Помоги проекту - поделись книгой:
— Это и есть мракобесы? Максим, что делать то? У вас есть оружие?
Максим покачал головой и приложил к губам палец.
— В этом квесте оружие, видимо, мне не положено. — И, прислушавшись еще раз, снова зашептал, — Давайте просто посидим тихо. Может он уйдет.
Они молчали, вслушиваясь в тишину. Ничего не происходило. Только ветер снаружи пытался опрокинуть палатку, но тщетно.
— Ну что же, вечность будем сидеть? Давайте собираться. — Максим встал и как ни в чем не бывало, стал собирать вещи. — Город, так город.
Он и сам не мог бы объяснить, отчего в нем произошла такая перемена. Ещё несколько часов назад он чуть не погиб под лапами этого чудовища, а теперь успокаивает совершенно незнакомого человека, который спас ему жизнь.
То ли он был так счастлив встретить живую душу в этих льдах, то ли его бравада была способом не ударить в грязь лицом и не показаться трусом — Максим не знал. Да это было и не столь важно. У них появилась цель. И это вызвало прилив сил.
Ему хотелось быстрей собрать палатку, наспех рассовать вещи в телегу и спешить, спешить!
— Владимир, поможете мне? Спальник — вот сюда. А это всё в рюкзак. Ах, точно! — Он шутливо шлёпнул себя ладонью по лбу. — Это же вы здесь хозяйничали, пока я был в отключке. И как умудрились все так хорошо устроить?
Владимир ловко паковал вещи и собирал посуду. Вдвоём они управились за несколько минут.
Откинув полог палатки, спутники напряженно осмотрелись по сторонам. Ледяной ветер тут же без приглашения ворвался внутрь, отчего потолок заходил ходуном. Вся конструкция закачалась и начала заваливаться на бок.
Максим вовремя успел подставить руку. Они собрали палатку, уложили в телегу и Владимир сказал:
— Нам нужно на восток. У меня были координаты, пока не сел телефон. Но я точно знаю, что нам туда. — Он махнул рукой в сторону.
Максим вывернул колеса телеги из снега и направил в нужную сторону.
Несколько часов они шли, изредка переговариваясь, каждый погружённый в свои мысли. Иногда менялись местами и пока один толкал телегу вперед, второй внимательно смотрел по сторонам.
Время от времени издали был слышен протяжный вой. Его приносили с собой порывы ветра и никак было не разобрать, с какой стороны.
Снежная крошка больно жгла лицо, ботинки то попадали в наметённые сугробы, то ступали на неожиданно гладкую и скользкую поверхность. Две фигуры упорно двигались вперёд, сгибаясь под тяжестью одежды и неизвестности.
***
Стало темнеть, а низко нависшие облака оставили лишь узенькую полоску света между небом и землей. Максим всё думал о своей семье. Он пытался воскресить в памяти образ темноволосой женщины, когда заметил, что впереди идущий Владимир, замедлил шаг и остановился.
— Смотрите! — Он обернулся к отставшему спутнику и нетерпеливо замахал рукой, указывая вперёд. — Вы видите? Это же город!
На горизонте возникли неровные очертания высоток. Они казались совсем черными, на фоне темного неба. Несколько заводских труб возвышались над домами, но ни привычных клубов пара, ни других признаков жизни не было видно.
Город не имел ничего общего с теми картинками, которые так привычны человеческому взгляду. Ни звука, ни лучика света. Ни одного окна, манящего уютом и домашним теплом. Казалось, что его покинула жизнь.
Это чувство переживали хотя бы раз все, у кого на руках умирал человек. Вот он еще здесь, слабый, умирающий, но живой. И через секунду всё безвозвратно меняется. Что-то неописуемое исчезает из его тела, то, что имеет множество названий, но ни одного объяснения. И личность, со своими мечтами, страхами, воспоминаниями, превращается в труп. Слово, столь же мерзкое, как и состояние.
Перед ними был труп города.
Последние несколько сотен метров они преодолели чуть ли не бегом.
Максим всё время оборачивался и спрашивал у попутчика, куда идти и где искать людей. Но тот только пожимал плечами и настороженно всматривался в приближающиеся тёмные улицы и пустые дороги.
Вдруг Максим резко остановился. Он почувствовал, что телега стала легче и быстрее катиться. И даже не сразу понял, что снег исчез. Он не таял, не был убран. Просто исчез. Как будто они прошли невидимую границу. Так бывает, когда под землёй проходит теплотрасса и даже толстый слой снега в этом месте тает. Остаётся узкая полоса мокрой земли.
Но здесь всё было по-другому. Снег просто исчез, как будто его здесь никогда и не было. Асфальт под ногами был абсолютно сухой и чистый. Теперь их шаги гулко отзывались эхом в пустоте улицы. По обе стороны стояли старые панельные пятиэтажки. Но темнота и тишина делали их если не зловещими, то странными и жуткими. Максим вспомнил вдруг, что когда-то смотрел фильм о заброшенных городах. И эта улица сильно походила на декорации.
Владимир позвал его:
— Максим, смотрите!
Он показывал рукой куда-то вверх, за дальнюю многоэтажку. Там, над крышей, они увидели неясный луч в пространстве. Как будто большой прожектор был установлен где-то на земле и светил в небо. Пучок света медленно двигался, рассеиваясь в темноте ночи.
— Ну наконец-то! — сказал Максим. — Вот там есть переулок, давайте туда. Неужели, Вова!
От радостного волнения он даже перешел на ты.
Они решили оставить вещи прямо здесь, у ближайшего подъезда. Сначала пойти проверить, откуда свет, а потом вернуться за телегой. Прихватив с собой только рюкзак, попутчики торопливо зашагали в ближайший проулок.
Владимир предположил, что если свернуть здесь и пройти дворами, так они быстрее найдут нужный им. То, что источник света находился в одном из домов, они даже не сомневались.
Пройдя между домами, они оказались в небольшом дворике. Вокруг было совершенно пусто. Ни одной машины, которых здесь должно быть припарковано не меньше десятка, не было. В темноте угадывались очертания детской площадки, расположенной в центре двора. И вдруг, откуда-то сверху раздался тихий женский голос:
Максим замер и испуганно посмотрел по сторонам. Голос был тихим, но очень отчетливым. Красивая грустная песня лилась как будто из всех окон сразу.
Владимир тоже остановился и прислушался. Они стояли посреди темного двора и оглядывались, пытаясь определить источник звука.
Но голос словно плавал вокруг, набирая силу. Затем он стал подниматься, все выше и выше и вот уже звучал сверху, как будто бы там, высоко в небе действительно их звала к себе звезда.
Максим, несмотря на страх и нереальность происходящего, понял, что песня ему очень знакома. И эти переливы женского голоса… Перед глазами снова возник образ красивой темноволосой женщины. Вот она сидит за роялем и поет. Её тонкие пальцы порхают по клавишам. Она раскачивается в такт музыке и шаль скользит вниз по её хрупким плечам. Музыка обрывается и она, смеясь, поднимает шаль с пола.
Он стряхнул с себя видение и оглянулся. Владимира не было рядом.
Тихонько позвал. Тишина. Только женский голос продолжал напевать:
Максим запаниковал. Темнота не давала возможности осмотреть весь двор. Если он пойдет в одну сторону, а Владимир в другую? Он несколько раз позвал его по имени, все громче. Но снова тишина в ответ.
Стук сердца почти заглушал легкое пение где-то там, наверху. Ужас охватил его. Даже когда на него напала странная тварь, ему не было так страшно как здесь, в темноте пустого двора мертвого города. Остаться здесь совершенно одному после того, как он почти поверил в спасение. После того, как он видел нормального человека, говорил с ним. Это было невыносимо.
Максим несколько раз глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки. Возможно, Владимир просто пошел вперед, думая, что он идет следом. И просто не заметил, как он отстал. Надо двигаться дальше, к источнику света. В любом случае их пути ведут туда.
Он посмотрел вверх. Песня стихла и город снова погрузился в давящую тишину. Над домами взошла луна и на секунду ему показалось, что в одном из окон блеснул луч.
Но потом он понял, что это отражение. Зато теперь он мог свободно передвигаться и очертания двора проступали все яснее.
Максим двинулся наискось, прямо через детскую площадку, чтобы срезать. Он шел все быстрее, надеясь увидеть перед собой спину товарища, но все никак не мог его догнать.
А не ловушка ли это всё? Ведь именно Владимир предложил идти сюда, в город. И столько всего заставил его вспомнить. Может он решил одурачить его и забрать все запасы еды? Максим от этой догадки даже притормозил. Ведь он вполне мог бросить его, вернуться назад и забрать телегу.
Но зачем тогда вообще он его спасал? Если верить его словам, Максим был в отключке, когда он нашел его. А значит ничего не мешало ему просто ограбить случайного встречного и идти своей дорогой.
И голос. Что это, галлюцинации? Максим не верил в духов, призраков и всякую потустороннюю ерунду. Хоть он этого и не помнил, но не сомневался, что не верит в загробную жизнь.
Дойдя наконец до угла дома, он осторожно выглянул на улицу. Она была так же пустынна, как и всё в этом городе. Ни машин, ни признаков жизни. Даже мусор, который обычно валяется, брошенный в спешке — и того не было.
А вот и то, что он искал. На противоположной стороне трехэтажный дом. На крыше которого шарил мощный луч света. Но странное дело, источник света был не на крыше, наоборот. Казалось, что мощный прожектор светит прямо с неба, то есть из ниоткуда. Максим вглядывался в темноту ночи, но ничего кроме пучка света разглядеть не мог.
Ну точно, он сходит с ума. В голове мелькали разные мысли. Но надо было что-то делать, не стоять же здесь вечно. Он решил идти до конца. Теперь ко всем тревожным чувствам приплелось еще любопытство. Что все это значит?
Он быстро пересек улицу и дернул дверь подъезда. Она оказалась запертой. Как и вторая, и третья. Тогда он обошел здание и увидел то, что хотел. С торца дома предусмотрительные строители соорудили пожарную лестницу. Она была из трех секций и начиналась на открытом балконе первого этажа. Ему не составило труда перелезть через ограждение. Первый этаж, второй. Его шаги по железным ступеням эхом отражались от стен здания.
Еще несколько пролетов и вот он на крыше.
Луч света все так же хаотично шарил по поверхности, выхватывая из темноты то жестяные трубы, то неровные кучи листьев и остатки строительных материалов, когда-то брошенные здесь неизвестно кем. Эта картина показалась Максиму такой знакомой.
Еще одно воспоминание вспышкой блеснуло в голове. Когда-то в детстве он убегал из дома и частенько часами просиживал на такой же крыше, бабушкиной старой трехэтажки. И никто не знал тайну, кроме плотника, который под большим секретом давал ему ключи от чердака.
На противоположном конце крыши мелькнула тень. Максим напряг зрение и всматривался в темное пятно. Но прожектор светил так ярко, что за ним было ничего не разглядеть. Он осторожно двинулся вдоль парапета, инстинктивно оставаясь в тени. Он не хотел попасть в центр этого странного софита из ниоткуда.
О том, что здесь есть выжившие, пришлось забыть. Разочарование накрывало его все больше, вместе с тем он чувствовал, что именно здесь должно случиться что-то очень важное, но пока не понимал что. С горечью он подумал, что это может быть и есть конец его пути? Будет ужасно глупо погибнуть сейчас, так и не найдя ответы на все вопросы, которые роились в его голове вот уже много дней.
Кто я? Откуда я? Что случилось с миром?
Одно он теперь чувствовал точно. У него есть семья. Темноволосая женщина с мелодичным голосом и двое детей. Даня и Ариша. Эти имена отзывались в сердце нежностью и болью одновременно.
Мучительно знать, что у тебя есть любимые дети и не помнить их.
Он снова краем глаза увидел тень, уже гораздо ближе. Луч выписывал очередной круг по крыше и вдруг в его траекторию попал силуэт мужчины. Он не успел укрыться и вышел на свет.
— Максим, это я. — Владимир, подняв руки шёл к нему навстречу, прямо под мощным светом прожектора. — Простите, я вас напугал?
Не дождавшись ответа, он сделал еще несколько осторожных шагов навстречу.
— Да ладно вам. Выходите. Я же знаю, где вы. Я все объясню. Поверьте, вам не стоит меня бояться.
Максим быстро соображал. Он мог бы сейчас отступить в темноту и спрятаться за одной из многочисленных труб, но был ли в этом смысл? Что нужно от него этому человеку? Узнать правду оказалось для него важнее, чем спрятаться. Да и куда идти? Не получив ответов, вернуться назад, в эту заснеженную пустыню? Жить в палатке, бояться мракобесов и не знать, когда у тебя закончатся запасы еды. Нет, сейчас любой исход казался ему предпочтительней такой перспективы.
Он вышел из-за выступа и сказал:
— Зачем вы бросили меня? Не очень-то надежный из вас товарищ вышел.
— Я понимаю, — ответил Владимир, — как странно это выглядит. Но мне совершенно необходимо было направить вас сюда. Чтобы вы пришли на эту крышу, сами, понимаете?
— Нет, не понимаю. Где же люди, Вова? Вы говорили о выживших.
— Там.
Владимир поднял указательный палец вверх. Максим невольно проследил взглядом за ним и поднял голову.
— Что за бред вы несете?! Откуда этот свет? Хватит делать из меня дурака! Вы с самого начала мне врете. Откуда вы знаете меня?
Самообладание окончательно покинуло Максима. Он угрожающе сжал кулаки и стал надвигаться на противника.
— Если вы сейчас же не расскажете мне все, я сброшу вас и даже не задумаюсь! Вы достали меня своими загадками и играми в Шерлока Холмса, сыщик хренов! Быстро отвечайте!
Владимир не ожидал такого напора. Он слегка попятился назад и успокаивающе сказал:
— Максим, прошу вас, не злитесь. Я здесь, чтобы ответить на все ваши вопросы. Да, я знаю вас пытаюсь помочь. Это звучит глупо, но прошу вас, поверьте мне. Какой смысл мне спасать вас и вести сюда? Потому что это и есть ваша дорога домой! Посмотрите вверх и вы все узнаете сами.
Теперь они стояли практически в центре крыши, только яркое пятно света разделяло их. Луч замер на месте и становился все мощнее.
Вдруг Владимир бросился вперед и схватил Максима за куртку. Ткань затрещала, но хватка была такой сильной, что Максим не устоял и подался вперед. Владимир резко дёрнул, и они оба оказались в ослепительном круге.
Владимир одной рукой вцепился ему в подбородок и закричал:
— Да посмотрите же вы, наконец!
И, хотя руки Максима искали мишень, от неожиданности он поддался напору, и его голова задралась вверх, прямо к источнику света. Эта сияющая полоса так больно ударила по глазам, что он потерял ориентацию.
Исчезло все. Он больше не стоял на крыше, не боролся. Он не чувствовал своего тела. Он словно медленно плыл навстречу свету, который пульсировал и становился все ярче.
В голове снова мелькнула мысль, что это конец. Глаза нестерпимо жгло, и он все щурился и моргал, но не мог закрыть веки. Где-то вдалеке снова послышалась знакомая песня:
Поделиться книгой: