Мария вспомнила слова матери-настоятельницы и сглотнута подступивший к горлу ком. Этот разговор произошел несколько лет назад, когда ее душа еще терзалась, и раны кровоточили. Поморгав в струях льющейся на нее воды, она почувствовала, как в голове у нее будто щелкнуло что-то. Неужели это тот самый момент? Мария подумала о Рафаиле, о клубе и о том, как его руки сжимали ей горло. О его золотистых глазах, которые то глядели на нее с лаской и добротой, а уже через мгновение — с жестокостью и обещанием неминуемой смерти.
В душе Марии шла яростная война. В ней боролись страх и мужество, каждый из которых то укреплял, то терял свои позиции, не в силах одержать победу.
Но ей нужно было продолжать действовать.
Мария не знала, сколько времени она смывала с себя все ранее нанесенные средства. Чем чище она становилась, тем больше ощущала себя самой собой. Убедившись, что ее ноги и тело выскоблены до чистоты, она, наконец, выключила воду.
Мария вышла из душа и вытерлась полотенцем. Она затягивала по времени каждое свое движение. Наконец, почистив зубы и поняв, что делать ей больше нечего, девушка натянула через голову футболку Рафаила. Теперь она пахла так же, как он. Свежей водой и солью.
Странно, но это даже помогло ей успокоиться.
Глубоко вздохнув, Мария вернулась в комнату. Рафаил сидел там, где и говорил — на красном стуле с изысканным орнаментом. Он держал в руке хрустальный бокал с янтарной жидкостью, слегка вращая его на весу. Увидев ее, опустил стакан на пол.
— Я высушила волосы, как могла, но в ванной не было щетки, чтобы их расчесать. И фена.
— Подойди, — поманил ее своим указательным пальцем Рафаил.
Мария всегда была послушной монахиней. Поэтому, как только раздался приказ, ее ноги задвигались сами собой. Именно это и нравилось ей больше всего в ее повседневной жизни. Ничего не контролировать, и просто выполнять приказы.
Как только Рафаил поднял руку — еще одна молчаливая команда, Мария остановилась. Он встал со стула, и его обтягивающая рубашка натянулась на мускулистой груди, продемонстрировав его подтянутую фигуру. Склонив голову, он внимательно рассмотрел ее чистое лицо. Не сводя с нее глаз, Рафаил обошел ее кругом. Мария почувствовала слабость в ногах, но терпеливо ждала, пока Рафаил вдоволь насмотрится.
— Сядь на стул.
Мария сделала, как ей велели. Рафаил прошел в другую часть комнаты и открыл выдвижной ящик. От одной мысли, что же будет дальше, у Марии забилось сердце. Что, если он прикоснется к ней? Если начнет свои игры? Если причинит ей боль и прямо сейчас лишит ее невинности?
Но когда Рафаил повернулся, у него в руках была всего лишь расческа. Он подошел к ней сзади и с неожиданной нежностью провел щеткой по влажным волосам. Раз за разом Рафаил распутывал каждую прядь, пока все волосы Марии не были тщательно расчесаны. Все это время Мария не смела пошевелиться. Она ожидала секса и грубости. Но никак не нежности. Это смутило ее больше, чем все, что происходило до сих пор.
Рафаил достал фен и начал сушить ей волосы. Горячий воздух подействовал на нее расслабляюще. У Марии поникли плечи, и она начала проваливаться в дремоту. Девушка впала в какое-то пограничное состояние между сном и явью. Откуда-то издалека она услышала, как выключился фен, и почувствовала, как по ее свежевымытым волосам скользнула щетка. Она проснулась лишь тогда, когда сильные руки прижали ее к теплой, крепкой груди. От соприкосновения тел Мария вздрогнула и, поняв, что оказалась в его объятиях, впала в панику. Она попыталась высвободиться, но Рафаил лишь положил ее на в стоящую центре комнаты кровать.
— Спи, маленькая роза, — прошептал он с нежностью упавшего на водную гладь перышка. — Пора спать.
Мария попыталась противиться сну, но, в конце концов, поддалась низкому, убаюкивающему голосу Рафаила. Беспрекословно повинуясь его приказу, она закрыла глаза.
Сквозь густую пелену сна проник звук церковных колоколов. От знакомого успокаивающего церковного звона Мария проснулась и потерла глаза. Настало время утренней молитвы перед завтраком. Мария хотела откинуть тонкое монастырское одеяло, но оно оказалось слишком тяжелым. Поморгав в полутьме, Мария сонно огляделась вокруг. Сердце забилось быстрее. Окружающая обстановка была ей совершенно не знакома. Она помотала головой, и в памяти понемногу начали всплывать события последних двух дней. Священники, клуб, удушение… Рафаил.
Мария вскочила с кровати и оглядела комнату. Она понятия не имела, который сейчас час, но небо за большими окнами было еще черным. Сначала Мария не слышала ничего, кроме громко отдающегося в ушах стука собственного сердца. Затем до нее донесся шум воды.
Она повернулась и направилась в сторону ванной. Дверь была немного приоткрыта. Заглянув в узкую щель, Мария уставилась в огромное зеркало. В комнате было холодно, и стекло не запотело. Увидев в отражении Рафаила, девушка почувствовала, как у нее екнуло сердце. Рафаил стоял голый, спиной к ней. Она прищурилась, стараясь не обращать внимания на участившийся пульс. Всю спину Рафаила покрывали отметины. Вся его оливковая кожа была повреждена и усыпана красными рубцами.
В ней пробудилось какое-то странное чувство родства.
Сердце Марии преисполнилось сочувствием, и она не могла не задуматься, откуда у него эти шрамы. Поэтому он такой? В его жизни произошло что-то страшное, что сделало его таким?
Рафаил начал поворачиваться, намыливая под холодной водой свои темные волосы, и Мария отпрянула назад. Она почти увидела его пах, и у нее вспыхнули щеки. Девушка попятилась от двери, пока не уперлась в край кровати. Но тут ее внимание привлек донесшийся из коридора скрип половиц. Под входной дверью блеснула тонкая полоска света. Мария услышала позади себя шум воды, и не успела она передумать, как ноги сами понесли ее к двери.
В голове у Марии отчетливо прозвучало предупреждение Рафаила. Но дверь и раздававшиеся за ней звуки манили ее к себе. Рафаил не хотел, чтобы она шумела. А это значит, что рядом были люди.
Люди, которые могли помочь ей.
В этот момент страх пересилил все ее чувство монашеского долга по отношению к находящемуся в душе грешнику. Слова настоятельницы мигом вылетели у нее из головы, и верх взял инстинкт самосохранения. Контроль над ситуацией захватила прежняя Мария — измученная и истерзанная девочка… и она умоляла ее бежать. Чтобы больше не быть той девочкой. Беспомощной заложницей, которая не сопротивлялась, а лишь ждала смерти.
Не успев опомниться, Мария тихонько отперла засовы и повернула торчавший в замке ключ. Как только у нее у нее под пальцами дернулась дверная ручка, душ выключился, и в комнату вошел Рафаил. На нем были спортивные штаны, а обнаженная грудь блестела от воды. Увидев ее, он резко остановился и медленно покачал головой.
— Не стоит, маленькая роза, — предупредил он.
Его голос был мягким, умиротворяющим, но лицо стало каменным и говорило ей, что сейчас в нем не было ни капли нежности. В глазах плескалась жестокость, которая напугала ее до глубины души.
Мария потянула на себя дверь и, не успев передумать, бросилась бежать. Помчавшись по просторному коридору, она услышала позади размеренные шаги. Она понятия не имела, куда бежит. Но ей необходимо было хотя бы попытаться.
— Отсюда нет выхода, маленькая роза. Тебе некуда идти, — раздалось у нее из-за спины.
Ее прошиб пот. За ней неотступно следовал Рафаил. Но его голос доносился издали. Он не гнался за ней. Он позволял ей попытаться.
Такое спокойствие могло исходить от хищника, уверенного в том, что он поймает свою добычу.
Мария повернулась и увидела большую лестницу. Она безрассудно оглянулась назад. Рафаил шел к ней босиком, ступая широкими шагами по ковру. Он не сводил с нее взгляда своих золотистых глаз. Его татуированная мускулистая грудь была напряжена, а руки сжаты в кулаки. Темные брови нахмурились, а мокрые волосы упали ему на лоб, и с них на его оливковую кожу капала вода.
— Я все равно поймаю тебя, — пообещал он.
Мария сделала над собой усилие и рванула вперед. Она сбежала вниз по лестнице, но добравшись до огромного мраморного фойе, она подняла глаза и вновь увидела спокойно спускающегося по ступенькам Рафаила. Не раздумывая, она бросилась дальше. Мария повернула направо, и прошлепала босыми ногами в другой коридор. Дом казался какой-то кроличьей норой: бесконечные извилистые коридоры, ведущие в еще более бесконечные проходы. Она заблудилась, но, по крайней мере, у нее за спиной больше не раздавались шаги Рафаила. Услышав за двумя большими, богато декорированными деревянными дверями низкий гул голосов, Мария почувствовала, как в ее груди загорелась надежда.
Девушка ворвалась в двери, повернулась и захлопнула их за собой. Мария задыхалась, в груди ныло от изнеможения, а в венах бурлил адреналин. Не сводя глаз с дверной ручки из страха, что за ней явится Рафаил, Мария попятилась назад и услышала, как позади нее по деревянному полу чиркнули ножки стула.
Она застыла на месте. Под удары своего бешено колотящегося сердца Мария медленно обернулась. У нее округлились глаза. За большим обеденным столом сидели четверо мужчин… которые не сводили с нее глаз. Мария сделала шаг назад, а потом еще и еще, пока не ударилась спиной об одну из дверей. Она оглядела стол. В конце стола девушка увидела мужчину с ярко-рыжими волосами. Он ухмылялся ей, потягивая из большого бокала красное вино. Рядом с ним сидел светловолосый мужчина с серыми глазами. Его взгляд упал на ее голые ноги, и он презрительно скривил губы. Осознав, что под футболкой у нее ничего нет, Мария попыталась одернуть подол. Затем ее взгляд остановился на мужчине с длинными каштановыми волосами и темными, как ночь глазами. Он облизывал губы и, склонив голову, жадно рассматривал каждый сантиметр ее тела. Наконец, ее глаза метнулись к мужчине с черными волосами и голубыми глазами. Мария чуть не закричала от ужаса, увидев, как он порезал себе запястье кольцом с лезвием на кончике большого пальца. Из вены хлынула кровь, он окунул в нее другой палец, словно это была краска, и размазал ее по губам, посасывая рану и глотая кровь. Его губы поджались, обнажив острые зубы… зубы вампира.
Мария вцепилась в дверь, словно могла просочиться сквозь нее.
Из соседних дверей, ведущих в какую-то комнату, вышел еще один мужчина. У него были темные волосы и голубые глаза, а шею украшал странный ошейник. Увидев Марию, он замер как вкопанный. Она наблюдала, как он закрывает глаза и делает глубокий вдох, словно пытаясь сохранить самообладание.
— Итак, кто это у нас тут? — первым заговорил рыжеволосый мужчина и поднялся на ноги.
Он держал в руке бокал вина. На нем была расстегнутая до середины груди зеленая рубашка и черные брюки. Рубашка очень подходила под цвет его пронзительных глаз. Он шагнул к ней. Мария попыталась уцепиться за дверь. Но это было бесполезно. Она лишь скребла ногтями, вонзаясь ими в твердое дерево.
— Похоже, Красная Шапочка заблудилась и очутилась в логове волков.
Один за другим мужчины поднялись на ноги. Но Мария не чувствовала в этой комнате никакого присутствия доброты. Воздух в ней был пропитан темными, злыми намерениями. В голодных глазах и взглядах читалось лишь одно обещание — боли и смерти…
Словно прочитав ее мысли, мужчина с ошейником открыл глаза, окинул ее жутким, хищным взглядом и бросился в ее сторону. Мария затаила дыхание, она не могла пошевелиться, оцепенев от отравившего ее кровь страха. Она пыталась дышать, найти в себе силы сделать хоть шаг. Но как только она поняла тщетность своих усилий, на шее у мужчины заметно вздулись вены, он упал на колени и, запрокинув голову, издал мучительный крик.
Мария отбежала в безопасное место у оклеенной красными обоями стены, а затем подняла глаза. И тут у нее радостно забилось сердце. Она увидела ошеломленно глядящего на нее мужчину со светлыми, вьющимися волосами. Но слезы облегчения вызвало у нее вовсе не это, а его рубашка и надетый под нее пасторский воротник. Воротник, который утешал ее так, как ничто на свете.
— Пожалуйста… — взмолилась она, поймав взгляд ярко-голубых глаз. — Помогите мне, святой отец… Помогите мне.
Внезапно дверь справа от нее распахнулась, и в комнату ворвался Рафаил. Мария увидела, как он уставился на лежащего на полу мужчину. На лице Рафаила вспыхнула ярость. Он резко повернул к ней голову и, метнувшись в ее сторону, заслонил собой жмущуюся к стене Марию.
— К ней никто не подойдет, — спокойно произнес он, но в каждом его слове слышалась угроза. — Братья вы мне или нет, но если вы сделаете это, то я убью вас. Она моя.
Рафаил бросил взгляд на лежащего на полу мужчину. На мужчину в ошейнике, который теперь смотрел в его сторону.
— Попробуешь еще раз, Дил, и нашей дружбе конец.
Мужчина посмотрел на Рафаила, и холод его глаз в одно мгновение сменился глубокой скорбью. Удивительно, но у Марии защемило сердце.
— Рафаил, — светловолосый священник сделал шаг вперед.
Он что-то держал в руке. Что-то вроде пульта. Когда от приближения священника мужчина на полу вздрогнул, Мария поняла, что этот пульт, по всей видимости, от его ошейника.
— Что ты натворил?
Рафаил прижал Марию к стене своим телом. Он пытался закрыть ей обзор, и Мария невольно ощутила, как сквозь ее футболку просачивается жар от его спины. Ее окружил его запах, вторгаясь в ее чувства, словно армия захватчиков. И осознав, что это каким-то удивительным образом успокаивает ее измученные нервы, она закрыла глаза от стыда и смущения.
— Отойди, Гавриил, — пригрозил ему Рафаил.
Мария нахмурилась. Гавриил? Рафаил? Она вспомнила количество сидящих за столом мужчин. Всего их было семеро.
Как архангелов.
— Ты нарушил наши заповеди, — сказал Гавриил. — Почему? Зачем ты это сделал? Ты…
Тут, похоже, что-то пришло ему в голову. Он распахнул глаза и взглянул на Марию, а затем снова посмотрел на Рафаила.
— Четки, которые ты нашел, — сказал он, и Мария замерла.
Гавриил подошел еще ближе. Рафаил попятился к Марии, пока не прижался к ней до предела. Под тяжестью придавившего ее тела ей было трудно дышать. Но меж тем, Мария заметила, что рядом с Гавриилом Рафаил не был так напряжен, как с другими.
Он ему доверял. Рафаил доверял этому священнику.
— Откуда взялись эти четки, Раф? Скажи мне.
Гавриил подошел так близко, что без труда мог разглядеть за широкой грудью Рафаила Марию. Он прикрыл глаза. Казалось, что он изо всех сил борется с каким-то охватившим его сильным чувством.
— Волосы.
Мария не могла не уловить в его голосе мучительной печали.
— Ее волосы…
Девушка взглянула на свои длинные, теперь уже чистые и расчесанные Рафаилом волосы. Что имел в виду Гавриил?
— Рафаил… они узнали об этом твоем пристрастии.
Рафаил ничего не ответил. Мария опустила глаза, не понимая, что происходит. После того, как Рафаил заслонил ее спиной, у нее перед глазами предстали его отметины, которые она заметила, когда он мылся в душе, но теперь уже вблизи и без помех. Увидев его изуродованную спину, Мария почувствовала, как у нее все похолодело внутри. Его плоть вся была усеяна красными шрамами. На ней буквально не было живого места. Его лицо и грудь казались безупречными, но спина… На ней будто концентрировались все несовершенства Рафаила, собранные в единый апофеоз увечий. Мария задумалась, какие ужасы прошлого скрывают эти грубые шрамы и алые рубцы.
Поделиться книгой: