(Дума) Целый век я рылся В таинствах вселенной, До седин учился Мудрости священной. Все века былые С новыми поверил; Чудеса земные Опытом измерил. Мелкие причины Тешились людями; Карлы-властелины Двигали мирами. Райские долины Кровью обливались; Карлы-властелины В бездну низвергались. Где пройдёт коварство С злобою людскою, Там, в обломках, царство Зарастёт травою... Племена другие На них поселятся; Города большие Людьми разродятся. Сторона пустая Снова зацарюет, И жизнь молодая Шумно запирует! Подсеку ж я крылья Дерзкому сомненью, Прокляну усилья К тайнам провиденья! Ум наш не шагает Мира за границу; Наобум мешает С былью небылицу. 1836 УМОЛКШИЙ ПОЭТ
(Дума) С душою пророка, С печатью величья На гордом челе, Родился младенец На диво земле. Земные богини, Как хитрые девы, Манили младенца Роскошной мечтой; Притворною лаской Любовь обманули, Сожгли поцелуем Румянец лица, Сорвали улыбку — Сиянье души. Напрасно таил он, Напрасно берёг Дары вдохновений От горнего мира Для жизни земной; Напрасно он райской И звучною песней Родимые дебри, Поля оглашал: Пустыня молчала... Толпа отступилась От взоров пророка! Высокое чувство, И жар вдохновенья, И творчества силу Толпа не признала: Смешны ей и радость И горе поэта... Сгори он в пожаре Презренных страстей, — Она, как вакханка, Его зацелует И бражским восторгом, Нечистым, постыдным, Навек заклеймит... Очарованный утром, Обманутый полднем, Одетый вечерним Туманом и тенью Загадочной жизни — Глядит равнодушно Безмолвный поэт... Ты думаешь: пал он?.. Нет, ты не заметил Высокую думу, Огонь благодатный Во взоре его... 1836 ВЕЛИКОЕ СЛОВО
(Дума)(В. А. Жуковскому) Глубокая вечность Огласилась словом. То слово — «да будет!» «Ничто» воплотилось В тьму ночи и свет; Могучие силы Сомкнуло в миры, И чудной, прекрасной Повеяло жизнью. Земля красовалась Роскошным эдемом, И дух воплощенный — Владетель земли — С челом вечно юным, Высоким и стройным, С отсветом свободы И мысли во взоре, На светлое небо Как ангел глядел... Свобода, свобода!.. Где ж рай твой веселый? Следы твои страшны, Отмечены кровью На пестрой странице Широкой земли! И лютое горе Ее залило, Ту дивную землю, Бесславную землю!.. Но слово «да будет!» — То вечное слово Не мимо идет: В хаосе печали, В полуночном мраке Надземных судеб — Божественной мыслью На древе креста Сияет и светит Терновый венец... И горькие слезы, Раскаянья слезы, На бледных ланитах Земнова царя Зажглись упованьем Высоким и светлым, И дух вдохновляет Мятежную душу, И сладко ей горе, Понятно ей горе: Оно — искупленье Прекрасного рая... «Да будет!» — и было, И видим — и будет... Всегда — без конца. Кто ж он, всемогущий? И где обитает?.. Нет богу вопроса, Нет меры ему!.. 1836, Степь гр. Орловой МОЛИТВА
(Дума) Спаситель, спаситель! Чиста моя вера, Как пламя молитвы! Но, боже, и вере Могила темна! Что слух мой заменит? Потухшие очи? Глубокое чувство Остывшего сердца? Что будет жизнь духа Без этого сердца? На крест, на могилу, На небо, на землю, На точку начала И цели творений Творец всемогущий Накинул завесу, Наложил печать — Печать та навеки, Ее не расторгнут Миры, разрушаясь, Огонь не растопит, Не смоет вода!.. Прости ж мне, спаситель! Слезу моей грешной Вечерней молитвы: Во тьме она светит Любовью к тебе... 1836, Степь гр. Орловой МОГИЛА
(Дума) Чья это могила Тиха, одинока? И крест тростниковый, И насыпь свежа? И чистое поле Кругом без дорог? Чья жизнь отжилася? Чей кончился путь? Татарин ли дикий Свершил здесь убийство В ночной темноте И свежею кровью, Горячею брызнул На русскую быль? Или молодая Жница-поселянка, Ангела-младенца На руках лелея, Оплакала горько Кончину его? И под ясным небом В поле, на просторе, В цветах васильковых, Положен дитя. Веет над могилой, Веет буйный ветер, Катит через ниву, Мимо той могилы, Сухую былинку, Перекати-поле. Будит вольный ветер, Будит, не пробудит Дикую пустыню, Тихий сон могилы!.. И встают виденья В душе одинокой... 1836, Воронеж ЦВЕТОК
Природы милое творенье, Цветок, долины украшенье, На миг взлелеянный весной, Безвестен ты в степи глухой! Скажи: зачем же так алеешь, Росой заискрясь, пламенеешь И дышишь чем-то, как живым, Благоуханным и святым? Ты для кого в степи широкой, Ты для кого от сел далеко? Не для крылатых ли друзей, Поющих в воздухе степей? Для них ли, в роскоши, семьями, Румяной ягодой, цветами И обаяньем для души, Вы, травы, зреете в тиши? О, пой, косарь! зови певицу, Подругу, красную девицу, Пока еще, шумя косой, Не тронул ты травы степной! 1836 ПЕРСТЕНЬ
Перстенечек золотой, Ненаглядный, дорогой! Светлой памятью любви В очи черные гляди. Если грустно будет ей, Ты потускни, почерней; Если радость — изменись, Весь алмазом разгорись! День забвенья ли придет, Душа чувство проживет — Тогда, перстень золотой, Ты рассыпься сам собой! 1836 РАЗДУМЬЕ СЕЛЯНИНА
Сяду я за стол — Да подумаю: Как на свете жить Одинокому? Нет у молодца Молодой жены, Нет у молодца Друга вернова, Золотой казны, Угла теплова, Бороны-сохи, Коня-пахаря; Вместе с бедностью Дал мне батюшка Лишь один талан — Силу крепкую; Да и ту как раз Нужда горькая По чужим людям Всю истратила. Сяду я за стол — Да подумаю: Как на свете жить Одинокому? 9 апреля 1837, Москва УРА!
Ходит оклик по горам, По долинам, по морям: Едет белый русский царь, Православный государь Вдоль по царству-государству... Русь шумит ему: «Ура!» Ходит оклик по горам, По долинам, по морям: Свет-царица в путь идет — Лаской жаловать народ... Ей навстречу, на дорогу, Русь валит, шумит: «Ура!» Ходит оклик по горам, По долинам, по морям: Князь наследный, сын царя, Дня румяная заря, Едет Русь святую видеть... Русь кипит, шумит: «Ура!» Мысль народа, звук души, Всероссийское «ура!» Ты — во всем царю ответ; Лучшей песни в мире нет. Исполин, царю послушный Всё сомкнул в своем «ура!» Это — пыл любви живой, Сильной, вечной и святой К коронованным главам; Это — страх, гроза врагам; Это — посвист богатырский — Вот что русское «ура!» Июль 1837 ГОРЬКАЯ ДОЛЯ
Соловьем залетным Юность пролетела, Волной в непогоду Радость прошумела. Пора золотая Была, да сокрылась; Сила молодая С телом износилась. От кручины-думы В сердце кровь застыла; Что любил, как душу, — И то изменило. Как былинку, ветер Молодца шатает; Зима лицо знобит, Солнце сожигает. До поры, до время Всем я весь изжился; И кафтан мой синий С плеч долой свалился! Без любви, без счастья По миру скитаюсь: Разойдусь с бедою — С горем повстречаюсь! На крутой горе Рос зеленый дуб, Под горой теперь Он лежит, гниет... 4 августа 1837 ДВА ПРОЩАНИЯ
«Так ты, моя Красавица, Лишилась вдруг Двух молодцев. Скажи же мне, Как с первым ты Рассталася — Прощалася?» — «Рассталась с ним Я весело; Прощалася — Смеялася... А он ко мне, Бедняжечка, Припал на грудь Головушкой; И долго так Лежал, молчал; Смочил платок Горючими... — Ну, бог с тобой, — Промолвил мне. Схватил коня, Поехал в путь, В чужих краях Коротать век». — «И ты над ним Смеялася? Его слезам Не верила? Скажи ж теперь, Мудреная, Как ты с другим Прощалася?» — «Другой не то... Не плакал он, Но и теперь Всё плачу я. Ах, обнял он Так холодно; Так сухо речь Повел со мной: — Я еду, вишь, Ненадолго; Еще с тобой Увидимся И доволи Наплачемся. — По сердцу ли Такой привет? Махнул рукой, Не кланяясь, В мое лицо Не смотрючи, Пустил коня — И был таков». — «Кто ж памятней Останется Душе твоей, Красавица?» — «Мне первого, Конечно, жаль; Но я люблю Последнего». 18 сентября 1837 ВОПРОС
(Дума) Как ты можешь Кликнуть солнцу: «Слушай, солнце! Стань, ни с места! Чтоб ты в небе Не ходило, Чтоб на землю Не светило!» Стань на берег, Глянь на море: Что ты можешь Сделать морю, Чтоб вода в нем Охладела, Чтобы камнем Затвердела? Какой силой Богатырской Шар вселенной Остановишь, Чтоб не шел он, Не кружился? Как же быть мне В этом мире — При движеньи — Без желанья? Что ж мне делать С буйной волей, С грешной мыслью, С пылкой страстью? В эту глыбу Земляную Сила неба Жизнь вложила И живет в ней, Как царица! С колыбели — До могилы Дух с землею Ведут брани: Земь не хочет Быть рабою — И нет мочи Скинуть бремя; Духу ж неба Невозможно С этой глыбой Породниться... Много ль время Пролетело? Много ль время Есть впереди? Когда будет Конец брани? За кем поле? Бог их знает! В этой сказке Цель сокрыта; В моем толке Смыслу нету, Чтоб провидеть Дела божьи... За могилой Речь безмолвна; Вечной тьмою Даль одета... Буду ль жить я В бездне моря? Буду ль жить я В дальнем небе? Буду ль помнить, Где был прежде? Что я думал Человеком?.. Иль за гробом Всё забуду, Смысл и память Потеряю?.. Что ж со мною Тогда будет, Творец мира, Царь природы?.. 20 сентября 1837 ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ МУДРОСТЬ
(Дума) Что ты значишь в этом мире, Дух премудрый человека? Как ты можешь кликнуть солнцу: «Слушай, солнце! Стань, ни с места! Чтоб ты в небе не ходило! Чтоб на землю не светило!» Выдь на берег, глянь на море — Что ты можешь сделать морю, Чтоб вода в нем охладела, Чтобы камнем затвердела? Чем, какою тайной силой Шар вселенной остановишь, Чтоб не шел он, не кружился?.. Перестрой же всю природу! Мир прекрасен... Ты не хочешь... Нет, премудрый, ты не можешь! Да, не можешь, раб пространства, Лет и времени невольник. Будь ты бездна сил, идей, Сам собой наполни небо, Будь ты всё, один и всюду, Будь ты бог — и слово-дело!.. Но когда уж это всё, Бесконечно и одно, Есть пред нами в ризе света, — То другой уж власти нет... Всё, что есть, — всё это божье; И премудрость наша — божья. 20 сентября 1837 БОЖИЙ МИР
(Дума) Отец света — вечность; Сын вечности — сила; Дух силы есть жизнь; Мир жизнью кипит. Везде триединый, Воззвавший всё к жизни! Нет века ему, Нет места ему! С величества трона, С престола чудес Божий образ — солнце К нам с неба глядит И днем поверяет Всемирную жизнь. В другом месте неба Оно отразилось — И месяцем землю Всю ночь сторожит. Тьма, на лоне ночи И живой прохлады, Все стихии мира Сном благословляет. Свет дает им силу, Возрождает душу. В царстве божьей воли, В переливах жизни — Нет бессильной смерти, Нет бездушной жизни! 1837, Воронеж ПОРА ЛЮБВИ
Весною степь зеленая Цветами вся разубрана, Вся птичками летучими — Певучими полным-полна; Поют они и день и ночь. То песенки чудесные! Их слушает красавица И смысла в них не ведает, В душе своей не чувствует, Что песни те волшебные: В них сила есть любовная; Любовь — огонь; с огня — пожар... Не слушай их, красавица! Пока твой сон — сон девичий — Спокоен, тих до утра дня; Как раз беду наслушаешь: В цвету краса загубится, Лицо твое румяное Скорей платка износится. Стоит она, задумалась, Дыханьем чар овеяна; Запала в грудь любовь-тоска, Нейдет с души тяжелый вздох; Грудь белая волнуется, Что реченька глубокая — Песку со дна не выкинет; В лице огонь, в глазах туман... Смеркает степь; горит заря... Весной в реке, при месяце, Поит коня детинушка; Сам думает он думушку Про девицу заветную: «Четвертый год, как я люблю Меньшую дочь соседскую... Пойдешь за ней на улицу, Затеешь речь сторонкою — Так нет, куда! сидит, молчит... Пошлешь к отцу посвататься — Седой старик спесивится: — Нельзя никак — жди череда. Болит моя головушка, Щемит в груди ретивое, Печаль моя всесветная, Пришла беда незваная; Как с плеч свалить? — не знаю сам. И сила есть — да воли нет; Наружи клад — да взять нельзя, Заклял его обычай наш; Ходи, гляди, да мучайся, Толкуй с башкой порожнею... Возьму ж я ржи две четверти, Поеду ж я на мельницу; Про мельника слух носится, Что мастер он присушивать. Скажу ему: «Иван Кузьмич! К тебе нужда есть кровная: Возьми с меня, что хочешь ты, Лишь сделай мне по-своему.» В селе весной, при месяце, Спокойно спит крещеный мир; Вдоль улицы наш молодец Идет сам-друг с соседкою, Промеж себя ведут они О чем-то речь хорошую. Дает он ей с руки кольцо — У ней берет себе в обмен; А не был он на мельнице, Иван Кузьмич не грешен тут. Ах, степь ты, степь зеленая, Вы, пташечки певучие, Разнежили вы девицу, Отбили хлеб у мельника. У вас весной присуха есть Сильней присух нашептанных... ЛЕС
Посвящено памяти А. С. Пушкина Что, дремучий лес, Призадумался, Грустью темною Затуманился? Что, Бова-силач Заколдованный, С непокрытою Головой в бою Ты стоишь — поник, И не ратуешь С мимолетною Тучей-бурею. Густолиственный Твой зеленый шлем Буйный вихрь сорвал — И развеял в прах. Плащ упал к ногам И рассыпался... Ты стоишь — поник, И не ратуешь. Где ж девалася Речь высокая, Сила гордая, Доблесть царская? У тебя ль, было, В ночь безмолвную Заливная песнь Соловьиная... У тебя ль, было, Дни — роскошество, — Друг и недруг твой Прохлаждаются... У тебя ль, было, Поздно вечером Грозно с бурею Разговор пойдет; Распахнет она Тучу черную, Обоймет тебя Ветром-холодом. И ты молвишь ей Шумным голосом: «Вороти назад! Держи около!» Закружит она, Разыграется... Дрогнет грудь твоя, Зашатаешься; Встрепенувшися, Разбушуешься: Только свист кругом, Голоса и гул... Буря всплачется Лешим, ведьмою И несет свои Тучи за море. Где ж теперь твоя Мочь зеленая? Почернел ты весь, Затуманился... Одичал, замолк... Только в непогодь Воешь жалобу На безвременье. Так-то, темный лес, Богатырь Бова! Ты всю жизнь свою Маял битвами. Не осилили Тебя сильные, Так дорезала Осень черная. Знать, во время сна К безоружному Силы вражие Понахлынули. С богатырских плеч Сняли голову — Не большой горой, А соломинкой... 1837 ПЕРВАЯ ПЕСНЯ ЛИХАЧА КУДРЯВИЧА
С радости-веселья Хмелем кудри вьются; Ни с какой заботы Они не секутся. Их не гребень чешет — Золотая доля, Завивает в кольцы Молодецка удаль. Не родись богатым, А родись кудрявым: По щучьему веленью Всё тебе готово. Чего душа хочет — Из земли родится; Со всех сторон прибыль Ползет и валится. Что шутя задумал — Пошла шутка в дело; А тряхнул кудрями — В один миг поспело. Не возьмут где лоском, Возьмут кудри силой; И что худо — смотришь, По воде поплыло! Любо жить на свете Молодцу с кудрями, Весело на белом С черными бровями. Вовремя да в пору Медом речи льются; И с утра до ночи Песенки поются. Про те речи-песни Девушки все знают; И о кудрях зиму Ночь не спят, гадают. Честь и слава кудрям! Пусть их волос вьется; С ними всё на свете Ловко удается! Не под шапку горе Голове кудрявой! Разливайтесь, песни! Ходи, парень, браво! 1837 ВТОРАЯ ПЕСНЯ ЛИХАЧА КУДРЯВИЧА
В золотое время Хмелем кудри вьются; С горести-печали Русые секутся. Ах, секутся кудри! Любит их забота; Полюбит забота — Не чешет и гребень. Не родись в сорочке, Не родись таланлив — Родись терпеливым И на всё готовым. Век прожить — не поле Пройти за сохою; Кручину, что тучу, Не уносит ветром. Зла беда — не буря — Горами качает, Ходит невидимкой, Губит без разбору. От ее напасти Не уйти на лыжах; В чистом поле найдет, В темном лесе сыщет. Чуешь только сердцем: Придет, сядет рядом, Об руку с тобою Пойдет и поедет... И щемит и ноет, Болит ретивое — Всё — из рук вон плохо, Нет ни в чем удачи. То — скосило градом, То — сняло пожаром... Чист кругом и легок; Никому не нужен... К старикам на сходку Выйти приневолят, — Старые лаптишки Без онуч обуешь; Кафтанишка рваный На плечи натянешь; Бороду вскосматишь, Шапку нахлобучишь... Тихомолком станешь За чужие плечи... Пусть не видят люди Прожитова счастья. 1837 ДВЕ ЖИЗНИ
(Дума) Две жизни в мире есть. Одна светла, горит она, как солнце; В ее очах небесный тихий день; В сиянии — святая мысль и чувство; Ее живая сила так роскошно Звучит свободной и разумной речью. И это — жизнь земнова духа; Долга она, как божья вечность... Другая жизнь темна; В ее очах — земная грусть и ночь; И спит она сном крепким и мятежным, Таится мысль в ее цветистых формах, Но не звучит свободной речью; Наклоннее во тьме она к молчанью. И это — жизнь земнова праха; Кратка она, как блеск звезды падучей... 1837 ЦАРСТВО МЫСЛИ
(Дума) Горит огнем и вечной мыслью солнце; Осенены всё той же тайной думой, Блистают звезды в беспредельном небе; И одинокий, молчаливый месяц Глядит на нашу землю светлым оком. В тьме ночи возникает мысль созданья; Во свете дня она уже одета, И крепнет в веяньи живой прохлады, И спеет в неге теплоты, и зноя. Повсюду мысль одна, одна идея, Она живет и в пепле и в пожаре; Она и там — в огне, в раскатах грома; В сокрытой тьме бездонной глубины; И там, в безмолвии лесов дремучих; В прозрачном и пловучем царстве вод глубоких, В их зеркале и в шумной битве волн; И в тишине безмолвного кладбища; На высях гор безлюдных и пустынных; В печальном завываньи бурь и ветра; В глубоком сне недвижимого камня; В дыхании былинки молчаливой; В полете к облаку орлиных крылий; В судьбе народов, царств, ума и чувства, всюду — Она одна, царица бытия! 1837 ИЗМЕНА СУЖЕНОЙ
(Русская песня) Жарко в небе солнце летнее, Да не греет меня, молодца; Сердце замерло от холода, От измены моей суженой. Пала грусть-тоска тяжелая На кручинную головушку; Мучит душу мука смертная, Вон из тела душа просится. Я пошел к людям за помочью, — Люди с смехом отвернулися; На могилу к отцу, матери, — Не встают они на голос мой. Замутился свет в глазах моих, Я упал в траву без памяти... В ночь глухую буря страшная На могиле подняла меня... В ночь, под бурей, я коня седлал; Без дороги в путь отправился — Горе мыкать, жизнью тешиться, С злою долей переведаться... 20 января 1838, Москва К МИЛОЙ
Давно расстались мы с тобою. Быть может, ты теперь не та; Быть может, уж другой Тебя от сладкого забвенья Для новой жизни пробудил, И в тех же снах другие сновиденья, Роскошнее моих, твою лелеют душу. Хорош ли он? Вполне ли заменил Огонь любви моей могучей, И силу страстного лобзанья, И наслажденья без конца? Что, если он своею волей Сумел любовь пересоздать И на разрушенных обломках Построил мир другой — Подобье дня под небесами? И в этот мир волшебной силой Прелестные мечты без образов собрал, Кругом тебя рассыпал, Преобразил в живые лица, Святой любовью прояснил И власть тебе он дал Их бесконечно ощущать?.. Ах, если так, то ты счастлива! Среди духов небесных Нет духа счастливей тебя!.. Что ж я? — ненужное созданье? Приди ко мне, моя богиня, Во время сна, в покровах ночи, Возьми к себе, в его прекрасный мир, И с ним в одно созданье слей! 1 февраля 1838, Москва РУССКАЯ ПЕСНЯ
Ах, зачем меня Силой выдали За немилова — Мужа старова. Небось весело Теперь матушке Утирать мои Слезы горькие; Небось весело Глядеть батюшке На житье-бытье Горемышное! Небось сердце в них Разрывается, Как приду одна На великий день; От дружка дары Принесу с собой: На лице — печаль, На душе — тоску. Поздно, родные, Обвинять судьбу, Ворожить, гадать, Сулить радости! Пусть из-за моря Корабли плывут; Пущай золото На пол сыпится; Не расти траве После осени; Не цвести цветам Зимой по снегу! 5 апреля 1838, Москва ПОСЛЕДНИЙ ПОЦЕЛУЙ
Обойми, поцелуй, Приголубь, приласкай, Еще раз — поскорей — Поцелуй горячей. Что печально глядишь? Что на сердце таишь? Не тоскуй, не горюй, Из очей слез не лей; Мне не надобно их, Мне не нужно тоски... Не на смерть я иду, Не хоронишь меня. На полгода всего Мы расстаться должны; Есть за Волгой село На крутом берегу: Там отец мой живет, Там родимая мать Сына в гости зовет; Я поеду к отцу, Поклонюся родной И согласье возьму Обвенчаться с тобой. Мучит душу мою Твой печальный убор, Для чего ты в него Нарядила себя? Разрядись: уберись В свой наряд голубой И на плечи накинь Шаль с каймой расписной; Пусть пылает лицо, Как поутру заря, Пусть сияет любовь На устах у тебя; Как мне мило теперь Любоваться тобой! Как весна, хороша Ты, невеста моя! Обойми ж, поцелуй, Приголубь, приласкай, Еще раз — поскорей — Поцелуй горячей! 12 апреля 1838, Москва ДЕРЕВЕНСКАЯ БЕДА
На селе своем жил молодец, Ничего не знал, не ведывал, Со друзьями гулял, бражничал, По всему селу роскошничал. В день воскресный, с утра до ночи, В хороводе песни игрывал; Вместе с девицей-красавицей Пляски новые выдумывал. Полюбил я эту девушку: Что душою — больше разумом, Больше поступью павлиною, Да что речью соловьиною... Как, бывало, летом с улицы Мы пойдем с ней рука об руку До двора ее богатова, До крыльца ее высокова. Да как гляну, против зорюшки, На ее глаза — бровь черную, На ее лицо — грудь белую, Всю монистами покрытую, — Аль ни пот с лица посыпится, Аль ни в грудь душа застукает, Месяц в облака закроется, Звезды мелкие попрячутся... На погибель мою староста За сынка вперед посватался; И его казна несметная Повернула всё по-своему. Тошно, грустно было на сердце, Как из церкви мою милую При народе взял он за руку, С похвальбою поклонился мне. Тошно, грустно было на сердце, Как он с нею вдоль по улице Что есть духу поскакал — злодей! — К своему двору широкому. Я стоял, глядел, задумался; Снявши шапку, хватил об землю. И пошел себе загуменьем — Под его окошки красные. Там огни горят; там девушки Поют песни, там товарищи Пьют, играют, забавляются, С молодыми все целуются. Вот приходит полночь мертвая, Разошлися гости пьяные, Добры молодцы разъехались, И ворота затворилися... В эту пору для приятеля Заварил я брагу хмельную, Заиграл я свадьбу новую, Что беседу небывалую; Аль ни дым пошел под облаки, Аль ни пламя закрутилося, По соседям — через улицу — На мою избушку бросилось. Где стоял его богатый дом, Где была избушка бедная, — Утром всё с землей сровнялося — Только уголья чернелися... С той поры я с горем-нуждою По чужим углам скитаюся, За дневной кусок работаю, Кровным потом умываюся... 14 мая 1838, Москва ПРИМИРЕНИЕ
На пир сердечных наслаждений, На светлый пир любви младой С судьбою грозной злые люди Напали буйною толпой. И я, в безумном исступленьи, Из мира девственной любви К моим врагам на праздник шумный С челом открытым гордо вышел, На злобу — злобой ополчился; И на беду — с бедой пошел; Против людей я грудью стал, На смертный бой судьбу я вызвал! И где ж она?.. где злые люди?.. Где сила их, оружье, власть?.. Их зло на них же обратилось; И всё кругом меня безмолвно В одно мгновенье покорилось; А я стоял, глядел на небо — И улыбнулось небо мне... Не небо — нет! Её прекрасный, Приветный взор я встретил там... Теперь, лукавый соблазнитель, Ты, демон гибнущей души, Оставь меня. Ни прелестью порока, Ни буйной страстью грешных наслаждений Не увлечёшь меня ты больше; Не для тебя — для ней одной Я жизнью пламенной живу. И вот уж нет пространства между нами; И вот уж нет в пространстве пустоты; Она и я — различные два мира — В одну гармонию слились, Одною жизнию живём! Но что за грустные сомненья Порой ещё мою волнуют грудь? Ужель, души моей надежды, Есть за могилой вам конец? Ужель все истины на свете — Одна лишь выдумка ума? Ужель и ты, святая вера чувств, Людских страстей пустая тень?.. Нет, нет! не для того на небе солнце ходит, Чтоб белый день покрылся тьмой... 20 июня 1838, Москва МИР МУЗЫКИ
В стройных звуках льются песни Гармонической волной; По душе волшебно ходят И проходят с быстротой. Полечу я вслед за ними; Погружуся в них душой; В очарованном забвеньи Позабуду мир земной. Сколько звуков, сколько песен Раздалося вновь во мне! Сколько образов чудесных Оживилось в вышине! Между них она, младая, Заблистала красотой! Чистой пламенной любовью Озарился мир земной... Улетайте ж в небо звуки, Сокрывайтеся вдали! Здесь я с нею, здесь я счастлив, Любо жить мне на земле! 20 июня 1838, Москва, вечер музыкальный у Боткина РУССКАЯ ПЕСНЯ
В поле ветер веет, Травку колыхает, Путь, мою дорогу Пылью покрывает. Выходи ж ты, туча, С страшною грозою, Обойми свет белый, Закрой темнотою. Молодец удалый Соловьем засвищет! Без пути — без света Свою долю сыщет. Что ему дорога! Тучи громовые! Как придут по сердцу — Очи голубые! Что ему на свете Доля нелюдская, Когда его любит — Она, молодая! 10 июля, утро, 12 часов, 1838, Москва ПОСЛЕДНЯЯ БОРЬБА
Надо мною буря выла, Гром по небу грохотал, Слабый ум судьба страшила, Холод в душу проникал. Но не пал я от страданья, Гордо выдержал удар, Сохранил в душе желанья, В теле — силу, в сердце — жар! Что погибель! что спасенье! Будь что будет — всё равно! На святое провиденье Положился я давно! В этой вере нет сомненья, Ею жизнь моя полна! Бесконечно в ней стремленье!.. В ней покой и тишина... Не грози ж ты мне бедою, Не зови, судьба, на бой: Готов биться я с тобою, Но не сладишь ты со мной! У меня в душе есть сила, У меня есть в сердце кровь, Под крестом — моя могила; На кресте — моя любовь! 20 сентября 1838 СТЕНЬКА РАЗИН
(Памяти друга, А. П. Сребрянского) Не страшна мне, добру молодцу, Волга-матушка широкая, Леса тёмные, дремучие, Вьюги зимние — крещенские... Уж как было: по тёмным лесам Пировал я зимы круглые; По чужим краям, на свой талан, Погулял я, поохотился. А по Волге, моей матушке, По родимой, по кормилице, Вместе с братьями за добычью На край света летал соколом. Но не Волга, леса тёмные, Вьюги зимние-крещенские Погубили мою голову, Сокрушили мочь железную... В некрещёном, славном городе, На крутом, высоком острове Живёт девушка-красавица, Дочка гостя новгородскова... Она в тереме, что зорюшка, Под окном сидит растворенным, Поёт песни задушевные, Наши братские-отцовские. «Ах, душа ль моя ты, душенька! Что сидишь ты? Что ты думаешь? Али речь моя не по сердцу? Али батюшка спесивится?.. Не сиди, не плачь; ты кинь отца; Ты беги ко мне из терема; Мы с тобою, птицы вольные, Жить поедем в Москву красную». Отвечает ему девица: «За любовь твою, мой милой друг, Рада кинуть отца с матерью; Но боюсь суда я страшнова!» Забушуй же, непогодушка, Разгуляйся, Волга-матушка! Ты возьми мою кручинушку, Размечи волной по бережку... 15 октября 1838 БЕДНЫЙ “ПРИЗРАК
Убил я жизнь, искавши счастья, Сгубил себя — а счастья нет; Пойду к друзьям на пир старинный, И заживу я с ними вновь. «Против меня восстали люди; Судьба карает день и ночь; На свете жить несносно, горько; Страдальцу дайте отдохнуть». Ответа нет. Друзья-счастливцы На бедность холодно глядят; Со мною встречи избегают И «нету дома» говорят. Как будто я, недобрый гость, Пришел богатство их присвоить; Печалью радость отравить; Свое им горе навязать. И вот дожил на старость лет, Что не с кем слова перемолвить; Сердечной скуки разделить, Кому б «ночь добрую» сказать. О ночь! приди хоть ты... Но с этой мыслью Вся повесть прежних дней Из глубины души выходит И тенью страшною стоит. И грустно мне смотреть Весной на луг зеленый, На плод любимых яблонь И на пожатый колос нив... 20 октября 1838 БЕГСТВО
Уж как гляну я на поле — Поле чистое дрогнёт, Нагустит свои туманы, В них оденется на ночь. Я из поля в лес дремучий: Леший по лесу шумит; Про любовь свою к русалке С быстрой речкой говорит. Крикну лесу, топну в берег — Леший за горы уйдет; С тихим трепетом русалка В берегах своих уснет. Я чрез реку, огородом, Всю слободку обойду, С темной полночью глухою К дому барскому приду. Свистну... в тереме высоком Вмиг растворится окно; Под окном душа-девица Дожидается давно. «Скучно в тереме весною Одинокой горевать; То ли дело на просторе Друга к сердцу прижимать!» Поднимайся, туча-буря С полуночною грозой! Зашатайся, лес дремучий, Страшным голосом завой — Чтоб погони злой боярин Вслед за нами не послал; Чтоб я с милою до света На Украйну прискакал. Там всего у нас довольно; Есть где будет отдохнуть. От боярина сокроют, Хату славную дадут. Будем жить с тобой по-пански... Эти люди — нам друзья; Что душе твоей угодно, Всё добуду с ними я! Будут платья дорогие, Ожерелья с жемчугом! Наряжайся, одевайся Хоть парчою с серебром! 31 декабря 1838 ТОВАРИЩУ
Что ты ходишь с нуждой По чужим по людям; Веруй силам души Да могучим плечам. На заботы ж свои Чуть заря поднимись, И один во весь день Что есть мочи трудись. Неудача, беда? — С грустью дома сиди; А с зарею опять К новым нуждам иди. И так бейся, пока Случай счастье найдет И на славу твою Жить с тобою начнет. Та же сила тогда Другой голос возьмет: И чудно и смешно, Всех к тебе прикует. И те ж люди-враги, Что чуждались тебя, Бог уж ведает как, Назовутся в друзья. Ты не сердись на них; Но спокойно, в тиши, Жизнь горою пируй По желаньям души. 1838 (?) Я ДОМА
Опять в глуши, опять досуг Страдать и телом и душою, И одиночества недуг Кормить привязчивой тоскою. Ох, этот корм! Как горек он! С него душа не пополнеет, Не вспыхнет кровь, а смертный сон Скорей крылом на жизнь повеет! Но я, в укор моей судьбе, Судьбе, враждующей со мною, Томясь с злосчастием в борьбе, Не отравлен еще тоскою. Еще я верю, что минет Година горьких испытаний И снова солнышко взойдет И сгонит с сердца мглу страданий! Что нужды, если срок уйдет, — Жизнь на закате рассветлеет; Нас в полдень солнце очень жжет, А под вечер отрадно греет. 5 января 1839 ПЕРЕД ОБРАЗОМ СПАСИТЕЛЯ
Пред тобою, мой бог, Я свечу погасил, — Премудрую книгу Пред тобою закрыл. Твой небесный огонь Негасимо горит; Бесконечный твой мир Пред очами раскрыт; Я с любовью к тебе Погружаюся в нем; Со слезами стою Перед светлым лицом. И напрасно весь мир На тебя восставал, И напрасно на смерть Он тебя осуждал: На кресте, под венцом, И спокоен, и тих, До конца ты молил За злодеев своих. 20 февраля 1839 ПУТЬ
Путь широкий давно Предо мною лежит; Да нельзя мне по нем Ни летать, ни ходить... Кто же держит меня? И что кинуть мне жаль? И зачем до сих пор Не стремлюся я в даль? Или доля моя Сиротой родилась! Иль со счастьем слепым Без ума разошлась! По летам и кудрям Не старик еще я: Много дум в голове, Много в сердце огня! Много слуг и казны Под замками лежит; И лихой вороной Уж оседлан стоит. Да на путь — по душе — Крепкой воли мне нет, Чтоб в чужой стороне На людей поглядеть; Чтоб порой пред бедой За себя постоять; Под грозой роковой Назад шагу не дать; И чтоб с горем в пиру Быть с веселым лицом; На погибель идти — Песни петь соловьем! 10 марта 1839 ГОРЕ
Ах ты, горе, горе, Горе горькое! Где ты сеяно, Да где выросло? Во сыпучих ли Песках, Во дремучих ли Лесах Муромских? Кто тебя вспоил, Да кто выкормил, Да кто в свет пустил Тебя, горюшко Горемышное, Ко чужим людям Горе мыкати? И зачем ты к нам В гости, горюшко, Появляешься, Нежеланное И незваное? Отравишь стопу Пировую всю И уйдешь опять, Как ночная тать, Невидимкою, И весь пир — не в пир, И вся жизнь — не в жизнь... Пропадало б ты, Горе горькое, Где родилося Да где выросло; Зачем по свету Бродить целому И быть гостьею Всем нерадостной? 4 мая 1839, Воронеж ПЕСНЯ
В непогоду ветер Воет, завывает; Буйную головку Злая грусть терзает. Горемышной доле Нет нигде привета: До седых волос любовью Душа не согрета. Нету сил; устал я С этим горем биться, А на свет посмотришь — Жалко с ним проститься! Доля ж, моя доля! Где ты запропала? До поры до время Камнем в воду пала? Поднимись — что силы Размахни крылами: Может, наша радость Живет за горами. Если нет, у моря Сядем да дождемся; Без любви и с горем Жизнью наживемся! 5 августа 1839 ТОСКА ПО ВОЛЕ
Загрустила, запечалилась Моя буйная головушка; Ясны очи — соколиные — Не хотят смотреть на белый свет. Тяжело жить дома с бедностью; Даром хлеб сбирать под окнами; Тяжелей того в чужих людях Быть в неволе — в одиночестве. Дни проходят здесь без солнушка; Ночи темные — без месяца; Бури страшные, громовые, Удалой души не радуют. Где ж друзья мои — товарищи? Куда делись? разлетелися? Иль не хочут дать мне помочи? Или голос мой разносит ветр? Знать, забыли время прежнее — Как, бывало, в полночь мертвую Крикну, свистну им из-за леса: Аль ни темный лес шелохнется... И они, мои товарищи, Соколья, орлы могучие, Все в один круг собираются, Погулять ночь — пороскошничать. А теперь, как крылья быстрые Судьба злая мне подрезала, И друзья, мои товарищи, Одного меня все кинули... Гой ты, сила пододонная! От тебя я службы требую — Дай мне волю, волю прежнюю! А душой тебе я кланяюсь... 2 сентября 1839 ХУТОРОК
За рекой, на горе, Лес зеленый шумит; Под горой, за рекой, Хуторочек стоит. В том лесу соловей Громко песни поет; Молодая вдова В хуторочке живет. В эту ночь-полуночь Удалой молодец Хотел быть, навестить Молодую вдову... На реке рыболов Поздно рыбу ловил; Погулять, ночевать В хуторочек приплыл. «Рыболов мой, душа! Не ночуй у меня: Свекор дома сидит, — Он не любит тебя... Не сердися, плыви В свой рыбачий курень; Завтра ж, друг мой, с тобой Гулять рада весь день». — «Сильный ветер подул... А ночь будет темна!.. Лучше здесь, на реке, Я просплю до утра». Опознился купец На дороге большой; Он свернул ночевать Ко вдове молодой. «Милый купчик-душа! Чем тебя мне принять... Не топила избы, Нету сена, овса. Лучше к куму в село Поскорее ступай; Только завтра, смотри, Погостить заезжай!» — «До села далеко; Конь устал мой совсем; Есть свой корм у меня, — Не печалься о нем. Я вчера в городке Долго был — всё купил; Вот подарок тебе, Что давно посулил». — «Не хочу я его!.. Боль головушку всю Разломила насмерть; Ступай к куму в село». «Эта боль — пустяки!.. Средство есть у меня: Слова два — заживет Вся головка твоя». Засветился огонь, Закурилась изба; Для гостей дорогих Стол готовит вдова. За столом с рыбаком Уж гуляет купец... (А в окошко глядит Удалой молодец)... «Ты, рыбак, пей вино! Мне с сестрой наливай! Если мастер плясать — Петь мы песни давай! Я с людями люблю По-приятельски жить; Ваше дело — поймать, Наше дело — купить... Так со мною, прошу, Без чинов — по рукам; Одну басню твержу Я всем добрым людям: Горе есть — не горюй, Дело есть — работай; А под случай попал — На здоровье гуляй!» И пошел с рыбаком Купец песни играть, Молодую вдову Обнимать, целовать. Не стерпел удалой, Загорелась душа! И — как глазом моргнуть — Растворилась изба... И с тех пор в хуторке Никого не живёт; Лишь один соловей Громко песню поёт... 5 сентября 1839 К ***
Ты в путь иной отправилась одна, И для преступных наслаждений, Для сладострастья без любви Других любимцев избрала... Ну что ж — далеко ль этот путь пройден? Какие впечатленья В твоей душе оставил он? Из всей толпы избранников твоих С тобой остался ль хоть один, И для спасенья твоего Готов ли жертвовать собой? Где ж он? Дай мне его обнять, Обоих вас благословить На бесконечный жизни путь! Но ты одна, — над страшной бездной Одна, несчастная, стоишь! В безумном исступленьи Врагов на помощь ты зовешь И с безнадежною тоскою На гибель верную идешь. Дай руку мне: еще есть время Тебя от гибели спасти... Как холодна твоя рука! Как тяжело нам проходить Перед язвительной толпой! Но я решился, я пойду, И до конца тебя не брошу, И вновь я выведу тебя Из бездны страшного греха... И вновь ты будешь у меня На прежнем небе ликовать И трудный путь судьбы моей Звездою светлой озарять!.. 10 сентября 1839 «НЕ РАЗЛИВАЙ ВОЛШЕБНЫХ ЗВУКОВ!..»
Не разливай волшебных звуков! Не уноси ты в свой прекрасный мир! Твоя душа — как божий ангел! Вся жизнь твоя — как светлый день! Ты можешь силой дивной песни Созвать невидимых духов: Они всю прелесть чудной жизни В твоих виденьях разольют; Мятежный мир в мечтах сокроют, С печалью радость съединят; Коснется ль грусть — на душу снидет Всесильной жизни благодать! А предо мной — лишь прошлых дней Все образы страстей безумных Из глубины души поднимут Во всей их страшной наготе. И если ты, мой милый друг, Не озаришь меня своим сияньем, Не дашь руки, «люблю» не скажешь, Со мною вместе не пойдешь, — Тогда погиб я навсегда! Тогда, страдалец одинокий, Ни для земли, ни для небес Я не воскресну никогда! 15 сентября 1839 «ЧТО ТЫ СПИШЬ, МУЖИЧОК?..»
Что ты спишь, мужичок? Ведь весна на дворе; Ведь соседи твои Работают давно. Встань, проснись, подымись, На себя погляди: Что ты был? и что стал? И что есть у тебя? На гумне — ни снопа; В закромах — ни зерна; На дворе, по траве — Хоть шаром покати. Из клетей домовой Сор метлою посмел; И лошадок за долг По соседям развел. И под лавкой сундук Опрокинут лежит; И, погнувшись, изба, Как старушка, стоит. Вспомни время свое: Как катилось оно По полям и лугам Золотою рекой! Со двора и гумна По дорожке большой По селам, городам, По торговым людям! И как двери ему Растворяли везде, И в почетном угле Было место твое! А теперь под окном Ты с нуждою сидишь И весь день на печи Без просыпу лежишь. А в полях сиротой Хлеб нескошен стоит. Ветер точит зерно! Птица клюет его! Что ты спишь, мужичок? Ведь уж лето прошло, Ведь уж осень на двор Через прясло глядит. Вслед за нею зима В тёплой шубе идёт, Путь снежком порошит, Под санями хрустит. Все соседи на них Хлеб везут, продают, Собирают казну — Бражку ковшиком пьют. 25 сентября 1839 РУССКАЯ ПЕСНЯ
