Фундаментальные законы человеческой глупости

Глупый человек – самый опасный из всех типов людей.

А следствие, выводимое из него, таково:

Глупый человек опаснее бандита.

Формулировка закона и следствия из него все еще относятся к микроанализу. Однако, как указано выше, закон и выводимое из него заключение позволяют сделать далеко идущие выводы, уже имеющие макрохарактер.

Главное, что следует держать в уме, сводится к следующему: результат действия идеального бандита (человека, который попадет на диагональ ОМ на рисунке 2) – это только и исключительно перенос денежных средств и/или благосостояния. После того как идеальный бандит совершает действие, на его счету появляется плюс, в точности соответствующий минусу, который его стараниями появился на счету другого человека. В результате обществу в целом не становится ни лучше, ни хуже. Если бы все члены общества были идеальными бандитами, в таком обществе наблюдался бы застой, но не происходило бы никаких крупных бедствий. Все сводилось бы к массовым переносам денежных средств и благосостояния в пользу тех, кто совершал бы некие действия. Если бы все члены общества поочередно и регулярно совершали подобные действия, то не только общество в целом, но и отдельные лица пребывали бы в идеально уравновешенном состоянии, не знающем перемен.

Когда за дело берутся глупые люди, картина совершенно преображается. Они причиняют другим людям убытки и вред, не получая при этом никакой выгоды. В результате общество в целом становится только беднее.

Система учета, изображенная на наших основных графиках, демонстрирует, что если все действия людей, попадающих в области правее линии POM (см. рис. 3), способствуют благополучию общества, пускай и в разной степени, то действия всех людей, попадающих в области левее той же линии РОМ, вредят ему.

Иными словами, простодушные с проблесками ума (область П_у), бандиты с проблесками ума (область Б_у) и, главное, умные (область У) – все они, хоть и в разной мере, способствуют росту благосостояния общества. С другой стороны, бандитам с признаками глупости (область Б_г) и простодушным с признаками глупости (П_г) удается нанести дополнительный ущерб обществу помимо тех убытков, что чинят глупые люди, тем самым увеличивая зловредную разрушительную силу, присущую последней группе.

Рис. 3

Все это наводит на некоторые размышления о человеческом обществе, его устройстве и функционировании. Согласно Второму основному закону, доля глупых людей от всего населения – величина постоянная, она равна γ, на нее не воздействуют ни время, ни пространство, ни расовые, классовые и какие-либо иные социокультурные или исторические переменные величины. Было бы глубочайшим заблуждением считать, что количество глупых людей в обществе, переживающем упадок, выше, чем в развивающемся обществе. В обоих, увы, имеется одинаковая доля глупых людей. Разница между двумя такими обществами заключается в том, что в плохо функционирующем обществе:

а) другие члены общества позволяют глупым членам общества становиться более активными и совершать больше действий;

b) происходит изменение в составе неглупой доли населения, а именно – относительное уменьшение населения в областях У, П_у и Б_у и соответствующий рост населения в областях П_г и Б_г.

Это теоретическое допущение обильно подтверждается результатами исчерпывающего анализа исторических случаев. По сути, исторический анализ позволяет нам переформулировать теоретические выводы, подкрепляя их фактическими материалами и сопровождая большим количеством правдивых подробностей.

К какой бы эпохе мы ни обратились – Античности, Средневековью, Новому времени или современности – неизменно приходится поражаться тому, что в любой стране, где дела идут в гору, обязательно находится своя доля γ глупых людей. Впрочем, в стране, где дела идут в гору, вместе с тем имеется необычайно высокая доля умных людей, которым удается держать в узде долю γ и одновременно производить достаточное количество пользы для самих себя и для других членов сообщества, тем самым делая прогресс несомненным фактом.

В стране же, где дела идут под откос, доля глупых людей тоже составляет величину γ. Однако в остальном населении можно заметить среди власть имущих тревожный рост числа бандитов с признаками глупости (подобласть Б_г квадранта Б на рис. 3), а среди далеких от власти людей – столь же тревожный рост числа простодушных (область П на основном графике, рис. 1). Такое изменение состава неглупого населения неизбежно увеличивает разрушительную силу доли γ и делает упадок несомненным фактом. В итоге страна катится ко всем чертям.

Приложение

На следующих страницах читатель найдет ряд основных графиков, которые он сможет использовать, чтобы осмысливать результаты действий отдельных людей или групп, с которыми регулярно имеет дело. Это поможет читателю с пользой для себя оценить интересующих его людей или группы и позволит далее выработать разумный план действий.

Имена

X=……………….

Y= (Читатель)

Имена

X=………………

Y= (Читатель)

Имена

X=………………

Y= (Читатель)

Имена

X=………………

Y= (Читатель)

Перец, вино (и шерсть) как динамические факторы общественно-экономического развития в средние века

Предисловие итальянских издателей

В 1973 году, когда Карло Чиполла готовил к изданию свою великую книгу “Экономическая история доиндустриальной Европы” (Storia economica dell’Europa preindustriale), которая вышла в январе следующего года, он предложил своему издателю напечатать для друзей несколько сотен экземпляров короткого юмористического очерка, написанного на английском.

И к Рождеству 1973 года издательство Il Mulino (ит. “Мельница”) выпустило ограниченным тиражом книжку “Перец, вино (и шерсть) как динамические факторы общественно-экономического развития в Средние века” от имени несуществующего маленького издательства Mad Millers.

Большая “История” и маленький очерк, или – как называл их сам Чиполла – opus magnum и opus mirabile (лат. “большой труд” и “удивительный труд”), – вышли почти одновременно. Это рождение “двойни” прекрасно охарактеризовало непревзойденную эксцентричность автора – и как ученого-экономиста, и как писателя.

В 1976 году автор выпустил, опять-таки при участии Mad Millers, еще один сатирический очерк, написанный по-английски, – “Фундаментальные законы человеческой глупости”.

Лишь в 1988 году Чиполла дал разрешение на публикацию итальянских переводов двух этих очерков под одной обложкой в сборнике под названием Allegro ma non troppo.

Как ни странно, хотя в Италии да и во многих других странах эта книга оставалась бестселлером на протяжении более четверти века, оригинальный текст на английском никогда не выходил большим тиражом. Поэтому, уже не скрываясь под вымышленным названием Mad Millers, издательство Il Mulino решило исправить ситуацию и выпустило в 2011 году “Фундаментальные законы”. Теперь же, через 39 лет после первой публикации, случившейся под Рождество 1973 года, наконец снова выходит в свет и “Перец, вино (и шерсть)”.

Глава I

Величайшей катастрофой – если не самой великой из всех, когда-либо потрясавших Европу, – были Упадок и Разрушение. Когда происходило самое страшное, некоторые, как это обычно и свойственно людям, вели себя крайне легкомысленно. Жители Карфагена, когда на их город нападали вандалы, сидели в амфитеатре, а патриции Колонии Агриппины[6], в то время как варвары подступали к крепостным стенам, наслаждались пирушками. Зато другие, напротив, относились к творившемуся в их дни более чем серьезно. Так, летом 420 года, когда готское войско под предводительством Алариха захватило Рим, святой Иероним, который жил в ту пору в Вифлееме, но еще не был святым, писал: “Яркий светоч земного круга погас”. И горестно восклицал, что “покорен тот город, который покорил всю землю”[7].

За немногими исключениями, современные историки сходятся в том, что к Упадку и Разрушению следует относиться довольно серьезно[8], однако расходятся во мнениях, когда пытаются объяснить, почему же все-таки Рим пал и разрушился. Кто-то винит в этом христиан, другие – выродившихся язычников; иные видят причину в развитии государства всеобщего благосостояния, прочие – в деградации сельского хозяйства, или падении рождаемости, или разрастании крестьянского сословия. Недавно один американский социолог высказал предположение, что Рим пал из-за постепенного отравления римской знати свинцом.

Свинец, регулярно попадая в организм человека через рот или легкие в количествах, превышающих один миллиграмм в сутки, может вызывать болезненные запоры, потерю аппетита, паралич конечностей и в конце концов смерть. Кроме того, свинец способен вызывать бесплодие у мужчин, а у женщин – выкидыши и мертворождения. По гипотезе вышеупомянутого социолога, древние римляне – особенно представители высших сословий – потребляли этот металл в количествах более чем достаточных для того, чтобы навлечь на себя все эти пагубные последствия. Мало того, что Плиний Старший советовал использовать “не бронзовую, а свинцовую посуду”, свинец вовсю применялся еще и при изготовлении водопроводных труб, кубков, сит, косметики, лекарств и красок. А еще, чтобы вино дольше хранилось, и заодно для подслащивания, римляне добавляли в него сироп из неперебродившего виноградного сока, который варили в сосудах, покрытых изнутри свинцом. Таким образом римляне не давали вину слишком быстро прокиснуть, убивая в нем микроорганизмы, но, стерилизуя вино, “они, сами того не зная, заодно стерилизовали и самих себя”.

Наблюдавшаяся среди аристократии “высокая смертность наряду с низкой рождаемостью явно указывает на отравление свинцом”. Из поколения в поколение эта “аристотаназия” выкашивала самых ярких мыслителей и деятелей культуры – вот как пал и разрушился Рим. Как написал некогда профессор Пиганьоль[9], Рим погиб не от рук германцев-грабителей, а был медленно отравлен рабами-водопроводчиками.

Глава II

Как бы то ни было, разворачивались Темные века. Недавно один ученый заметил, что “для варваров они не были такими уж темными”. Поскольку мы не “варвары”, для нас Темные века были поистине беспросветными и мрачными. А во мраке творятся странные дела. Во тьме люди разделились на воюющих, молящихся и трудящихся. Спустя столетия Филипп де Витри, секретарь Филиппа VI, попытался осмыслить это разделение и написал:

Чтобы спастись от надвигающихся зол, люди разделились на три группы. Одни молились Богу. Вторые торговали и пахали. И наконец, чтобы оберегать другие два сословия от бед и несправедливостей, появились рыцари.

Последнее высказывание было очевидно необъективным и слишком благостным. Рыцари вовсе не думали “оберегать другие два сословия от бед и несправедливостей”. У них на уме была одна навязчивая идея – отправлять все живое в вечность. Когда им не удавалось отправлять в мир иной людей, они предавались охотничьим играм и умерщвляли зверей. Сообща они сами умудрились натворить столько “бед и несправедливостей”, что вся Европа сделалась крайне неприятным для жизни местом.

Словно этого было мало, беспрестанно множа насилие и грабежи, Европу продолжали теснить чужеземцы – или извне, или с самых ее окраин: с юга напирали мусульмане, с востока – венгры, а с севера – норвежцы. Последние были, пожалуй, хуже всех остальных. Никто не знает, почему и как они вдруг начали свои ужасные набеги и почему они так долго продолжали тревожить остальные части Европы. Несомненно лишь то, что они превосходили всех прочих по части кораблестроения[10].

Главным побуждением была, конечно, жажда грабежей. Но, возможно, этим дело не ограничивалось. Как говорится в одной недавней норвежской публикации, не следует забывать о

сильной и активной позиции женщин в воинственном обществе [норвежцев]. Они [норвежки] часто были гордыми и сильными, но, если того требовали обстоятельства, могли действовать и коварством. Запугиванию или усмирению они не поддавались никогда.

Неудивительно, что мужья столь грозных женщин так любили долгие заграничные плавания! На юге у непоседливых викингов было множество возможностей забыть о домашних неприятностях. Согласно Бертинским анналам, в 865 году многочисленная группа норманнов ex se circiter ducentos Parisyus mittunt ubi quod quaesiverunt vinum (отрядила приблизительно две сотни человек за вином в Париж).

Непрекращающийся поток насилия и крайне убогие условия жизни привели к тому, что уровень смертности резко вырос. А при высокой смертности для уравновешивания тяжелых потерь народонаселения необходимо повышать коэффициент плодовитости. После Упадка и Разрушения европейцы утратили вредную привычку стерилизовать себя при помощи свинца. Это было хорошо. Но после Упадка и Разрушения торговля с Востоком пошла на убыль, и со временем восточный перец на Западе становился все более редким и все более дорогим товаром. Нашествие мусульман в VII и VIII столетиях нанесло окончательный удар по и без того уже шатким отношениям между Востоком и Западом. Перца стало как никогда мало.

Глава III

Перец – мощный афродизиак. Лишившись перца, европейцы насилу справлялись с задачей возмещения всех людских потерь, понесенных от рук местных и пришлых полководцев и их солдат. Численность населения сокращалась, болота и леса разрастались, а города приходили в запустение. Оставив всякую надежду на благополучную жизнь в здешнем мире, люди устремили взоры к жизни будущей, и эти упования на загробное блаженство помогали им хоть как-то скрасить серость земного существования, начисто лишенного перца.

Только идиоты могли смотреть в будущее легкомысленно. Нормальные люди смотрели в будущее с несказанным ужасом. Единственным событием, которого имело смысл ждать, было явление смертоносных всадников Апокалипсиса, и всякий, кто находился в здравом уме, знал, что это произойдет 31 декабря 999 года. Когда же пришел роковой день, ничего страшного не случилось. Всадники так и не показались.

Глава IV

В действительности новое тысячелетие оказалось тысячелетием Европы. Оно началось с двух человек, которых следовало бы считать основоположниками европейского империализма. Это были епископ Бременский и Петр Отшельник. Епископ питал слабость к меду и дичи. Петр алкал острой пищи. Они сделали, по сути, очень простую вещь. Епископ и Отшельник, окруженные крепкими парнями, чьей главной забавой было убивать друг друга, выступили катализаторами: под их водительством крепкие ребята прекратили убивать друг друга и принялись убивать чужаков.

Епископ был немцем и потому отличался прямотой. В 1108 году, брызжа слюной, грозный церковный иерарх громогласно заявил:

Славяне – омерзительный народ, но земля их богата медом, хлебом и птицами, никакая другая с ней не сравнится. Ступайте на восток, молодые люди: там вы и спасете ваши души, и, если вам будет угодно, добудете себе лучшие земли[11].

Так епископ Бременский объявил первый Drang nach Osten.

Отшельник же был французом. Как писал Гийом Тирский, это был “священник, рожденный в королевстве Франция, в Амьенском епископстве, бывший отшельником не только по имени своему, но и по делам своим. Это был человек очень небольшого роста, внешний вид которого не имел ничего выдающегося и показывал лишь его физическое тщедушие, но в этом слабом теле жила огромная сила”[12]. По словам Гвиберта Ножанского, Петр “не ел или почти не ел хлеба, а питался вином и рыбой”[13]. Значит, от избытка холестерина он не страдал. Впрочем, никто не сообщает о том, что Петр питал слабость к пряной пище. Если он питался только вином и рыбой, то лишь оттого, что, будучи бедным отшельником, а не богатым аббатом, не мог тратить сумасшедшие деньги на перец, который ввозили на Запад контрабандой и продавали на черном рынке. Одиноко живя в своем скиту среди больших деревьев темного леса, Петр молча страдал и молился о том, чтобы Божественное Провидение скрасило его скудные трапезы хоть малой толикой перца. Но Божественное Провидение знало, что даже крупица перца положила бы конец благочестивой жизни Петра. Потому вместо перца оно ниспосылало ему дождь, снег и молнии небесные[14]. С точки зрения Божественного Провидения это было и правильно, и мудро. Но сам Петр придерживался другой точки зрения, а Петр был человеком незаурядным. В тиши затворничества у него постепенно рождался великий замысел: вдохновить крестовый поход, чтобы освободить Святую землю от мусульманской оккупации. Умственные способности Петра несколько ослабли от многолетнего одиночества и солилоквизма. Но он очень четко понимал, что можно сделать. Крестовый поход позволил бы разгромить мусульман и освободить Святую землю. В то же время он дал бы возможность наладить связи с Востоком, а значит, и регулярные поставки перца в Европу. Итак, можно было бы одним ударом заполучить сразу две награды: и загробный “сладкий пирог” на небесах, и пряный пирог здесь, на бренной земле. В успешности же задуманного и сомнений не возникало: разве Всевышний – пусть и осведомленный о тайных чаяниях Петра – откажется подать руку помощи в столь праведном деле, как истребление мусульман и освобождение Гроба Господня?

Удивительно, как преображается человек, если им овладевает идея. Петр Отшельник – молчаливый, нелюдимый – покинул безмолвие больших деревьев темного леса и принялся скитаться от деревушки к деревушке, от села к селу, от замка к замку и повсюду жечь сердца людей жаром своего рвения и огненным глаголом. “У него был живой ум… умение красиво и многоречиво говорить”, – с восхищением отозвался о нем Гийом Тирский. Однако, сколь бы искусным оратором ни был Петр, успех его начинания объяснялся и целым рядом других общественно-культурных факторов.

Глава V

В любых человеческих миграциях действуют как “тянущие”, так и “толкающие” силы. Очевидно, что перец был частью “тянущей” силы. С “толкающей” стороны действовало вино. Француз Рютбёф сообщает, что после вечера, проведенного за обильными возлияниями, все рыцари загорелись желанием отправиться в крестовый поход и похвалялись своей доблестью, которая принесет им победу над неверными. Рютбёф писал это в XIII веке, но его слова, без сомнения, дают верное представление и о временах Малого Петра и его сподвижников. Я уже упоминал, что, по свидетельству Гвиберта Ножанского, Петр “питался вином и рыбою”[15]. Рыбу его сподвижники, быть может, и не жаловали, но уж против вина, можно не сомневаться, они ничего не имели.

Общественно-экономические условия той эпохи благоприятствовали замыслу Петра. Официальная церковь всегда мягко журила феодальных землевладельцев за их пристрастие к кровопролитию. Теперь же Петр давал им возможность по-прежнему чинить убийства, но одновременно добывать себе верный пропуск в рай небесный. Перед младшими отпрысками знатных семейств – теми, кто из-за суровых феодальных законов оставался без отцовского наследства, – открывалась заманчивая перспектива: завоевать себе большие владения на Востоке, отняв их у мусульман, и заодно отличиться в глазах Господа. Простолюдины же поняли, что могут бросить свою прежнюю убогую жизнь, подняться на ступеньку выше и пуститься на грабежи с благословения самого папы.

Глава VI

До промышленной революции дела с транспортом и связью обстояли плохо: все происходило медленно и было сопряжено с трудностями. Так же медленно и мучительно все было и в римскую эпоху, но римляне хотя бы строили хорошие дороги и красивые мосты. После Упадка и Разрушения римские дороги пришли в негодность, большинство мостов разрушились, после чего положение с транспортом и связью стало хуже некуда. Везде где только можно люди старались пользоваться водными путями. Однако в эпоху, когда жил Петр, Средиземное море почти полностью контролировали пираты-мусульмане. Петр и его друзья, конечно, жаждали встречи с мусульманами, но только не в открытом море. Рыцари умели сражаться верхом, но на кораблях они почти все страдали от качки. А когда маешься от морской болезни, меньше всего хочется столкнуться лицом к лицу с пиратом-мусульманином. По этой причине большинство крестоносцев избрали более долгий путь по суше.

Путешествие предстояло длительное, и они это понимали. А еще, пусть и разгоряченные вином и воспламененные словами Петра, крестоносцы осознавали, что прорвать оборону неверных будет не так-то легко. Они прекрасно знали, что пробудут вдали от дома порядочное время.

Если оставить в стороне особый случай Скандинавии, можно с уверенностью утверждать, что средневековая Европа была территорией мужчин. Они считали себя хозяевами всего. Что втайне думали женщины, мы просто не знаем. Внешне они покорно принимали владычество мужчин, но, как гласит поговорка, “доверять жене – хорошо, а не доверять – еще лучше”. Почти все крестоносцы были неграмотны. Но поговорки они знали, потому что в ту темную эпоху поговорки служили незаменимым кладезем житейских премудростей и наставлений. Потому-то готовившиеся к отплытию в дальние края крестоносцы придумали железный пояс целомудрия[16] и поспешно воплотили эту хитрую идею в жизнь[17]. Наступили благодатные времена для кузнецов, и европейская металлургия впервые по-настоящему возродилась после падения Римской империи. Это возрождение стало лишь первым в череде необычайных ярких событий.

Глава VII

Мусульмане потерпели поражение. Петр утолил свою прихоть и позабыл о больших безмолвных деревьях темного леса. Остальные крестоносцы тоже нашли множество интересных вещей и с радостью позабыли и о родных очагах, и об опоясанных женах. Хронист того времени Фульхерий Шартрский писал:

Ибо люди с Запада теперь стали жителями Востока… И уже забыли мы о наших родных краях, и многим из нас они неизвестны или неведомо нам о них ничего.

Один уже, словно по отцовскому и наследственному праву, владеет собственным домом и домочадцами, другой взял себе жену, но не соотечественницу, а армянку, сирийку или даже сарацинку, принявшую благодать крещения… Изо дня в день к нам присоединяются наши близкие и родные, оставляя, пусть даже и неохотно, все, чем владеют. Тех, кто был там беден, Бог сделал здесь богатыми. Те, кому недоставало там денег, здесь владеют безантами[18] без числа; а тот, кто не имел прежде и деревушки, теперь же по воле Господа держит город.

Ради чего же возвращаться на Запад тому, кто таким вот открыл для себя Восток?[19]

Во всей этой странной истории, в которой причудливым образом смешались Бог, перец, золото, отшельники, феодалы и сарацинки, единственными, кто сумел сохранить хладнокровие, оказались итальянцы. В неспокойную пору германских нашествий одна их группа, а именно венецианцы, укрылась на горстке болотистых островков. И на этих самых болотистых островках, как заметил один автор Х века, illa gens non arat, non seminat, non vindemiat[20] (этот народ не пашет, не сеет, не растит виноград). Чтобы как-то прожить, им пришлось заняться торговлей.

1. Крестоносцы нашли множество интересных вещей и с радостью позабыли и о родных очагах, и об опоясанных женах