Помоги проекту - поделись книгой:
Слишком резко и неожиданно Дима встал с места, раскинув руки в стороны, он распахнул свой балахон. Паша чуть не выдал себя, ведь он, видимо, был единственным, кто вообще обратил внимание на Диму и его действия. Собравшись, Паша продолжил выкрикивать слова, казалось, его короткая заминка осталась незамеченной.
– Resurget ex favilla, ecce servi tui! – неистово голосил он вместе с остальными.
Взмах полами балахона поднял в воздух тот пепел, что лежал в миске. Однако этого взмаха явно не было достаточно для того, чтобы весь пепел покинул миску, и, оставаясь в границах круга, парил, пытаясь собраться в какую-то фигуру.
Паша и сам не мог понять, растревоженная ли фантазия рисовала ему узоры из пепла или же все происходило наяву. Однако эта неопределенность не мешала его сердцу бешено колотиться, а рту продолжать выкрикивать фразу. Паша, конечно, еще полчаса назад хотел верить в магию, и, как ему казалось, верил, но сейчас его сознание вновь начало процесс отторжения. И не потому, что верить не хотелось, а потому что это была другая, абсолютно чуждая виденной ранее, магия. Пугающая, зловещая и совсем непонятная.
Все это действие происходило на втором этаже дома, в довольно тесной комнате без окон. Однако и в ней был прекрасно слышен звонок в дверь, сигнал которого и раздался уже через несколько секунд после явления пепельного духа. Услышал звонок не только Паша, но и все остальные. Наваждение спало, будто все разом вынырнули из омута, в котором прочно увязли. Пепел, еще секунду назад паривший в изящном полете, извиваясь в причудливых изгибах, безвольным облаком стал оседать на полу, одежде и головах присутствующих. Обряд был прерван и Паша, пожалуй, был единственным, кто этому факту был искренне рад. А вот Дима довольно грязно выругался, проклиная неожиданного гостя, звонившего в столь неудобный момент. Его ясно сильно разозлил срыв обряда, казалось, его глаза были готовы метать молнии, Паша даже испугался за незваного гостя, так как Дима весьма целеустремленно ринулся на улицу, к дверям. По пути он скинул свое мрачное колдовское одеяние и схватил тренировочную булаву, которая вполне сошла бы и за бейсбольную биту.
Остальные же не выглядели опечаленными, скорее растерянными и поникшими. Они то и дело терли глаза, будто только что проснулись, Паша, чтобы не выделяться, тут же принялся им подражать, старательно изображая измученного овоща.
Как оказалось, в дверь звонили дети. Обычные мелкие хулиганы, чей и след простыл, пока негодующий Дима добрался до калитки. Чаще такая шалость практиковалась в подъездах домов, но и в так называемом частном секторе случалось нечто подобное.
Когда это выяснилось, обряд возобновлять не стали. Саша и Андрей остались в комнате, чтобы все прибрать, остальные же вышли на улицу, в беседку, кто покурить, а кто и просто освежиться.
– Как будто волной накрыло, сижу, кричу эту… муть, а потом он, – на слове «он» Сергей многозначительно остановился, будто это местоимение было достаточным описанием увиденного.
И оказалось, что этого было действительно достаточно. Как выяснилось, вместо кружения пепла, которое наблюдал Павел, остальные видели духа, которого они так дружно звали хором. Толком описать виденную сущность никто не мог, все видели что-то разное. Для кого-то это был лишь размытый силуэт, походящий на человеческий, кому-то чудились невиданные ранее монстры. Но неизменным оставалось одно, дух тянул свои руки, щупальца, клешни и прочие виды конечностей к заклинателям, будто стараясь коснуться их. Однако им мешала невидимая стена, защищающая ребят от наверняка губительных прикосновений.
Вскоре в беседке появился и пропавший Дима, с ним и остальные ведущие обряда. Гам в беседке мигом затих, все желали услышать каких-то объяснений, и Дима заговорил:
– Что я могу сказать, – он окинул взглядом всех присутствующим, проверяя все ли его слушают, – все вышло хорошо. Неожиданно хорошо. Я не ждал, что у каждого из вас выйдет войти в нужное состояние.
Тут он пристально взглянул на Пашу, тот в свою очередь взгляд принял, пытаясь принять как можно более беззаботное выражение лица, будто совсем не понимает, отчего Дима смотрит на него. «Наверно, я все-таки попался»: Паша отнюдь не был прекрасным актером, более того, где-то в глубине души он был горд, что не поддался чарам обряда. Однако теперь нужно было избрать правильную стратегию, Паша отчетливо понимал, что клуб «Богатырь» непростое место, и его предводитель не простой бизнесмен, а значит ему, Паше, нужно быть аккуратнее и бдительнее.
«Скажу, что меня не пробрало, что не подействовало, что испугался, поэтому притворился. Дурачком прикидываться я умею»: решил лжезаклинатель.
– Сегодня мы достигли больших результатов, и, что главное, с первой же попытки. Я надеюсь, что каждый из вас заинтересован в развитии… эмм… уже достигнутого успеха. Что каждый из вас жаждет знаний, жаждет власти над тайным.
Настало время принимать решения, дорогие друзья, ведь теперь вы
Сейчас же у вас есть время все обдумать, друзья. Вы можете встать на путь знания или продолжить уже привычную вам жизнь, я ни к чему не стану вас принуждать. Но решить вы должны уже сейчас, а оправдать для себя свое решение у вас есть неделя, до следующего воскресенья.
Вам есть над чем подумать. Способны ли вы хранить тайну? Не боитесь ли вы того знания, что можете обрести? Ваша жизнь изменится раз и навсегда, советую подумать хорошо, тщательно все взвесить. О вашем решении я узнаю следующим образом, вы либо придете, либо не придете в следующее воскресенье. И не может быть никаких неотложных дел, которые вдруг упали на ваши головы. Вы либо с нами, либо нет, – на этом он умолк, обводя взглядом затихших заклинателей.
– А сейчас время хорошенько отдохнуть! – воскликнул он и раскинул руки, будто хотел всех обнять.
Его лицо расплылось в приторной, но казавшейся искренней, улыбке, всем видом он показывал, что видит в присутствующих только верных друзей, и каждый из них крайне дорог для него.
Словно по волшебству в беседке появились горячительные напитки и закуски к ним. Голодные рты тут же распахнулись в одобряющем крике, а нервные, видевшие сегодня столь необычное явление, глаза жадно впились в угощения. Людям была нужна разрядка, Дима не просчитался, пожалуй, каждый был готов принять нужное ему решение.
Уйти с этого застолья Паша не мог, хоть ему и хотелось. Он не мог себе позволить вот так отказаться от предложенного Димой знания и сотрудничества с ним, к тому же не хотелось наводить на себя излишних подозрений.
Поэтому он с радостным лицом, будто желая повеселиться в знак причастности к чародейству, которого ранее он не видел, а сейчас поражен им до глубины души, Паша принялся глушить водку. Потом и пиво. Он не планировал напиваться, но его чувствительность к алкоголю заметно выросла за период воздержания, это стало неприятной неожиданностью, Павел сильно захмелел. Теперь прикидываться стало гораздо сложнее, особенно если учесть, что разговоры велись вокруг совсем не обычные. Паше то и дело хотелось вклиниться в беседу, рассказать о своих похождениях, обо всем, что видел и знал. Жаждал похвастать, переманить публику, его отчего-то уязвляло то, что именно Дима оказался не обычным человеком. Паша искал магии, да. Но не в клубе «Богатырь», именно здесь он меньше всего желал ее видеть.
Леша и Саша живо повествовали нетрезвой компании о преимуществах, которые могут дать магические практики, о приемах, которым можно обучиться, при этом подробно ничего не описывалось, что, пожалуй, и спасало Пашу, отсутствие конкретики и, как следствие, возможности ее оспорить. Не дожидаясь момента, пока его пьяный мозг не захочет поделиться знаниями и ляпнуть чего-нибудь лишнего, Паша, под предлогом похода в отхожее место, покинул беседку.
В доме, прямо возле входа в туалет, он столкнулся с Димой.
– Что, тоже приспичило? – заправляясь, спросил Дима.
– Угу, пиво требует выхода, – пробормотал Паша, стараясь побыстрее пробраться мимо Димы к заветной двери.
Такое стремление было обусловлено двумя факторами, Паша действительно хотел в туалет и не хотел вести бесед с главой «Богатыря», слишком уж сыро выглядела та ложь, которую он успел сформировать в хмельной голове.
К счастью, Дима не препятствовал, лишь усмехнулся и вышел во двор, видимо, направляясь в беседку. Паша справил нужду, и, передвигаясь от стены к стене, наконец-то понял, что сильно пьян. «Домой!»: Паша хорошо понимал, что может натворить в подобном состоянии.
Вещи он решил оставить в клубе, в конечном итоге, на будничные тренировки он планировал вернуться в любом случае. Ему сильно повезло, что Сергей и Артем тоже собирались домой, и Пашин уход нельзя было бы назвать внезапным.
Вне стен клуба разговоры о магии были строжайше запрещены, все торжественно поклялись, икая и покачиваясь, что «ни-ни» о чем-либо и кому-либо, особенно о происходящем в клубе. Дав эту пьяную клятву, компания вышла на улицу.
– Вот, скажи, Артем, ты любишь свою Дашу? – Сергей изрядно пошатывался, пожалуй, больше остальных.
– Люблю, регулярно люблю. И Наташу. А вчера и продавщицу из магазина напротив любил, – самодовольно отвечал Артем.
– Вот ты изменяешь своей девушке, а если она даже просто посмотрит на кого, ты бучу поднимаешь, ик… – Сергей споткнулся и едва удержался на ногах, – Вот. И как ты это объясняешь?
– Я – это я, а ей нельзя, – Артем выглядел так, будто рассказывал какую-то общеизвестную аксиому, спорить с которой нет никакой возможности, – Или ты предлагаешь размазывать сопли по всему лицу, узнав, что она там под кого-то легла? И потом стелиться ковриком, чтобы она тебя не бросила? Так ты это видишь?
Лучшая защита – нападение, давно известная пословица. И она сработала, Сергей растерялся, лишь что-то пробурчав в ответ. Он чувствовал, что прав, но Артем был слишком уверен, а Сергей слишком пьян. За него решил сказать Паша, доселе молчавший, все-таки он успел немного подружиться с Сергеем.
– Нет, пускать соплей не нужно, тут ты прав, – Паша пытался собрать мысли воедино, но мозг был затуманен хмелем, – Но… Но стоит быть честнее. Если она не изменяет, то и ты делай так же, или будь готов к тому же, что делаешь сам. Иначе нет смысла в этой ревности, будто она твоя собственность.
– Ой, ты уже не встревай, – Артем махнул рукой, – Ревности… А тебе что, будет приятно, если твою девушку будут иметь во все щели, а потом она придет к тебе и скажет, что любит только тебя?
– Нет, не будет. Только ты уходишь от вопроса, она изменила – плохо, ты изменил – хорошо. Это не нормально.
– А по-моему очень даже нормально, прям замечательно! – Артем был тверд как стена, – И что?
– Да, ничего, – Паша усмехнулся и замолчал.
Вдруг у Сергея зазвонил телефон, Паша и Артем тут же рассмеялись, так как знали, кто ему звонит. Скорее всего, это была его девушка, и сейчас ему предстояло оправдываться перед ней. Каким бы ни было отношение Павла к изменам, а вот в отношение «подкаблучничества» он был солидарен с Артемом, чего нельзя было сказать о Сергее.
– Дорогая, я уже иду… Нет, я не пьяный, – Сергей остановился на месте, чтобы как можно лучше сконцентрироваться на разговоре, однако ему плохо удавалось выдавать себя за трезвого.
Не менее десяти минут он понуро плелся за Артемом и Пашей, боясь отвести трубку от уха, чтобы не пропустить ни слова из той брани, что лилась на него оттуда. В ответ он лишь сопел и соглашался, боясь что-либо возразить. Так они и подошли к остановке, распрощавшись там.
Путь домой показался долгим, Паша окончательно измотал себя раздумьями о Диме, «Богатыре» и том, что может ждать его в будущем. Медлить было нельзя, Паша должен был успеть провести свой обряд до следующих выходных.
Добравшись домой, он устало рухнул в кровать, не желая больше ни о чем думать, даже о том, что утром его ждала головная боль и прочие радости похмелья.
На работе Паша уже в который раз был вынужден отказывать клиентам в поставке зелий, ссылаясь на то, что его поставщик бесследно исчез и лавочка закрылась. Паша и сам был не рад подобному положению вещей, ведь он терял значительную часть прибыли. А деньги ему были нужны. Он уже скупил около десяти грамм серебра у цыганок на вокзале, но этого было слишком мало для изготовления клинка. Впрочем, делать лезвие цельным, полностью серебряным, Павел и не планировал. Сердечник он уже изготовил из обычной стали, серебро же он планировал как-то наплавить поверх основного лезвия, не сильно заботясь о прочности получаемой конструкции, да и вообще, о возможности подобной операции.
В интернет-магазинах цены на подобные кинжалы были либо слишком велики, чтобы Павел мог себе позволить такую покупку, либо слишком малы, чтобы верить в то, что в товаре вообще есть серебро.
Что же касалось зайца, то искомое Паша планировал изловить в лесу, недалеко от деревни. Не в том, из которого он переместился в прошлое, а в другом, более обширном и диком лесу, что располагался в семи километрах от деревни. Там была легализована охота по лицензиям, имелись егеря, имелись и браконьеры. Одним из последних и планировал стать Паша, слушая рассказы деревенских охотников и рыболовов.
Варить зелья Паше не удавалось, ввиду отсутствия компонентов, зато практиковать магические действия на чердаке времени хватало. Получалось далеко не все, даже примерно понимая, что значит его символ, он был не в состоянии конкретно воздействовать на окружающее его пространство. Порой ему казалось, что манипуляции имеют результат, но всегда находилось какое-нибудь оправдание, имеющие рациональные корни.
Связано это было с тем, что Паша не пытался взывать к стихиям, а просто пытался сдвинуть с места камешек или, например, притупить чью-нибудь бдительность.
Мать была на кухне, суетясь возле плиты. Паша произнес нужное заклятье, используя ломаный древний язык, четко себе представил, чего он хочет от этих слов и вошел в помещение, специально зацепившись за дверной косяк. Мать, казалось, его присутствия не заметила. Он пристально наблюдал за ней, прохаживаясь по кухне, пока она, словно очнувшись, наконец-то не обернулась.
– Ты голодный, Пашка? – спросила она у сына.
– Нет, мама, – Паша пытался понять, вышло ли время заклинания, или же мать его не видела до этого просто так, – просто зашел.
– Просто так? – мать явно не верила, или не хотела верить таким ответам.
– Да, вот хлеба пожую, – Паша решил, что не зачем нагонять на себя подозрений, его и так считали, мягко говоря, не в себе.
– Так возьми в холодильнике колбасу, и огурчики там есть, – засуетилась мать, стремясь накормить сына.
– Не, мам, не хочу, я поехал уже, в город.
Паша развернулся и ушел, так и не сделав конкретных выводов о своей магии, а заодно и оставшись голодным.
Все-таки он по-прежнему боялся узнать, может ли он колдовать или нет. Ведь однозначность могла бы сломать уже устоявшуюся картину мира, где магия определенно была, была даже рядом, но все же не в нем самом, не в Паше. Все опробованные им заклятья могли бы иметь результат, обусловленный обыкновенной случайностью, а не магическим действием. Паша не решался дать себе ответ на этот вопрос прямо сейчас, все должно было решиться при проведении запланированного обряда.
До города он добрался лишь к вечеру, впрочем, и в деревню он ездил лишь после отработанной на заводе смены. «Девятнадцатое октября, среда»: гласила надпись на дисплее мобильного телефона. Паша не успел уложить его обратно в карман, как телефон завибрировал, играя стандартную мелодию, а дисплей оповестил: «Серега Богатырь».
– Алло.
– Привет, Паша, – донеслось из динамика.
– Привет.
– Слушай, ты занят?
– Как сказать, – Паша шел от вокзала к общежитию, неся увесистую сумку с провизией и другими вещами, – Доберусь до общаги, и буду свободен. А что?
– Да так, думал с тобой пива выпить. Ну, ты ж не пьешь, так выпьешь лимонада, поговорить нужно, в общем. Что скажешь?
– Я не против, – Паша отчего-то захотел выпить пива, недавняя пьянка разбудила в нем тягу к алкоголю.
– Давай тогда в восемь на «Наполеоне».
– Хорошо, я отзвонюсь, если вдруг.
Паша частенько получал звонки от Сергея, они сильно сблизились в последнее время, и, пожалуй, их можно было бы назвать друзьями. Вместе они играли в бильярд или просто сидели за разговорами в кафе и барах. Паша был не прочь проветриться и немного отдохнуть от своих мыслей, Сергей же отдыхал от своей Светы.
До назначенного срока оставалось еще двадцать минут, но Паша уже был возле бара со звучным названием «Наполеон». Обыкновенная забегаловка на десяток столиков, которые так часто бывали залиты пивом и засыпаны орешками, что те пропитались ими насквозь и уже не оттирались никакими моющими средствами. Впрочем, употребляли здесь и другие напитки, а по выходным, бывало, зал арендовали для проведения свадеб.
У полупустой барной стойки стояло несколько высоких деревянных табуретов, Паша сел на один из них и позвонил Сергею. Тот заверил, что уже в пути и скоро будет. Ждать его просто сидя на табурете Паша не пожелал и заказал себе кружку пива.
На вчерашней тренировке никто и словом не обмолвился о воскресных приключениях. Все старательно делали вид, будто ничего не знают и не помнят, но было видно, что в компании витает некое, едва уловимое, напряжение. Все с нетерпением ждали нового воскресенья. Это не было странным желанием, если учесть специфику самого клуба и собравшийся в нем контингент людей. Все они тянулись к неизведанному, необычному и оттого манящему.
Не исключением был и Паша, но вот с «Богатырем» ему было не по пути, слишком чуждой ему казалась та сила, которую использовал Дмитрий. «Идти или не идти?»: этот вопрос Паша задавал себе все чаще, так как времени до принятия решения оставалось все меньше.
– Чуть задержался, не привык я автобусами ездить, а за руль выпивши никак, – запыхавшийся Сергей пожал руку Павлу, – А ты уже начал, я вижу?
– Да, решил скоротать время бокальчиком.
– Все-таки решил выпить?
– Угу.
Они переместились от стойки к одному из угловых столиков. Паша заказал себе картошки с мясом и грибами, таким образом, планируя не только утолить голод, но и захмелеть в меньшей степени.
Первая кружка ушла за разговором о всяких пустяках, но Паша видел, что Сергей чем-то обеспокоен.
– Что уже у тебя стряслось, давай, выкладывай. – Паша проникновенно взглянул на собеседника.
– Да… Бросила она меня, в общем. К какому-то типу ушла, вроде все серьезно у них, – начал Сергей, – причем сразу на меня бочки покатила, мол, это я ей изменяю, а не она мне изменяла с ним. Потому обвинила меня в алкоголизме, что я ей мало внимания уделяю, что в клубе мы баб трахаем, а если не трахаем, так все равно дибилы, помешанные на своих железяках. А потом вообще заявила, что от всего устала и, блин, меня из моей же квартиры выставила.
– Нда, – Паша крепко приложился к бокалу, – И что нового, собственно? По-моему, подобное уже не в первой.
– В этот раз наверняка. Как-то слишком серьезно все было. И в этот раз, знаешь, – Сергей глотнул из кружки, – В этот раз я не чувствую себя виноватым.
– Так в чем проблема? Чего ты ее в зад не пошлешь, чего ты за ней бегаешь, ей же этого и нужно!
– Люблю…
– Любишь? – Паша хмыкнул, – Значит, ты мазохист. Ты хоть раз попробуй быть мужиком, будь сильнее, пошли ее к чертям собачьим, она сама прибежит же.
Сергей молчал, а Паша вдруг подумал: в праве ли он давать такие советы, ведь он сам не являлся обладателем семейного счастья или ценного опыта по его устройству.
– А давай водки? – Сергей поднял глаза.
– А давай.
Пол-литровый графин, покрытый мельчайшими капельками конденсата, был распит в течение часа, за ним заказали еще один. Выпившие Сергей и Паша оживленно обсуждали женскую натуру, все ее недостатки и достоинства. Паша не забывал упоминать и о мужских аналогах, но под общее «нам можно!» виноватыми во всем оставались наследницы Евы.
– А знаешь, ну ее, эту Свету! – Сергей выглядел очень серьезно, казалось, он даже отрезвел на миг, – Я решил!
– И за это надо выпить! – усмехнулся Паша, разливая остатки спиртного.
«И я решил»: подумал Паша, громко «хукнув» в сторону.
Дальше они, обнявшись за плечи, покинули «Наполеон» и в ближайшем магазине приобрели еще по бутылке пива. Под тусклым светом звезд и луны они сидели в каком-то дворике, разговаривая о своем прошлом. Паша даже чуть не проболтался о своем путешествии, но вовремя остановился. На момент он заподозрил Сергея в том, что он подослан Димой для слежки за Пашей. Диме Павел больше не доверял. Он еще не до конца понял, что именно в главе «Богатыря» опасного, и чем тот так отталкивал Пашу. Впрочем, выяснять это Паша и не планировал, проще было просто прекратить контакт и с ним, и с клубом. Прощаться с клубом не хотелось, там все-таки было много приятного, чего Паше будет не хватать после, но с другой стороны он был твердо уверен, что обряд он проведет правильно и в этом мире дольше недели никак не задержится. А значит и «Богатырь» ему не нужен.
На работу Паша опоздал, причиной тому была вчерашняя попойка. Запыхавшись, страдающий головной болью электрик, прибежал к мастеру, чтобы доложить о своем приходе. Тот, видимо, был не в настроении, на Пашу накричали, обвинили его во всех смертных грехах, но никаких других взысканий не объявили. В другой день Паша решил бы, что ему повезло, что он легко отделался. Но не сегодня. Заявление на увольнение по собственному желанию лежало на столе у начальника уже через десять минут. Тот даже не стал спорить и уточнять причины, работников ему хватало, а Паша не был ценным, высококвалифицированным и усердным кадром. Таким образом, еще до обеда заявление прошло все необходимые инстанции.
Ни мать, ни отец этому факту не обрадовались, но Паша заверил их, что знает работу лучше, а главное, прибыльнее. Ему пришлось соврать, чтобы не портить и без того расшатанную нервную систему родителям, особенно матери, которая волновалась за него куда сильнее, чем в годы его раннего детства.
В пятницу вечером Павел отправился в лес, где планировал охотиться на зайцев. Из массы различных, как правдоподобных, так и не очень, вариантов поимки зайца, которые Павел отыскал в сети, он выбрал один из самых ненадежных, но простых в осуществлении.
В сумку с собой он положил капусты и свежей моркови, которой планировал заманить зайца в недавно сколоченную клетку. Взял он с собой и маленькую баночку белой краски, чтобы делать метки в незнакомом лесу. Боясь заблудиться, Паша взял с собой и компас, его он специально купил за приличную для подобной вещи сумму, надеясь на то, что качество напрямую зависит от цены.
Поделиться книгой: