Адская училка

И, наконец, пытаясь дать выход самому искреннему восторгу, завопил что есть силы!

– Да! Да, блядь! Да! Да! Да! Красава! Просто красава!!! Красава, ёб твою мать!!! Да, сучара!!!

Радость. Гордость. Эйфория. Радужные планы на задницу училки. Надежда… нет, нет, не надежда – но предвкушение! Предвкушение и ожидание неизбежного! Мир прекрасен! Жизнь прекрасна! Нона Викторовна прекрасна! Будущее прекрасно!!!

И ничего не предвещает беды.

***

Семь утра.

Новый и прекрасный день!

Миха собирается на учёбу в приподнятом настроении. Чистит зубы. Умывается. Готовит яичницу. Сияет от радости и мычит под нос куплеты собственного сочинения.

– Турум-турум… славься, Сомов Михаил… пурум-пум-пум… круглых задниц повелитель… и училок господин… да, именно так, сучары… пурум-пум-пум…

Сом не прекращает тупо улыбаться. Неделю назад десятая общеобразовательная школа казалась местом крайне скучным, и даже неприятным. Зато сегодня – он спешит туда, словно заядлый театрал на открытие нового сезона. Его ждёт представление. А потом, если всё сложится – одна из главных ролей! Кажется, всё уже сложилось!

За окном слышен шум. Миха подходит к занавескам. Выглядывает во двор. Под домом паркуются грузовики с длинными тентованными будками. Человек в жёлтом дождевике машет руками, подаёт сигналы водителю. На боках машин свежая синяя надпись – «Переезд. Трезвые Грузчики».

Миха снимает сковороду. Начинает уплетать завтрак. Во время трапезы раздаётся стук в дверь.

Сом морщится, бросает вилку. Подходит к двери. Заглядывает в глазок. На пороге топчется какой-то мужик. В одной руке пакет с эмблемой логистической компании. В другой – файл с документами. Сом не спешит открывать.

– Кого там хер с утра принёс… вы к кому? Алле, уважаемый, вы к кому?!

– Михаил Сомов здесь живёт? Заказная бандероль!

– Секунду, открываю…

Сом пытается врубиться, кто и что мог ему прислать. Папаша? Нет, совершенно, нет. Это не в его стиле. Чёрт знает. Какая-то ошибка? Озадаченный школяр открывает дверь

И понимает – это была плохая идея.

Чертовски плохая идея!

Вдоль стен и соседских дверей, ниже и выше по лестнице – столпились фигуры в длинных желтых дождевиках. За каким-то дьяволом, они держатся подальше от дверного глазка! Что за херня здесь твориться?!!

Миха дёргает дверь на себя, пытается закрыться!

Посыльный хватается за ручку – и рвёт на себя с такой силой, что дверь распахивается! Сом едва не вылетает на лестничную площадку! Несколько человек в мгновение ока хватают его за руки, за ноги, отрывают от пола – и заносят в квартиру!

В следующую секунду Михаил Сомов уже прижат к полу. Кто-то выкручивает руки и сводит за спиной. Он слышит щелчок, чувствует холод на запястьях. Ладонь в толстой резиновой перчатке зажимает ему нос! Миха пытается завизжать, закричать, сделать глоток воздуха – и в ту же секунду его рот затыкает резиновый кляп! Еще секунда – и на голове оказывается непрозрачный чёрный мешок!

Ошеломлённый Миха инстинктивно пытается ползти по полу!

– Лежать! Не двигаться!!!

Команда сопровождается чувствительным тычком под рёбра. Кто-то хватает его за волосы, прижимает лицом к линолеуму. Сом затихает, пытаясь дышать носом.

Единственная мысль пульсирует у него в голове – это похищение!

Это ёбаное похищение!!!

Однако, его никуда не тащат. И даже не поднимают с пола. Слышен звук шагов. Как минимум шесть человек входят в квартиру. Что-то заносят. Что-то длинное и громоздкое. Они замыкают дверь изнутри. Слышен шелест пластика. Металлическое клацанье. Визитёры молчат – и с чем-то возятся. Минута идёт за минутой. Сом едва живой от ужаса! Самые чёрные, самые страшные мысли крутятся у него в голове!

Это бандиты?!! Без всяких сомнений, здесь происходит сраный криминал! Сейчас ему вставят паяльник в задницу! И будут там шурудить, пока он не подпишет дарственную на квартиру! Других вариантов нет! Больше здесь нет ничего ценного!

Через десять минут его подхватывают под руки. Снимают мешок с головы.

Миха жмурится от яркого света. Вся комната затянута прозрачной плёнкой. Под дождевиками визитёров – костюмы химической защиты. На головах маски. Точно такие, как в фильмах про зомби-апокалипсис. Шланги, баллоны, и зеркальные стёкла вместо прорезей для глаз. Прямо посреди комнаты – алюминиевый каркас. Прозрачный куб, обтянутый той же плёнкой. Внутри штатив с монитором. Напротив монитора стул. Кто-то толкает Миху в спину.

– Внутрь. Быстро на стул!

Миха понимает – ему конец.

Это операционная.

Все эти люди – похитители органов! Они явились, дабы вырезать селезёнку, или что там вырезают!? А после – расчленят и вынесут труп! Не помня себя от страха, он пятится от целлофанового кокона. Его снова хватают за руки, за ноги, отрывают от пола – и через секунду, дрожащий зад оказывается напротив монитора.

Сом озирается, пытаясь обнаружить пилы и зажимы. Но рядом нет медицинской техники. Раздаётся громкий писк. Экран включается. На экране – человек в фуражке и погонах.

Миха одновременно чувствует и облегчение, и тревогу. Это форма майора милиции!

***

Из динамиков под монитором раздаётся громкий голос.

– Михаил Сомов, ай-яй-яй. Яблоко от яблони недалеко падает. Но ты сумел папашу переплюнуть. Переплюнул с запасом.

Кто-то расстёгивает зажим кляпа. Миха выплёвывает шарик с противным резиновым вкусом. Майор на экране приветливо улыбается. Достаёт удостоверение – и тычет им в камеру. Миха успевает прочесть – «особый» и «специальный».

– Майор Сечинов, особый отдел. Михаил Сомов, на основании решения суда, у вас произведён обыск. Ознакомьтесь и подпишите протокол изъятия.

Одна из фигур в химзащитном костюме толкает Михе под нос шариковую ручку и лист бумаги. Сом берёт документ дрожащими пальцами. Пытается прочесть мелкий неразборчивый почерк. Вспоминает папашин совет. И начинает вопить.

– Что здесь происходит?!! Вы кто?!!

– Мы полиция, гражданин Сомов. Особый отдел.

– А… а… что вам надо?!!

– Сомов Михаил Авдеевич, вы подозреваетесь в сбыте наркотиков в особо крупных размерах, в хранении оружия, в распространении запрещённой порнографии, в террористической деятельности и организации заговора с целью свержения конституционного строя.

Миха чувствует, как у него темнеет в глазах. Из всего услышанного, он понимает только слова о наркотиках. Сколько ему светит, если нашли треть коробка, недавно купленные у узбека?!! Это потянет на штраф?! Или… или… или на срок?! Сом пытается успокоиться – и объясниться.

– Это для личного пользования. Для личного! Там хрен да ни хрена травы. Мне нужен адвокат! Я имею право на адвоката!!!

Майор кивает. Его рожа расплывается в елейной улыбке.

– Разумеется, гражданин Сомов. Имеешь право. Адвокат тебе понадобится. Давай пройдемся по списку. Улика за номером один. Пакет с белым порошком, предположительно героин или мефедрон, два килограмма. Улика номер два. Пистолет ТТ со спиленными номерами. Улика номер три. Семьсот грамм пластифицированной взрывчатки. Улика номер четыре. Кустарное взрывное устройство. Улика номер пять. Содержание жесткого диска компьютера – запрещённая порнография и список покупателей запрещённой порнографии. Улика номер шесть. Четыре мегабайта переписки из шифрованного канала под названием «Пора Хуйнуть По Кремлю». Собрался по Кремлю хуйнуть, сучёнок? Собрался переворот устроить, гад? Ну-ка, смотри на экран, падла! На экран смотреть! По Кремлю, блядь?!! Я тебе хуйну, бессовестная блядина! Улика номер семь. Два обреза карабина «Сайга» со спиленными номерами. Улика номер восемь. Разнокалиберные боеприпасы для стрелкового оружия. Улика номер девять. Содержание жесткого диска компьютера – схемы для изготовления кустарного взрывчатого устройства. Улика номер де…

В начале этой речи Миха чувствует ужас. К середине повествования он начинает удивляться. Происходит что-то странное. Что-то сюрреалистическое. Майор даже не вспомнил про его пол-коробка с травой! Какие пистолеты?! Какие бомбы?! Какие два килограмма запрещённой порнухи?! Что за безумие здесь твориться?! Сом таращит глаза на экран. И подаёт голос.

– Вы что… шьете мне всё и сразу? Как так? Как такое вообще может быть? И почему вы на экране? Почему вы на экране а остальные в химзащите?!!

– Гражданин Сомов, тебя это больше всего интересует? Ты не понимаешь, что влип? Не понимаешь, сучёнок? Ладно, объясню, раз любопытно. Костюмы и пленка – чтобы не оставить биологический след. Завтра здесь будет следственная группа. Криминалисты, кинологи. Мы всю вашу шайку выведем на чистую воду. Только подумать, хуйнуть по Кремлю он собрался! Эх ты, Сомов! Паскуда ты неблагодарная, а не гражданин!

– Какую шайку?!! Какие кинологи?!!

– Террористическую, разумеется. Пойдешь аж по десяти статьям. Ты уже совершеннолетний, никаких скидок. От пяти до двенадцати за каждую. Зря ты с запрещённой порнухой связался. Большой просчёт. На общий режим пойдешь, Сомов. Жопа твоя будет словно колодец.

– Это не я!!! Это не моё!!! Вы же сами знаете!!!

– В суде расскажешь. Не хочешь изъятие подписать? Ладно. Твоё право. Давайте, ребята. Выводим его.

Несколько запакованных в резину громил хватают Миху за плечи, за руки и за ноги. Но не ведут на выход, а просто-напросто начинают трясти. Сом решает, что продажные менты решили закрыть все висяки разом! Хотят сделать его козлом отпущения! Он вопит от ужаса, прощаясь с жизнью!

– Нет!!! Нет!!! Су-у-у-у-укииии!!! Не-е-е-е-е-ееееет!!!

Ладонь в резиновой перчатке закрывает рот. Миха захлёбывается рыданиями и пытается укусить легавого за палец. Несильно получает под дых. Кряхтит и отплёвывается, согнувшись на пополам. И снова оказывается на стуле. Майор понимающе кивает с экрана. В этот раз в его голосе слышится участие и отеческая забота.

– Как печально. Такой молодой – и уже по уши в криминале. Статьи одна хуже другой. Эх ты, Сомов, вся жизнь насмарку! Скажи-ка вот что, Сомов – ты в Бога веришь?

Задержанный всхлипывает. Захлёбывается соплями. И узнает о себе кое-что новое. Михаил Сомов – не из тех людей, что теряют способность мыслить и действовать, когда случается реальное дерьмо. Страх разгоняет процессы на верхнем этаже, заставляет думать, перебирать варианты, искать пути к спасению. Миха понимает – майору что-то от него нужно. Иначе и быть не может. Иначе весь этот фарс попросту не имеет смысла. Он пытается подыграть оборотню в погонах.

– Верую! Верую! Верую!!!

– Серьёзно? Это хорошо, Сомов. Это плюс. Ну-ка, прочти молитву какую-нибудь?

– Конечно, один момент… иже…иже еси… эээ… эээ… понеже есмь… дальше не помню… сейчас, секунду… иже… иже…

– Так ты у нас безбожник? Ладно, Сомов. Ладно, ничего не поделать. А родину любишь? Любишь родину, паскуда? Любишь Россиюшку, гад? Что на счёт Россиюшки? Родину любишь, блядина бессовестная?

– Люблю! Конечно, люблю!!!

– Готов поработать на благо отчизны? На благо отечества?

– Что надо сделать?! Я всех сдам, кто банчит травой! Всех, кого знаю! Всех троих!

– Погоди, Сомов, не о том речь. Слушай внимательно. Ты сейчас на распутье. У тебя в жизни лишь два пути. Путь первый – суд, тюрьма, хер в жопе. И не один. Слышишь, Сомов, не один хер. Ты парень приятный, симпатичный. Такого в тюрьме сразу замуж выдадут. И путь второй – послужить Россиюшке. Сделать кое-что правильное. Хочешь поступить правильно, гражданин Сомов?

– Очень хочу поступить правильно, товарищ майор!

– Я тебе, Сомов, верю. Видишь, мы с тобой общаемся десять минут – а я уже тебе верю. Потому что ты хороший, неиспорченный русский парень. Знаешь, вот смотрю на тебя – и чувствую, что ты стал мне как сын. Как родной, практически. Давай-ка к делу, сынок. Тебе известна гражданка Нона Викторовна Иванчук?

Глава 9

Вечеринка на квартире Михаила Сомова продолжается. Вместо гостей – громилы в желтых дождевиках и костюмах химзащиты. Вместо подарков – рулоны пластиковой плёнки и контейнеры с непонятным оборудованием.

Посередине комнаты возвышается конструкция из алюминиевых штативов, матов звукоизоляции, и всё той же прозрачной плёнки. Кокон больше похож на произведение авангардиста, чем на камеру для защиты от биологических угроз.

Внутри – сам виновник торжества. Миха обливается потом. Ёрзает на стуле. Разминает ладони в браслетах. Пялится на экран и пытается понять, как быть и что делать. На мониторе майор Сеченов, его новый лучший друг. Допрос ведётся в тёплых, и даже отеческих интонациях.

– Как давно ты знаком с гражданкой Ноной Викторовной Иванчук?

– Ну… неделю… или две недели… или дней двадцать. С тех пор, как Павловна отравилась. Вот… она заменила экономичку… вот, с тех пор и знаком…

– Вы общались частным образом? Вы лично общались? В неформальной обстановке?

– Кхм… ну да, общались.

– Миша, сынок, эта женщина упоминала Шаддат? Давай, Сомов, напряги память. Это очень важно.

– Нет… вроде нет…

– Ты не помогаешь, Миша. Совсем не помогаешь. В тюрьму захотел, сучёнок? А ну-ка, смотреть на меня! Что она говорила про Шаддат?!!

– Да вроде ничего не говорила…

– Смотри на экран, блядина! В камеру смотри! В глаза мне смотри, сучий потрох!!! Что она говорила про Шаддат?!! И в каком контексте?!! Ты у меня в семьдесят лет выйдешь!!! До седых волос будешь зону топтать!!! По яйцам не получал, сука?!! Коллеги, доставайте электроды!!! Доставайте тиски для мудей!!! Скотина!!! Мерзавец!!! Я тебе устрою «ничего не говорила», сучья морда!!! Ты, сучёнок, враг собственной родины!!! Хуйнуть по Кремлю он захотел!!! Я тебе залуплюсь на Россиюшку!!! Вспоминай про Шаддат, гнида!!! Вспоминай немедленно, блядина террористическая!!!

– Да ничего не говорила!!! Клянусь! Я это слово впервые слышу!!! Клянусь!!! Клянусь!!!

– Чего ты так нервничаешь, Миша? Не надо кричать. Успокойся, сынок. Я тебе верю. Только посмотрите на него. Я из кожи вон лезу, пытаюсь вытащить тебя, дурака, из криминальной трясины. И вот, что получаю взамен. Как тебе не стыдно, Миша, говно ты бессовестное? Где твоя человеческая благодарность? Давай ещё раз, по-хорошему. Может, ты просто позабыл? Постарайся вспомнить. Что ты слышал про Шаддат? Эта женщина упоминала врата или двери?

Душевная беседа продолжается минут двадцать. Майор то угрожает подвесить задержанного за муде, то строит из себя заботливого родителя. В итоге, стороны приходят к согласию, что Михаил Сомов действительно ни черта не знает. Следователь меняет тему.

– Сомов, у вас был половой контакт?

– Н… нет… у кого у нас?

– У тебя и гражданки Иванчук. Давай, не тушуйся, сынок. Был половой акт?

Миха краснеет, смущается, отводит глаза от монитора. Такое не спрашивают просто так. Он понимает, что чёртов следак уже знает ответ. Сом пытается лавировать между страхом и джентльменскими установками.

– А как это относится… ну, к делу?

– Сынок, почему нельзя по-хорошему? Тебя не бьют, не обкалывают, пытаются спасти от тюрьмы – а ты сидишь и мямлишь. Почему так? Почему так, мать твою ёб?! Где твоя совесть?! Ах ты, сучёнок!!! Ах ты, сопляк неблагодарный!!! Был половой акт, падла?!!

– По взаимному согласию! По взаимному!!!

– Молодец, Сомов. Видишь, правду говорить легко и приятно. Значит, ты с этой женщиной на короткой ноге? Часто общаетесь в неформальной обстановке?

– Ну… да, скорее всего…

– Это славно. Это хорошо. Прекрасная новость, Миша. Есть вариант не доводить дело до суда.