Аркуда. Князь тайги

– Гла… главное, что мы сели, – выдыхал Роман. – У ме… ня уже выхода не было. Я дотянул.

– Где ты летать учился? – по-прежнему без всяких эмоций расспрашивал Мимимишик.

– Лет… летное.

– Офицер? – И в глазах Мимимишика мелькнуло что-то ожившее. Человеческое. Понимание? На какие-то чувства он оказался способен, помимо симпатии к жене и коту.

– Да. Летеха.

– Козел ты, а не летеха, – брезгливо выплюнул Мимимишик и с не меньшим отвращением оттолкнул Романа так, что тот едва устоял на ногах. – Что за место? Сколько до людей? Рация работает? Что ты стоишь, козлина?

Я бы тоже стояла, не зная, куда бежать. Роман дернулся к вертолету, остановился, всмотрелся куда-то вдаль, он ничего не мог там увидеть, за лесом, но махнул зачем-то рукой и попытался выдавить обнадеживающую улыбку.

– До Номарино не дошли километров сто. Стоянка… километров двести, наверное. Больше людей здесь нет. Егерям еще не время, а ученые в этом году сюда не совались.

И дождя пока нет, подумала я, а еще у меня промокли ноги, и я, проваливаясь по щиколотку, не торопясь пошла к вертолету. У нас нет еды, нет воды, но есть связь?

Я сунула руку в карман. Телефона там не было.

Я отпихнула Милену, бросилась к вертолету. Внутри была свалка из наших вещей – рюкзак Мимимишика, сумочка Милены, какие-то банки черт знает с чем – наверное, вертолетные, рюкзак Аркудова, который оказался открыт и все вывалилось, я взирала на разбитые объективы, и мне было плевать. Рискуя разрезать руки о мелкие стекла, я принялась искать телефон.

– Кто-нибудь! – крикнула я. – Позвоните мне! И вообще, сто двенадцать! Звоните сто двенадцать, скорее!

Я копалась где-то под пассажирскими сиденьями, совсем забыв, что здесь нет сотовой связи. Влез Роман и уселся в кресле пилота, тихо ругаясь, начал переключать все подряд, зашипела рация, снаружи опять заревела Милена… Сюрреализм, так не бывает, я сейчас ущипну себя и проснусь. Как я оказалась в этом проклятом месте?

– Не это ищешь?

Я оглянулась на голос Аркудова и в первый раз не увидела на его лице противной насмешки.

– Держи. Но бесполезно. Мой уцелел, но связи как не было, так и нет, тут ближайшая вышка в ста километрах.

Я взяла у Аркудова свой телефон – мокрый, покрытый грязью, с разбитым экраном – кто-то, может быть, я сама, умудрился на него наступить, с него свисала какая-то водоросль, которую я отшвырнула как можно дальше. Словно я и все происходящее могла отшвырнуть. Связи нет… А я, наверное, выронила телефон, когда выскочила, и так же, как на объективы Аркудова, мне было плевать теперь и на собственный проект.

– Хорошая новость. – Я подняла голову и увидела Романа рядом. – Если ваш телефон раздавили, почва твердая, топь только по самому верху. – Плохая – у меня не работает рация.

– Совсем?

– Не знаю. Сигнал вроде бы есть, сейчас попробую вызвать помощь.

Я схватила рюкзак Аркудова и выкинула его, следом оттолкала рюкзак Мимимишика. В моем нечего было искать – шоколадка, жевательные конфетки, сильно початая бутылка воды, пауэрбанки и куртка. Теплая, но промокаемая, я не рассчитывала бегать под проливным дождем, а надо бы было на это рассчитывать. Я читала, сама не знаю зачем – идете в лес, одевайтесь ярко, берите спички, берите телефон… Здесь так много красок, что мы потеряемся, а как было бы здорово сделать фото: найдите нас… и спасите нас.

Было еще тепло, но куртку я вытащила надела. Мерзнуть нельзя ни в коем случае. И панике поддаваться тоже нельзя.

– Перестань реветь, – поморщилась я, оглядываясь на Милену. – Все живы – уже хорошо. Да заткнись! – рявкнула я, и теперь уже все посмотрели на меня. – Извините. Не терплю истеричек. Черт. Еда у кого-нибудь есть?

– Проголодалась, Дианочка? – заботливо спросил Аркудов.

– Идиот. До жилья сто километров по тайге, – я прищурилась, – ночи холодные, будет дождь. Сколько проходит человек по нормальной местности? Пять километров в час? Напряги свои полторы извилины и посчитай, за сколько мы доберемся до места?

Пять километров. Допустим, пусть три. Трижды тридцать – девяносто… Тридцать часов, пусть сорок… пять. На всякие непредвиденности. И это только ходьба – двое суток. Нам нужно понять, куда идти. Мы обязательно выйдем, нас много, мы все здоровы, и двое суток – не такая беда. Важно не потерять чувство реальности.

Аркудов смотрел в свой телефон и хмурился. Я, несмотря на то, что только что с ним сцепилась, приблизилась и заглянула через плечо.

– Не скачался этот участок карты, – сказал Аркудов, как будто вправду не было глупых нападок. – Но это примерно там, – он показал пальцем на пустой кусок экрана. – Компас работает, и у нас еще четыре смартфона. – Я восприняла это как агрессию, но промолчала. – Впрочем, уходить все равно нельзя.

– Откуда ты знаешь?

– В школе учился. Если этот осел доорется до станции, за нами придут. Даже если там дождь, подождать часов десять-двенадцать. Не расходиться и ждать помощи, – как неразумному дитяте, втолковывал мне Аркудов. – Но ты если хочешь – иди, Диана. Тебя ведь никто не держит, ты девочка у нас взрослая.

– А если не доорется? – с издевкой спросила я. – Что тогда будет, Аркудов? Ты знаешь? Пять трупов? Тут хищники. Медведи, Аркудов. Князи тайги. И я, знаешь, тоже училась в школе, припоминаю, что на болотах у них самое злачное место. Ягоды, все дела. Они тут кушают. Приятного тебе аппетита, дружок.

Роман надрывался в салоне вертолета. Я отошла и села на какой-то гнилой пенек. До меня начало доходить, что все это не сон, не веселый квест и даже уже не экскурсия. Мы в тайге впятером, в жопе мира… не в такой, поправила я себя, у нас есть компасы, и если мы все приложим усилия, то выберемся. Обязательно.

Но ночью станет чертовски холодно. Переохлаждение – верная смерть. Если еще и пойдет дождь, мы умрем в мучениях очень скоро. Здесь нет питьевой воды, пить из болота – идея не лучшая, и выглядит все практически безнадежно. Есть река… если идти вдоль реки, то обязательно набредешь на деревню? Только не в заповеднике, наверное, нет.

Мимимишик выкладывал на второй дряхлый пенек запасы: два бутерброда, бутылку воды, шоколадку, чипсы.

– На, – он бросил Милене пакет, и судя по виду, от чипсов осталась одна труха. – Пить захочешь – воды не дам. Нечего было брать всякую гадость.

Милена не пошевелилась, пакет шлепнулся в грязь, и она отпихнула его носком кроссовка. Подошел Роман, отряхнул пакет и бросил в общую кучу. Я отмерла и положила туда же свои запасы. Если не жрать, на сутки нам хватит.

– Связи нет, – негромко сказал Роман, абсолютно не чувствуя себя виноватым. – То есть вроде бы что-то есть, может, меня даже слышат, но я их нет. Сигнал здесь ловить не будет, даже и не пытайтесь, – он покосился на Милену, которая копалась в своем телефоне, но та замотала головой.

– Связи нет, но есть люди.

– Что? – Роман позволил себе усмехнуться, и на его месте я бы так не рисковала. Как ни крути его и ни поворачивай, этот бравый накачанный парень – причина того, что мы сидим посреди леса. И Мимимишик прав, вернемся, надо тряхнуть и его, и его контору. Это уже не нехватка места в автобусе, это уже, если я верно помню, статья. – Здесь нет никаких людей.

– То, – передразнила Милена. – Я сняла человека. Не веришь – сам посмотри. Козел…

Глава седьмая

Вот это мне уже очень не нравилось.

– Покажи! – потребовала я, чувствуя, как дыхание пропадает. Милена не могла не то что кого-то здесь увидеть – не могла заснять. Ее телефон не способен. Ни один телефон не способен. – Ерунду не неси.

– Сама смотри, цаца, – фыркнула Милена. – Если ты нищебродка с говном вместо смартфона и рук, то это твои проблемы.

Я отмахнулась от нее – не того поля ягода, чтобы тратить на нее силы. То, что могло быть у нее на снимке, интересовало меня куда больше, и Аркудова тоже. Все-таки мы оба сразу могли понять, что возможно, а что нет, объективно, технически. Телефон я у Милены вырвала, она подняла визг, но с кулаками не бросилась. Может быть, поняла, что я ее просто толкну и не буду связываться, но скорее всего – сказалось участие Аркудова. Он у нее был запасным вариантом, девицы такого уровня отличают бренды от реплик не хуже карманных воров.

Да, действительно было похоже на человека. Кадр был отвратителен настолько, насколько можно себе вообразить, дети и то фотографируют лучше, если посмотрят пару уроков. Горизонт завален, пропорции искажены, фотография пересвечена – Милена тапнула на деревья, и, вероятно, именно поэтому можно было рассмотреть нечто на берегу.

Нечто – или некто. Медведи терялись где-то в бликах, и было похоже, что кто-то вышел из леса к реке, увидел их вдалеке и замер, решая, что делать дальше. Любой нормальный человек направился бы обратно, любой, кто хотя бы раз читал что-то о диких зверях. Но как он поступил, снимок нам, конечно же, не рассказывал.

Аркудов тронул меня за плечо и недовольно тряхнул головой – мол, ты что застыла, увеличь изображение. Я кивнула: сейчас мы с ним были абсолютно на единой волне, и странное дело, я испытала даже какое-то облегчение.

– Тень, – неуверенно и негромко, как бы мне на ухо, предположил Аркудов. – Да?

– Наверное, да, – я всмотрелась. Контуры человека, но это может быть просто эффект. Облака тоже похожи иногда на драконов. – При таком увеличении это только пятно.

– Человек это, – сморщилась Милена. Я вернула ей телефон и повернулась сначала к Аркудову, потом посмотрела на Мимимишика, и снова Аркудову ничего не пришлось говорить.

Камеру он оставил, когда вылезал из вертолета, после аварии было не то того, чтобы запечатлевать красоты природы, поэтому он молча отправился за ней, а Мимимишик стоял, ничего толком не понимая, и я пояснила:

– Ваши снимки, Михаил. Мне они нужны тоже.

– Вы же сами и фотографировали, – удивился он.

– Но я могла не увидеть… если там кто-то был. Я не увидела, не рассмотрела, слишком далеко для человеческого глаза, но, возможно, я его тоже поймала в кадр. Мы увеличим и поймем.

– Она разбилась, наверное, – пожал он плечами, но к вертолету пошел и в двери едва не столкнулся с выходящим Аркудовым. Мне было нехорошо и теперь по-настоящему страшно. Да, я не верила, что это какой-то сбежавший заключенный… Но это мог быть другой человек, более опасный и безжалостный, умеющий выживать в лесу. Вопрос был в том, поможет он нам, останется безучастен или убьет.

Аркудов просматривал снимки и периодически мотал головой. Его камера пострадала, но карта памяти сохранилась и экран включался, изучить то, что он уже наснимал, было можно. Он был сосредоточен, я не стала ему мешать, потому что сейчас слишком много зависело от того, правда ли то, что нам сказала Милена, верно ли то, в чем она была так уверена и пыталась нас убедить.

– Не работает, кажется, – Мимимишик вручил мне камеру, и как я ни пыталась ее включить, у меня ничего не вышло. С виду она была вполне целая, но где-то отошел какой-то контакт. – Карту выньте?

Я кивнула. Я и сама бы сделала так, у нас не было выбора, но с его разрешением это легче.

– Эй ты, летеха! – Мимимишик схватил за плечо Романа. – Ракеты есть? Тупой? Сигнал подай! Что мы тут!

– А, ракеты… – Роман очень старался держать лицо. Ему было необходимо возглавить нас, организовать, решить, что делать дальше, но образование командира ему впрок не пошло. Он боялся – и больше всего того, что кто-то укажет ему на страх. – Сейчас смысла нет… Там гроза, не увидят.

– В Номарино?

– Там… на них бы я вообще не рассчитывал, – вздохнул Роман. – У меня есть три ракеты. Хотите – пустим.

Никто ему не ответил, и он направился к вертолету. Аркудов закончил просматривать снимки, покачал головой.

– Посмотри сама свежим взглядом, – он протянул мне камеру, – нет людей. Я бы заметил, если бы кто-то двигался, я снимал серией. А потом меня эта кукушка согнала.

– Что? – завопила Милена.

– Рот закрой, – посоветовал Аркудов. – Давай карту посмотрим, может быть, там что-то есть?

Я протянула ему карту памяти, понимая, что тоже не засняла то место, которое попало в кадр Милены. Если бы телефон был жив, мы могли бы это проверить, у нас было бы лишнее подтверждение…

Важно знать, что ты в безопасности, подумала я. Это первое, что тебе надо знать.

Роман гремел чем-то у вертолета. Я смотрела, как он заряжает ракетницу, делает выстрел. С шипением ракета пошла вверх, разгораясь тревожным красным цветом, описывая полукруг, а потом потухла. И ничего.

– Еще давай, – потребовал Мимимишик.

– С ума сошли? – возмутился Роман. – Если ее заметили, этого хватит. Неизвестно, сколько еще нам тут сидеть.

И прозвучало это донельзя обреченно. Так слушают приговор. Я никогда не была на уголовном процессе, и мне показалось, что это мне его вынесли высшие силы, я только не понимала – за что.

– Нам нужно устроить ночлег, разжечь костер. Поддерживать его, ночью холодно, – начал Роман. – Если у кого есть теплые вещи, оденьтесь… – Он посмотрел на меня и кивнул. – И если у кого есть переобуться – тоже.

Сам он и Мимимишик были в берцах, Аркудов – в кроссовках на толстой подошве. Не для хайкинга, но высоких, по щиколотку. Мы же с Миленой были как женщины – что на прогулку по городу, что в лес…

– Ладно, – сказал Роман, поняв, что ни теплой одежды, ни сменной обуви ни у кого нет. – Мы вдвоем, я и он, – он показал на Аркудова, – пойдем собирать ветки. Их нужно много, на целую ночь. Идеально сделать шалаш, но до кромки леса идти долго, поэтому предлагаю обсудить здесь и сейчас: кто-то остается у вертолета, остальные переночуют в лесу. Я – за этот вариант. Кто против?

Я решительно подняла руку.

– Причина?

– Разделяться нельзя, – бросила я. – Людей тут нет, но дикие звери… И потом, костер в лесу. Тут и так этим летом все выжгло. Будет пожар, нам точно не выжить.

– Резонно, – улыбнулся краешком губ Роман, – но костер я умею ставить, а звери тут слишком дикие и близко к нему не подойдут. Здесь, на открытом участке, ночью будет невыносимо. Лес немного защитит нас от потери тепла. Итак, забираем из вертолета все ценное, уходим в лес и идем за дровами и собирать лапник. Если до темноты прилетит вертолет, мы его оттуда увидим, но ночью – ночью нужен дежурный с ракетницей. Думаю, им буду я. На эту ночь, дальше посмотрим.

– Почему ты? – спросил Мимимишик.

– У меня самая теплая куртка. Я, скорее всего, перенесу, вы все заболеете… в таких-то нарядах, – и оба они посмотрели на Милену. – Водка есть?

– Я не пью.

– А напрасно. И потом, я буду пытаться наладить связь. Вряд ли кто-то из вас это сумеет. – И Роман крикнул уже нам всем: – Забираем из вертолета все важное, забираем припасы, идем искать место для ночлега! Камеры можно оставить. Медведям они ни к чему.

Я побрела к вертолету за остальными, и одна вещь меня насторожила. С десяток метров я мучилась с ней, потом похлопала по плечу Аркудова.

– Что за фигня с вертолетом? Увидим, увидим, для начала мы его услышим, разве нет?

– Если ветер будет в нашу сторону, Дианочка. И если в лесу не будет слишком шумно.

– Откуда ты знаешь, ты что, экстремал? Ты даже в армии не служил, Аркудов! Что ты меня лечишь?

– Кино смотрел, – загадочно улыбнулся он.

– «Звездные войны»? – я одобрительно покивала. – Пятый фильм? Будь готов нарубить из мишек спальные мешки для сугрева, Хан Соло.

Расстояние до леса казалось огромным. Мы шли, и он не становился к нам ближе, это было похоже на бег в колесе, где цель тоже отсутствует, только движение. У белки нет задачи выживать в клетке – у нее есть еда, вода, постель. Или в чем они спят, черт их знает… Солнце начинало клониться к закату, и мокрые мои ноги дали мне знать о том, что неизбежно приближается холод.

– Роман? – окликнула я. – Сколько времени мы были в полете?

– Час двадцать.

Так долго? Я облизала пересохшие губы. Время так исказило свой ход? Я думала, минут тридцать, не больше. А сколько мы уже идем?

– А сколько мы уже идем?

– Полчаса.

– И когда будем на месте?

– Ты достала! – Милена развернулась и смотрела на меня горящими от злости глазами. – Иди себе и иди, истеричка!

– Рот закрой, – негромко сказала я. Эта фраза с Миленой неизменно срабатывала.

– Здесь километров пять-семь. Скоро будем на месте. Замерзли? – Роман участливо улыбнулся, не обратив на Милену внимания.