывать, где низа нет
Мы с ралли…
(записки экипажа № 17)
«Бухгалтер, милый мой бухгалтер, вот он какой, такой простой…»
В песенке все правильно сказано. Ну кто может быть бухгалтером? Что может быть ведомо бухгалтеру, кроме цифр и бухгалтерских счетов? Никто и не подумал и не думает, что у простого бухгалтера на душе? А ведь бухгалтер тоже человек: красивый, умный, сильный, мечтающий и увлекающийся. Так вот, мы, бухгалтеры. Нет – бухгалтера, кто бы как бы нас ни называл, мы бухгалтера. Мы – это я и моя подруга. И мы красивые, умные, сильные, мечтающие и увлекающиеся. В нашей жизни все было спокойно и налажено, даже, я бы сказала, в нашей жизни присутствовал элемент повседневности и обыденности. Что хуже или лучше, не могу сказать – не задумывалась.
Но вот вдруг что-то случилось в нашей жизни такое, что-то, что вырвало нас из привычной среды обитания: из ухоженных московских квартир, уютных дач, престижных офисных зданий, где мы работали. Вырвало в один день и понесло в бурном (для кого как, конечно) потоке приключений. Что это? Загадка!
Началось все с ралли.
Мы решили поучаствовать в третьем журналистском авторалли «Легенда Крыма 2005», посвященном 60-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Нам надо было проехать по дорогам России и Украины почти пять тысяч километров. По пути от Москвы до Севастополя мы побывали в местах былых боев на Курской дуге, под деревней Прохоровка, в Севастополе.
В назначенное время, с утра пораньше, на Поклонной горе собрались участники авторалли и провожающие их лица: их близкие, друзья и любопытные, т. е. те, кому просто не спалось. Было шумно и суетно. Составляли какие-то списки, проводили жеребьевку, выдавали стартовые номера и разные наклейки на машины, письменные рекомендации, маршрутные карты и даже фирменные раллийные майки.
Машины – главные участники ралли – обретали свой неповторимый раллийный наряд. Экипажи и группы поддержки, словно профессиональные дизайнеры, мастерски расклеивали рекламные атрибуты спонсоров. Учредители устанавливали стартовые ворота. Фотографы старались запечатлеть все самое интересное для своих будущих репортажей или для истории, а может быть, и просто на память.
Наш замечательный крутой внедорожник «Тойота Клюгер» буквально преобразился, надев пестрый наряд многочисленных рекламных наклеек и получив стартовый номер «17». Вид у него получился настолько внушительным и боевым, что нам пришлось еще перед стартом отвечать на многочисленные вопросы участников и зрителей, зачисливших наш экипаж в разряд матерых раллистов.
Для участия в пробеге «Москва – Севастополь – Москва» и в двух спортивных заездах в пути, набралось двадцать шесть экипажей. Что такое экипаж – это водитель и штурман. Если экипажей двадцать шесть, то участников минимум в два раза больше, добавьте судей, техническую поддержку и тройку машин сочувствующих, т. е. тех, кто просто поехал с нами «погулять», набирается человек семьдесят – это очень прилично. Знакомились вначале между собой с опаской, ведь никто не знал, кто тот или иной человек, как он поведет себя в дальнейшем, да и вообще – каков он? Все разделились по машинам, держались обособленно по экипажам. Два-три экипажа уже участвовали в подобном авторалли и чувствовали себя завсегдатаями. Экипажи в основном были мужские, один смешанный: водитель мужчина, штурман – женщина. Женский экипаж был один – это мы. На Украине, в районе Алушты, где проходил один из двух спортивных этапов, к нам присоединился еще один женский экипаж, но, находясь у себя дома, – на Украине – поучаствовал в гонке, и они уехали по своим делам. В нашем экипаже кто из нас кто – т. е. кто водитель, кто – штурман – мы определились намного раньше начала пробега: я водитель, подруга – штурман. Принятого решения за все время пробега так и не изменили. В Москву вернулись в том же качестве: я водитель, подруга – штурман.
Ну вот и наступил ответственный момент – начало пробега. Наш первый старт. По жеребьевке мы идем где-то посередине. Взмах флажка, и наш джип, взревев мотором, понес нас навстречу приключениям. Мы совсем не волновались. Нам было хорошо и весело, мы были довольны и горды, горды тем, что решились, горды тем, что смогли, горды тем, что на нас смотрели, подмигивали и махали нам вслед. Когда мы еще тусовались на Поклонной горе, участники ралли с интересом посматривали на нашу машину. «Клюгер» был очень хорош, и на нас, думая, по всей вероятности, что мы очень крутые автогонщики или потому, что мы тоже были хороши? Ведь никто не знал, а мы никому и не сказали, что каждый из нас впервые в жизни решил испытать себя в автоспорте, почувствовать себя настоящим гонщиком. До этого, хотя и за рулем около двадцати лет, дальше дачи самостоятельно никуда не выезжали. Но ведь это мелочи, это совсем не главное, да и было это уже давно – в прошлой жизни. А сейчас здесь у нас новая жизнь. Ну, не новая, а совсем другая.
Когда стартовала последняя машина, и все машины выстроились в одну колонну и двинулись по Кутузовскому проспекту, а это двадцать шесть экипажей и четыре машины сопровождения, зрелище было внушительным. Нам открыли зеленый свет, и все прохожие провожали нас удивленными взглядами, а гаишники отдавали честь. И мы гордо двигались в колонне, стараясь соблюдать все правила, и это было для нас самым главным на тот момент.
Выехав за МКАД, колонна распалась, и все машины погнали до Орла самостоятельно – официальный старт был назначен на следующий день из Орла. Шли, шли колонной, и вдруг полная самостоятельность! Ой, как-то нам это не очень нравится, но делать-то нечего – либо вперед, либо… И мы рванули вперед.
К вечеру мы добрались до Орла. Ура! Мы доехали. Мы не потерялись, не сломались, не опоздали. Мы, как и все, приехали в нужное время, в нужное место. Это наш первый успех.
На следующий день новый старт. Стартуем мы от вечного огня и легендарного Т-34 на пьедестале в центре города. Орел – это город первого салюта. Все машины собрались вокруг этого сквера, два-три приветственных слова, и не прошло и трех минут, как все двадцать шесть экипажей разъехались по всему городу, и мы остались один на один с маршрутной картой, которую все ласково назвали «легендой», что, между прочим, можно трактовать как «сказочно-прозаический свод условных знаков, не заслуживающих доверия».
Обычные люди вряд ли когда-нибудь видели или что-нибудь слышали о дорожной книге, или, как ее еще называют, маршрутной карте. А посмотрев в эту карту, совершенно точно каждый второй будет озадачен так же, как и мы. Ох, как не сразу поняли мы, что значат стрелочки, точечки или сокращение КВ! Ну да ладно. Если очень коротко, то маршрутная карта – это карта, на которой нет привычных всем названий городов, поселков, нет дорог, не обозначены леса и поля, а есть только время и скорость. Надо ехать с указанной скоростью указанное количество времени, потом нарисована стрелочка налево или направо, или назад или вперед – это значит поворот и опять только скорость и время. На этой карте есть еще какие-то кружочки и какие-то галочки, но это уже только для очень «продвинутых». Такими мы, конечно, можем стать, но потом.
Через триста метров левый поворот, через мост вдоль трамвайных путей, затем через шестьсот метров снова налево. «Легенда» ведет нас из города. Преодолевая сомнения в правильности собственных действий, продолжаем движение. Асфальт сменяется грунтовкой. И вот мы уже выехали на территорию автодрома. На КВ-2 получаем первую отметку в маршрутной карте и не совсем удачно выполняем специальный слалом, хотя, как посмотреть: для первого раза просто отлично – вторые от конца.
И снова мы считаем метры, секунды и минуты, указанные в «легенде», уже здесь – в начале пути – окончательно понимаем, что задача эта не просто сложная, но для нас практически неразрешимая: уложиться вовремя, учесть нужную скорость, сориентироваться на местности. Но отступать поздно, и мы стараемся изо всех сил, и наш «Клюгер» тоже с нами и за нас, он ведет себя безукоризненно. Какой молодец! А «легенда» почему-то ведет нас в обратном направлении – на Москву…
Через двадцать километров пути с облегчением вздыхаем – обнаружили нужный указатель и развилку: значит, едем правильно. На восьмидесятом километре – о чудо – КВ-3.
Мы снова один на один с «легендой». Три километра, полтора, семь, снова полтора… А указанного в «легенде» мемориала все нет и нет. Понимаем, что заблудились. Возвращаемся назад… Стоп! Проскочили развилку… И тут нас ждала удача! Впереди видим знакомую Skoda (№ 15), управляемую заместителем главного редактора популярной газеты «Собеседник». Он, хоть и тоже первый раз участвует в ралли, но всегда спокоен, уверен и доброжелателен. Мы сразу успокаиваемся, перестаем пялиться в уже ненавистную «легенду» следуем за ним.
Но плестись за кем-то нам быстро надоело и, определившись с дальнейшим маршрутом, быстро обходим Skoda № 15. Педаль газа в пол, и мы его «делаем». Ура! Мы опять на свободе: нет никого ни впереди, ни сзади. Куда хотим, туда и мчимся, даже «легенда» нам не указ. Но мы же участники ралли, и каждым нашим движением в пути распоряжается «легенда». Это призывает нас к порядку, и мы опять начинаем считать километры и минуты. Вечером, за ужином, с огорчением узнаем, что пятилетний бортмеханик Эмиль (сынишка водителя «Шкоды») во время нашего обгона сказал: «Это подло, папа».
А по «легенде» перед нами должна быть деревня Гладкое. Впереди действительно какая-то деревня. Это та или не та? День близится к вечеру. Людей нет. Нигде нет никакой надписи, обозначающей, что это за населенный пункт. Хотя, что мы, собственно, хотим? В Москве тоже далеко не все улицы имеют указатель с названием, а тут мы где-то посередине центральной части России – между Орлом и Белгородом, – и перед нами маленькая-маленькая деревушка. Но вдруг, как будто специально для нас, появилась женщина. Нет, скорее, бабушка, хотя трудно определить кто: объемная куртка, какие-то огромные сапоги и маленькая синенькая шапочка набекрень. И куда-то быстро-быстро, почти бегом пошла, но мы же на машине, поэтому эту маленькую гонку выиграли, конечно, мы. На наш вопрос: «Где мы? Что это за место? Это деревня Гладкое?» бабуля ответила: «Не Гладкое, а Гадкое». И мы понимаем – мы на правильном пути.
Конечный пункт сегодняшнего этапа – деревня Прохоровка. Место финиша – обелиск погибшим под деревней Прохоровка войнам.
И вот, несмотря на многочисленные блуждания и задержки, мы наконец-то приходим в деревню Прохоровка, приходим первыми. Но оказывается, что приходить раньше тоже плохо, ведь в «легенде» заранее все просчитано по минутам. Получается так: раз мы пришли первыми, мы где-то схитрили, а может быть, и не схитрили, а просто не заметили очередной поворот и сократили свой путь, ну или где-то свернули раньше или превысили скорость. В общем, сделали что-то не так, как прописано в «легенде». Мы получаем очередное пенальти. Обидно, но страшно интересно и азартно!
Поздним вечером второго дня участники пробега собрались в Белгороде. На следующий день мы продолжим наш путь к конечной точке пробега – городу Севастополь, по Украине. Украина – это уже самостоятельная страна и у нее уже есть своя граница. Завтра утром мы будем пересекать эту границу.
Граница с Украиной. На нашем пути это оказалась точка. Конечно, условная точка, но на карте эта одна точка имела два названия. На российской стороне эта точка называлась Нехотеевка, а на стороне Украины – Гоптывка, причем ни с той, ни с другой стороны населенных пунктов мы так и не увидели. Пограничники как с нашей, так и с другой стороны, симпатичные ребята, очень похожи друг на друга, все говорят по-русски, разница между ними была только в их форме. Им всем было очень интересно, кто мы такие, зачем мы собрались вместе, куда держим путь. К девочкам – напомню: женский экипаж был один – это мы – внимание было повышенное. Думаю, если бы мы задержались в этой точке Нехотеевка – Гоптывка на несколько дней, у нас наверняка завязались бы с той или иной стороной веселые дружеские, а может быть, и романтические отношения. Но мы при «исполнении», нас зовет вперед «легенда».
Порядок прохождения границы оказался на удивление спокойным. Осложнения возникли только у тех, у кого действительно были проблемы с документами: личными или на автомашину. Но это были не мы, то есть не участники пробега.
Украину проехали быстро и спокойно. Когда мы выезжали из Москвы, у нас только-только появлялись на деревьях маленькие зеленные листочки, а на Украине уже все распустилось, зелень на деревьях была уже полноценной зеленой листвой. Такая листва в Москве бывает уже летом, ну, в начале лета. Кругом было все зеленное – леса, поля. Получается, что мы на семь–десять дней продлили для себя весну и лето, ведь когда мы вернемся в Москву, там как раз полностью распустятся листочки на деревьях, и все вокруг будет зеленым. Уехав весной в лето, мы вернемся в настоящее лето.
В Крым въехали в районе Алушты. Море встретили с радостью. Правда, оно было к нам не так радужно настроено, как мы к нему. Оно было холодным, но уже не зимним. Красота.
В Алуште нас ждала ночевка, а на следующий день – 2 мая – горный этап ралли.
Старт был назначен на празднично украшенной городской набережной. По дороге из Москвы до Крыма к нам присоединились еще несколько экипажей участников ралли. Из Орла, Мценска и Днепропетровска. Среди них был и один женский экипаж. Участники группы из Днепропетровска были все в одинаковых гоночных костюмах, такие красочные профессиональные костюмы с надписью Motul. Они выглядели впечатляюще, ну прямо настоящие «шумахеры», в этой роли они с удовольствием позировали и с прохожими, и с нами – участниками ралли. Забегая вперед, скажу, что в отличие от Шумахера, никто из них не пришел к финишу первым. Хи-хи. Это не вредность, это просто так. Но чтобы им было не обидно, хочу еще добавить, что мы, московский женский экипаж, вообще сошли с дистанции – заблудились.
А начиналось все очень серьезно и красиво. Перед стартом выступал мэр города. Он пожелал нам всем удачи, а себе, вернее, городу – как можно больше отдыхающих в наступающем сезоне. И вот – старт. Машины взревели моторами. У нас все как положено, все по правилам: на голове настоящие гоночные шлемы, мы пристегнуты, на всех руках у нас часы, а у штурмана много-много карт. Наши раллисты переживали за нас и всеми силами пытались нам помочь – дали нам несколько часов, чтобы мы следили за временем, несколько карт Крыма, города Алушты, окрестностей Алушты, чтобы мы не заблудились. Но ралли есть ралли – все должно быть честно. И, как бы за нас ни переживали, маршрут был засекречен ото всех участников, и от нас тоже. Ну вот наступила наша очередь. Старт, и мы ринули на крутые виражи алуштинских серпантинов.
Первый судейский пункт – Лучистое. Проскочив в очередной раз нужный перекресток, мы примчались в нужное место, точно уложившись по времени в регламент. НО! С другой стороны финишной ленточки! Кому еще удавалось прийти к финишу с другой стороны? А мы – запросто. Но ведь главное, не растеряться и относиться с юмором к любой ситуации.
Ралли хоть и называется любительским, но имеет свою спортивную категорию, а потому довольно жесткие требования по соблюдению регламента соревнований. По этому самому регламенту мы должны были бы вернуться к месту старта и пройти этот этап заново. Конечно, полностью повторить старт и последующее движение по городу и дальше нам не хватило сил. Мы приняли решение – продолжить движение, не возвращаясь назад. Мы вырвались из города (Алушта) и помчались наматывать километры по «легенде».
Однако в очередной раз, пытаясь найти нужный поворот, мы поняли, что окончательно заблудились и медленно двинулись по дороге вдоль виноградников. Но вдруг увидели «нашу “Ниву”» под № 19 – это экипаж Володи и Анны. Они на полном ходу уверенно рванули в виноградники. А мы? Преодолевая нехорошее чувство, мы рванули за ними. «Нива», промчавшись пару раз между ровными рядами виноградников, выскочила на дорогу и поехала в другую сторону. А мы? У нас машина больше, тяжелее, да и водители мы, скорее всего, не такие как Володя, отчаянные. Мы застряли. Сели на брюхо, пробуксовали и сели еще плотнее. Что делать? Выскочили из машины, покрутились вокруг. Штурман остался на месте, а я помчалась в видневшийся на горе поселок. Мой гоночный шлем сыграл положительную роль. Я собрала трех мужиков, они захватили с собой багры, и вот в таком составе, нас еще сопровождали две собаки, мы бегом помчались к виноградным плантациям. Но ура! Нам навстречу медленно, переваливаясь по канавам, из виноградников на дорогу выехал «Клюгер». В мое отсутствие штурман нашла помощника, он рыбачил в речке за виноградниками. Он сначала отказывался толкать машину – слишком большая, а потом приноровился и потихоньку-потихоньку вытолкнул из ямки, а дальше «Клюгер» справился сам. Люди! Всем спасибо. А мы мчимся дальше, все еще по «легенде». Я думаю, мирные селяне до сих пор со смехом вспоминают застрявший на их виноградных плантациях джип с двумя девчонками.
Мчимся-то, мы мчимся, но времени потратили на катание по виноградникам много. Из-за большого опоздания при прохождении следующего КВ наш замечательный женский экипаж сняли с пробега. Сначала мы расстроились, но, узнав, что в итоге дневной гонки к финишу добрались только шестнадцать экипажей, решили – для первого раза совсем неплохо!
Вечером был банкет и награждение. За бесстрашие и волю к победе мы получили приз.
Спортивные этапы на этом закончились. Затем началось веселое и интересное путешествие по Крыму: Судак с посещением Нового Света, где производят, и теперь мы это твердо знаем, самое лучшее шампанское «Новый Свет» – оно действительно сделано с соблюдением всех мыслимых и немыслимых правил производства шампанского. Коктебель, Керчь, Гурзуф, Ялта, Балаклава и Севастополь.
Следующая ночевка была в Ялте. Одно из самых красивых мест Крыма. Разместившись в гостинице, собрались вечером на первом этаже, пили шампанское «Новый свет», смеялись, разговаривали, шумели. Обслуживающий персонал гостиницы – две очень симпатичные женщины, – наблюдали за нами. Одна спросила другую про нас:
– А эти, кто?
– Так это те, шо сралли… – был ответ.
За время нашего путешествия здесь наступило настоящее лето, море потеплело, солнце стало приветливее, зелень ярче. Передвигаясь по Крыму вдоль побережья, мы то удалялись, то выезжали на самый берег моря. И всегда море мы встречали с радостью.
Как-то остановились на берегу. Походили по воде босиком, по команде все бросили в море монетки на счастье и чтобы вернуться сюда еще раз. И вдруг Володя, водитель «Нивы» № 19, той самой, которая была в виноградниках, заехал на машине в воду – захотел искупаться. Искупался, но выехать самостоятельно не смог. С каждой последующей попыткой «Нива» все глубже и глубже увязала в береговой гальке. Хорошо, что в этот момент не было гонки, и все были вместе. Собрали совет «старейшин». Думали-думали и решили! Связали 5–6 страховых тросов – это расстояние от машины до твердой почвы, где нет гальки, – перебросили эту связку через весь пляж и под восторженные крики и улюлюканье двумя машинами вытащили «Ниву» на твердую почву.
В Севастополь мы прибыли накануне праздника Дня Победы.
В советское время была такая известная песня о Севастополе: «Севастополь, Севастополь, город русских моряков!» Знаете, как она звучала в тот День Победы, когда мы были в Севастополе? «Севастополь, Севастополь, город НАШИХ моряков!» Русских или «наших» – какая разница? Но зато эта песня звучала на весь город, звучала на русском языке. И все прохожие, и мы в том числе, ее подхватывали и тоже пели на русском языке, и это никого не смущало.
Погода в этот день была просто праздничная: солнце, цветы, зелень, море. И все очень ярких красок.
В честь 60-летия Великой Победы на главной площади Севастополя проходил парад. Но это был парад российских войск и украинских одновременно. Принимали парад одновременно два адмирала: один представитель украинской стороны, другой – представитель российской стороны. Соединения черноморского флота шли коробками, и каждая была составлена из двух одинаковых частей – украинской и российской. Войска шли ровными рядами, четко чеканя шаг, определить, кто из них кто – украинцы или русские – можно было только по цвету формы.
После парада, как у нас в стране принято, была демонстрация. Сначала шли ветераны. Их осталось уже совсем немного – участников той войны. На празднике, шествуя по площади все вместе, они не чувствовали себя политически разделенными народами, они, как и в те годы, шли плечом к плечу, все вместе. Из толпы горожан то и дело выбегали дети и взрослые, бросались к увешанным орденами старикам – победителям – и вручали им букетики сирени. Это был момент единодушия и радости.
Мы, глядя на ветеранов, чуть не расплакались. Ведь наши родители тоже прошли войну, сражались, терпели лишения и не просто выжили, победили! Вечная память героям Великой Отечественной Войны, погибшим и выжившим!
В замыкающей части демонстрации, вслед за военным духовым оркестром, под российскими флагами прошла и наша делегация – все участники нашего третьего журналистского авторалли «Легенда Крыма 2005», посвященного 60-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.
После парада мы побывали на настоящем десантном корабле «Ямал». Нам разрешили посмотреть корабль, и мы, как дети, с любопытством облазили весь корабль, заглянули во все двери, побывали в трюме и на камбузе, держались за настоящий штурвал и даже подали звуковой сигнал. Это такой гудок, ой-ой. Если бы он прозвучал в Москве, наверное бы, остановилось все движение, а в Севастополе к этому привыкли. Морякам десантного корабля «Ямал» руководителями нашего пробега была торжественно вручена капсула с землей из Брестской Крепости, которая была привезена с предыдущего автопробега 2004 года. Все моряки были в парадной форме. Надо сказать, что военно-морская форма очень и очень идет мужчинам. В этой форма абсолютно все мужчины выглядят мужественными и красивыми. Ох, уж эти моряки!
На следующий день мы посетили Инкерманский завод марочных вин, расположенный к северу от Севастополя, в самой глубине Севастопольской бухты. Почему Инкерман? Потому что так называлось с давних времен это место. И именно так теперь называются и знаменитые винные подвалы – уникальные рукотворные подземные сооружения Крыма. В толще известняка, на глубине более тридцати метров вырублены огромные галереи высотой двенадцать метров, общая площадь которых составляет пятьдесят пять тысяч м2. В этих подвалах такой запах, что достаточно одного вдоха, и ты уже пьян без вина.
Мы добрались до этих подвалов на машинах, но ведь экипаж – это два человека, причем один всегда свободен, он же штурман, который, кстати, может определить направление движения, куда захочет, даже когда трезв.
Любой из производимых на заводе напитков можно купить, но ведь интереснее попробовать из бочки.
Бочки там не просто стоят, лежат на боку, есть и такие, которые подвешены к потолку (это, наверное, те, которые должны вылежаться пять лет), а из некоторых вино капает, капает прямо на пол. Так жалко.
Ну а мы-то на что? Все наши штурманы по очереди ловили капли вина ртом. И тем самым уникальные инкерманские вина не пропали, не впитались в грунт, а попали по назначению в рот.
На следующий день началась дорога назад, в Москву. Прощались мы тепло. До России (ехали через Харьков) добрались небольшой колонной из трех машин, а по России уже помчались одни. Почему помчались? Очень захотелось домой, к своим родным и близким. Гаишникам попались только около Москвы, километров за сорок до нее. Они нас просто так не отпустили. Но это не испортило нам настроение. Все у нас было хорошо.
Приключения продолжаются. Такое впечатление, что как только они начались и мы попали в этот поток приключений, то выбраться из него уже никак не можем.
Эльбрусиада
Эльбрус. Видели ли вы Эльбрус? Если нет, то, наверное, слышали. Это гора, поражающая воображение, манящая к себе альпинистов и любителей горнолыжного спорта.
Военная база «Терскол» была создана в предгорьях Эльбруса еще в 1935 году. Очень много лет, десятилетий она носила чисто военный характер, только части эти формировались из спортсменов-альпинистов.
В наше время Эльбрус и его предгорья стали местом паломничества альпинистов и горнолыжников из всех стран мира.
22 июня 2005 года в честь 60-летия победы над гитлеровской Германией и в честь 70-летия создания военно-спортивной базы «Терскол» было назначено массовое восхождение военных, спортсменов, наших российских граждан и граждан других стран на восточную вершину Эльбруса.
И вот мы, я и моя подружка – мой штурман по прошлому приключению – авторалли, решили поучаствовать в восхождении. Мне так нравится это слово – «восхождение». Правда, в нем есть что-то необычное, возвышенное? Когда говорят «подъем», мне это напоминает каждодневную утреннюю процедуру подъема и связанные с этим последующие процедуры: потянуться, зевнуть, встать, умыться и, не дай бог, еще и зарядку сделать. А восхождение – это романтика.
Решились и собрались в один день. Раз, и приехали на Эльбрус.
Мой штурман горнолыжник со стажем. Редко кто спускался с Эльбруса и Чегета столько же раз, сколько она, ей может позавидовать каждый третий или второй горнолыжник, но летом она, так же, как и я, не была в этих местах ни разу. Обо мне отдельный разговор. Я вообще не горнолыжник. И на Эльбрус с Чегетом попала впервые.
Нам очень хотелось подняться на Эльбрус. Морально мы были готовы к такому на нашем уровне подвигу. Это было бы наше первое восхождение вообще и первое восхождение на Эльбрус. Но массовый праздничный подъем на Эльбрус был назначен на тот же день, когда мы прилетели, поэтому наш подъем оказался невозможен. Во-первых, для восхождения на Эльбрус требуется акклиматизация – как минимум десять дней, а желательно две недели. Во-вторых, физически мы не были так подготовлены, как спортсмены и военные, которых было пруд пруди в этом ущелье в тот день – день восхождения. Вдруг у нас не хватило бы сил? И нас бы пришлось тащить на руках. Может быть, мы на это и рассчитывали? (Тайные мысли вслух.) Короче, нас отстранили от официального подъема.
На авторалли мы познакомились с одним из журналистов, который долгое время работал в Нальчике, поэтому знал всех и все на Северном Кавказе. Алексей был самым старшим среди раллистов. В своем экипаже он был штурманом. Увидев его, я была даже удивлена, что среди нас есть такой взрослый, спокойный, уравновешенный гонщик. Все остальные были шумные, громкие, все пытались что-то показать и доказать друг другу. Алекс нет. Сначала он познакомился с моим штурманом, а дня через два их экипаж уже был неразлучен с нашим. Когда он первый раз подошел ко мне, он уже знал, как меня зовут, откуда я, кем работаю, что у меня есть семья – муж и сын, т. е. практически все основные отправные точки для дальнейшего развития знакомства. И сразу начал ухаживать за мной. Это было очень трогательно. Везде, где мы обедали, он всегда занимал для нас места, если что-то надо поправить в нашей машине, он и его водитель тут как тут. С каждым днем наши два экипажа были дружнее и дружнее. К концу нашего путешествия он, как плотным кольцом, окружил нас вниманием и заботой. Когда мы возвращались в Москву через Харьков, нам пришлось ехать ночью по узкой извилистой дороге, шел сильный дождь, видимость была нулевая, я устала, прежде всего, от плохой видимости. И только Алекс сказал мне теплые слова, сказал, что я молодец, пожалел меня, посочувствовал, правда, не обнял при этом. Но мне было очень приятно. Но на следующий день мы рванули в Москву, очень хотелось домой. А Алекс и его водитель отправились своей дорогой, у них была машина послабее, чем наша, и на трассе не могла с нами конкурировать. На этом наш только-только начинающийся роман прервался, т. е. на переход от дружеских отношений к романтическим просто не хватило времени. В Москве, вскоре после приезда, мы перезванивались, а потом все как-то закончилось, не было даже «конфетно-цветочного» периода, остались просто дружеские отношения. Однако узнав, что мы – я и штурман – собираемся на восхождение на Эльбрус, он, переживая за нас, созвонился со своим очень близким знакомым – начальником МЧС Кабардино-Балкарии – и попросил его взять нас под свое крыло.
Ну вот, нас отстранили от подъема, и мы отправились в МЧС Кабардино-Балкарии. Спрашивать кого-либо, где находится МЧС, мы не стали, пошли на флаг МЧС. Он виден был издалека и красиво развевался в порывах ветра. Когда мы подошли поближе и увидели здание МЧС, оно показалось нам по сравнению с флагом просто маленьким домиком, но зато флаг был настоящий флаг. Начальник МЧС Кабардино-Балкарии – интересный обаятельный мужчина (уверяю, не только на наш взгляд) – встретил нас тепло, выслушал. Мы лепетали что-то про восхождение, и он решительно, как и положено мужчине, определил нашу судьбу. Представьте себе, в этой предпраздничной суматохе, перед подъемом, да еще подъемом не простым, а юбилейным что-то надо было делать и с нами. Он дал распоряжение спасателям МЧС, которые участвовали в восхождении, взять нас с собой на промежуточную стоянку – «Приют одиннадцати», все нам рассказать, показать, а потом посадить на подъемник и отправить вниз.
С этим напутствием он передал нас под присмотр двух самых известных на всем Эльбрусе спасателей Алика и Абдулы (Абу). Расскажу об одном их них. Абу очень известная личность в этих местах. В Терсколе родился не только он и его дети, но и его отец, его дед. Говорят, что за один раз подняться на обе вершины может только Абу, а подняться на Эльбрус два раза в неделю – это обычное дело для него. В день массового подъема он побывал на западной и на восточной вершинах. Уже вечером, как свидетельство посещения двух вершин сразу, он подарил нам камни, которые он специально для нас взял на той, и на другой вершинах. Верим мы ему или нет? Мы должны ему верить, другого выбора у нас нет, да и не очень хочется что-то выбирать, мы ему верим!
Спасатели МЧС участвовали в подъеме на Эльбрус – сопровождали группу с военно-спортивной базы «Терскол». Подъем ведь был юбилейным. В честь этого юбилея в «Терскол» приехали для участия в этом подъеме все бывшие начальники этой военно-спортивной базы – все бывшие военные, бывшие спортсмены, бывшие горнолыжники, бывшие альпинисты, но бывшие только из-за солидного возраста, а так – веселые, азартные, смешливые, в общем, «настоящие полковники». День массового восхождения уже был спланирован, было определено два этапа. Сначала все после торжественного построения четкой колонной поднимаются до «Приюта одиннадцати», там отдыхают и в два часа ночи начинают подъем на вершины. Причем часть людей поднимается на западную, а часть – на восточную. А все «начальники» военно-спортивной базы поднимаются до Скал Пастухова, их сопровождают спасатели и ратраки, которые должны будут потом спустить их от Скал Пастухова до «Приюта». Спасатели же продолжат подъем на вершины.
Для спасателей это было не просто мероприятие, а серьезная, ответственная работа, поэтому вначале они отнеслись к нам не то чтобы настороженно, а как-то равнодушно – у них были другие дела и заботы. Они готовили свою экипировку для подъема, распределяли обязанности: кто будет где, кто будет с кем. А тут какие-то две девочки что-то хотят. Им совсем не хотелось с нами возиться. Однако начальником МЧС распорядился, и деваться им было некуда.
Понимая важность момента, мы мирно сидели на лавочке около домика МЧС и ждали, когда спасатели загрузят все свое снаряжение в «Газель», но погрузка и сборы затягивались, и мы решили перекусить. Рядом нашлось прямо настоящее домашнее кафе, мы там очень хорошо устроились, рассказали всем, что будем вместе со спасателями подниматься до «Приюта», попросили ускорить приготовление еды. Обслуживали нас две женщины. Узнав, что мы идем вместе со спасателями – мы ведь все не рассказали; не рассказали, например, то, как начальник МЧС тоном, не допускающим возражений, приказал спасателям проследить за нами и особенно проследить, чтобы мы были спущены вниз, – засуетились, чтобы успеть нас накормить. И накормили нас такой вкусной местной едой – хичинами – это такие блины с мясом, сыром или картошкой. Ой, как вкусно! Мясо, конечно, баранина. Из баранины тут делают все: хичины, шашлык, шаурму, лагман и, наверное, все остальное.
На Чегетской поляне, так называется место напротив выката, т. е. спуска с Чегета, находится, наверное, с десяток маленьких кафе и ресторанчиков. В последние дни нашего пребывания в Приэльбрусье мы, как бы задавшись целью посетить их все, на каждый наш перекус ходили в разные кафе и ресторанчики. Нас забавляло то, что, переходя из кафе в кафе, мы ели, в принципе, одну и ту же еду – лагман, шашлык, хичины, но каждый хозяин вновь выбранного нами кафе говорил, что только его еда приготовлена из настоящего барашка: «Слушай… это настоящий барашка…»
Пока мы ели, спасатели собрались, упаковались, оделись в «комбезы» и вдруг хватились нас. Мы ведь сидели на лавочке около домика и вдруг пропали. Где? Что? И вдруг мы появляемся неспешной походкой, сытые и довольные. Нам ту же устроили разнос, задали десять вопросов: где? что? зачем? почему? Самым сердитым был Абу. Или просто у него такой голос? Немного гортанный, с сильным акцентом. «Блинчыки они ели… Мы ых ждем, а они блинчыки ели…» – ворчал Абу, подсаживая нас в машину. И вдруг, именно вдруг, подавая мне руку, чтобы помочь сесть в машину, он поднял на меня свои глаза, а глаза были голубые…
У меня слабость к голубым глазам, потому что у самой глаза карие, а если вдруг встретились голубые глаза, то тогда все. Собственно, я так вышла замуж. У моего мужа голубые-голубые глаза, много есть и всего остального очень хорошего, но глаза голубые-голубые.
Мой штурман сказал: «Абу на тебя сразу запал». Да, что-то такое между нами произошло, такое, что, как только сели в «Газель», у нас с Абу начался «конфетный» период – он подарил мне шоколадку – эти шоколадки обязательно берут с собой все, кто поднимается на Эльбрус. Представляете, у меня тоже появилась шоколадка, с которой можно подниматься на Эльбрус. Все остальное время, до момента, когда Абу посадил нас на подъемник для спуска вниз, он в точности выполнил распоряжение начальника МЧС. Это время пролетело незаметно и весело. Мы смеялись, кокетничали, отвечали на кучу вопросов о себе, о своей жизни, о том, что и кого любим, хвастались своими достижениями, а именно рассказывали о своем участии в авторалли. Абу не отпускал нас от себя ни на шаг. До «Приюта одиннадцати» мы поднимались сначала на подъемнике, потом на ратраке. Погода была сказочная, голубое (опять голубое, явно это был мой день) небо, ярчайшее, по-другому не скажешь, солнце, ослепительно белые снежные вершины Эльбруса, а вокруг – снег и горы, ведь больше нет ничего. Все остальное осталось где-то внизу. В «Приюте» уже собрались все терскольцы: те, кто в два часа ночи должны начать восхождение к вершинам, а также тот, кто их провожал. До подъема было еще далеко, и пока все веселились. Московские барды, которые тоже участвовали в подъеме, устроили настоящий концерт под ярким солнцем Эльбруса. Мы вместе со всеми пели, нет, просто орали песни и танцевали. Вечер приблизился незаметно, и нам надо было возвращаться на базу. Уже перед самой посадкой на «канатку» Абу обнял меня одной рукой и крепко прижал к своему жесткому «комбезу». Можно сказать вот как бы и все…
Но мы же упертые. На следующий день мы все-таки совершили свой маленький подвиг. Нам не удалось, может, мы бы и не смоги, подняться на Эльбрус, поэтому мы решили самостоятельно подняться до «Приюта одиннадцати».
Оделись почти как на настоящее восхождение – комбинезоны, теплые ботинки, очки, шапочки, намазались кремом и пошли. Честно, до Карабаши поднялись на подъемнике, а вот потом пешком. Перепад высот от Карабаши до «Приюта» – 700 метров. Мы медленно шли шаг в шаг по рыхлому снегу. Нам было тяжело, жарко, мы обливались потом, сняли куртки, но упорно продвигались вперед. Мы поднимались так, что все проходящие мимо ратраки останавливались и предлагали нам бесплатно (ратрак – это частная собственность, подъем стоит 500 рублей) подняться на них до «Приюта». Глядя на нас, сердобольные водители говорили: «Садысь, подвезу, бэсплатно, садысь!» Но мы дошли. Сами дошли. И теперь знаем, что сможем подняться и выше.
Как только закончился юбилейный подъем, Терскольское ущелье сразу опустело, все, кто поднимался, благополучно спустились вниз и постепенно разъехались по домам. У нас оставалось еще два дня. Эти дни мы просто отдыхали, радовались жизни, поднялись на пик Терскол, там искупались в горном озере с жутко холодной наипрозрачнейшей водой, обрамленном со всех сторон разноцветными цветами, которое выглядело как оазис среди камней, докарабкались до Обсерватории, катались на лошадях, переходили Баксан. Но приключения есть приключения, кажется, они про нас не забыли.
Гора Чегет – один из самых сложных горнолыжных спусков. Я слышала собственными ушами, что, если говорят «Прошел Чегет», значит, ты уже горнолыжник. Мой штурман – отчаянный горнолыжник. Чегет пройден ей весь, все спуски – даже самые опасные – пройдены ей и не раз, даже «доллар». Спуск по «доллару» считается одним из самых высоких достижений горнолыжников, побывавших в Терскольском ущелье, сейчас этот спуск вообще закрыт из-за опасности для жизни. А вот летом на Чегете снега нет. Летом на Чегет устраивают пешие прогулки.
В последний день нашего пребывания в Терсколе мы и еще четыре человека отправились на пешую прогулку по склонам Чегета. В Москве на своих дачах в то время все увлекались устройством альпийских горок. Сколько труда наши москвичи вкладывали в то, чтобы их маленькие – самое большое метровые – горки походили на такие роскошные горы как Чегет летом; столько зелени и такое количество цветов было вокруг. Стоит только присесть на корточки, и ты уже весь в цветах. И это все даром, на это можно просто смотреть и любоваться, не надо копать, поливать, полоть.
С Чегета открывается потрясающий вид на Эльбрус. Его две вершины видны с Чегета лучше, чем с «Приюта одиннадцати». Кажется, что они находятся очень близко: вот буквально руку протяни, и можно их коснуться.
На такие прогулки обычно ходят группы туристов самого разного возраста, с самым разным уровнем физической подготовки и даже с детьми. Обычно их сопровождает инструктор. Однако я не знаю, как эти группы, но экипировка у таких туристов должна соответствовать тому, чем они собираются заниматься, а именно подниматься в горы. Да, конечно, это не альпинистское снаряжение, но должны быть брюки и, что является обязательным, – ботинки, хорошие туристические ботинки с ребристой толстой подошвой. А мы? Во-первых, таких ботинок у нас не было в принципе, во-вторых, мы отправились на прогулку; не на подъем в горы, а на прогулку – это просто увеселительное времяпрепровождение, и поэтому мы были одеты в белые шорты и наимоднейшие белые кроссовки. Выглядели мы очень хорошо, а это для нас было на тот момент самым главным. За разговорами, смешками мы добрались почти до самого верха. И хотя было лето, здесь, наверху, было как-то сурово: холодно, ветер и даже облака-тучки, поэтому мы решили спуститься, обогнув вершину Чегета слева к озеру Донгуз Орун. Там было так красиво! Вода голубая, местами зеленоватая, светилась в солнечных лучах, была спокойная и манила к себе: «Искупайтесь, ну, искупайтесь!» Среди нас только один человек был завсегдатаем этих мест, все остальные «чайники», ну летние «чайники», так как зимой они все, кроме меня, тоже завсегдатаи этих мест. Видя, что озеро все сделало для того, чтобы мы, как послушные мышки в сказке Ганса Христиана Андерсена, пошли к нему ровными рядами, он вовремя спохватился и голосом, не допускающим возражений (он был полковником, и ему это ничего не стоило), строго определил наш дальнейший маршрут: «Двигаемся в обратную сторону, поближе к цивилизации, к кафе «Ай», где будем пить чай». Все, посмотрев по сторонам, покрутились, повертелись и двинулись опять в гору. А мы?
А мы решили, что пойдем своим путем, это чтобы миновать очередной подъем вверх, который неминуемо приведет к спуску. Тот, кто бывает в горах часто и занимается альпинизмом, это, конечно, знает, а мы это почувствовали, что касается меня, так я почувствовала это впервые, что подниматься в гору очень тяжело, но в тоже время это легче, чем спускаться. И вот, чтобы миновать подъем и спуск, мы – я и мой штурман – отправились по правой стороне, как бы вдоль речки, которая вытекает из озера, но немного выше, думая, что этим сократим расстояние, – гипотенуза всегда короче суммы катетов, мы хорошо учились в школе.
Сначала вперед нас вела тропинка, потом тропинка вдруг исчезла, зелень – трава, кусты – вдруг превратилась в травинки и кустишки, а под ногами мы почувствовали не твердую горную породу, а подвижный скользящий грунт. Это была осыпь – плоские дробленые камешки, лежащие в несколько слоев, которые периодически осыпались вниз и тянули за собой все, что на них попадало. А попали-то мы. На ногах шикарные кроссовки, коленки голые, на руках красивый маникюр. Сначала мы переговаривались и смеялись между собой, чувствуя, как скользят ноги, как вырываются с корнем травинки и кустишки, если мы пытаемся удержаться за них. А потом стало не до смеха. В итоге мы оказались не просто на четвереньках и не просто на четырех точках. Мы упирались в этот скользящий грунт ногами, коленками, локтями, руками и даже головой. Лечь мы не могли, как только мы касались животом этого скользкого грунта, скольжение усиливалось, т. е. можно было находиться в относительном покое только тогда, когда мы упирались на все перечисленные выше точки, а наше тело было как в сборе. В конном спорте есть такой термин – «лошадь в сборе» – полная сгруппированность животного. В таком положении мы замирали на мгновения, а затем опять пытались сдвинуться вверх и вправо. Пытались цепляться ногтями за землю под слоем камешков, но это удавалось не всегда, так как слой камней был разный – где-то толще, где-то тоньше. Пытались тормозить коленками, расставив ступни ног чуть ли не на девяносто градусов, расставляли как можно шире локти и пытались ими, как и всем остальным, тормозить. Делали это молча. Можно было услышать только наш разговор самих с собой. И каким-то чудом нам удавалось чуть-чуть, понемногу продвигаться вверх.
Напротив того места, где мы зависли, находится знаменитый ледник Семерка. Свое название ледник получил по форме, напоминающей цифру семь. Хотите – верьте, хотите – нет, но именно в тот момент, когда мы зависли на этой осыпи, с ледника сошла лавина. Маленькая или большая – не знаю, не видела: я была к ней спиной, хотя, скорее, не спиной, а «пятой» точкой. Лавина скатилась с грохотом и снежной пылью. От этого грохота мы, не могу сказать, что присели, так как уже находились в этом интересном положении, мы как-то вжались в гору, и тут до нас докатилась и снежная пыль. Это был как контрастный душ. Мы взвизгнули, и, может быть, нам это помогло, или мы уже были в нескольких сантиметрах от нормальных гор, мы выбрались на твердую почву.
Вообще-то, находясь в Терсколе, мы этому эпизоду не придали большого значения. Только в Москве, спустя несколько лет, мы поняли, что в тот момент любое лишнее движение, и мы скатились бы в бурные холодные воды, которые неслись среди скал, – это была речка, которая вытекала из того самого красивого озера с высоты метров десять…
На следующий день мы улетели в Москву.
А как же Абу? Знаете, а ведь я больше его не встречала. Ни в последующие дни, ни в последующие приезды на Эльбрус. Но помню особенно голубые глаза и шоколадку. Примерно через год-полтора после нашего с ним знакомства, моя подруга приезжала кататься на лыжах на Эльбрус и случайно встретила там Абу. Он тоже меня помнил и, хочется думать, помнит до сих пор. Первое, что он спросил у моего штурмана: «А где твоя подружка, она приехала?»
Эдвенчер
«Эдвенчер» переводится как приключение. А у Джеральда Даррелла так называется изумительное произведение о его похождениях в центральной Африке, в местечке, которое называется Эдвенчер. У меня же с этим словом ассоциируется то, что произошло со мной в Санкт-Петербурге.
Это было приключение, вернее, «эдвенчер», а мы – я, мой штурман и машина – настоящие гончие, правда, не Бафута.
Ну кто мог знать, что наша невинная поездка в Санкт-Петербург выльется в очередное приключение. Никто! Небо было голубое, светило солнце, и мы наконец-то вырвались с работы, бросили все дела и семьи с мужьями и детьми, но, конечно, не маленькими, но все равно.
На моей памяти все наши приключения всегда начинаются на ровном месте. Мы никогда не готовимся к нашим поездкам заранее, и у нас даже в мыслях нет того, что с нами может что-то приключиться. Обычно все происходит так: встретились, поговорили, посмеялись, и вдруг кто-то делает предложение, конечно, не руки и сердца, а предложение «а не поехать ли нам туда-то?» А потом? Потом сборы, поездка и приключения.
Однако одна закономерность все-таки прослеживается. Все наши задумки начинаются с бардов. В горнолыжной среде очень ценится авторская песня. На бардовские вечера собирается много людей, это те, кто катается на лыжах, и их друзья. Моя подруга завсегдатай на таких вечерах, я нечасто бываю там, но как только попадаю на их вечер, мы с подругой сразу что-то придумываем, принимаем решение и куда-то сразу мчимся. Мне кажется, что наши мужья уже бояться наших с подругой встреч, да еще на бардовских вечеринках. В этот раз было так же. На одном из бардовских вечеров разговорились с серфингистами. По секрету: горнолыжники все немного «чокнутые». Нет, они, конечно, все сильные, умные, спортивные, но фанаты. Так вот, зимой они катаются на лыжах, а летом кто на чем: велики, лошади, машины, серфы.
Поделиться книгой: