Ее надменный романтик

— Нет. Я аргентинец. Я родился в Буэнос-Айресе, почти тридцать пять лет назад.

Кити помешала коктейль стеклянной соломинкой и сделала еще глоток.

— Ты когда-нибудь возвращаешься туда?

— Нет, никогда, — ответил он, скривив чувственные губы с презрением. — По крайней мере, в течение многих лет у меня не было ни малейшего желания вернуться. Но знаешь, в чем дело, Кити?

Она напряглась: Сантьяго произнес ее имя очень ласковым, нежным тоном.

— В чем? — спросила она с волнением и тревогой, затаив дыхание и гадая при этом, не слишком ли ему скучно? Неужели он прямо сейчас сошлется на важные дела и прервет их общение? Тогда ей придется вернуться в ненавистную атмосферу виллы…

— Я мог бы отвечать всю ночь на твои вопросы. Но, признаюсь честно, у меня нет подходящего настроения, — признался Сантьяго. — Последние недели я провел в постоянной работе. Сегодня первый вечер, когда хотелось бы по-настоящему расслабиться. Послушай, тебе наверняка говорят, какие красивые у тебя волосы?

Кити вдруг замялась. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного, особенно в такой мягкой форме и с ласкающим слух бархатным акцентом.

— В школе я ненавидела свой цвет волос.

— Почему?

— Потому что я сразу выделялась из толпы. И еще у меня было множество прозвищ, совсем не лестных.

— Значит, твои одноклассники абсолютно лишены воображения и истинного чувства прекрасного. Потому что твои волосы — это огонь, яркое пламя, освещающее самую темную ночь.

Кити вздохнула, но Сантьяго словно не заметил этого.

— Ты серьезно?

— Серьезней не бывает. А знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас?

Самое странное, Кити примерно представляла, чего он хочет. Несмотря на то, что ее опыт общения с противоположным полом фактически равнялся нулю. Сантьяго желал ее — и не только потому, что вдруг обратился к нежным эпитетам, ласкающим ее слух. Лунный свет не скрывал блеск неприкрытого желания в его глазах. Она заметила, как он напряжен. И самое главное, их желания совпадали.

Кити часто задавалась вопросом: как это? Чувствовать истинное возбуждение, которое поглощает полностью, подобно лихорадке, и лишает возможности здраво рассуждать. Она знала, что некоторым женщинам не суждено испытать яркую гамму чувств. И ей совсем не хотелось считать себя одной из них. Считать себя фригидной.

Но теперь все сомнения растаяли, словно мороженое на горячем пудинге. Она наконец-то чувствовала себя по-настоящему женственной и привлекательной, и это было впервые. Кити знала, что Сантьяго не думал о ее дешевом наряде и странных туфлях. Ему было совершенно все равно, каким образом она попала в бар отеля и насколько ее наряд соответствовал атмосфере. Его не волновало, богата ли она или бедна.

Взгляд Сантьяго говорил об одном: он желал ее. Желал немедленно. Впервые в жизни Кити ощутила себя красивой женщиной, что моментально придало ей уверенности в себе.

— Думаю, знаю, — сказала Кити в ответ на его вопрос. — А еще я знаю, что у тебя есть привычка знакомиться с женщинами, которым слегка за двадцать, я права? Ты ведь счел меня студенткой.

— Не совсем.

— Так что же заставило тебя пойти за мной из бара?

— Я уверен, ты точно знаешь что.

Кити игриво склонила голову набок:

— Я угрожаю репутации отеля?

Ее кокетливое настроение немного разочаровывало: Сантьяго не думал, что все будет так легко. Он решил, что ему придется потрудиться, чтобы завлечь Кити.

Да, конечно, Сантьяго считал себя змием-искусителем. И он уже начал игру в кошки-мышки, направленную исключительно на удовлетворение в сексе, в котором очень давно себе отказывал из-за постоянной и сложной работы. Только эта необычная девушка вдруг разбудила в нем невообразимый вулкан желаний. И ему бы хотелось потянуть удовольствие…

На лице Сантьяго застыла напряженная улыбка: похоже, эта девушка ничем не отличается от других. Она напоминала ему перезревший плод, вот-вот готовый упасть с дерева.

Недоверие к женщинам глубоко укоренилось в его душе, но он всегда старался быть с ними максимально честным. Сантьяго не играл в игры, не давал своим пассиям ложных надежд. И как правило, их все устраивало.

Но эта рыжая явно не от мира сего. Возможно, ему придется сформулировать и озвучить правила их общения. Сказать, что он явно не из тех мужчин, о которых ей стоит мечтать ночами.

— Я пошел за тобой только потому, что ты привлекла меня с первой секунды, roja. Я очень давно не испытывал ничего подобного. — Он нежно провел пальцами по шелковистым локонам, потому что мечтал сделать это с первых минут знакомства.

Кити извивалась рядом с ним, он слышал шорох ее хлопкового платья.

— Что значит roja?

— Это означает «рыжая». Но, пожалуйста, не меняй тему.

Теперь Кити явно расслабилась, ее глаза блестели. В лунном свете Сантьяго не мог разобрать, какого они цвета, но решил, что они могут быть зелеными.

— Разве ты не хочешь научить меня испанскому, Сантьяго? — поддразнила она его.

— Не сейчас, — прорычал он. — Сейчас меня волнует все, что угодно, только не урок языкознания.

— И что же тебя волнует?

— Желание поцеловать тебя. Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, Кити?

Она кивнула, и ее кокетливое настроение тут же куда-то испарилось. Казалось, она даже забыла, как дышать.

— Ты… ты… знаешь, что хочу.

— Да. Я знал это с того самого момента, когда впервые увидел тебя. — Сантьяго почувствовал, как пересохло в горле, когда его взгляд коснулся пышных грудей, сильно обтянутых цветочной тканью платья. — Но ты должна понимать, что после поцелуя я собираюсь заняться с тобой любовью.

— Так у тебя происходит всегда?

— Всегда.

— Но что… если наши желания совпадают?

Ее беспечность оказалась неожиданной для Сантьяго. Но она ведь была взрослой девочкой и могла распоряжаться своим телом так, как хотела. Кити дрожала от предвкушения близости, так же как и он сам. Желание нахлынуло на него с новой силой и разлилось по венам, когда ее губы приоткрылись. Кити посмотрела прямо ему в лицо, и ее взгляд при этом казался таким доверчивым и наивным, что Сантьяго подумал, не закончить ли встречу и не отправить ее домой?

Но их взаимное притяжение было слишком сильным. И если он коснется ее сейчас, то уже вряд ли остановится.

Внезапно Сантьяго поднялся.

— Давай уйдем отсюда куда-нибудь? Президентский люкс совсем рядом.

— Президентский люкс? — повторила Кити. — Ты уверен?

— Абсолютно. — Сантьяго протянул руку, и она без колебаний переплела свои пальцы с его.

Глава 3

Неужели Кити действительно была настолько наивна, чтобы думать, будто она все контролирует?

Сантьяго молча вел ее из шикарного бара на крыше в частную зону. И единственное, что она могла в это время делать, — растерянно оглядываться.

— Это и есть президентский люкс, — сказал Сантьяго, когда они оказались в огромном помещении, больше похожем на дворец.

Кити нервно сглотнула.

Вокруг было множество цветов, среди которых она увидела джакузи, а также огромный бассейн с подсветкой снизу. Рядом стоял шезлонг, напоминавший большую кровать.

Кити вновь и вновь мысленно задавалась вопросом: правильно ли поступает? Но Сантьяго сжал ее ладони, и остатки неуверенности испарились.

Губы Сантьяго коснулись губ Кити — сначала робко, затем все более настойчиво. Она поняла, что мужчина наслаждается поцелуем, пробует на вкус. Поцелуй был медленным — у Сантьяго, конечно же, за плечами огромный опыт в любовных делах. Кити думала, что, скорее всего, ее неуверенность бросается в глаза.

Впрочем, переживала она недолго. Движения губ Сантьяго становились все более настойчивыми, и Кити наслаждалась тем, как удовольствие медленно растекается по всему телу.

Он заставил ее чувствовать себя более решительной и уверенной в себе.

Язык Сантьяго проник в рот Кити, и она вновь ощутила, как соски затвердели и уперлись в бюстгальтер. Он словно почувствовал ее дискомфорт и тут же освободил одну грудь от плотной ткани. Его взгляд наполнился благодарностью, что сильно взволновало Кити.

— Eres hermosa, roja, — выдохнул он.

Хотя Кити не знала ни одного слова по-испански, кроме слова «рыжая», она поняла, что это комплимент.

— Ох… — прошептала она, когда Сантьяго наклонился и немного прикусил грудь, выглядывавшую из кружевного бюстгальтера.

— «Ох» — во всех языках означает возглас удовольствия? — с усмешкой спросил он.

— Я думала, ты не хочешь говорить о языкознании, — ответила она, задыхаясь.

Он вновь усмехнулся и приник к другой груди.

Кити задавалась вопросом: нужно ли ей что-то делать? Касаться, гладить…

И вообще, она была слишком ошеломлена обрушившейся на нее разом лавиной новых ощущений. Как можно было думать о чем-то, когда его рука нежно сжала ее колено? Кити затаила дыхание, когда рука Сантьяго поднялась к бедру, которое заметно подрагивало, затем продвинулась выше — к трусикам, уже ощутимо влажным. Она давно предвкушала эти ласки. Кити словно оказалась в кипящем огне сладостных ощущений. Сантьяго целовал ее снова и снова, даря манящее незабываемое тепло, от которого она почти теряла сознание.

— Сантьяго, — выдохнула Кити, крепче сжимая его руки, плечи.

Он отстранился, убирая ее волосы с разгоряченных щек, темный взгляд скользил по ней.

Красивые черты его лица отливали серебром в лунном свете, а взлохмаченные волосы напоминали гриву. Он выглядел настолько великолепным, что Кити не могла понять, почему этот небожитель выбрал именно ее?

Но голос сомнений был тут же задавлен. Она и так провела большую часть жизни в бесконечной самокритике, всегда предоставляя другим людям право судить себя по критериям, выгодным только им.

Кити наконец-то хвалила себя за смелость. Наконец-то она получала то, чего действительно хотела.

— Давай устроимся поудобнее, — пробормотал Сантьяго.

Он подхватил ее на руки и пронес через террасу с мраморным полом.

Кити улыбнулась: в школе она играла в хоккейной команде, и никто никогда не назвал бы ее хрупкой. Он же так легко и свободно нес ее, словно пушинку. Теперь она чувствовала себя маленькой, женственной и очень легкой.

— Мужчины никогда не носили меня на руках, — мечтательно проговорила Кити.

Сантьяго посадил ее на шезлонг у бассейна.

— Уверяю тебя, в этом действии нет ничего необычного. И вообще, сейчас тебе лучше помолчать, — проворчал он, вновь приникнув к ее губам. — Я собираюсь тебя раздеть.

Сантьяго снял с нее эспадрильи и отложил их в сторону.

Затем снял платье, и сердце Кити бешено застучало. Теперь она осталась в одном нижнем белье и слегка дрожала, несмотря на жару. Ей было очень интересно, как Сантьяго оценит ее фигуру? Вдруг его что-то разочарует?

Рискнув посмотреть ему прямо в глаза, Кити увидела нескрываемое восхищение. Она подарила ему благодарный взгляд.

— Ты великолепна, — выдохнул Сантьяго.

Кити вдруг отбросила все страхи и потянулась к его рубашке. Ее обычно ловкие пальцы заметно тряслись, пока она расстегивала пуговицы. Но наконец, перед ней предстало его великолепное тело, и рубашка полетела на землю.

— Ох, — снова сказала Кити, на этот раз с легким изумлением. Тело Сантьяго было упругим и твердым как скала.

Он отбросил рыжие локоны, упавшие ей на лицо. Затем скинул туфли, снял брюки, взял что-то из своего кошелька. Повернувшись к Кити, он сорвал с нее бюстгальтер и трусики и бросил к остальной одежде. Наконец она предстала перед ним полностью обнаженная, и тихий возглас удовольствия был самым прекрасным звуком, который Кити когда-либо слышала.

Сантьяго вновь приник к ее губам.

— У тебя такая нежная кожа, — хрипло произнес он, его пальцы дрязняще скользили по телу.

Сантьяго приподнял ее подбородок, и их взгляды встретились в полоске лунного света.

— Ты готова?

Кити не должна стесняться. Только не сейчас.

Сантьяго улыбнулся:

— Это была наша общая идея, рыжая. — Он перевел взгляд на ее грудь. — Поцеловать ли мне теперь твои очаровательные груди? Ведь они так и манят…

— Да-а… пожалуйста.

Сантьяго почти зарычал от наслаждения, коснувшись поочередно ее сосков. Кити чувствовала, как от каждого движения его языка они становятся твердыми. Пока его руки гладили живот, она извивалась в сладком ожидании, не в силах сформулировать это новое для нее желание, которое с каждой секундой лишь возрастало.

Она чувствовала, что очень сильно возбуждена и ее лоно сочится влагой. Кити вздрогнула, когда Сантьяго коснулся ее там — сначала пальцем, затем губами. Удовольствие захлестывало волнами, имя Сантьяго срывалось с дрожащих губ.