Майкл Джексон. Жизнь короля

В начале 1973 года, когда Кэтрин и Джозеф занимались выяснением отношений, их сын Джермейн влюбился… в дочь Берри Горди. Он встречался с Хейзел Горди несколько месяцев и, когда ему было всего восемнадцать, казалось, собирался последовать примеру Ребби и Тито, используя брак как способ вырваться из дома Джексонов.

Братья понимали, что Хейзел имела на него влияние и стала важным человеком в его жизни. Например, на репетиции в марте ребята вместе с Сюзанной де Пасс пытались определиться с одним моментом в хореографии. В итоге было принято решение, устроившее всех парней. Однако Хейзел, на тот момент посещавшая репетиции, отвела Джермейна в сторону и что-то прошептала ему на ухо. Тот выслушал, рассеянно кивнул и вернулся к братьям. «Я думаю, нам стоит изменить шаг», – послушно заявил он.

«Почему? – возразил Майкл, согласно воспоминаниям очевидца. – Он и так отличный».

«Потому что у Хейзел есть идея получше. Смотри, Майкл, ты стоишь здесь, – сказал молодой человек, указывая место. – А Тито здесь, Марлон там и Джеки вон там». Затем Джермейн продемонстрировал «великую идею» Хейзел, благодаря которой занял более заметную позицию. Когда Сюзанна поняла, что произошло, она бросила на девушку взгляд. Та невинно улыбнулась. Поскольку Хейзел была дочерью Берри, де Пасс ничего не оставалось, кроме как согласиться с ее предложением. «Выглядит неплохо, ребята, – сказала она. – Давайте так и оставим».

«По мне, так стало просто ужасно, – заявил Майкл, глядя на брата. – Ну же, Джермейн. Я думал, мы уже приняли решение».

Парень отвернулся.

Другие братья старались не обращать внимания на произошедшее. «Это не так уж важно», – произнес Тито.

«А я думаю, это важно, – заключил Майкл. – Но вы, ребята, можете делать все что хотите». Затем он посмотрел на Джермейна, в очередной раз совещавшегося с Хейзел, покачал головой и закатил глаза.

Джексону приглянулась девушка, когда они впервые встретились в 1969 году, но не так сильно, как ей понравился он. Довольно скоро Хейзел сказала Джермейну, что влюблена в него. Он же дал понять, что не уверен, что может ответить ей взаимностью. Участник знаменитой музыкальной группы был кумиром подростков, звездой и мог получить любую девушку. Всеобщее обожание вскружило ему голову, поэтому уже сама мысль связать себя с одной женщиной, кем бы она ни была, казалась сомнительной.

«Джермейн слишком любит девушек, чтобы жениться, – говорил Майкл. – Я думаю, он решится на нечто подобное, когда ему будет уже за тридцать».

Однако Хейзел была молодой мечтательной девушкой и больше всего на свете хотела выйти замуж и создать семью. Мало того что ее отец был трижды разведен, так она еще и стала свидетельницей его бурного, душераздирающего романа с Дайаной Росс. Несмотря на юный возраст, Хейзел считала, что настоящая любовь – иллюзия, тем не менее оставалась романтиком. «Честно говоря, с тех пор как я влюбилась в Джермейна, я перестала думать о других мужчинах», – говорила она.

Делорес Робертсон, подруга Хейзел в те времена, вспоминала: «Берри Горди щедро одаривал дочь подарками столько, сколько она себя помнила. Она сказала ему, что влюблена в одного из The Jackson 5 и хочет, чтобы он принадлежал только ей. Ее чувства к Джермейну были настолько сильны, что она боялась, что если упустит его, то больше никогда не встретит того, кто сможет сравниться с ним. Хейзел ревновала, когда видела Джермейна с фанатками. «У Майкла могут быть поклонницы, а у тебя нет», – повторяла она ему. Как правило, Берри старался, чтобы она получала то, что хотела. Теперь она хотела Джермейна. Берри познакомился с ним поближе, и даже если чувствовал, что с Джозефом могут возникнуть проблемы, все же считал Джермейна подходящей партией для Хейзел. Когда Джермейн попросил у Берри руки его дочери, он согласился».

Хотя Берри предполагал, что позиция старшего Джексона может стать камнем преткновения, это было не так, по крайней мере сначала. Хейзел действительно нашла неожиданного союзника в лице Джозефа, который даже не настаивал на брачном контракте (как было в случае с женой Тито). Он был уверен, что союз сына и дочери босса обеспечит сохранность работы для клана Джексонов в Motown, особенно с учетом того, что в последнее время ему было трудно даже дозвониться до Берри. Джозеф делал все, что было в его силах, чтобы помочь молодой паре, даже называл девушку «моя Хейзел» и говорил, что любит ее.

Если бы он отнесся к ситуации серьезнее, то явно обратил бы внимание на недавнюю историю. Пока сестра Берри, Анна, была замужем за певцом Motown Марвином Гэем, союз не давал Марвину никаких особых привилегий в компании. Фактически, по словам артиста, это только усложнило его жизнь и карьеру, потому что при любых разногласиях Анна действовала как шпион. Марвин редко мог совершить действие, о котором Берри не знал бы заранее. Кроме того, Гэй говорил, что всегда чувствовал сильный конфликт интересов во время постоянных ссор с продюсером.

Многие артисты Motown, в том числе и Марвин, полагали, что Берри планирует сделать из Джермейна «короля шоу-бизнеса» по примеру Дайаны Росс, которая покинула The Supremes и обрела статус суперзвезды. Ведь два сольных релиза Джермейна для компании (That’s how love goes и Daddy’s Home) были успешными, и у него есть потенциал стать одним из главных артистов компании. На самом деле некоторые критики отмечали сильное сходство вокального стиля Джермейна и Марвина Гэя. По правде говоря, у Джексона было собственное звучание, и оно тоже было хорошим, насыщенным и всегда интересно контрастировало с высоким голосом Майкла во многих совместных записях для Motown. (В действительности причина, по которой Джермейн начал петь соло в компании, заключалась в том, что продюсер группы, Дик Ричардс, был госпитализирован из-за смещения межпозвоночного диска. Он не хотел, чтобы Фонс Мизелл и Фредди Перрен работали с Майклом без него, поэтому велел им написать что-нибудь для Джермейна. И они сочинили I Found That Girl, трек появился на оборотной стороне пластинки The Love You Save).

Часть третья

Свадьба Джермейна и Хейзел

В ноябре 1973 года у Кэтрин и Джозефа произошла очередная серьезная размолвка; выйдя из себя, женщина покинула город, оставив семью в недоумении и растерянности. «Это пагубно отразилось на детях, особенно на Майкле, – вспоминала Джойс Джилсон, тогдашняя подруга Кэтрин. – Он хотел уехать с ней. „Если ты уходишь, то я тоже ухожу. Я не отпущу тебя одну”». Майкл не желал оставаться в доме с братьями, сестрами и отцом, если там не было Кэтрин, которая выступала в качестве буфера. Для мальчика она была единственным вменяемым родным человеком. Но теперь даже ее поступки стали непредсказуемыми. Кэтрин не хотела разрушать семью, но больше не могла оставаться дома ни секунды. Поэтому велела Майклу остаться и пообещала, что вернется. Сын плакал и не переставал спрашивать: «Почему Джозеф не может уйти? Это он должен уйти».

Когда Кэтрин услышала от друзей, что прессе стало известно о проблемах с мужем, она забеспокоилась. Женщина хотела, чтобы в центре внимания СМИ была предстоящая свадьба Джермейна, а не ее расставание с Джозефом. Так что она вернулась домой за несколько дней до свадьбы. Видя проявления уязвленной гордости супруга, а не искреннее раскаяние, она не могла решить, как долго будет оставаться с ним, но знала, что ей придется провести рядом с ним свадьбу Джермейна. Она чувствовала себя обязанной сыну и семье.

Свадьба Джермейна и Хейзел Горди состоялась 15 декабря 1973 года и стала дорогим и претенциозным событием. «Если моя дочь выходит замуж, – сказал Берри, – она сделает это со вкусом. Для нас нет ничего невозможного». Свадьба обошлась ему примерно в четверть миллиона долларов, что по тем временам было огромной суммой. Деньги Берри пошли на создание зимней страны чудес в эксклюзивном отеле для торжеств в Беверли-Хиллз. Искусственные заснеженные сосны, сто семьдесят пять белых голубей в белых клетках и тысячи белоснежных камелий, хризантем и гвоздик украшали залы, где проходили церемония, прием и торжественный обед. На само бракосочетание было приглашено сто гостей и пятьсот с лишним человек на последующее празднование.

Афроамериканский журнал Ebony назвал ее «свадьбой века». Ходили слухи, что гости сравнивали событие с королевским бракосочетанием – принцесса Анна и капитан Марк Филлипс поженились в Лондоне чуть больше месяца назад. Эйб Ластфогель, основатель компании William Morris, назвал это «самым шикарным слиянием», которое он когда-либо видел. Для того чтобы СМИ не исказили детали, Motown раздал приглашенным репортерам пресс-релизы.

Шестнадцатилетний Марлон исполнял роль шафера. Пятнадцатилетний Майкл и его братья Джеки (двадцать два), Тито (двадцать) и Рэнди (одиннадцать) были друзьями жениха. Обязанности младшего Джексона в тот день заключались в том, чтобы рассадить гостей до начала церемонии, а после сопроводить одну из подружек невесты из часовни. Однако люди, близкие к семье, отмечали, что Майкл сильно волновался. Джермейн всегда был его любимым старшим братом, поэтому свадьба полностью меняла привычный ход вещей.

«Сначала Майкл не придавал браку значения, – вспоминал их общий друг. – Тито женился, и в группе The Jackson 5 ничего не изменилось. Его жена никогда не вмешивалась в их дела. Но Джермейн женился на Хейзел, дочери босса, женщине, имевшей собственное мнение и привыкшей действовать по-своему. По мере того как приближался день свадьбы, брат стал замечать, что теперь Джермейн смотрит на вещи иначе, будто глазами Хейзел. Из друга Майкла он превращался в мужчину Хейзел. Майкл остро переживал эту потерю. Они с Джермейном были так близки, что он чувствовал, как теряет своего лучшего друга».

По правде говоря, Джозеф тоже посмотрел на Хейзел иными глазами, когда осознал, каково ее влияние на Джермейна. Он чувствовал, что девушка могла манипулировать сыном, а следовательно, вмешиваться в отношения внутри группы. Кроме того, она всегда могла обратиться к своему отцу. Невозможно было предсказать, как все обернется, и Джексон-старший не мог не беспокоиться.

На веранде отеля такие звезды шоу-бизнеса, как Смоки Робинсон, Дайана Росс, Лола Фалана, Дайан Кэрролл и Билли Ди Уильямс, общались с другими почетными гостями, например с Кореттой Скотт Кинг, вдовой Мартина Лютера. Кэтрин изо всех сил пыталась вести себя так, будто все было нормально, несмотря на то что чувствовала себя очень несчастной. Но как бы она ни старалась, ее подавленность была очевидна. Как только фотографы переставали снимать ее и Джозефа, она отстранялась от него. В определенный момент обеспокоенный Майкл спросил ее, не хочет ли она стакан пунша. Кэтрин рассеянно покачала головой, глядя поверх головы сына на Джозефа. «Я не хочу танцевать, дорогой», – ответила женщина. Молодой человек наблюдал, как она отвернулась, чтобы слиться с толпой, и его глаза были полны любви и тепла. Даже самому случайному наблюдателю она казалась очень одинокой.

Очень скоро центром внимания стала Дайана Росс, грациозно позировавшая перед фотографами так, как умела только она одна. «Я обратила на него внимание мистера Горди, – сказала артистка, втягивая Майкла в кадр, – и посмотрите, где он сейчас. Все хотят сфотографироваться с этим милашкой, потрясающе». Дайана крепко сжала Майкла, как будто он был трофеем. Любовь и гордость озаряли ее лицо. «И вы только посмотрите на его костюмчик», – не унималась она, дергая Майкла за борт пиджака. На его лице мелькнула тень раздражения.

«Ты ужасно благодарен мисс Росс, не так ли, малыш, – спросил Майкла репортер, – за то, что она открыла тебя?»

«А… да», – ответил Майкл. Он, должно быть, задавался вопросом, как долго ему придется жить в мире, где Дайана Росс «открыла» его.

«О, разве он не душка? – проворковала Дайана. – Знаете, я была в Гэри, в Индиане, и увидела выступление группы, и тогда я сказала себе…»

Лас-Вегас

Джозеф Джексон всегда умел соперничать. Однако эта черта еще ярче проявилась после свадьбы Джермейна, как будто новые отношения между его сыном и Берри Горди превратили Джозефа в «Давида», решившего дать отпор «Голиафу» в лице Motown. Чтобы иметь больший вес в мире эстрады, Джексон основал собственную звукозаписывающую компанию Ivory Tower International Records и подписал контракт с женским квартетом M-D-L-T Willis из Аштабулы, штат Огайо. Компания и группа не пойдут далеко, и Берри убедится, что Джозеф не обладает достаточной компетентностью.

Однако одна цель Джексона, которая, казалось, не приходила в голову Берри или его правой руке в Motown, Юарту Эбнеру, заключалась в том, чтобы изменить имидж сыновей, уйти от образа кумиров молодежи и занять более безопасную нишу. Он осознал, что любовь подростков длится около двух лет, затем карьера угасает и на смену старым звездам приходят новые. Джозеф хотел изменить образ The Jackson 5, пока не стало слишком поздно.

Джозеф и Берри разошлись во мнениях относительно состояния карьеры группы. Джозеф считал, что у мальчиков проблемы, и ссылался на недавнюю череду плохо продаваемых пластинок. Однако Берри придерживался той точки зрения, что мальчики по-прежнему востребованы, и приводил в пример их последний более ритмичный альбом Dancing Machine, работу Хэла Дэвиса.

Когда по популярности на сцене диско сравнялось с поп-музыкой и ритм-н-блюзом, альбом Dancing Machine позволил The Jackson 5 сохранить оригинальность, идя в ногу со временем. Благодаря энергии Майкла тексты оживали и подзадоривали стройное звучание его братьев, и все это венчалось заразительными ритмами. В мире поп-музыки братья Джексон явно держались наравне с такими исполнителями, как The Temptations, The Spinners и The Four Tops, которые из кумиров превратились в коллег по цеху. The Jackson 5 опередили свое время на много лет и приблизились к электронному звуку 1980-х. Стиль Dancing Machine похож на звучание, что через десять лет получит известность как техно-поп.

Когда наступил период полового созревания, голос Майкла изменился. Исчезли мальчишеские выкрики, известные по песням I Want You Back, АВС и The Love You Save. Им на смену пришли более четкие и чистые интонации, как в Dancing Machine.

Композиция заняла второе место в чартах Billboard и была продана тиражом в 2 170 327 копий (наибольшим со времен Never Can Say Goodbye). Поэтому, по мнению Берри, в мире The Jackson 5 все было хорошо. Однако большая часть продаж пришлась на Америку. В Европе песня не имела такого успеха, а в Британии даже не попала в топ-50! (Последующие синглы и альбомы будут иметь такие низкие показатели в Великобритании, что о них не стоит и упоминать.) Но Джозефу не нравились нестабильные продажи; стало невозможно предугадать, когда Motown поддержит группу, а когда останется в стороне. Джексону подобное было не по нраву.

Зимой 1974 года во время семейного собрания он объявил: «Мальчики, мы будем выступать в Лас-Вегасе».

«Но в Вегас отправляются только те, у кого нет хитов, – возразил Джеки, – когда нет другого выбора».

«Братья думали, что тусоваться в отелях с белыми будет не так уж весело, – вспоминал Майкл позже. – Но я хотел сыграть в Лас-Вегасе. Для меня Лас-Вегас был частью традиционного шоу-бизнеса. На той встрече отец сказал нам две вещи. Во-первых, что пытается показать миру, что мы ничуть не хуже Осмондов. Во-вторых, о Сэмми Дэвисе и о том, через что ему пришлось пройти, чтобы такие парни, как мы, могли играть в Лас-Вегасе».

Джозеф объяснил сыновьям, что в 1945 году Сэмми Дэвис-младший, его отец Сэмми и его дядя Уилл Мастин играли в отеле «Эль Ранчо Вегас» в Лас-Вегасе за пятьсот долларов в неделю. В то время Лас-Вегас был новой Меккой шоу-бизнеса. Однако, даже несмотря на то, что Дэвису и остальным предложили выступать в зале El Rancho Vegas, им не позволили оставаться в том отеле, потому что они были черными. Более того, им пришлось остановиться в пансионе, где жили темнокожие носильщики и посудомойки, работавшие в отелях. В этом не было ничего необычного. Даже такая крупная звезда, как Билли Экстайн, работавший в Лас-Вегасе в те времена, не мог поселиться в отеле, где давал концерты. Выставочные залы и казино также были закрыты для чернокожих посетителей: черные могли развлекать, но не могли играть или общаться с белыми.

В последующие годы Сэмми Дэвис-младший преодолеет сегрегационные барьеры благодаря таланту и настойчивости, а также небольшой помощи Фрэнка Синатры, использовавшего свое влияние, чтобы открыть многие двери для приятеля Сэмми. Тот прошел путь от трио Уилла Мастина до сольной карьеры и зарабатывал более 175 000 долларов в неделю в Лас-Вегасе. Используя звездное положение и отказываясь принимать отрицательный ответ, «Мистер шоу-бизнес» сыграл важную роль в десегрегации города, дав чернокожим возможность не только появляться в Лас-Вегасе, но и отдыхать и веселиться там. Посещая собрания правления городских отелей и работая внутри политической системы, а не против нее, Дэвис также добился того, что в конце 1950-х в Sands, где он выступал, стали нанимать больше чернокожих работников. Когда в мае 1990 года Сэмми умер, Лас-Вегас-Стрип погрузился во тьму на десять минут, чтобы почтить его память.

«Больше всего на свете я хотел быть частью великой традиции, – скажет Майкл много лет спустя, вспоминая первое выступление в Лас-Вегасе. Он был поклонником Сэмми Дэвиса с десяти лет. – Для меня это был важный шаг».

Когда окончательно подтвердилось, что в апреле The Jackson 5 дадут концерт в Лас-Вегасе в MGM Grand, самой новой и самой роскошной гостинице города, руководство Motown было не в восторге. «Если вы решитесь на выступление, то сделаете все самостоятельно, – сказал Юарт Эбнер Джозефу. – Без участия компании. Дети не готовы к Лас-Вегасу». Позже Берри позвонил Джозефу лично: «Вы совершаете самую большую ошибку в своей карьере», – сказал он.

«Не указывай мне! – ответил Джексон. – Это мои дети, черт возьми. В Лас-Вегасе есть свои традиции, и я хочу, чтобы они о них знали. Пора им двигаться вперед».

«Приятель, речь идет еще и о карьере моего зятя. Я волнуюсь за него, за всех них».

Джозеф повесил трубку.

Конечно, Берри понимал, что успешное выступление в Лас-Вегасе имело ценность и престиж для любого исполнителя. В конце концов, он был одним из тех, кто добился прорыва The Supremes в Лас-Вегасе в 1966 году. Однако то выступление было организовано после многих лет оттачивания мастерства и элегантности трио. Берри хотел, чтобы артисты Motown понравились взрослой публике, особенно белой публике, но был уверен, что Джексоны потерпят неудачу из-за отсутствия опыта работы со средней, преимущественно белой аудиторией и неумения удовлетворить ее запросы.

«Хорошо, пусть поедут в Лас-Вегас, если хотят», – сказал продюсер одному из своих помощников. Он до сих пор был уязвлен поведением Джексона-старшего: мало кто в его жизни позволял себе бросить трубку. «Я боюсь, что ребята там провалятся, – добавил мужчина, – но, возможно, это станет хорошим уроком для Джозефа. Жаль, что мальчикам придется пострадать из-за него, особенно Джермейну».

Джозеф очень хотел преподать Берри собственный урок. По его настоянию вся семья объединилась, чтобы доказать, что продюсер ошибается. «Мы знали, что Motown не верил в то, что мы делали, – вспоминал Джермейн. – Отец стремился доказать, что они неправы, и братья были на его стороне на все сто процентов. Я разрывался на части. Я боялся, что тесть был прав».

Чтобы превратить семейное шоу в уникальное представление для Лас-Вегаса, Джозеф последовал примеру The Osmonds. Эта группа привлекла младшего брата Джимми и сестру Мэри к выступлению в Caesars Palace, и оно имело большой успех. Чтобы не отставать, Джозеф позвал в шоу семнадцатилетнюю Ла Тойю, двенадцатилетнего Рэнди и семилетнюю Джанет. (Ожидалось, что выступит и Ребби. Однако, так как она вывихнула лодыжку, ее дебют был отложен на несколько месяцев, до июня.)

Ни одно из нововведений в шоу The Jackson 5 нельзя было назвать выдающимся, но дополнительные возможности должны были придать блеск. Кэтрин придумала, что Рэнди и Джанет будут изображать Сонни и Шер, звезд ритм-н-блюза Микки и Сильвию и даже Жанетт Макдональд и Нельсона Эдди. Также Джанет перевоплотится в обворожительную Мэй Уэст, надев розовое атласное платье без спинки и с боа из перьев, которое журнал Variety назвал бы «игривым».

Ла Тойя присоединилась к чечетке в номере 42nd Street. Однако с Ла Тойей возникла небольшая проблема. Девушка хотела спеть соло, но не обладала нужными вокальными данными. «Она хотела быть в центре внимания, – вспоминал ее друг. – Кричала, плакала и закатывала истерики. Джозеф сказал, что все, что ей будет позволено, – это участвовать в групповых номерах, молча открывая рот на сцене и делая вид, будто она поет со всеми. Ей не нравилось, но у нее не оставалось выбора».

В премьерный вечер 7 апреля 1974 года за спинами семьи Джексон находился MGM Grand Orchestra. Этот оркестр по размерам превосходил обычный и не поместился бы на большинстве сцен. Скромная группа музыкантов – ритм-секция музыкантов Motown – добавилась к общему составу, чтобы помочь воссоздать звучание знакомых записей The Jackson 5. Яркие и красочные огни вспыхнули на бледно-голубом фоне, когда Джексоны появились на сцене, что привело публику в особый восторг.

Хотя The Jackson 5 по большей части прославились как исполнители ритмичной музыки, для шоу в Лас-Вегасе они подготовили попурри композиций в самых разных стилях. Шоу отличалось от обычного. Вместо того чтобы танцевать, братья сидели на высоких стульях напротив стоек с микрофонами. Их костюмы лучше всего подходили под описание «стиляги в духе мариачи[6]». Жилеты до пояса поверх белых рубашек с открытыми воротами и оборками напоминали те, что носили бродячие мексиканские музыканты, но на этом сходство заканчивалось. Отвороты были расшиты пайетками, да и сами костюмы отличали нетрадиционные цвета: оливковый, зеленый, ярко-оранжевый, розовый, фиолетовый и золотой. Брюки-клеш были светло-оливковыми, бледно-оранжевыми, бордовыми, сиреневыми и коричневыми. Образ дополняли белые лакированные туфли на массивных пятисантиметровых каблуках.

Попурри началось с того, что Тито не пел, а играл на гитаре соло, затем его сменил Майкл с плавным исполнением Killing Me Softly Роберты Флэк. На последней строчке Майкл повернулся к Джермейну, который продолжил выступление лирической версией песни Глена Кэмпбелла By the Time I Get to Phoenix. В середине номера партии Майкла и Джермейна зазвучали в припеве. Казалось, их голоса парили в невесомости, образуя идеальную гармонию и создавая естественный и правильный звук. Затем они повернулись к Джеки, и он начал петь классический вариант Danny Boy – отличный выбор для его фальцета. Когда к нему присоединился Марлон, два голоса слились в единое целое. Здесь не было того вокального общения, что Майкл и Джермейн разделили моментом ранее; тем не менее два тембра, звучавшие как один, создавали полновесный и прозрачный тон. Первая часть закончилась переплетением отрывков из трех песен – каждая мелодия растворялась в последующей, чтобы затем вспыхнуть новыми красками. Было очевидно, что братья посвятили много времени совершенствованию такой сложной, красивой аранжировки, участие в рабочем процессе принимал не только Майкл. Публика чувствовала особую близость между братьями, гораздо более сильную, чем между коллегами по сцене. Зал аплодировал стоя.

Однако, когда Майкл оказался в свете софитов, стало ясно, что именно он – настоящая звезда. Кружась в сверкающем костюме, словно волчок, окруженный братьями и сестрами, Майкл с легкостью исполнял один номер за другим: I Want You Back, ABC, The Love you Save и так далее. Снова и снова меняя темп, гипнотизируя зрителей и удерживая их внимание железной хваткой. «Когда мы начинали, я был маленьким, милым и обаятельным, – сказал Майкл со сцены. – Теперь я большой, милый и обаятельный». После каждой песни он подходил к рампе и принимал аплодисменты своих поклонников.

Для дебюта в Лас-Вегасе Джексоны сделали все возможное, объединившись ради звездного выступления. Когда все они взялись за руки и торжествующе подняли их вверх, публика встала с мест и разразилась овациями. Кэтрин стояла впереди и в центре и принимала аплодисменты.

Стоя за правой кулисой, Джозеф раскачивался взад и вперед на каблуках, засунув руки в карманы смокинга, его лицо расплылось в довольной улыбке. Если не считать отсутствующей Ребби, прошедшая ночь была воплощением его самой большой мечты: все его дети выступали вместе. «Они сделали это, – произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Они сделали это».

Когда Берри узнал, что Джексоны успешно провели премьеру в Лас-Вегасе, он послал в город группу исполнительных продюсеров Motown, чтобы создать образ корпоративной солидарности, стоящей за семьей. «Мы всегда были уверены, что у мальчиков есть все необходимое, – отметил он в готовом заявлении, отправленном в прессу. – Шоу – лишь верхушка айсберга, когда речь идет о таланте Джексонов…»

За кулисами после выступления на четвертый вечер Джозеф прочел семье содержимое пресс-релиза. Все чувствовали себя обманутыми, за исключением Джермейна, который ничего не сказал. Триумф в Лас-Вегасе был заслугой Джозефа, а не Берри. Прочитав статью, Джексон-старший скомкал газету в руках и бросил в мусорное ведро. В августе 1974 года семью снова пригласили на сцену MGM Grand в Лас-Вегасе, но за кулисами дела обстояли не менее напряженно. Альбомы выходили все реже. Если раньше группа записывала по меньшей мере три альбома в год, то в 1974 году была выпущена только одна пластинка Dancing Machine. Два сингла, вышедшие в конце года, Whatever You Got I Want и I Am Love, не имели успеха. Затем Motown отменил выпуск сингла Майкла Джексона Doggin’ Around. Череда провальных записей обычно ставила недовольного артиста на место, когда он выступал против такого крупного лейбла, как Motown, и семью Джексонов настигла полоса неудач в чартах.

И как будто молодым артистам было мало свалившихся на них деловых проблем, их мать обнаружила, что у Джозефа роман с фанаткой The Jackson 5 из Канзаса. Любовницей оказалась двадцатишестилетняя чернокожая женщина, сперва увлеченная Джеки. Однако парень не проявил к ней интереса, и девушка переключила свое внимание на отца.

Ходили слухи, что она беременна. Открыто тема не обсуждалась, мальчики шептались об этом между собой. Интересовало ли их, был ли Джозеф отцом ее ребенка? Мысль о том, что у Джексона-старшего будет ребенок от другой женщины, так удручала Майкла, что он с трудом выходил на сцену. Он воспринимал сложившуюся ситуацию как чудовищное предательство его матери.

После одного из выступлений в Лас-Вегасе Джозеф устроил собрание группы, чтобы обсудить ошибки, замеченные им в выступлениях мальчиков. По его мнению, шоу должно было продолжаться, даже несмотря на личные проблемы, возникшие внутри семьи. Однако Майкл решил прогулять собрание.

Позже Джозеф обнаружил сына, когда тот бродил по казино MGM Гранд. Он похлопал Майкла по плечу. Тот оглянулся, увидел, кто его позвал, и продолжил идти дальше. Джозеф вышел из себя: «Какого черта?» Он оттеснил посетителей, пытаясь добраться до Майкла.

«Я помню все, как будто это было вчера, – вспоминает Стивен Хак, фанат The Jackson 5, приехавший в Лас-Вегас ради шоу. – Певец скрывался от отца по всему казино, увертываясь, словно заяц, и пытаясь быть на шаг впереди Джозефа. „А ну, слушай меня”, – потребовал Джексон-старший и схватил Майкла за руку. Я понятия не имел, что происходит, в чем проблема, но не мог оторвать взгляд».

Хак вспомнил, что Джозеф стал быстро шептать что-то Майклу на ухо. Парень слушал с безучастным лицом. Затем во время разговора ему, кажется, удалось высвободиться из рук Джозефа и оттолкнуть его. «Больше никогда не прикасайся ко мне. Слышишь?» – голос Майкла заглушил гул игровых автоматов. Люди, находившиеся поблизости, стали оборачиваться и, узнав его, зашептались между собой. Никто не подошел.

«Я и представить себе не мог, что Майкл Джексон способен повысить голос на своего отца или на кого бы то ни было, – рассказывал Хак. – Я был в шоке. Казалось, ему было очень больно. Когда он закричал, звук напомнил мне стон раненого животного».

Джозеф выглядел потрясенным. На мгновение отец и сын застыли, глядя друг на друга, прежде чем мужчина поднял правую руку, как будто собирался нанести удар. Это был бы не первый раз, но взгляд Майкла давал понять, что он стал бы последним. У Джозефа отвисла челюсть, он отступил на два шага. Майкл поспешил скрыться в шумном казино.

Пройдут годы, прежде чем он узнает правду о романе отца и о своей сводной сестре, внебрачной дочери Джозефа.

Джеки женится

Зимой 1974 года двадцатитрехлетний брат Майкла Джексона Джеки попал в заголовки газет из-за его внезапной женитьбы на Энид Спанн. Парень познакомился с ней на дне рождения Хейзел Горди пятью годами ранее. Девушка училась в школе Беверли-Хиллз (как и Хейзел), и ей было всего пятнадцать, когда они с Джеки, который был старше на три года, начали испытывать взаимное влечение.

Она рано узнала о брачном соглашении. Влюбленные только начали встречаться, когда до адвоката Джексонов Ричарда Аронса уже дошли слухи, что Энид настроена серьезно. Он решил принять превентивные меры: встретиться с ней и объяснить, что, если она выйдет замуж за Джеки, ей придется подписать брачный договор.

«Позвольте мне кое-что вам сказать, – ответила девочка адвокату. – Если я буду выходить замуж за Джеки Джексона – а я полагаю, что подобного не произойдет никогда, – свидетельство о браке не будет достаточно важным для него документом, ведь тогда он станет мне неинтересен, и я сама за него не пойду».

Аронс был удивлен ее дерзостью.

«И вот еще что, – добавила она, – я бы на вашем месте помалкивала, ведь это вы тот, кто кормится с их стола».

Энид вспоминала, что вскоре семья Джексонов стала ей «совершенно безразлична»: «Когда я рассказала маме, что произошло, она расстроилась. Было подло говорить о таких вещах с пятнадцатилетней девушкой. После того разговора мы с Джеки поругались. Я думала, из-за моей беседы с Ричардом. Однако когда я наконец раскрыла ему подробности, он рассердился и сказал адвокату: „Как ты посмел говорить с ней об этом?!”»Джеки и двадцатилетняя Энид поженились, организовав небольшую частную церемонию в номере Джексона в MGM Grand во время очередного семейного выступления в Лас-Вегасе. Джозеф подозревал, что Энид выходила замуж за его сына, руководствуясь скрытыми мотивами, тем более что, в отличие от жены Тито Ди Ди, она не подписывала брачный договор. Он также чувствовал, что Энид слишком прямая и независимая и это станет проблемой. То, что Джозеф запретил Джеки жениться на Спанн, лишь подстегнуло его старшего сына пойти к алтарю. Для молодого человека тот факт, что он связывал себя узами с женщиной, с которой предположительно проведет остаток всей жизни, казался менее важным, чем то, что он поступал наперекор отцу.

Как менеджер Джозеф был на высоте. Как родитель он совершал ошибку, вцепившись в детей, за что ему пришлось дорого заплатить. В каком-то смысле ту же ошибку допускал Берри Горди со многими артистами Motown, но Джозеф был не просто менеджером, но и отцом, тем не менее мужчина был не в состоянии разглядеть, где заканчивалась одна роль и начиналась другая. Он относился к детям так же, как и к деловым партнерам: вел переговоры, стуча кулаком по столу и горланя громче, чем кто-либо в комнате. Его поведение пугало жену и дочерей и лишало мужественности сыновей. «Майкл рассказывал, как они неслись по коридору и захлопывали двери спальни, когда слышали, что Джозеф возвращается домой», – вспоминает Джейн Фонда.

Майкл встречается с Берри наедине

В январе 1975 года компания Motown выпустила четвертый сольный альбом Майкла Джексона Forever Michael. Он не имел успеха, достигнув лишь 101-го места в чартах, что было на восемь строчек ниже самой плохо продаваемой пластинки певца Music and Me. Ни один из альбомов не вошел в топ-50 в Великобритании, остальная часть Европы также показала низкие продажи. «Хватит! – решил Джозеф. – Он больше не будет записывать сольные альбомы для Горди. Этот человек погубит Майкла!»

Джозефа все больше волновало отсутствие рекламы со стороны Motown и утверждение Берри о том, что у группы нет потенциала писать или выпускать собственную музыку. Мужчина понимал, что его сыновья не заработают больших денег до тех пор, пока им не будут принадлежать права на издание их песен. Если артист пишет свой материал, то получает не только гонорар артиста, но и дополнительные выплаты, поскольку авторам песен выплачивается определенная сумма за каждую проданную запись. В то время ставка составляла два цента за проданную копию, которые делились пятьдесят на пятьдесят с издателем песни. Таким образом, оборотная сторона сингла – песня с миллионным тиражом, которую редко или вовсе никогда не транслируют по радио – может стоить до двадцати тысяч долларов. По крайней мере, рассуждал Джозеф, мальчики должны быть способны на «сторону B». Неужели он слишком многого просил?

Большинство авторов песен, сотрудничающих с Берри, подписали контракт с его издательской компанией Jobete. Поэтому им приходилось делить свои два цента с продюсером. Джозеф хотел, чтобы его сыновья основали собственную издательскую компанию и деньги оставались в семье. Чем активнее он продвигал идею, тем сильнее сопротивлялся продюсер.

В прошлом тот всегда неохотно делился деньгами, полученными за издательские права на песни Motown. Смоки Робинсон, ближайший друг Берри, вел переговоры, чтобы тот позволил ему издавать и свои песни. Jobete также владел всеми записями Смоки, и он, как и Джозеф Джексон, хотел ухватить лакомый кусок побольше. В конце концов, Берри позволил другу поделить деньги, так что его можно было убедить. Впрочем, настойчивость всегда была ключом к тому, чтобы заставить Горди сделать то, чего он не хотел. Смоки и Берри были друзьями, но Робинсону пришлось провести изрядное количество напряженных переговоров. Чего же Джозеф – уж точно никак не друг – мог ожидать от Берри? Казалось, что у него и его сыновей минимальный шанс на контроль издательских прав своих материалов, при наличии столь противоречивых отношений. Кроме того, Юарт Эбнер теперь практически руководил отделом звукозаписи Motown… еще один тип, которого Джозеф терпеть не мог.

И тогда Джексон принял решение: The Jackson 5 должны уйти из Motown.

Было ли это вообще возможно? Если бы не Берри и Motown, где были бы The Jackson 5? Возможно, все там же в Гэри, штат Индиана. Тем не менее ясно было одно: если обстоятельства в компании вскоре не изменятся, коммерческое будущее группы окажется под угрозой.

Хотя вопрос еще не выносили на голосование (и вполне вероятно, что голос Джозефа повлиял бы на сыновей), позже Майкл сказал, что он знал, что братья согласятся с отцом. Певцу, как и остальным членам семьи, не нравилось происходящее в Motown, но все же он был предан Берри. В конце концов, во многом благодаря уверенности Берри в The Jackson 5 они теперь получили возможность выбирать среди других звукозаписывающих компаний. Это было важным решением для молодого Майкла, и он не хотел, чтобы его отец, человек, которому он не доверял и который, более того, был ему неприятен, делал что-то за него.

Другие Джексоны считали Майкла застенчивым и сдержанным, что, безусловно, было правдой в большинстве случаев. Тем не менее у подростка была еще одна черта характера, нечасто проявлявшаяся, но сильная: решимость. Когда дело коснулось его будущего в Motown, шестнадцатилетний Майкл Джексон оказался готов взять все в свои руки. Он снял трубку и набрал номер. «Мистер Горди, – сказал он, – нам нужно поговорить». Ни один из братьев Джексон никогда не встречался с продюсером наедине. До сих пор у них не было причин. Вряд ли Берри согласился бы встретиться с Джеки, Марлоном, Рэнди или Тито. Ни один из них не обладал ни уникальным голосом, ни харизмой Майкла на сцене. И Берри чувствовал, что должен выслушать мальчика. Хотя ему нравился Майкл, он считал его застенчивым и покладистым, вряд ли способным на прямоту и откровенность. Поэтому, вероятно, мысль о разговоре с ним заинтриговала Берри.

Майкла не волновало, как его отец отреагирует на решение встретиться с продюсером. Фактически, он не обсуждал это с ним. Майкл принял собственное решение, до сих пор злясь на Джозефа за все, что тот сделал с Кэтрин, не говоря уже о систематическом жестоком обращении с сыновьями. Кроме того, Майкл позже скажет, что его интуиция подсказывала ему, что сложная ситуация с Motown могла бы разрешиться раньше, если бы только Джозеф не выходил из себя по каждому поводу и не был таким собственником.

Остальные сотрудники лейбла с ним согласились. Смоки Робинсон, оглядываясь назад, говорил: «Джо так и не привык к мысли, что только Берри будет указывать его детям, что им делать. Он считал, что, будучи их отцом, он был и их боссом. Точка. Но Джо не являлся бизнесменом. Он лишь все портил и допекал окружающих. Никто не хотел иметь с ним дела, что плохо отражалось не только на братьях, но и на Берри, и на Motown. Без вмешательства со стороны Джо Берри поступил бы с Джексонами так, как со мной, со Стиви Уандером и со всеми, кто был недоволен компанией, но в итоге остался».

Майкл не посвятил в свой план и братьев, поскольку был уверен, что они попытаются отговорить его. Джексоны гордились тем, что каждый мог высказаться, даже если голос Джозефа, как правило, перекрывал голоса остальных. Безусловно, братья и сестры Майкла почувствовали бы, что, встретившись с Берри, он захватил больше власти, чем имел право иметь как участник группы.

Майкл и Берри договорились встретиться в доме Горди в Бель-Эйр 14 мая 1975 года. «Это была одна из самых сложных вещей, которые я когда-либо делал», – вспомнит Майкл. Собравшись с духом, он выложил карты на стол.

«Мы все недовольны, мистер Горди, – сказал он, как ему помнилось. – Вы действительно хотите, чтобы мы покинули Motown?»

«Что ж, Майкл, такой смышленый парень, как ты, – начал Берри, – должен знать, что без Motown сегодня The Jackson 5 все еще находились бы в Гэри».

Певца не испугал тот факт, что продюсер, по-видимому, решил сыграть на чувстве вины. «Вы не ответили на мой вопрос», – парировал он.

Позднее Майкл вспоминал, что жаловался Берри на то, что Motown не позволял братьям писать или производить свою музыку или же иметь издательские права. Он был расстроен, потому что ему не разрешили внести вклад в последний альбом The Jackson 5 Dancing Machine, хотя сам Джексон считал, что у него было несколько сильных песен и их можно было бы добавить на пластинку. По словам Майкла, если бы на альбоме была хотя бы одна его песня, это показало бы, что Горди доверяет ему как автору.

Берри сохранял спокойствие. «Я часто слышу подобное от своих артистов, – ответил он. – И все же мы можем решить эту проблему, Майкл. Послушай, мы ведь справились, когда вопрос касался Стиви [Уандера] и Марвина [Гэя], правда?» Ответ был очевиден. Он сказал, что не хочет, чтобы группа покидала Motown. Однако добавил: «Если вы думаете, что можете заключить более выгодный контракт в другом месте, то, я полагаю, вам нужно пойти туда. Правда, такой поступок будет неправильным… или нечестным».

В глазах Майкла Берри Горди был героем. Он уважал его и преклонялся перед упорством, с которым он превращал The Jackson 5, провинциальных мальчишек из Гэри, в международных суперзвезд. Майкл считал Берри одним из самых умных людей, восхищался тем, что он привел Motown к международному успеху. Продюсер вдохновлял его. Певцу тяжело было слышать, как он говорит, что семья Джексонов поступает с ним нечестно, после того как он привез группу в Лос-Анджелес, создал условия для жизни, оплатил образование и сделал их звездами.

«Что заставляет вас думать, что вы можете написать или выпустить собственный хит?» – спросил Берри у Майкла.

Ответ Майкла был кратким: «Я просто знаю».

Горди скептически посмотрел на него. «Я не уверен, что этого достаточно».

«Хорошо, а что заставило вас думать, что вы сможете превратить Motown в то, чем компания является сегодня?»