Аркуда. Князь тайги

Да, снимки животных мобильным – неблагодарное дело. Любым, что бы там ни вещали продавцы в сетевых магазинах. Но тайгу я наснимаю и так, телефоном, а медведи – у меня есть для этого чужая отличная фотокамера. Я не собираюсь класть эти фото в портфолио своего проекта, я просто положу их в портфолио, и любой, даже не самый продвинутый наш коллега сличит на раз-два мобильное и профессиональное качество. Тот, кто посеет бурю разоблачений, буду даже не я.

Поднялся ветер. Резкий, неприятный, холодный, какой бывает перед сильной грозой. Он погнал по площадке сухие листья, растрепал длинные волосы Милены, Мимимишик поспешил закрыть свой рюкзак. Роман бежал к нам, размахивая руками.

– Давайте, нам разрешение дали, но недолго, всего два часа. Если вдруг погода ухудшится, сядем в Номарино. Там переждем, гостиница есть. И по условиям – или завтра на три часа меньше, или доплата.

– Да разберемся, – пробурчал Мимимишик и первый пошел к вертолету. Я поспешила за ним – теперь мне было главное не подпустить к нему Аркудова. – Михаил, – представился он.

– Диана.

– Вы что, тоже фотограф?

– Тоже? – я скромно фыркнула. – Я Диана Савицкая, впрочем, вы можете мое имя не знать.

– А этот? – он ткнул, не глядя, рукой назад. Мое имя ему действительно ничего не сказало.

– Игорь Аркудов, тоже фотограф. – Вот он точно – тоже. – Художественная фотография.

– А разница? – спросил немногословный Михаил.

– Я снимаю динамику… свадьбы, детей, торжества… животных. – Я не соврала, коты и песики были частыми участниками разных действ, не то чтобы они специально попадали мне в кадр. – Медведи – это больше ко мне. У Аркудова статичные фотографии.

Но он отлично подготовился, мрачно подумала я, занимая место в вертолете и имея в виду Аркудова. Да, ему повезло, или он сам повернул ситуацию в свою пользу. Он шел к вертолету, смеясь и развлекая чуть не плачущую Милену, наверное, что-то ей обещал, и не слишком ее это радовало. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Мимимишик, я полагаю, потому что раз он до сих пор не развелся с женой и согласился принести в жертву охотничий свой трофей, чьим бы там этот котик не был, ни о каком разводе речь не идет и идти, скорее всего, и не будет.

Совет им да любовь. Несмотря на сомнительное по честности прошлое, этот «новый русский» был мне по-человечески симпатичен.

– Садись уже, хватит лясы точить, – рявкнул он на Милену. Роман преспокойно докуривал сигарету.

– Повежливее с дамой, – набычился Аркудов, а я потеряла дар речи. Эй, парень, ты в своем ли уме? Да он тебя перекусит и не заметит! Это не тот человек, которого можно дергать за хвост.

– Это она, что ли, дама, – безразлично отозвался Михаил, разом поправ мои опасения. Ему было просто плевать – он видел и не такое. – Из тех, что «дам, но не вам, вам дам завтра»…

Аркудов открыл было рот, но получил внушительный толчок от Милены. Меня заинтересовало. Ее заботило хотя бы временное – призрачное – материальное благополучие, вероятно, была надежда на брак, а вот какая цель опять была у Аркудова? Он бабник, признанный сердцеед, но не до такой же степени, чтобы пытаться отбить любовницу на сезон у случайного попутчика?

Или: что я вообще знаю о том, что он задумал?

– Снижаться без необходимости не будем, – предупредил Роман, запрыгивая в вертолет и закрывая за собой дверь. – В той зоне полеты низко запрещены – заповедник, раз, два – заключенного того так до сих пор и не поймали.

Глава пятая

Роман раздал наушники. Надели мы их молча, и я не могла понять, разочарованы все запретом на низкие полеты или их так напугал какой-то сбежавший заключенный.

От матери я знала, что велика вероятность – ловить уже некого. Это в фильмах все происходит довольно бодро, в реальности в условиях лесов быстро гибнут что грибники, что зеки. Разве что ищут и тех, и других разные люди.

Вертолет затрясло, я прижала наушники поплотнее. За окном поднялся ветер, пол подо мной ушел вниз – неприятное ощущение взлета, отрыва от земли, и многие его обожают, у меня он всегда вызывал чувство безысходности и безнадеги. Но мучилась я недолго – мы быстро набрали высоту и понеслись в сторону ущелья.

Милена что-то бормотала, сжавшись в комок и закрыв лицо руками. Первым моим желанием было спросить, что с ней, но я решила не вмешиваться. Взрослая девочка, определенно сюда добралась не на перекладных, понимала, что такое полет, теперь может прийти в себя, пусть не сразу, и перестать действовать мне на нервы. Настоящих аэрофобов я видела, и если в самолет они и заходили, то замирали в кресле задолго до взлета и смотрели в одну точку до самой посадки. Прочие испытывали панику уже при виде аэропорта, и я только хмыкнула – нет, Милена играет, и я потеряла к ней интерес.

Мимимишик и Аркудов взялись за камеры. Я наблюдала, тряска была слишком сильной, чтобы возможно было что-то снимать, и любопытных объектов пока я не видела тоже.

– Вы позволите? – обратилась я к Мимимишику, и он с готовностью передал мне фотоаппарат. – М-м-м… нет, я взяла бы другой объектив, давайте посмотрим…

Аркудов молчал, но я каждой клеточкой ощущала на себе неприязненный взгляд. Возражать, как-то влезать он не решался, его бы никто не понял, в частности – Мимимишик, от которого он сначала не чаял сбежать. И не то чтобы Аркудову было жизненно важно чье-то мнение, но что задумала я, он хотел бы узнать.

Что я задумала? Закадрить богатого мужика, разумеется, тем более что замуж мне за него не надо, а нынешняя любовница ему надоела. И эту роль я осторожно на себя примеряла.

Я присмотрелась в видоискатель, подкрутила настройки камеры. Я бы подобную не взяла, дорогая, громоздкая, очень неэргономичная, характеристики на первый взгляд отменные, но несбалансированные, настройки отвратительны, как в смартфоне. Лучшее, с чем я могла бы ее сравнить – длинное вечернее платье. Красиво смотрится, ходить невозможно, сидеть тоже. Мимимишик, скорее всего, пришел в магазин или написал продавцу сообщение «мне нужно самое дорогое, что у вас есть», и те были рады на нем заработать.

– Что-то не то? – спросил Мимимишик, видя, как я против воли хмурюсь. – Сломана?

– Нет, – покачала я головой, – просто… для хорошей съемки она катастрофически неудобна. Слишком мало действительно нужных настроек, а матрица не ахти, – и я показала наглядно, как улучшаю качество изображения: как могу. Мимимишик вряд ли что-то понял, но поскучнел. – Возьмите компакт, как раз ваши объективы подойдут, – посоветовала я и сделала несколько фото. Больше для того, чтобы понять, верно ли я настроила, «пристреляться», и неожиданно поняла, что случайно сделала отличный кадр.

Я увеличила его и вернула камеру Мимимишику. Тот посмотрел, не выражая никаких эмоций, потом ткнул в камеру пальцем.

– Сколько?

– Что?

– Ну, сколько хотите? – и он, верный своему немногословию, полез в карман, где у него водились деньги, но я с улыбкой остановила.

– Ваш фотоаппарат, ваш кадр, – улыбнулась я.

– А, спасибо. Я братве покажу.

За что я ценила людей такого склада: с ними легко и просто договориться, они держат слово, не скандалят по пустякам, а главное – у них совершенно иные ценности. Мимимишику было плевать, кто именно сделал это потрясающее фото, главное, что оно у него имелось. Попросить его прислать эти снимки никакого труда не составит.

И Аркудов заинтересовался.

– Можно? – спросил он. Мимимишик повернул камеру, не выпуская из рук, и я насладилась, какая досада наползла на лицо Аркудова.

– Здорово.

Спасибо на добром слове, подумала я и отвернулась к окну. Мне удалось снять птицу на расстоянии каких-нибудь пятидесяти метров, но за счет настроек казалось, что она пролетела, едва не задев вертолет, утонув в небольшом белом облачке. Для фотографа моего уровня – пустяк, конечно, плюс удача, но что просто случайность, знаешь только ты сам, конкурентов такое бесит.

– Смотрим вправо! – раздался в наушниках голос Романа. – Видите реку? Сидим на местах, не встаем, я наклоню вертолет! Медведи приходят туда ловить рыбу.

И я постаралась не выглядеть слишком довольной, когда Мимимишик протянул мне свой фотоаппарат.

– Ну? – Мимимишик толкнул в плечо Милену. – Ты же хотела, чего сидишь?

Аркудов не повернул головы, упустил шанс проявить себя джентльменом. Я, как и Мимимишик, не могла взять в толк, действительно ли ему интересна Милена или он по какой-то причине решил к концу поездки лишиться пары зубов. Мимимишику безразлична эта девица, но мне казалось, что нервы у него пусть и крепкие, за борзость кому-то придется держать ответ.

У меня нервы оказались похуже, и того, кто всучил Мимимишику дерьмо стоимостью в половину подержанной иномарки среднего класса, я готова была убить. Изображение при увеличении начинало дрожать и расплываться, фокус никак не хотел находиться, плюнув, я решила работать с самим исходником и сделала кадры при малом увеличении. Я терпела, не проверяя, что получается, но понимала – результат будет и вполовину не тот, на какой я рассчитываю.

Вертолет облетал зверей по широкой дуге, и Роман повторил:

– Ниже не спускаемся, ближе не подлетаем!

– Проклятая «цифра», – пробормотала я. Надеяться на других всегда чревато огромным фейлом. Камеру Мимимишика я теперь бы сравнила не с платьем, а с какой-нибудь псевдо-спортивной машиной: стоит полмиллиона долларов, для гонок не годится, только для понтов. Видимо, и эта модель разработана была для тех покупателей, кому важен внешний эффект профессионализма. Действительно хорошие объективы не подходили к камере с такими ограниченными возможностями, с таким же успехом их можно было навесить и на смартфон.

Я опустила камеру, выжидая, когда вертолет завершит полукруг. Аркудов делал снимок за снимком, Милена, поняв, что никто не проявляет к ней сострадание, сидела и что есть силы тянула шею. Мимимишик поступил точно так, как я и предполагала: полностью делегировал мне полномочия.

Я не сказала бы, что кто-то из нас мог сделать снимок, достойный публикации где-нибудь на сайте «НатГео». Неудачно было выбрано время суток, свет падал сверху, бликовал на воде. Ветер дул в нашу сторону, относя шум вертолета, и звери – наверное, медведица и детеныш – не обращали на нас никакого внимания. Мать добывала пропитание, стоя в воде, медвежонок бегал по берегу. Возможно, орал, не терпя промедления.

Я сделала еще несколько кадров, не сильно надеясь на успех. Судя по выражению лица Аркудова, ему не хватило уже не техники, а собственных навыков. В наушниках прошипело неразборчивое предупреждение.

– Двадцать минут, – коротко ответил Роман.

Наушники отозвались фырканьем.

– Двадцать минут и поворачиваем, – повторил Роман не очень уверенно.

– То есть как? – возмутилась Милена. – Мы только взлетели.

Я обвела взглядом остальных, и мне показалось, что все готовы ее поддержать. Я открыла рот, чтобы выразить свою позицию, просто так, я с ней даже не определилась, и замерла, глядя на небо, а потом, потеряв дар речи, указала пальцем на окно.

Гроза приближалась быстрее, чем мы рассчитывали. Милена вскрикнула, Мимимишик что-то проворчал.

– Давайте вернемся, – дрогнувшим голосом произнесла я. Небо в опасной близости от нас было черным.

Мне стало жутко. Я попадала в грозу, но на самолете, и это было даже красиво, но самолеты летали намного выше, пилоты облетали критические зоны, сейчас этот мрак был готов нас пожрать. Я закрыла объектив и передала Мимимишику камеру, чувствуя, как руки начинают дрожать, а по спине пробегает противная прохлада.

– Мы сейчас полетим к ущелью, – сказал Роман, – это в другой стороне, дальше. Успеем, – но я не заметила уверенности.

– До этого вашего Комарино долетим? – спросил Мимимишик.

– Номарино? Да, в любом случае, оно дальше грозового фронта.

– Карта есть? – И он полез в телефон, уже потеряв к нашему пилоту доверие.

– Смотрим вперед! – Роман вернулся к своим обязанностям. Я прикинула, что экскурсия у нас по времени только что началась, и медведи у реки были скорее приятным сюрпризом. – Медвежье ущелье. Вы могли бы подумать, что звери, которых мы видели, приходят оттуда, но нет, им не перебраться через гору, точнее, они могут, но им это не надо. Там река намного полноводнее, чем эта, практически непроходимый лес, и если там, где мы только что пролетали, еще ходят местные жители и можно вести охоту, то в Медвежьем ущелье – нет. Заповедник. Советую поснимать, потом мы поднимемся выше.

Тайга Мимимишика не интересовала, и я вытащила телефон, ловя насмешки Аркудова. Единственное, что может мне помешать, стекло, но владельцы турфирмы знали, на чем зарабатывают, и стекла были эталонно чистыми. Проблема была в другом – смартфон распознает стекло как объект, придется с ним повозиться, но – но это и есть часть умений, которым я собираюсь учить.

Тайга была похожа на ткань. Зеленая с пятнами рыжего и желтого, а затем зеленый сменился синим, индиго, его стало больше. Мы перелетели хребет, синева задрожала в коротком мареве, внизу расстелилась река – извилистая, широкая, безупречно спокойная, с отмелями и бледными берегами, на горизонте синей тенью вставали горы, и небо впереди было еще светлым и нежным, но на него уже находил пугающий мрак.

Я старалась об этом не думать. Я уже приняла, что придется мне ночевать неизвестно где, в одежде, в одном номере с Миленой, которая хорошо если даст мне поспать. Мы летели к Номарино – и хотя я не видела населенного пункта, рассчитывала, что Роман не настолько глуп, чтобы гробить вертолет, с него спросят.

Снимки я не смотрела, все это потом. Я работала быстро, не отвлекаясь, следя, чтобы фокус камеры был на пейзаже, а потом на стекло упала первая капля, и я машинально перевела на нее фокус. Вышло красиво.

Наушники ожили. Как я ни силилась, ничего не разобрала, и потому посмотрела, что позади. Туча, гроза, но мы улетали, вертолет был быстрее.

– Понял, принял, – оповестил кого-то Роман и сказал уже нам: – Уходим сейчас левее.

– В Номарино? – спросила я.

– Нет, просто левее, полетим вдоль реки. Гроза останется сзади, можно выдохнуть, – и он засмеялся.

Мне было совсем не смешно – пока, и чтобы отвлечься, я вернулась к смартфону. Аркудов ждал, недоумевая, что я там такого нашла за окном, потом не выдержал, взялся за камеру, и тут мне на помощь пришла Милена.

– Ой, дай я сюда сяду, – заканючила она, – пока он нас не видит. – Она имела в виду Романа, и Аркудов, конечно, мог сопротивляться, но я смотрела на него взглядом «уступи даме, подлец». И, не успев толком сесть на освободившееся место, она завопила: – Медведи, медведи! Ой, дайте я их сфоткаю!

Как будто ей кто-нибудь не давал. Я тоже решила пойти на риск: смартфон уже «пристрелялся», можно было хоть попытаться. Милена, уже забыв, как она «боялась» лететь, елозила, верещала, дважды задела меня, и мне пришлось на нее шикнуть.

Медведи брели по берегу, почти сливаясь с песком, который в этом районе был темнее, они терялись под тенью деревьев, потом и вовсе скрылись в лесу. Я тапнула на экран, увеличила изображение. Зверей не было четко видно, но ракурс, бесспорно, хорош.

Вертолет неприятно тряхнуло. Я инстинктивно вцепилась в сиденье, Милена взвизгнула. Наушники что-то проговорили, и на этот раз был слышен только треск, я не сразу сообразила, что это Роман вызывает «базу», а не наоборот, нас повело влево, Роман увеличил скорость, мы накренились еще сильнее, и я не могла понять – это штатная ситуация или что-то случилось.

Двигатель издал непонятный шум.

Глава шестая

Мне не было жутко, не так, чтобы меня объял всепоглощающий ужас, перед глазами промелькнула вся моя жизнь, я вспомнила детство и запах мокрых осенних листьев и прочие пафосные бессмыслицы. Я понимала – надеяться не на что, сейчас я умру, внезапно и как-то глупо, и нет резона сопротивляться тому, на что никто из нас не влияет. Мы не падали, но вертолет очень быстро шел вниз, дергаясь и чихая, и никто не кричал, все тоже ждали.

Смешно, но мы как стадо баранов ждали, пока придет наша смерть.

Я смаковала свой страх, вязкий и апатичный. Я успела подумать, что надо достать из рюкзака паспорт, что телефон лучше выключить и убрать, но вместо этого нажала «СОС» – не верила, что настройка когда-нибудь пригодится! – просто от безысходности. По лицу Милены текли слезы, потом я увидела синий лес за окном, яркие пятна. Красиво, и хорошо бы, чтобы нас скоро нашли.

Вертолет чиркнул по верхушкам деревьев, подпрыгнул, из последних сил, задыхаясь, старался двигатель, мы закрутились на одном месте, а затем был удар.

Я успела сунуть телефон в карман джинсов и стиснула пальцы на холодном сиденье, но меня оторвало, швырнуло прямо в объятия Милены. Кто-то кричал, наступила тьма, двигатель замолчал, тряска кончилась, меня окутала тишина, я несколько раз моргнула и поняла, что я жива и могу даже двигаться, и мне было настолько на все наплевать, что я по телам ползком начала пробираться к двери.

Ее заклинило. Я дернула раз, другой; как ребенок, у которого отобрали конфетку, заплакала громко Милена, я не обернулась, это не слезы боли, обида, и мне совсем не до чьих-то обид.

– Все живы? – услышала я спокойный голос Романа. – Прежде чем выходить, убедитесь, что перед вами нет препятствий!

Я нащупала блокиратор и наконец распахнула дверь. Мы торчали на какой-то поляне как попаданцы, сказочной, яркой, почти нереальной, не хватало избушки Бабы-Яги. Вертолет накренился, но расстояние до земли было маленьким. Я опустила голову и увидела, как под нами расходятся слабые блестящие потоки воды.

– Болото! – заорала я, потому что теперь пришло осознание пресловутого ужаса и кошмара, и шарахнулась назад. – Мы сели в болото!

– Знаю, – ровно ответил Роман. – Я до него и тянул, иначе мы бы разбились. Выходите, только очень осторожно, лучше, если…

Я не слушала и спрыгнула на землю. Она была шаткая, будто палуба, но выдержала, подо мной не разошлась. Я поскользнулась и едва не упала, умудрилась удержаться, по болоту было неприятно идти, я пробежала несколько шагов вперед, подгоняемая страхом, понимая, что так нельзя делать, но я опасалась, что вертолет утянет в трясину и меня увлечет вслед за ним. Потом я встала и начала смотреть по сторонам.

Не скажешь, что это не скрин игры. Слишком красиво. Или так и должно быть всегда – там, куда мы, двуногие алчные твари, еще не протянули свои загребущие лапы?

Понемногу вылезали и остальные. Мимимишик, Аркудов, Милена, Роман, и все осматривались, как и я, такого прежде никто не видел, мы четверо точно. Никто серьезно не пострадал, а может, наступил шок и кто-то не чувствовал боли. Например, я.

– Это не трясинное болото, – говорил зачем-то Роман, обходя вертолет, и мне казалось, что оценка ущерба уже бесполезна – хвост треснул и надломился, лопасти сверху обреченно поникли, подняться мы не смогли бы уже все равно. – Озера здесь никогда не было, но даже если бы было, трясина засасывает только живые объек…

– Ты! – как-то пугающе произнес Мимимишик – не крикнул, но стало не по себе, – повернулся и схватил Романа за шиворот. – Сукин сын, что с вертолетом?

По-настоящему опасный человек не тот, чьи глаза горят фантастическим бешеным пламенем и кубики по всему телу от подбородка до ног. Мимимишик даже сейчас оставался спокойно-сонным, и голос его был отнюдь не «рычащим», значительное пузико не придавало ему устрашающий вид, я только видела, как на его руке вздулись мускулы, и держал он Романа крепко.

– Двигатель, – прохрипел Роман, даже не подумав сопротивляться. – Топливо… или фи… фильтра… Брак, наверное…

– Ты же людей повез, – Мимимишик говорил очень ровно, разве что проглотил какие-то нецензурные выражения. – Ты же людей повез, конченый ты… – Он помотал головой, словно воротник давил ему на шею. – Как ты это все не проверил, мразина? Я же тебя теперь… ты понимаешь?

Вряд ли Роман не понимал. Он не вырывался, может быть, зная, к чему приведет попытка бунта. Аркудов замер, Милена смотрела, открыв рот. Я краем сознания отметила, что все еще хуже, чем я предполагала. Мы все тут мыши против этого человека, случись что, сгнием в этом болоте, Мимимишик прикончит нас раньше, чем красоты вокруг.