Быть Героем

Глава 3.

Паша очнулся лежа на земле, но уже не в том поле, где его сознание отключилось. Вокруг стояла неимоверная жара, все Пашино тело было мокрым от пота. Ноги в плотных боевых сапогах, как казалось, минимум обуглились и тлели. Вероятно, Паша лежал прямо на солнце, да еще и в самый солнцепек, который, впрочем, в конце октября был странным явлением. В правой руке по-прежнему был зажат кинжал, так и не выпущенный во время обряда, а вот кот бесследно исчез, не было даже следов его крови, и только чуть потрепанная когтями перчатка напоминала о животном, бесславно окончившем свой земной путь.

Позвякивая кольчугой, странник поднялся на ноги и осмотрел себя, мешок с вещами был при нем, за плечами. На месте было и другое его снаряжение, никаких пропаж Павел не обнаружил.

«Это не то поле…»: Паша стоял даже не на поле, это был пролесок, а Паша стоял прямо на маленькой поляне, на которую тень деревьев почти не попадала. Его тут же охватила радость, ведь не могли же его сюда занести какие-нибудь незнакомцы, не ограбив, а просто оставив тут погреться на солнце. То, что он очнулся не на месте проведения обряда, означало лишь одно – заклятье сработало и он опять в прошлом. Либо опять в коме. Но ему было плевать, что творилось там, главным стало то, что происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас ему нужно было выйти к людям и узнать, попал ли он точно в цель или же промахнулся, все-таки подобного рода обряды Павел никогда не проводил, к тому же ему пытались помешать.

Из леса Паша вышел без проблем, так как находился не в лесной чаще, а на самой границе лесного массива. Бряцая доспехами, Паша выдвинулся на запад, доверившись своему компасу. Щит он повесил за спину, так, чтобы иметь возможность быстро его снять. Перевязь с мечом слегка постукивала по левому бедру, играя с лучами солнца стальным шаром на рукояти. Кинжал же Павел спрятал поглубже в сумку, предварительно обернув тряпицей, такое орудие представляло немалую ценность, причем не только денежную. Паша знал несколько обрядов, где без такого кинжала было не обойтись, а потому терять его не хотелось.

«Все-таки я маг»: весело размышлял Паша, пребывая в полной уверенности, что теперь он может управлять силами природы ничуть не хуже Ивана, Еремея или любого другого мага. На секунду он остановился, решив проверить свои магические способности, на этот раз без всяких двусмысленностей. До этого он не решался взывать к стихии огня, это было бы слишком очевидно, да и опасно, в случае удачи. Но сейчас он уже не боялся, сейчас он был если не полностью, то почти полностью уверен в успехе предстоящего мероприятия.

Короткий взмах рукой и громкий вскрик на древнем языке сопровождала и яркая картинка, которую Паша нарисовал в своей голове. Это был огненный шар, который должен был бы слететь с его руки и устремиться к ближайшему дереву. Паша даже не до конца понял, представил он шар или же видел его наяву. Но дерево пылало, и Паша как ребенок смотрел на пожираемое огнем безвинное растение. В глазах его был восторг, подобный тому, что можно испытать, глядя на поистине захватывающие события, будь то феноменальное выступление акробатов или же победа любимой команды. Тут же просто горело дерево, ставшее жертвой новоиспеченного чародея, который, того и жди, спалит теперь весь лес.

Но Павел вовремя одумался, поняв, что в лесу деревьев много, и если горит одно, то есть все шансы, что загорится еще несколько. Пришлось тушить первое, причем также заклинанием. Явно не меньше десяти литров воды пришлось вылить на дерево, чтобы оно окончательно погасло, благо оно было вполне живым до своего неожиданного возгорания, и горело плохо. Однако теперь Паша почувствовал себя уставшим, воду заклинание творило прямо из воздуха, так как водоема поблизости не было. Лишь после Паша подумал о том, что огонь можно было потушить и иными способами. Но это было потом, когда он вспомнил поучения Ивана.

«Силы нужно беречь, потратив силы, ты перестанешь быть не только магом, но и воином»: говаривал старый учитель, втолковывая ученику простую науку – сразу думай, потом делай.

Убедившись, что огонь угас, Паша двинулся дальше, теперь уже довольно вяло передвигая ноги. Не успел он преодолеть и сотни метров, как понял, что за ним кто-то следит. В голове будто щелкнуло, где-то поблизости затаилась опасность. Усталость мигом улетучилась, вместе с хлынувшим в кровь адреналином. Испуг закинул его за ближайшее дерево, и уже через миг рядом прожужжала стрела. Паша услышал звук вновь натягиваемой тетивы и ее хлопок. Заранее вскинув руки в защитном жесте, он заклинанием уплотнил воздух перед собой так, чтобы стрела не достигла цели, увязнув «в пустоте», она не долетела всего несколько сантиметров.

Пока невидимый противник не приготовил новую стрелу, Паша быстро снял со спины щит и вынул меч из ножен. На другое колдовство у него могло бы не хватить сил, Паша решил попытаться управиться со стрелком честной сталью. Зигзагами он двинулся в сторону, где предположительно притаился лучник. Паша отчего-то был уверен, что враг у него всего один. По крайней мере, только у одного был лук. Не могло ли притаиться за кустами с десяток воинов, Паша не думал.

Еще одна стрела пролетела совсем рядом, Паша чуть отвел ее коротким воздушным потоком, вовремя заметив выстрел. Эти магические пассы порядочно истощили Пашу, и, к тонкому, одетому в легкую обтягивающую рубашку и такие же штаны, стрелку, он добегал уже с плохо скрываемой одышкой и заливающим глаза потом.

Выпустить очередную стрелу Паша не позволил, широко взмахнув мечом. Светловолосый лучник едва успел отскочить, кувыркнувшись в сторону. Лук он выронил, но успел выхватить из ножен короткий, легкий меч.

Соперник показался Паше быстрым, но скорее это было связано с разницей в весе снаряжения и Пашиной усталостью. Но даже сейчас Паша ощущал превосходство в силе, и, пожалуй, в умении. Противник был на голову ниже Павла, к тому же куда уже в плечах. В какой-то момент Паша даже подумал, что это девушка, но слишком уж неподходящим для девушки у того было лицо.

Стрелок попытался уколоть Павла в живот, но тот легким движением руки отбил меч и пихнул соперника щитом, задев лицо. Из носа лучника брызнула кровь, но он не упал, лишь пошатнулся и отступил. Хоть и выглядел он заведомо побежденным, но продолжал сопротивляться, и даже пытался оставаться агрессором. Паша же не спешил атаковать сам, стараясь восстановить дыхание. Светловолосый широким размахом попытался рубануть противника, но тот прикрылся щитом. Короткий меч перерубил торчащую из щита стрелу и брякнулся о стальную пластину в центре. Паша даже усмехнулся, таким легким показался ему этот удар. Особенно в сравнение с теми, что прилетали на его щит в «Богатыре». Нельзя сказать, чтобы лучник бил совсем слабо, просто Паша привык к тому, что после каждого удара рука под щитом непременно гудит и стонет.

На Пашином лице проступил звериный оскал, чувствуя слабость соперника, он мощным ударом выбил клинок из его рук и хорошенько приложился прямым ударом ноги к его груди, впечатав того в дерево, мирно растущее сзади.

Было видно, как светловолосый беспомощно пытался вдохнуть воздух, словно рыба, шевеля губами.

Павел победоносно подвел кончик лезвия к подбородку поверженного противника.

– И зачем ты меня пытался убить?

Отдышавшись, лучник, не дергаясь, поднял подбородок и гордо взглянул на Пашу, словно бесстрашный рыцарь в глаза смерти. Так гордо, что последующих за взглядом слов Паша никак не ожидал:

– А зачем ты деревце поджег, колдун?! – чуть ли не багровея от ярости, вскричал белокурый, – Вам лишь бы развлечь себя огнем, мерзкие люди!

– Чего? – протянул Паша, пытаясь осознать услышанное.

«И как мне тебе пояснить, зачем я это сделал?»: подумал Паша, а вслух сказал:

– Ну, прости, я не знал, что тебя это так тронет, – Паша поправил шлем, не отводя меча, – И… В общем я проверял свои, эмм, способности. Не ради забавы я поджигал дерево, к тому же я его потушил.

– Все вы люди такие! Ноги бы себе поджег, а потом бы тушил, для проверки!

– Да чего ты разревелся, деревце сожгли, беда какая, – Паша стал возмущаться сам, хотя бы по праву сильнейшего, – И заладил ты, люди-люди, а ты кто?

– Я сын Соноры Стремительной Рыси и Яна Героя Ночи, Мигэль Незаконнорожденный! – лучник чуть замялся, – Человек я лишь наполовину, а наполовину эльф.

«Хм, Сонора это же королева эльфов, а Ян это… Ян. Паренек выглядит лет на двадцать, хотя черт их знает, этих эльфов. Значит, я все-таки промазал»: пронеслось в Пашиной голове. Он тут же убрал меч и присел на корточки, возбужденно глядя эльфу в лицо:

– И где сейчас Ян, твой отец?

– Должно быть, он умер, я его никогда не видел, – казалось, что эльф готов расплакаться.

Паша не стал перебивать его, когда тот принялся рассказывать историю своей жизни. Мигэль родился ровно через три с половиной месяца после визита в их деревню Еремея и компании. Сонора так и не признала никого своим мужем, таким образом, ее сын был признан незаконнорожденным, лишенным прав наследовать трон, стать друидом и прочих привилегий, какими ему положено было бы обладать. Рождение от семени человека было как чудом, так и проклятием, Сирэль Могучий Олень в конечном итоге узурпировал власть, обвинив королеву в недостойном правительницы поведении, в осквернении идеалов эльфов и тому подобном. И лесной народец пошел за новым лидером, наверно, больше из скуки, так как на самом-то деле королева имела право возлечь с кем угодно, правда, после ей нужно было бы найти мужа. Наверно, это и стало единственной весомой причиной, чтобы Мигэля в возрасте пятнадцати лет приговорили к смерти, а королеву отправили в изгнание. Все мужчины согласились с таким решением, так как Мигэль унаследовал от отца все то, что так нравилось местным женщинам, что делало остальных попросту неконкурентоспособными в сравнение с бастардом. Да и говорил он «по-человечески», свободно выговаривая и глухие, и свистящие звуки, что делало его чужим. И если к гостям эльфы относились хорошо и были готовы терпеть посягательства на своих женщин, то терпеть подобного уже от «своего» были не готовы.

Мать, свергнутая королева эльфов, чтобы спасти своего сына, и по сути, одно из величайших чудес природы, погрузила его в сон сильным заклятием, которое сохраняло молодость, «обращая век в год». И спрятала его тело в древе жизни, которое, собственно, не отрекалось от нее, в отличие от соплеменников, а потому предоставило защиту и ее сыну. Но, видимо, в последствие из древа Мигэля все-таки вынули, так как очнулся он недавно, и совсем не в лоне священного древа.

– Вот, месяц уже по лесам брожу, к людям не выхожу. Они говорят на непонятном языке, да и боюсь я их.

– А оружие ты где взял? – Паша задал вопрос лишь затем, чтобы иметь время на обработку уже полученной информации.

– Ну, так в похоронное бревно мамочка уложила все для меня.

– В бревно?

– Да, сразу она меня уложила в бревно, а уж потом в Древо Жизни. Всех эльфов хоронят в бревне.

– Ясно, – Паша едва сдержал улыбку.

Мигэль производил двоякое впечатление, на вид он был не намного моложе Павла, но видел странник во времени перед собой простодушного ребенка, испуганного и потерянного.

– А ты, колдун, откуда? – отряхиваясь и вытирая кровь из-под носа, спросил Мигэль.

– А я один из тех двоих, что пришли в деревню вместе с твоим отцом.

– Что? – эльф вылупил глаза так, что они едва не выкатились из глазниц, при этом он старательно хлопал своими пушистыми ресницами.

Паша отметил про себя, что Мигэля можно было бы сравнить с женоподобными слащавыми мальчиками с картинок. Большие, широко распахнутые глаза, маленькие пухлые губы, чуть курносый нос и длинные светлые волосы, ниспадающие на тонкие плечи.

– Долго объяснять, но… Слушай, – Паша усмехнулся и принялся рассказывать историю уже своей жизни.

Вкратце он описал весь свой путь, от первого странствия во времени и пространстве, и заканчивая нынешним днем. Он старался подробнее останавливаться на описании Яна и их пребывания в деревне, чтобы после избежать лишних вопросов. Но вопросов все равно было много. Битый час Паша объяснял эльфу, что колдуном он стал не более как пару дней назад, что в этом мире он уже второй раз и впервые попал сюда по воле случая. Что о судьбе Яна он ничего конкретного сказать не может, так как сам «погиб» в той передряге. В конечном итоге Мигэль вроде бы успокоился, и задавать вопросы начал сам Павел.

– Говоришь, люди тут общаются на непонятном языке?

– Да, не так как у нас в деревне, совсем не похоже.

– И ты не знаешь, сколько времени ты был под заклятьем, сколько ты спал?

– Вообще не знаю, – морщась, эльф ощупывал нос, – Даже где мы находимся, не знаю. Эльфов в лесу нет, только людские лесопилки. Ты мне нос сломал!

– Да? – Паша вдруг захотел попробовать другой вид магии, – Дай-ка посмотрю.

Он сосредоточился на поврежденной переносице, как учил Иван, уделявший целительной магии куда больше времени, нежели другим ее видам. Нужно было увидеть перелом сквозь кожу и кровь, и войти в нужное состояние было непросто. Мигэль даже устал стоять неподвижно и чуть повел головой. Как ни странно, но это и помогло Павлу, он наконец-то сосредоточился на вершимой магии и увидел излом кости, сквозь набухающую синяком кровь. Можно было убрать и опухоль, но Паша боялся потратить много силы, а потому ограничился лишь сдвигом кости. Хрустнуло. Мигэль закричал и схватился за нос, проклиная Пашу, его щит, магию и все что с ней связано. Паша мог бы и облегчить боль эльфа, но делать этого не стал, так как едва преодоленная усталость вновь вернулась, надавив на Пашу с новой силой. За ней пришел и голод, видимо Паша не только переусердствовал с магией, но и немалое время провалялся без сознания.

Получеловек наконец-то встал с колен и укоризненно поглядел на Пашу:

– Мог бы и предупредить, – отряхнув свои штаны, эльф шмыгнул носом, – хоть нос вправил, и на том спасибо.

– А мог бы и не вправлять. И даже не ломать, если бы в меня кто-то не стал пулять из лука, – Паша снял сумку с плеч, чтобы достать что-нибудь перекусить.

Но перед едой Паша решил спросить у Мигэля, нет ли у него жилища тут неподалеку.

– И где ты живешь?

– В лесу построил себе шалаш, в нем и живу.

– Пойдем тогда в твой шалаш, – Паша закинул сумку обратно за плечи, – далеко?

– Нет, не очень.

Паша надеялся, что шалаш действительно близко, однако шли они по лесу никак не менее часа, отчего Паша совсем выбился из сил, понимая, что очень голоден, и нуждается в восполнении сил. Во рту пересохло, однако это было не последствием применения магии, в этом была виновата дикая духота, стоявшая в лесу.

– Какое сейчас время года? – вытирая пот со лба, поинтересовался Павел.

– Судя по жаре, сейчас должно было бы быть лето, но прошлую неделю лили дожди и было прохладно, будто осенью. Я видел, что с деревьев опадают листья, лес готовится к зиме, наверно сейчас октябрь, правда непонятно, почему такой теплый, – ответил Мигэль.

Зато Паша начинал понимать, отчего солнце светит так ярко, и жара стоит даже в лесу, в тени деревьев. Поначалу он не обращал внимания на сам лес, на его флору. А лес был непривычным, не таким, каким он его привык видеть у себя на родине. Паша явно находился куда южнее, чем те места, куда он планировал попасть. Паша не был великим биологом и географом, но понимал, что скорее всего угодил куда-то в южную часть Европы, правда, понять куда именно он попал, пока что возможности не было.

Шалаш Мигэль смастерил вполне приличный, Паша даже не ожидал, что эльф сможет соорудить себе конструкцию таких размеров, где потолок на целый десяток сантиметров возвышался над Пашиной головой. Пол был устлан мягкой травой и еловыми ветками, дающими неповторимый запах. К тому же рядом с шалашом возвышалось раскидистое дерево, на котором эльф обустроил наблюдательный пункт и лежак, чтобы спать там в непогоду или же спасаясь от диких хищников.

– Ты голоден? – Паша надеялся, что аппетит Мигэлю достался от матери, ведь запасы были скудны.

К счастью, Паша оказался прав.

– Да, уже пора перекусить.

С этими словами эльф извлек из недр спрятанной в шалаше сумки мешочек с орехами и глиняный кувшинчик с водой. Паша же достал вяленую колбасу с хлебом и сыром. К счастью еда и не думала портиться, впрочем, Паша не брал с собой скоропортящихся продуктов, отдав предпочтение крупам, специям, сушеному мясу и даже взял с собой несколько пачек вермишели быстрого приготовления. Взял он с собой и двухлитровую бутылку газировки, глотнув которой Мигэль долго не мог сказать ни слова, ожидая смерти.

– Это точно не яд?

– Нет, – Паша смахнул проступившие на глазах слезы, поведение эльфа сильно его рассмешило, – Вообще-то этот напиток считается очень вкусным, его все пьют.

С этими словами он сам демонстративно отпил из бутылки. После они развели костер и вскипятили воду в глубокой миске, которую Павел привез из будущего. Тогда Паша угостил эльфа и растворимым кофе, его, в отличие от газировки, Мигэль признал напитком богов. К сожалению этого напитка богов Павел взял с собой немного, всего одну стограммовую упаковку да кило сахара в придачу.

Тогда Паша показал эльфу зажигалку, компас, раскладной нож, фонарик, зеркальце, которое планировал продать местным женщинам. На каждый предмет эльф смотрел с восторгом, замирая от удивления. Подаренную ему дешевую пластиковую расческу Мигэль бережно уложил под рубашку, долго благодаря Павла, даже позабыв о сломанном носе.

Когда совсем стемнело, Паша даже не подумал о том, чтобы доверить эльфу ночное дежурство. Все-таки он решил быть осторожным до конца, поэтому остался сам сидеть у костра, но усталость подкралась незаметно, будто неуловимый грабитель, и Пашу сморило прямо у костра. Проснулся он на рассвете, Мигэль все еще спал.

«Вещи на месте, эльфенок тоже, значит, все хорошо»: подумал Паша, набирая воду из ручейка неподалеку от лагеря.

Кружка кофе не сильно-то и взбодрила Павла, но помогла отойти ото сна тем, что была очень горячей. Не смотря на дневную жару, ночи здесь были холодными, и чувствовалась приближающаяся зима. Впрочем, и днем жара была бы вполне терпимой, если бы Паша не был облачен в толстый поддоспешник и десяток килограмм стали. Однако снимать доспехи не хотелось, во-первых их куда легче носить на себе, чем в руках, а во-вторых они куда лучше могли бы защитить от посягательств потенциальных врагов, нежели рубаха и тонкие штаны.

На завтрак Паша кое-как смог сварить себе гречки и съел ее с куском колбасы и сыра. Мигэль позавтракал все теми же орехами и корнеплодами из собственных запасов.

– А теперь пора нам к людям, – сказал Паша, – В лесах я жить не намерен, а значит, нужно искать ближайшие поселения.

– К людям? – казалось, эльф не просто удивлен, а скорее напуган.

– Конечно, к людям, – Паша уже полностью собрал свои вещи, – Ты только уши свои спрячь, чтобы лишних вопросов нам не задавали, а там уже посмотрим, что и как.

Эльф отчего-то безропотно повиновался Павлу, да и вел себя так, словно Паша его верный товарищ. Впрочем, Пашу это устраивало и спутник, каким бы странным он не был, ему был нужен. К тому же Мигэль сын Яна, а о Яне у Паши были только светлые воспоминания, потому бросать этого эльфа на произвол судьбы ему никак не хотелось.

Он условились представляться путешественниками. Мигэль должен был стать Пашиным молчаливым племянником, который странствует со своим дядей. Об изменении имен они пока не подумали, так как не имели понятия, что за имена им взять, чтобы не вызвать подозрений.

По окраине леса шла дорога, сплошь покрытая тонкими колеями, что оставляют колеса возов и телег. Едва ли путники прошли по ней и тройку километров, как впереди показалось село, раскинувшееся на склоне холма. Всего домов на двадцать, село казалось небольшим, но выглядело весьма оживленным.

Вооруженных людей Паша не заметил, это его успокаивало, ведь быть убитым так быстро ему совсем не улыбалось.

Сельчане заметили чужаков еще на подходах к поселению, но беспокойства не проявили, видимо, по этой дороге не редко кто-то проходил, впрочем, это было понятно и по разбитости дороги. На окраине деревни имелся и постоялый двор. То, что это именно он, Паша понял, взглянув на едва покачивающуюся вывеску, на которой был изображен свиной окорок на блюде и какая-то надпись. Понять ее Паша не смог, буквы отдаленно напоминали греческие, но определить их принадлежность наверняка Паша не мог. Паша пристально смотрел на надпись, в какой-то момент буквы стали казаться ему знакомыми, но его отвлек Мигэль:

– Смотри, к нам идут.

К путникам действительно приближались, но, очевидно, с добрыми намерениями. Это был хозяин ночлежки и его слуга, видимо, конюх, если судить по запаху, исходившему от него. Правда, коней у странников не было.

Приблизившись, хозяин гостиницы радушно развел руками и заговорил, однако Паша не понял ни слова, только почувствовал в себе ощущение магии, будто прямо в эту минуту он творил заклятие. Но никаких заклинаний Паша творить даже не думал.

– И что он говорит? – тихо пробормотал Паша.

– Говорю, не желаете ли передохнуть с дороги, или, например, приобрести коней? – хозяин растекся в улыбке, его опасения о незнании гостями языка стали рассеиваться, – У меня самые лучшие кони, нигде в округе вы не сыщете подобных скакунов. Я даже удивлен, что благородный господин лишился только коней стараниями этого мерзкого разбойника Марка Черного. Я угадал, вы попали к нему в засаду?

Паша хоть и был ошарашен внезапным даром мгновенного изучения чужих языков, но от предложенной лжи не отказался.

– Да, нас ограбили…

– Но сохранили жизнь и не разоружили вас и вашего спутника, а это самое важное, ведь благородный господин сможет собрать большой отряд своих воинов и отомстить разбойникам, навсегда избавив окрестные земли от их гнета, не так ли?

– Эмм… мой дом далек отсюда, но рано или поздно я обязательно отомщу им, безусловно, – Павел был слишком растерян и не подготовлен, чтобы быстро вжиться в роль.

Стоит заметить, что оружие сделанное в «Богатыре» выглядело достойно и качественно, в особенности по меркам местной металлургии и оружейной промышленности. Это и выдавало в Паше благородного, богатого господина. Плюсом являлось и умное выражение лица, Пашина осанка, над которой он работал долгое время перед зеркалом, аккуратная стрижка и белые зубы. Таким образом принять его за персону знатного происхождения, которая обязательно имеет какую-нибудь маленькую армию или золото на наем оной, было очень просто. К тому же хозяин старательно и достаточно ловко выуживал информацию, пытаясь понять, платежеспособен ли его гость.

– И все золото у господина похитили мерзкие разбойники? – сокрушенно покачивая головой, возмущался хозяин.

– Золото да, но найдется у меня и иной способ оплаты твоих услуг, – заверил его Павел.

– Интересно, – хозяин учтиво поклонился и пригласил гостей следовать за собой.

Украдкой к Павлу подобрался Мигэль, и шепотом спросил:

– А ты что, их язык знаешь?

– Выходит, что знаю, – Паша и сам не понимал, каким образом он общается с хозяином ночлежки, но факт оставался фактом, Паша в совершенстве знал как минимум два языка, и каждый казался ему родным, привычным с детства.