Когда он говорил, изо рта у него летела слюна, и Кэрри охватил страх при мысли, что и ей придется протянуть ему руку и он на нее плюнет.

Но ее спасла Хепзеба.

- Ваш гусь готов, - сказала она. - Но сначала я вас покормлю, ладно? Альберт, пойди с Кэрри и принеси гуся, пока я накрою на стол.

Альберт взял с полки свечу, зажег ее и в сопровождении Кэрри вышел из кухни. Они прошли по коридору и очутились в просторной кладовой. Там на холодном мраморном прилавке их ждал аккуратно очищенный и выпотрошенный гусь. В корзинках лежали пятнистые яйца, на подносах - большие куски масла кремового цвета со слезой, а на полке стояла крынка молока со слоем сливок сверху. У Кэрри засосало под ложечкой.

- А я думала, мистер Готобед умер. Муж сестры мистера Эванса.

- Это не он, - понял ее Альберт. - Мистер Джонни - их дальний родственник. Он раньше жил в Норфолке, но, когда его родители умерли, приехал вместе с Хепзебой сюда. Она нянчила его с самого дня рождения. И, поставив свечу на полку, чтобы помочь уложить гуся, он взглянул на Кэрри. - Страшно, наверное, увидеть его в первый раз?

Кэрри приготовила сумку и спросила:

- Он ненормальный?

- Не больше, чем многие другие. Более простодушный. "Невинная душа", называет его Хепзеба. - Альберт засунул гуся в сумку, затянул шнурок. Она колдунья, - доверительно сказал он.

- Колдунья?

- Это вовсе не то, что ты думаешь, - усмехнулся он. - У нее нет ни черных кошек, ни помела. Колдуньями в деревнях зовут мудрых женщин. Когда я заболел, она напоила меня какими-то травами, и я быстро поправился. Врач был потрясен, он считал, что я умру. "Вот уж не думал, что парнишке суждено дожить до весны", - сказал он Хепзебе.

- Вот, значит, где ты был. Лежал больной! - воскликнула Кэрри и покраснела: Альберт еще решит, что она его искала. - А что с тобой было? торопливо спросила она.

- Воспаление легких, ревматизм да еще куча всяких болезней, - ответил Альберт. - Мне повезло, что я попал сюда, к Хепзебе, не то на моей могиле уже цветы бы росли. Но я очутился здесь не просто волею случая. Я сказал тому человеку, который распределял нас по квартирам, что очень люблю читать, и он вспомнил, что в этом доме много книг. И правда, здесь оказалась целая библиотека! - В его голосе слышалось удивление, будто он до сих пор не мог поверить в такое чудо. - Показать тебе?

Оставив гуся в кладовой, они снова прошли по коридору и через двустворчатые двери, которые с одной стороны были занавешены сукном, попали в просторный, но освещенный лишь небольшой керосиновой лампой холл, где в углу тикали напольные часы.

- Смотри, - сказал Альберт, отворяя еще одну дверь и поднимая вверх свечу, чтобы в комнате стало светлее. Книги, длинные полки книг до самого потолка, большинство из них в переплетах из светлой кожи с золотым тиснением на корешках. - Здорово, правда? - спросил Альберт таким благоговейным тоном, будто в церкви. - И, кроме меня, никто ими не пользуется!

- А где миссис Готобед? - спросила Кэрри.

- В постели, - ответил Альберт, и стекла его очков вспыхнули. - Она умирает.

От мысли, что в доме кто-то умирает, Кэрри стало не по себе. Она посмотрела на потолок и вздрогнула.

- Она уже давно больна, - объяснил Альберт. - Я ей иногда, когда она не очень утомлена, читаю вслух. Ты любишь читать?

- Не очень, - ответила Кэрри. Это было не совсем правдой, но при виде всех этих книг у нее защемило сердце. Их не перечитать за всю жизнь!

- А чем же ты тогда занята? - удивился Альберт. - Кроме школы, конечно?

- Иногда помогаю в лавке мистеру Эвансу. Нику он не разрешает, а мне можно. Играю с ребятами, катаюсь вниз с горы из шлака.

У Альберта был такой вид, будто он считал все это детскими забавами.

- Если тебя не занимают книги, может, ты хочешь посмотреть наш череп? по-прежнему вежливо и доброжелательно спросил он. - У него интересная история. Не совсем достоверная, по-моему, но тем не менее интересная.

Он прошел в глубину комнаты и поставил свечу на стол.

- Как страшно! - отшатнулась Кэрри.

- Да это всего лишь череп, - успокоил ее Альберт. - Посмотри сама.

На столе стоял ящичек, в котором на бархатной подушке лежал маленький череп. Он был цвета слоновой кости, гладкий, как жемчуг, и, казалось, усмехался.

- Дотронься, - предложил Альберт.

И Кэрри чуть дотронулась до макушки черепа. Череп оказался теплее, чем она ожидала.

- А в чем его история? - спросила она.

- Спроси у Хепзебы, - ответил Альберт. - Она расскажет лучше меня. Говорят, что это череп маленького африканца, которого завезли сюда во времена работорговли. Но я этому не верю. Это череп не мальчика. Посмотри сама.

Он вынул череп из ящичка и показал его Кэрри. Нижняя челюсть и несколько верхних зубов отсутствовали, но глазные впадины были целы.

- В верхней челюсти у него шестнадцать зубов, - принялся объяснять Альберт, - значит, есть зубы мудрости. А они появляются самое раннее лет в восемнадцать. Я вычитал об этом в анатомическом атласе. Кроме того, видишь эти волнистые линии на самом верху? Это места соединения костей. Значит, этот череп принадлежал взрослому человеку, но он слишком мал и легок для мужчины, это, наверное, череп женщины. На вершине нашей горы есть остатки поселения, существовавшего в бронзовом веке. По-моему, этот череп там и нашли и, как водится, придумали про него целую историю. - Он положил череп на место и посмотрел на Кэрри. - То, что я рассказал, конечно, тоже одни догадки. Наверняка я ничего не знаю. Но, например, сколько этим костям лет, выяснить можно, если отвезти этот череп в Британский музей. Британский музей способен дать ответ на любой вопрос, это самое потрясающее место в мире. Ты там была?

- Один раз, - ответила Кэрри. Она вспомнила, как однажды ходила туда с папой и как ей было там скучно. Все эти реликвии в стеклянных ящиках. Было очень интересно, - добавила она, чтобы сделать Альберту приятное.

В глазах у него прыгал чертик, словно он угадал ее мысли. Он положил череп в ящичек, накрыл крышкой.

- Показать это твоему брату?

- Не надо, - ответила Кэрри. - Он боится таких вещей.

Ей тоже было немного страшно, хотя Альберту она ни за что бы в этом не призналась. Пугал ее не сам череп, а мысль о том, что когда-то он принадлежал живому человеку, женщине с глазами и волосами, которой уже давно не существовало на свете. От нее остался только белый гладкий череп, который покоится в ящичке в библиотеке, где полки со старинными книгами уходят куда-то вверх во тьму.

- Может, вернемся в кухню? - предложила она. - Чай уже, наверное, готов.

Их ждал накрытый стол. Скатерть на нем была так накрахмалена, что углы ее казались острыми, как нож. В середине стола стояло блюдо золотисто-коричневых и обсыпанных сахарной пудрой пирожков, высокий кувшин с молоком, розовая ветчина и ломти хлеба, щедро намазанные тем самым прекрасным кремового цвета со слезой маслом, которое Кэрри видела в чулане. Ник, укутанный в одеяло, и мистер Джонни с белой салфеткой на шее уже сидели за столом. Когда Кэрри вошла, мистер Джонни что-то взволнованно прокулдыкал.

- Мистер Джонни, можно мне сесть рядом с вами? - спросила она, чем заслужила одобрительный взгляд Альберта.

- Хепзеба, я показал Кэрри наш череп, - сказал он. - Расскажи ей его историю, пожалуйста. Хотя я считаю, что в действительности все это сущая чепуха, но ей она понравится.

Хепзеба поставила на стол коричневый чайник и шутливо потрепала Альберта за ухо.

- Я покажу вам "чепуху", мистер Альберт! Ишь какой всезнайка выискался! Ничегошеньки вы не понимаете, иначе, как человек умный, не смеялись бы над тем, что вам неведомо.

- Кулдык-кулдык, - заметил Джонни Готобед.

- Правильно, мистер Джонни, - склонилась над ним Хепзеба, помогая ему нарезать ветчину. - У вас в мизинце больше разума, чем в голове у мудрого мистера Альберта.

- Извини, Хепзеба, - взмолился Альберт. - Пожалуйста, расскажи.

- Зачем рассказывать чепуху, как полагает его честь мистер Альберт?

Улыбаясь Кэрри и приглаживая свои медно-рыжие волосы, Хепзеба села. У нее было довольно широкое лицо с белой, как сливки, усыпанной веснушками кожей. Кэрри она очень понравилась: такая сердечная, благодушная и добрая.

- Пожалуйста, мисс Грин, - попросила Кэрри.

- Меня зовут Хепзеба.

- Пожалуйста, Хепзеба.

- Что ж, расскажу, пожалуй, раз уж ты меня так просишь. Положи себе еды на тарелку, возьми побольше, ты растешь, должна есть много. К сожалению, это не домашняя ветчина. Раньше мы коптили ветчину сами. У Готобедов была отличная ферма. Они разбогатели на сахарных плантациях, где трудились рабы, а потом перебрались сюда и построили здесь большой дом. Я слышала про них задолго до того, как приехала в эти места. Когда я жила в Норфолке у родителей мистера Джонни, они часто рассказывали мне о своих богатых родственниках из Уэльса, и о черепе, и о проклятии, которое лежит на доме. Это не совсем обычная история.

Она задумчиво отхлебнула чай, глядя прямо перед собой и чуть нахмурившись. Потом поставила чашку на стол и начала говорить тихим, чуть сонным голосом, который навевал тишину и грусть.

- Маленького африканца привезли сюда, когда ему было около десяти лет. Тогда у богатых людей было модно иметь на запятках кареты черного пажа, разодетого в атлас и шелка. Вот они и оторвали бедняжку от его семьи и увезли за океан в чужую страну. И он, конечно, плакал, как плачут маленькие дети, когда их забирают у мамы. Готобеды были не злые люди, молодые дамы кормили его сладостями, дарили ему игрушки, он сделался всеобщим любимцем, но он все равно горевал, и тогда ему пообещали, что когда-нибудь он вернется домой. Может, так бы и получилось, но только он умер от лихорадки еще в первую зиму, поэтому ему, наверное, казалось, что они не сдержали своего обещания. Вот он и заколдовал их дом. Умирая, он велел похоронить его, но предупредил, что, когда от него останутся одни кости, Готобеды должны выкопать его череп и держать его в своем доме, не то их ждет страшная беда. Обвалятся стены дома. И они ему поверили - в ту пору люди верили в колдовство - и сделали, как он велел. И с тех пор череп покоится в библиотеке. Он покидал дом только один раз, когда бабушка покойного мистера Готобеда была молодой девицей. Ей становилось худо даже при мысли о том, что в библиотеке лежит и усмехается череп, говорила она. Из-за этого по ночам ее мучают кошмары. Поэтому однажды утром она взяла его и спрятала на сеновале в конюшне. Целый день она ходила в ожидании, но ничего не произошло, и она легла спать очень довольная собой. Но в самый разгар ночи раздался вопль - будто сова заухала, а потом сильный грохот. И когда члены семьи в ночных рубашках сбежали вниз, они увидели, что на кухне вдребезги разбита вся посуда, в столовой - все стекло, а в доме все зеркала разлетелись на куски! Девица призналась в том, что она сделала, череп водворили на место, и с той поры все было в порядке.

- В верхней челюсти черепа шестнадцать зубов, - сказал Альберт. Ну-ка, Ник, пересчитай свои зубы. Ты одного возраста с этим мальчиком, значит, у тебя тоже должно быть шестнадцать зубов.

Но Ник только недоумевающе моргал глазами.

- Какая чудесная история! - воскликнула Кэрри. - И не вздумай портить ее, умный Альберт Сэндвич! - Хотя в глубине души приятно было сознавать, что все это, возможно, и не совсем правда. И слезливым голосом она заключила: - Ах, какая грустная история! Бедный маленький африканец! Он умер так далеко от дома!

Ник глубоко вздохнул. Потом встал со своего места, подошел к Хепзебе и положил ей голову на плечо. Она повернулась, усадила его к себе на колени и, обняв, стала тихонько покачивать, а он изо всех сил прижался к ней и засунул в рот большой палец. В комнате царила тишина, даже мистер Джонни сидел неподвижно, будто его убаюкал рассказ, хотя в действительности он заснул от тихого голоса Хепзебы, и только в плите шипел огонь.

Кэрри посмотрела на Ника, уютно устроившегося на коленях у Хепзебы, и почувствовала укол ревности. Она завидовала Нику, потому что ей тоже хотелось посидеть на коленях у Хепзебы - ведь она была еще маленькой девочкой, и самой Хепзебе - потому что та сумела умиротворить Ника так, как ей никогда бы не суметь.

- Нам, пожалуй, пора, - сказала она. - Тетя Лу понимает, что мы могли остаться к чаю, но уже становится поздно, и она будет беспокоиться.

Однако, когда она представила себе обратный путь через темный лес, у нее защемило в груди. Опять слышать этот шум, похожий на стон!

Эти мысли, наверное, отразились у нее на лице, потому что Альберт предложил:

- Если хотите, я провожу вас до железной дороги.

- Нет, ты еще кашляешь, - возразила Хепзеба.

- Да ничего со мной не случится, - усмехнулся Альберт. - Я уже здоров и могу выйти на воздух.

- Но не вечером, - возразила Хепзеба. - И кроме того, я хочу, чтобы ты поднялся со мной к миссис Готобед и почитал ей, пока я буду готовить ее ко сну. Это ее успокаивает. Мистер Джонни проводит их по лесу. - Она улыбнулась Кэрри, и глаза ее вдруг загорелись так, что Кэрри почувствовала, как их взгляд проник ей в самую душу. Ощущение это было непривычным, тем не менее оно ее не напугало. - В его компании вы можете ничего не бояться, - добавила Хепзеба. - С такими невинными душами, как он, ничего страшного не случается.

- А мистер Эванс утверждает, что только с теми, кто верит в бога, ничего страшного не случается, - сказала Кэрри.

- Что ж, это, пожалуй, та же мысль, только иначе выраженная, объяснила Хепзеба. Она в последний раз прижала к себе Ника и спустила его с колен. - Приходи к нам, малыш. Приходите оба, когда захотите. Вы готовы, мистер Джонни?

Он, по-видимому, понял ее, потому что встал и протянул руку. И Ник, подойдя к нему, доверчиво взял его за руку.

В лесу мистер Джонни, держа Ника за руку, шел впереди, указывая дорогу, и нес гуся. А Кэрри следовала за ними, потому что для троих на тропинке не было места, но она не боялась. Мистер Джонни, не переставая, что-то кулдыкал, тон его рассказа был мирный, и тьма, казалось, отступала. Кулдыкал он, кулдыкал, а потом, словно отвечая ему, заговорил Ник:

- Да, была... О да, мне бы очень хотелось это сделать...

"Показывает свою воспитанность", - решила Кэрри, Но когда они добрались до железной дороги и мистер Джонни, положив гуся на землю, что-то прокулдыкал, она тоже поняла, что он хочет сказать.

- До свидания, мистер Джонни, - попрощалась она и улыбнулась ему.

Сначала он попытался улыбнуться в ответ, но потом закрыл лицо дрожащими руками и смущенно отступил.

- Не смотри на него в упор, - сказал Ник. - Он стесняется, когда на него так смотрят. До свидания, мистер Джонни.

Теперь они несли гуся вдвоем, идя по тропинке, которая отливала серебром в свете луны. Но когда поставили сумку на землю, чтобы передохнуть, и оглянулись, мистера Джонни уже не было.

- Он хотел сказать "до свидания", да? - спросила Кэрри. - Ты, по-моему, тоже не понимал, что он говорил, правда? Я, во всяком случае, ничего не поняла.

- Только потому, что ты не слушала, - самоуверенно заявил Ник.

- Вот как? Тогда о чем же он говорил? Скажи, раз ты такой умный!

- Скажу, если ты понесешь гуся. Он такой тяжелый, что у меня уже рука отнимается.

- Неженка! - Но она взяла сумку и с трудом зашагала по шпалам, а Ник радостно запрыгал рядом.

- Он говорил о разных вещах. Сказал, что мы обязательно должны прийти к ним, и он покажет нам корову. Сказал, что покажет не только корову, но и где в горах гнездятся чайки. Потом сказал, что мы ему понравились, и чтобы мы обязательно пришли к ним снова, и что я ему понравился больше тебя... Он сказал, что ты разозлилась, когда я сел к Хепзебе на колени!

- Врун! - крикнула ему Кэрри. - Ты все это выдумал. Противный мальчишка!

- Разозлилась? - лукаво посмотрел он.

- Только потому, что ты уже слишком большой, чтобы лезть к кому-нибудь на колени. Это глупо выглядит.

- Ничего не глупо, - возразил Ник. - Зато мне приятно.

Кэрри взглянула на него и увидела, что он уже выпятил нижнюю губу.

- Пожалуйста, не плачь, - попросила она. - Не могу видеть твоих слез. Жаль, что мы тоже не живем здесь. Альберту Сэндвичу повезло. Впрочем, если бы мы здесь жили, тогда нам не пришлось бы ждать, когда мы снова пойдем в гости. Мы будем приходить сюда. Ну, не ежедневно, а хотя бы раз в неделю, и нам будет хорошо. Хепзеба сказала, что мы можем приходить, когда захотим.

Она поставила сумку с гусем на землю и посмотрела на Ника.

- Я ничего не хочу ждать, - захныкал он, - я хочу быть там все время. Я не хочу возвращаться к Эвансу, не хочу. Я и раньше-то не хотел жить у него, а теперь не хочу еще больше. Я хочу домой...

Кэрри понимала, о чем он говорит. После той уютной, светлой, теплой кухни дом Эванса стал еще более холодным и неприветливым, чем прежде. Но Ник накручивает себя, сообразила она, и вот-вот начнется истерика, а потому жалеть его ни в коем случае нельзя.

- Николае Питер Уиллоу, помни, что только нужда подгоняет человека. Ну-ка, сейчас же успокойся и помоги мне нести гуся!

6

- Видели мою сестру? - спросил мистер Эванс. - Дом как, в порядке? Чаем, я надеюсь, вас угостили?

Как только они вошли в кухню, он закидал их вопросами. На лице у него было написано нетерпение и неприязнь, а потому Кэрри ответила осторожно:

- Она была в спальне. А дом и чай неплохие.

- Кэрри, что ты говоришь? - удивился Ник. - Дом чудесный. И Хепзеба угостила нас замечательным чаем. - И глаза его засияли при воспоминании.

Мистер Эванс шумно вздохнул и нахмурился.