Таинственное исчезновение в Аокигахара

Передо мной появилась тарелка с супом.

— Вот, поешь, — сказал Дима, а сам сел напротив и принялся уплетать тост «Скаген» с креветками.

Я взяла ложку и начала копаться в супе. Мне совсем не хотелось есть, хотя запахи от еды шли очень аппетитные.

Мы остановились в трёхзвездочном отеле в деревне Нарусава. Хару всё сам устроил. Мы взяли один двухместный номер. Комната была очень светлой, на кроватях лежали узорчатые покрывала, на которых мы нашли чистые белые кимоно в синюю клетку. В углу стоял стол с телевизором, зеркалом и встроенным баром. У окна — симпатичный розовый диванчик и столик перед ним.

Хару сказал, что в отеле есть крытые и открытые бани с водой из горячих источников. Жаль, что теперь я здесь не ради такого удовольствия.

В ресторане было уютно и готовили вкусно, люди очень приветливы. Дима с удовольствием разговаривал с ними на японском языке. Я, к сожалению, могла похвастаться лишь английским.

— Я тут вдруг вспомнила наше с Алсу возвращение из Японии, — начала я. Глаза были устремлены в тарелку, поэтому я не увидела, как на меня посмотрел Дима, но почувствовала изменение в настроении — по голосу.

— По-моему, ты рассказывала. Алсу тогда чемодан потеряла.

— Угу… И самолёт задержался на целых три часа. Мы дважды попадали в воздушную яму. Тогда это не казалось странным, но сейчас…

— Ты всё ещё полагаешь, что Алсу навредила та шишка из леса? Считаешь, всё это правда?

— А ты так не считаешь?

Мы замолчали. Дима продолжил жевать.

— В записке она ясно написала, — продолжала я, отложив ложку, — что поехала вернуть шишку на место. Она считала, что все беды, произошедшие с ней за этот год — вина леса. Сначала Алсу скептически относилась к этому, но всё чаще она стала читать истории об этом, вступила в группу «жертвы Аокигахара», они обсуждали мистические события, связанные с этим местом. Речь не о самоубийцах, как таковых… О духах.

— Почему ты не переубедила ее?

— Я пыталась! Но разве она меня когда-нибудь слушала?

Не мне рассказывать Диме, какая была Алсу. Он знал ее не хуже. Это я была всегда покладистой девочкой и, если меня не растормошить, я никуда не влезу. Она же совсем другая. Никогда в своей жизни Алсу не позволяла делать из неё цветочка — будь всегда вежливой, никогда не ругайся и не спорь, уступай всем, девочка должна носить платья и быть аккуратной, уметь готовить и убирать. Ничего этого в Алсу не было. Она не была покладистой ни дома, ни в школе. И готовила она плохо.

Я гордилась своей младшей сестрой, ведь она всегда делала все не так, как надо кому-то, а как надо ей самой. И сама Алсу считала, что это приносит ей больше бонусов. Она постоянно мне вдалбливала в голову, что если дать обидчику сдачи — он больше не полезет. Если выходить первой и предлагать свою кандидатуру — есть шанс добиться успеха. Что иметь возможность выбирать мужчин, причём не по уровню дохода и умению дать в морду потенциальным обидчикам, а по степени адекватности — очень хорошая опция. И что есть мужчины, которым не нужна послушная мультиварка, а интересен собеседник и партнёр по приключениям. Все эти ее наставления помогли мне не выйти замуж за бизнесмена, которого нашёл мне папа. Да, я едва не выскочила замуж по расчёту!

Алсу была умной, энергичной и шла к цели напролом, только успев поставить её. Она распоряжалась своей жизнью, как хотела она сама, а не другие, и была вполне счастлива… Но это было год назад.

После приезда из Японии ее словно подменили…

***

Спор возник спонтанно, ничто не предвещало серьёзных разногласий. Мы с Димой отдыхали в своём номере, он пытался найти что-нибудь сносное по телевизору, а я расхаживала по комнате, не зная, чем себя занять.

Потом мне всё надоело и я обратилась к Диме:

— Поехали к лесу?

— Зачем? — нахмурился Дима. — Хару со своими ребятами прочесывают его. Мы только будем мешать.

— Не будем, — я сложила ладошки, словно умоляя друга. — Я чувствую, что должна быть там.

— Вита, ты ничем им не поможешь. Оставь дело профессионалам, пожалуйста.

— Они ее не знают! А я знаю! Почему я не могу пойти с Хару? Я не хочу сидеть в четырёх стенах и думать, а ищут ли ее вообще…

— А там ли она вообще? — вспыхнул Дима. — Ты ведь не знаешь наверняка, что Алсу поехала в этот лес… Да, хорошо. Есть записка недельной давности. Она могла приехать в лес, вернуть шишку, а потом поехать в Токио. А вдруг она встретила красивого японца и собирается за него замуж, а ты и не знаешь! Или она потеряла документы, телефон, деньги… И нет возможности сообщить о себе. Могло произойти все, что угодно, Вита!

Больше я не стала его слушать. Хлопнула дверью.

Некоторое время я сидела в вестибюле, немного поплакала. Потом мне написала мама, чем и отвлекла меня от новых мыслей о том, что Димка может оказаться прав. Да хоть бы она вышла замуж за японца! Я же не против. Лишь бы жива была.

Знаю, что Дима выходил, чтобы проверить, где я. Но увидев меня в вестибюле, съежившуюся в кресле с телефоном, вернулся в номер.

Спустя пару минут на соседний диванчик опустилась милая японка в белой блузке и чёрных брюках. Она посмотрела на меня и приветливо улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.

ГЛАВА 4

— Я видела, как ты плакала, — сразу заговорила японка на английском языке с сильным восточным акцентом. — У тебя горе?

От ее мягкого сочувствующего голоса моя душа пришла в трепет. Я снова посмотрела на девушку. Она сидела ровно: коленки вместе, руки сложены перед собой, спина прямая, плечи отведены назад. Ее густые чёрные волосы, словно только что подстриженные, прядями рассыпались по плечам, а редкая челка прикрывала лоб до бровей. Ее глаза для азиатских казались слишком большими, взгляд проницательный. «У тебя горе?» — спросила она. Почему именно «горе»? Я могла плакать по другой причине. Значит ли это, что она видит душу человека, его внутренние переживания… Может, она психолог? А что, если так? Мне бы не помешал такой человек. Она чужая, я ее вижу в первый и, может быть, в последний раз. Так почему бы не воспользоваться моментом?

— Я потеряла сестру, — тихо ответила я. В глазах снова набухли слёзы.

— О, какое несчастье! Куда же она пропала? — прозвучало совершенно искренне, что придало мне уверенности.

И я рассказала.

— Год назад мы с ней приезжали в лес Аокигахара. Моя сестра очень любопытная и взяла из леса шишечку… И не просто подобрала ее с земли, она стащила ее с пня, где они были сложены горсткой. Тогда нас предупредили, что так делать не очень хорошо, потому что духи самоубийц будут преследовать и наделают кучу бед. Алсу не поверила в это, но… — Я остановилась, чтобы сглотнуть огромный ком, сделала глубокий вдох и снова заговорила: — После возвращения беды и неприятности преследовали ее по пятам. Я сама была свидетелем ее истерик… А в один прекрасный день я получила сообщение на телефон, в котором она написала, что уехала в Японию, чтобы вернуть эту чёртову шишку на место, а заодно свою собственную жизнь.

Японка внимательно слушала меня и ни разу не перебила. Вокруг нас в вестибюле сновали люди. Двери лифта то и дело открывались, выбрасывая новоприбывших, тут же исчезавших вновь. Время от времени раздавалась весёлая телефонная трель, а потом приятный вежливый женский голос что-то разъяснял на японском языке потенциальным клиентам. Я вроде замечала всё это, но в тот же момент терялась в собственных словах и забывала, где нахожусь. Привычные звуки казались далекими и отчасти даже нереальными.

— Больше она не вернулась, — закончила я.

— Но ты здесь. Ты ее ищешь, — сказала моя собеседница, и я заметила, что это был вовсе не вопрос и не предложение, которое требовало ответа. — Думаешь, она потерялась в нашем лесу?

— Мне больше ничего не остаётся…

— Потеряться в лесу легко. Я тебя понимаю. Она пошла туда одна?

— Она могла, — грустно усмехнулась я. — Могла пойти туда без проводника лишь потому, что была уверена, что быстро найдёт тот пень.

Японка с минуту сидела, изучая меня взглядом. Потом протянула руку.

— Меня зовут Сара Шиба. А тебя?

— Вита, — ответила я, пожав ее руку, которая оказалась очень холодной и скользкой. — Называй меня просто Вита.

— Тогда и ты зови меня просто Сара, — весело сказала японка.

— Хорошо.

Я чувствовала себя немного неуютно из-за такого пристального внимания к моей персоне. В голове крутился вопрос: зачем она подошла ко мне, зачем хочет познакомиться. Но вслух я стеснялась спросить.

— Значит, — сказала она и немного подождала. Я не стала ее перебивать и Сара продолжила: — Ты ищешь свою сестру. Почему тогда ты здесь?

— В лесу работает группа людей… — начала было я, но вдруг изменила мысль. — А знаешь, я сама хочу туда поехать, но мой друг не желает меня туда везти. Он считает, что я там бесполезна, но у меня такое чувство, что мое присутствие там необходимо. Я могу заметить самую мелкую деталь, ведь Алсу — моя сестра.

Сара бросила быстрый взгляд в сторону входной двери. Через стекло были видны зеленые кустарники, цветы и часть площадки, где были припаркованы автомобили постояльцев отеля.

— Я могу тебя отвезти. Прямо сейчас.

— У тебя есть машина?

— Да! — жизнерадостно воскликнула японка. — Я приехала из Токио на машине. У меня есть время. Поехали! Хочешь?

Мрачные сомнения закрались было в мою душу, но быстро пронеслись темной тучей мимо. Я вспомнила, сколько времени уже прошло со дня исчезновения Алсу, а поиски только начались. Моя развитая интуиция уже не раз проявляла себя в жизни. Учитывая важность дела, я не могла сидеть на месте. Поэтому приняла предложение Сары.

***

Со стороны океана шёл влажный воздух. Едва я вышла из машины, как почувствовала тяжесть в груди. Лес встретил нас тишиной и неподвижностью. Солнце исчезло за темными тучами, сразу стало мрачно и прохладно.

Я осмотрелась.

— Не узнаю этого места.

— Там, дальше есть ещё стоянка, — сказала Сара, указывая рукой куда-то вдаль, где через пару километров должны встретиться ещё машины. Затем она повернулась ко мне. — Однако тебе надо смотреть здесь. Люди находят много заброшенных машин.

«Заброшенных машин?»

Внимательно обведя взглядом место стоянки, я решила осмотреть каждую машину. Как же не сойти с ума и сохранить ясность рассудка? Мне хватало того, что мною управляют страхи, вина и предчувствие. Пока я не представляла, как с этим справиться. Но что-то извне направляло меня, и я скорее интуитивно, нежели сознательно следовала чьим-то приказам.

А может быть, лес говорил со мной?

В этом странном — в последнее время нередко посещавшем — состоянии я подошла к совсем новому автомобилю, стоявшему «лицом» к лесу. Ничего необычного в нем не было. Возможно, те люди, которые приехали на нем, гуляют сейчас в лесу, устраивают пикники или посещают ветряные пещеры. Но не исключено, что хозяин авто сейчас стоит за моей спиной и наблюдает за тем, как я нагло разглядываю его вещи. По телу пробежала неприятная дрожь.

Сара молча смотрела на меня, стоя у своего автомобиля.

Я чуть наклонилась, чтобы заглянуть внутрь и тут же отпрыгнула назад. Голова закружилась. Ноги стали ватными. Я закрыла ладошками глаза и просто взвизгнула: Ах!

Это страшный, мучительный сон. Я не могла поверить в действительность. «А там ли она вообще? Ты ведь не знаешь наверняка…» — звенел голос Димы где-то в подсознании. Теперь знаю.

Ответ здесь. И это знание заполнило всё моё тело, каждую клеточку. Я посмотрела на Сару сквозь слегка растопыренные пальцы, и новый поток вопросов закружился в голове.

То, что она привезла меня именно сюда — совпадение? Кто эта девушка?

ГЛАВА 5

Под влиянием минутного порыва, я набросилась на Сару.

— Кто ты такая? Почему ты привезла меня именно сюда? Ты знала, что я здесь что-то найду, но откуда?

Ни мимики. Ни эмоций. Она испуганно смотрела на меня, заставляя таким образом усомниться в тех словах, которые я обрушила на неё ни с того ни с сего. Какая глупость. Девушка всего лишь хотела помочь мне, привезла сюда, потому что видела, как мне это нужно. Я сама хотела найти хоть какую-нибудь зацепку, один только знак… и нашла. А теперь набрасываюсь на бедную девушку и обвиняю её в этом?

Я отошла от неё, затем отвернулась. Сделала глубокий вдох, выдох. Доктор всегда говорил мне, что глубокое дыхание помогает успокоиться. Три месяца назад Алсу попала в аварию и находилась неделю в коме. Тогда я думала, что если с ней случится худшее, то отправлюсь вслед за ней. Я не ела, не спала. Дни и ночи проводила в больнице. Ее лечащий врач оказал хорошую моральную поддержку. В тот месяц я потеряла работу, но зато получила время для ухода за сестрой, помогла ей восстановиться. Мы вместе с ней выходили из депрессии, а потом снова начали мечтать.

Дима тоже был рядом. Он сделал всё, чтобы скрасить наши тихие и скучные вечера, приносил настольные игры, устраивал домашний кинотеатр. Почти полтора месяца мы жили чуть ли не втроём. Алсу справилась и сказала, что начнёт новую жизнь. Кома стала её перерождением.

— И первое, что я сделаю — отправлюсь в Японию и верну этому грёбанному лесу шишку. Ты была права, Вита. Все были правы. Нельзя ничего брать из этого места. Призраки хотят уединения и не терпят вмешательства. Мало того, что мы ходим по их тропам, так ещё забираем то, что по праву принадлежит им.

Я слышала эти слова так чётко, словно Алсу говорила мне это в ухо. Нашёптывала.

— Не плачь здесь. Они этого не любят, — тихо сказала Сара, вызвав у меня новые подозрения.

— Кто?

— Призраки.

— И что же они мне сделают? — Я теряла терпение. Сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются глубоко в кожу. Но эта боль — ничто по сравнению со страданиями, которые мне довелось выносить.

Казалось, Сару совсем не обижала моя грубость. Она продолжала спокойно стоять рядом и ждала, пока я приду в себя.

— Я тебе что-то расскажу. Это не легенда и не выдумка. — Сара пристально посмотрела на меня. — Это правда жизни.

Мимо нас проезжали машины. Иногда из открытых окон доносилась музыка, но мы улавливали неразборчивые звуки всего мгновение, а потом гулкая тишина вновь обволакивала пространство вокруг нас. Я обняла себя руками, стараясь унять лёгкую дрожь. Но вскоре история Сары поглотила реальный мир, я забыла обо всем и думала лишь о маленькой японской девочке, которую отдали на съедение леса…

***

Маленькой Юмико исполнилось восемь лет. Девочка смотрела на себя в зеркало в красивом платьице и не верила своему счастью. Папа обещал сводить ее вместе с лучшими подружками, — а их было целых шесть, — в «Ёмиури-парк».

— Мой папа самый лучший на свете! — хвалилась она своим подружкам.

Это была правда. Папа Юмико безумно любил и баловал дочку при каждой возможности. Он очень много работал, поэтому они жили в центре Токио и считались обеспеченной семьей. Юмико ходила в частную школу и гордилась этим.

Она с радостью выбежала к отцу навстречу и он незамедлительно поднял ее на руки. Юмико запомнила его доброе и любящее лицо, морщинки в уголках глаз, когда он улыбался. Она подергала его за галстук, потом крепко обняла.

— Папочка, я так люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая Юми! — засмеялся папа. Затем поставил ее на пол и вручил подарок — набор кисточек для рисования и краски. Юмико была счастлива такому подарку. Но это было ещё не всё. Он достал бархатную коробочку и открыл ее. Внутри лежала золотая подвеска в виде ветки сакуры.

— Моя душа теплится здесь. И теперь она будет вместе с тобой, — сказал он.

Юмико надела подвеску, спрятала ее под воротом платья, затем весело напомнила:

— Мы все в сборе. Когда же мы отправимся в парк развлечений?

Но папа вдруг поник, морщинки исчезли. Он больше не улыбался.

— Юми, ты…

Он не договорил. В дом ворвались люди с оружием. Мама стояла за их спинами, приложив ладони ко рту, чтобы скрыть гримасу ужаса. Они громко кричали. Юмико заплакала, испугавшись за родителей, пыталась бить незнакомых дядей своими маленькими кулачками. Ее отбросили в сторону, но Юмико снова напала на обидчика и укусила его за руку. Тогда мужчина схватил ее и бросил в соседнюю комнату.