Девушка-мечта

— А как же Антоша?

— Доберётся сам, не маленький.

И Параша, игнорируя кудахтанье новоиспечённых родственников, уволокла сестру домой.

Но на этом инцидент не был исчерпан: на следующий день свекровь устроила Тоне разнос и поставила условие: либо та прекращает любое общение с сестрой, либо лишается супруга. И Тоня, рыдая в трубку, сообщила Параше, что они больше не смогут общаться.

Решение сестры стало для Параскевы последней каплей: тут не спасли бы ни полное погружение в работу, ни качественная самозабвенная истерика, ни заедание проблем. Требовалось что-то радикальное, полностью изменившее бы жизненный уклад. И Парашу, наконец, осенило…

Часть V. За ответами к богу

Титанических усилий Яну стоило выудить информацию о Параше. Тоня, сестра, оказалась тем ещё партизаном и кинула страницу Яна в чёрный список.

На Парашиной работе сказали, что девушка уволилась по личным причинам.

На протяжении двух недель Ян таскался в полицейский участок и спрашивал, не вернулась ли потеряшка. Он даже хотел объявить возлюбленную в розыск, так как до неё невозможно было дозвониться ни с одного номера. Но бывшие Парашины коллеги с сомнением отнеслись к такой перспективе, а потом кто-то из её сослуживцев ляпнул:

— Она вообще в монастырь собиралась уйти, чего её искать?

— Она же не верующая? — не поверил Ян. Ему показалось, что над ним смеются.

— То-то и оно: скоро сама объявится, — на полном серьёзе ответили ему.

— А в какой монастырь?

— В женский, понятное дело, хотя… — оперативник задумался. — Зная Парашу, нельзя гарантировать, что в женский.

И Ян понял: Парашин уход в монастырь не шутка. Однако верить в конец отношений с возлюбленной не хотелось. Нет-нет, нужно её найти и выкрасть, пока она не тронулась умом на религиозной почве. Монашками ведь не становятся за один день.

Отпуск на работе дали со скрипом, и то неоплачиваемый. Пришлось садиться в машину и на свой страх и риск ехать без прав по всей области.

Каким-то чудом удалось избежать постов ГИБДД, но и о Параше никто в святых обителях не слышал.

«Неужели всё-таки ушла в мужской?» — с содроганием подумал забывший о еде и сне Ян. За неделю он объехал почти все женские монастыри в радиусе трёхсот километров. Остался только один, стоявший в лесной глуши.

Но делать было нечего: Ян переночевал в придорожном мотеле и отправился на поиски Параши.

Дорога вскоре превратилась в полосу, словно когда-то бывшую минным полем. В бардачке раздражающе дребезжала всякая мелочёвка, колёса то и дело со стуком проваливались в ямки, прикрытые белым раскатанным снегом.

Вот ведь Параша удружила! Специально что ли залезла в такую глухомань?

Наконец, впереди показались поселковые домики, а затем и толстые стены монастыря. Пришлось побродить вокруг да около, чтобы найти кого-то из служителей обители.

— Здравствуйте! Не приходила ли к вам в монастырь в последние три недели девушка? Такая… такая, с характером? — поинтересовался Ян.

— Ох, Господь Милостивый, прости нас, грешных… — трижды перекрестилась круглолицая служительница.

Продрогший до костей Ян почувствовал, как в области его груди разгорается жар. Неужели он нашёл свою Парашу?

— Была одна, хм, послушница, — с неохотой поделилась информацией женщина. — Ушла она.

— Как ушла? Когда?

— Да вот вчера. За всю жизнь мы не слыхивали такого чудовищного сквернословия и непочтительного отношения к православной религии. Куда ушла — не знаю. А теперь извините, у меня много дел, — и служительница ушла.

Ян заторопился сесть в машину и отправиться на поиски Параши: где же её носит в такой мороз? Не могла же она уйти пешком по дороге?

Блин, могла…

Проверка столовых и гостиниц ничего не показала. В полицейском участке тоже с утра не было известий о замёрзших насмерть или спасённых. Тишина в посёлке стояла такая, что стало ясно: Параши здесь нет.

Чего стоило Яну не останавливаться вчера на ночёвку в отеле? Возможно, тогда он встретил бы любимую на дороге… Эх, ведь он был так близко к победе!

Но делать нечего: нужно продолжать поиски. И хотя на улице уже стемнело, Ян катался по близлежащим дорогам, в надежде увидеть знакомый силуэт, пока у него не начали слипаться глаза.

На заправке, попивая в задумчивости большой чёрный кофе, Ян внезапно услышал:

— Бл-л-л*дь! Везде эти шизанутые религиозные фанатики! Какой я тебе, на хрен, господи! Чего я тебе здесь, мешаю, что ли? … Нет, это ты мне мешаешь! От тебя убудет, что ли, если я тут немного посплю? — божественной мелодией лилась до боли знакомая брань. — Ненавижу вас всех!

«Живая!» — с каждым ударом сердца запульсировало у Яна в голове и он, забыв на столике шапку, рванул к источнику звука.

Слов приветствия Ян не нашёл, просто отстранил работницу заправки в сторону и сжал Парашу в объятиях.

— Я тебе что ли бревно на океанских просторах? А ну руки убрал, пока я омлет из твоих яиц не сделала!

— Дура! — едва не рыдая, выкрикнул Ян. — Я тебя три недели искал!

— А хоть год, — буркнула Параша и оттолкнула от себя бывшего парня. — Ты проверку на вшивость провалил, вот теперь и трахай своих потаскух.

— Может, в машине поговорим? — предложил Ян, оглядываясь на невольных свидетелей их разговора. — Есть хочешь?

— Да эти с*чки, пока готовят хавчик для меня, тысячу раз в него плюнут. Нет уж!

— Ох, поехали, поедим и переночуем в другом месте, — решил он и поволок Парашу за собой, прежде чем она успела возразить. Всё-таки девушка была уставшая и сонная, и этим нужно пользоваться.

В машине Параша позволила себе немного расслабиться. Рисоваться было не перед кем, а Ян и так знал, на что она способна.

— Ну и занесло же тебя, — начал он издалека, — уж начал думать, что ты решила уйти в мужской монастырь.

— А я и ушла в мужской. Не взяли. Там, если есть вагина, то досвидос. Вот я и пошла в этот, потому что он всего в ста километрах от того.

— Чего ты искала в монастыре? Ты же не веришь в религию?

— Хотела понять, откуда вся эта х*ета в моей жизни взялась.

— И как? Поняла?

— А как же! Х*ета — верный признак того, что рядом — х*йло. Всё логично.

— Параша… — тяжко вздохнул Ян, предвкушая новый виток конфликта. — Что мне сделать, чтобы ты снова вернулась ко мне?

— Где же это идеальное матерное слово, чтобы ответить тебе? — сказала она, с горькой усмешкой и отвернувшись к окну. — А знаешь, каким ещё вопросом задаюсь я? Что сделать мне, чтобы даже самое невь*бенно хитрое х*йло потеряло ко мне интерес? Чтоб меня для них вообще не существовало!

— Хватит сквернословить, Параша, — устало попросил Ян и проглотил зевок. — Я облажался и теперь пытаюсь всё исправить. Ты нужна мне. Я хочу, чтобы у нас с тобой не было тайн друг от друга. Я люблю тебя.

— Бла-бла-бла… Как-то херово ты меня любишь. То выгоняешь, то трахаешься со шмарами из клуба!

— Да я не… — хотел было оправдаться Ян, но его перебили.

— Ой, только вот не надо!

— Я напился тогда в стельку, и какая-то деваха увязалась со мной. Там ничего не было, клянусь! Я всю ночь блевал в туалете.

— Круто. Тогда не пойму, зачем тебе пугало для отваживания баб. Ты и сам неплохо справляешься.

Ян с силой ударил ладонью по рулю и съехал на заснеженную обочину. Картинка в глазах поплыла от внезапно набежавших слёз.

— О! Ну вот и доказательство того, что правда глаза колет! — решила добить Параша.

— Ты думаешь, я допрашивал твоих коллег и катаюсь без прав по всей области просто так? Мы вообще-то должны были пожениться две недели назад! Я так надеялся, что мы… — он шмыгнул носом. — Помиримся к тому времени.

— Какое счастье, что не поженились! Если до тебя ещё не дошло, я не собираюсь быть той самой страшненькой бабой, которая «для души», — она изобразила двумя пальцами жест «кавычки». — Как бы ты ни пел про любовь, тебе нравятся длинноногие и красивые.

— Ты выносишь мне мозг! — сдавленно выкрикнул Ян и сдавил запястьями виски. Самообладание лопнуло, оставив после себя мокрое место.

— Вот! — Параша подняла указательный палец вверх. — К тому же я ещё выношу мозг. Так что радуйся, что наш брак умер в зародыше.

— Всё, бл*дь! — с этими словами Ян буквально вывалился наружу, в надежде, что морозный воздух поможет успокоиться и собраться с мыслями.

Пинание снежных комьев и размахивание руками помогли разве что почувствовать себя последним дураком. Утешало только, что в темноте его кривляний никто не видел.

Выдохшись, он упал коленями в снег и растёр себе лицо им же. И без того было холодно, но захотелось «протрезветь» от захлестнувших сознание переживаний.

Тихонько хлопнула пассажирская дверца автомобиля, затем послышался скрип шагов.

— Чего сидишь, жопу морозишь? — спросила Параша.

Ян сделал вид, что не услышал вопроса, он так и остался сидеть с закрытыми глазами и подтаявшими клочьями снега на лице.

— Всё, прошла любовь? Осколки разбитого сердца, наконец, остыли? — издевательски поинтересовалась она.

Парень поднялся на ноги, вытер лицо рукавом, подошёл вплотную к своей возлюбленной и поцеловал, при этом сжав в объятиях так, чтобы не смогла увернуться.

В конце концов, не бывает каменных девушек, даже если они притворяются таковыми.

— Проверка пройдена? — спросил Ян, переводя дыхание.

— Только первая, — многообещающе ответила Параскева.

Ян улыбнулся и ещё раз поцеловал Парашу. Но на этот раз насладиться близостью не удалось: за верхнюю губу больно укусили.

— Ай! Ты чего? — воскликнул он.

— Ты ждёшь, пока я загнусь от голода и холода?

И Параскеву бережно усадили обратно в салон автомобиля.

Яну нестерпимо хотелось узнать, что подвигло Парашу уволиться с работы и уйти в монастырь. Не могла она оставить прежнюю жизнь из-за одной только путаницы в голове. Ещё хотелось бы узнать, за какие прегрешения могли попросить покинуть монастырь? Точнее, чем было вызвано Парашино сквернословие?

— Что случилось после свадьбы? — спросил Ян.

— Тоня выбила Антону коленную чашечку, его увезли на скорой. Свекровь запретила сестре общаться со мной, и та послушалась.

— И всё из-за меня… — повинился парень.

— Ты был только поводом. Просто я… — Параша сделала глубокий вдох. — Я заботилась о сестре больше, чем о себе, а теперь меня словно выбросили на помойку.

— Зачем ты вообще взялась помогать сестре с этим… — Ян не стал заканчивать предложение, и без слов было ясно, что он думает об Антоне.

— Да Тонька залетела, руки на себя наложить грозилась, говорила, что, либо с ним, либо в гроб.

— Дура! — вырвалось у Яна, но он тут же опомнился. — Извини…

— Да нет, мы обе дуры, — пожала плечами Параша. Вдруг она громко всхлипнула и завыла. Истерика накатила с такой силой, что сдерживать её было бессмысленно.

Яну пришлось снова притормозить на обочине. Он привлёк Парашу к себе и обнял.

— Давай, я не буду ничего тебе обещать, ладно? Мы просто вернёмся домой и впредь будем делиться друг с другом важными вещами.

— Угу… — кивнула она.

— Вот и хорошо. А сейчас нам нужно успокоиться, перекусить и выспаться. Через сорок километров будет мотель, там и переночуем.

— Я ещё не всё тебе рассказала… — гнусавым из-за заложенного носа голосом сказала Параша. — В общаге меня чуть не изнасиловали. Вскрыли замок на двери, накинули пакет на голову и…

— Так почему ты не заявила?! — ошеломлённо воскликнул Ян.

— Сам-то как думаешь? Да после этого инцидента меня бы не то что на службу — вообще никуда работать не взяли бы! Тем более, один из нападавших — генеральский сынок, его по-любому бы отмазали.

— Как ты… Что они тебе сделали?

— Ну, дали под дых да порвали одежду. Одному я расквасила нос пяткой, второму дала по яйцам. Вот и пришлось уволиться одним днём, без отработки.

— Ну ты же понимаешь, что зло должно быть наказуемо? — не унимался Ян.

— Да, только не в ущерб себе.

— Ты планируешь снова вернуться к работе?