Майкл Джексон. Жизнь короля

В течение недели Майкл старался быть уверенным, что ни за что не пересечется с отцом. Если они случайно сталкивались, то скандал был неизбежен. В итоге Майкл, рыдая, сбегал в свою комнату, а Кэтрин следовала за ним. Приходил Джозеф. Крик, слезы. Повсюду хлопали двери. Напряженная обстановка влияла на каждого: Джанет и Ла Тойя проводили много времени в спальнях с включенной музыкой.

Конечно, возможно, Джексоны и переживали тяжелую личную драму, но все еще оставались Джексонами и жили с чувством единства, которое иногда изумляло. Все они требовали преданности от сотрудников, работники фактически не имели личной жизни. Стив Хауэлл, видеооператор Майкла в то время, вспоминает случай, произошедший, когда он отдыхал на озере Тахо. «Я был там со своей девушкой и совершил ошибку, позвонив домой, чтобы узнать, все ли в порядке. „Ты должен немедленно вернуться, – в панике сказал мне Билл Брэй, охранник Майкла. – Телевизор не работает, а Майклу нужно смотреть телевизор! Быстро возвращайся”. Так что я отменил оставшуюся часть отдыха, вылетел обратно в Лос-Анджелес, добрался до дома и обнаружил, что кабель отключен. Я вставил его в розетку, телевизор включился, и Майкл сел его смотреть. „Спасибо”, – сказал он».

Хороших помощников трудно было найти и в Энсино. Однажды из одной из спален украли деньги. Джексоны заподозрили горничную. Тогда они начали оставлять деньги на видном месте, а затем подглядывать, чтобы увидеть, кто их возьмет. Ага! Это была горничная. Ее застукал Майкл: двадцать баксов! После того случая домашние работники стали часто подвергаться проверкам. Кэтрин отключала сигнализацию в шкафу, где хранила дорогие меха. Она оставляла дверь слегка приоткрытой, чтобы любой, кто проходил мимо, мог видеть, что внутри. Затем пряталась и следила за тем, кто проявит наибольший интерес к мехам. С того момента человеку уделялось особое внимание. «Не спускай с нее глаз, – говорила она Майклу. – Я ей совершенно не доверяю». Возможно, подобное времяпрепровождение отвлекало их от проблем с Джозефом.

В то время посторонних в Хейвенхерсте не жаловали, особенно прессу, способную пронюхать о проблемах. Конечно, назойливые поклонники всегда оставались проблемой. «Я люблю своих фанатов, но боюсь их», – признался Майкл фотожурналисту Дэйву Нуссбауму. «Некоторые пойдут на все, чтобы добраться до нас. Они не понимают, что их действия могут травмировать, – говорил Майкл о фанатке, которой удалось пройти за ворота. – Мы проснулись и обнаружили ее сидящей у бассейна. Девушка перепрыгнула через ворота. К счастью, в тот момент наши собаки находились взаперти. Обычно они были снаружи, и они бы ее уничтожили. Мы повели ее в дом. В очень грубой манере она требовала остаться, поэтому находилась там, пока за ней не пришли и не выпроводили».

Перед уходом репортер спросил Майкла, не хочет ли он перекусить вместе.

«О нет, – ответил Майкл, покачав головой, указав за пределы электронных ворот. – Я не могу выйти туда. Они меня точно поймают. Они совсем рядом и хотят схватить. – Ужас в его глазах казался настоящим. – Я точно не хочу туда выходить».

Пока Майкл разговаривал с репортером, охранник Билл Брэй, бывший офицер полиции, стоял неподалеку и наблюдал.

Брэй, проработавший с Майклом вплоть до недавнего выхода на пенсию, был в потрясающей форме. Однажды, когда работник Джексона покидал поместье, фанатка проскользнула внутрь через открытые ворота.

Стив Хауэлл вспоминал: «Я разговаривал с Майком во дворе. Было около трех часов дня. Я точно помню, потому что в три часа – время, когда дети выходили из школы – дежурили двое охранников вместо одного. Мы с Майком общались, и следующее, что я помню, девушка подошла к нам и поздоровалась. Затем она крепко обняла его. Фанатка находилась спиной ко мне, а Майк беспомощно махал мне руками, как бы говоря: „Кто этот человек?” Я собирался что-то сказать, но внезапно почувствовал, как разорвался воздух. Вжух! Кто-то пронесся мимо со скоростью света. Это был Билл Брэй. Он схватил девушку, повалил ее на землю, надел наручники и выволок оттуда. Приехали копы, забрали ее. Она истерически плакала, возможно, была до смерти напугана. Майкл оценил ситуацию, повернулся ко мне и, не теряя ни секунды, продолжил: „Так вот…” И мы вернулись к разговору, как будто ничего не произошло. В округе было много „51–50”, поэтому произошедшее было не ново».

«51–50», как объяснил Стив Хауэлл, было полицейским обозначением психически неуравновешенного человека.

Как долго могла продлиться осада дома? У Джозефа была большая выдержка, и в то время он мог сказать: «Все будет продолжаться так долго, как я пожелаю».

Наконец, Кэтрин надоела история с разводом, затягивавшая семейный кризис. Спустя годы она объяснила свое трудное положение. «Я оказалась между молотом и наковальней, – вспоминала женщина. – Я хотела выставить Джо, но не собиралась предавать гласности наши проблемы. Я знала, что пресса раструбит обо всем, а я не могла вынести огласки. Для меня тогда наступили очень странные времена. Иногда один его вид приводил меня в бешенство. В другие дни я замечала, что разговариваю с ним так, будто между нами ничего не произошло».

Спустя десять месяцев Кэтрин решила забрать документы о разводе. Она поняла, что без Джозефа ее жизнь – так уж вышло – была бы пустой и бессмысленной. Женщина призналась себе, что все еще любит его, хотя и не понимает, почему.

«Часть меня считает, что, затаив обиду, человек причиняет себе вреда больше, чем тому, с кем враждует. Кроме того, я принимаю учение Христа о прощении. Он сказал: сколько раз вы прощаете человека? Семьдесят раз по семь… столько, сколько нужно. Но я не собираюсь делать вид, что внезапно между Джо и мной все стало как раньше, – заключила она, возможно, несколько романтизируя их историю, полную бури страстей. – Потому что это не так».

Майкл под давлением

Майкл Джексон подозревал, что теперь, когда его родители помирились, Джозеф мог ожидать, что его примут обратно не только как мужа Кэтрин, но и как менеджера. «Подобного не будет, – сказал он Джанет, согласно ее воспоминаниям. – Может, мама и хочет, чтобы он вернулся, но я не хочу, и не думаю, что братья захотят. Они ни за что не позволят ему вернуться».

Однако отец был хитрее, чем предполагал Майкл, потому что у него действительно был план «возвращения», от которого братья не смогут отказаться: тур воссоединения.

Многие артисты, участвовавшие в юбилейном телевизионном выпуске Motown, почувствовали новый дух братства и товарищества с лейблом. После программы Берри Горди подписал контракт с The Four Tops, а компания выпустила на одной пластинке песни групп The Four Tops и The Temptations, объединив их точно так же, как в тот вечер на сцене в Пасадене. Другие артисты тоже начали переговоры с Берри. Холланд-Дозье-Холланд вернулись, и даже Дайана Росс снова общалась с продюсером. Как будто все они пытались воскресить чувство, что испытывали во времена славы Motown. Все, кроме Джермейна Джексона.

После того как шоу было записано на пленку, он начал обсуждать с братьями и Джозефом возможность ухода из Motown, воссоединения с группой и совместных гастролей. Майкл ничего не знал об их встречах. «Успех Майкла нам только на руку, – сказал Тито. – Его популярность гораздо выше нашей, и, может быть, он сможет спустить нам веревку, чтобы мы поднялись по ней». Тур также избавил бы Марлона от определенного финансового давления. Он и его жена Кэрол расстались, но затем снова сошлись. Супруги были полны решимости реанимировать свой брак, несмотря на денежные затруднения. Однако нуждались в некоторой поддержке.

Кроме того, братья подготовили новый альбом The Jacksons для CBS под названием Victory. Майкл не хотел участвовать в проекте. Он напишет и споет только два трека, а также примет участие в написании третьего, но даже перечисленное было для него чрезмерным. Однако когда братья записывали альбом, то загорелись идеей тура для продвижения пластинки после ее выхода.

Никто не хотел думать о реакции младшего Джексона, вероятно, потому, что в глубине души подозревали, какой она будет. «Дело в том, что мы всегда очень много работали, – заметил в то время Марлон. – Насколько я помню, с тех пор как нам с Майклом исполнилось шесть и семь лет, мы ходили в школу, делали уроки, посещали репетиции, а по выходным выступали в ночных клубах, не спали до четырех утра, потом наставал понедельник, мы вставали и шли в школу. Для нас это было очень-очень тяжело. Я не думаю, что можно перерасти своих братьев и сестер, и Майкл считает так же. Мы одной крови. Нашу связь просто нельзя разорвать».

К лету 1983 года Джермейн был настолько взволнован возможностью тура, что попросил у Берри отставки из Motown. По его словам, он хотел рассмотреть свои перспективы. Arista Records предложили ему сделку (на которую он согласился) и возможность свободно гастролировать с The Jacksons.

К сожалению, сольная карьера Джермейна в Motown не сложилась. Вся эта семейная драма – и ради чего? Альбом Let’s Get Serious попал в десятку лучших и разошелся тиражом 722 737 копий, но только лишь в 1981 году, примерно через шесть лет после памятного концерта на Музыкальной ярмарке в Уэстбери, когда ему пришлось выбирать между своей семьей и семьей Горди. Однако, говоря в защиту компании, некоторые считали, что Джермейн сам не был амбициозен: он не жаждал славы, как Майкл. Многие его поклонники думали, что ему следовало остаться с группой, женатым на дочери Берри… и надеяться на лучшее.

«Иногда мне снится, что я на сцене с братьями, – рассказал он мне в интервью в 1983 году. – Задаю ритм песням, как я всегда делал, когда мы выступали вместе. Мы все вместе, и толпа сходит с ума. Внезапно я просыпаюсь. Какое разочарование. Все мы начинали здесь, в Motown, и если кто-то кого-то и бросил, то я чувствую, что это они оставили меня в Motown. Если бы мы снова объединились, не было бы предела ни нашим возможностям, ни всеобщему восторгу».

Берри отпустил Джермейна, положив конец его бесплодным дням в Motown.

Наконец, Джозеф созвал собрание в семейной гостиной. Он объявил, что им пора вернуться и отправиться в тур оригинальным составом The Jackson 5 плюс Рэнди. Ответ Майкла был быстрым и по существу: «Без меня».

Джозеф попытался урезонить сына. Большой тур мог решить многие финансовые проблемы его братьев, а они были у каждого. В последнее время никто не зарабатывал деньги, кроме Майкла. Конечно, он понимал, что ни один из его братьев не был таким состоятельным, как он после выхода альбома Thriller. Однако также знал, что, если они обуздают свои вздорные желания, дела у них пойдут на лад. «Деньги Майкла не имели значения ни для кого, кроме него самого, – утверждал Джозеф. – В этом вопросе он всегда проявлял скрытность. Но что более важно, братьям нужно было поправить положение. Как и любой другой группе, им необходим был тур».

Джозеф попытался вызвать в Майкле чувство вины и обвинил его в том, что, став суперзвездой, певец отвернулся от братьев. Если бы артист, который никогда не проявлял эгоизма по отношению к своей семье, почувствовал нужду, а не жажду наживы, он бы согласился. Однако Джексон знал, когда его использовали, и понимал, что даже если поедет в тур, его статус суперзвезды будет проигнорирован. У него будет только один голос из шести – то есть, как обычно, никакого. «Нет, – сказал он, – я не еду». Братья тотчас покинули собрание. «Доволен? – сказал Джозеф, тыча в него пальцем. – Ты вывел их из себя».

«Ну и что? – ответил артист. – Умереть не встать».

Примерно через неделю братья и Джозеф еще раз встретились с Майклом и попытались прибегнуть к юмору. Они принесли с собой его картонную фигуру в полный рост. «Если ты не поедешь с нами, мы поставим его на сцене вместо тебя», – ухмыльнулся Джермейн. Сопротивляться улыбке Джермейна было сложно, он и Майкл всегда были близки. Братья засмеялись, и Майкл сказал, что подумает.

Несколько дней спустя, когда певец все еще не принял решения, Джозеф сорвался. «Слушай, ты нам все равно не нужен, – кричал он. – На самом деле, я думаю, было бы лучше, если бы ты не участвовал в туре. Джермейн может исполнить несколько номеров, а Джеки, Марлон и Рэнди – спеть другие песни. Тито тоже. Так что пошел к черту, Майкл. Пошел к черту».

Обратная психология Джозефа подействовала чудесным образом: сын расстроился. Он сказал своему юристу: «Бранка, о чем он говорит? Братья не умеют петь. Только я могу быть солистом».

Так как Майкл был уже почти готов участвовать в туре, лишь бы группа не поехала без него, а она, возможно, хотя и маловероятно, продемонстрировала, что он в группе не нужен, Джозеф вытащил из рукава главный козырь: Кэтрин назначили соорганизатором. Ее главной задачей было воплотить новую семейную мечту в реальность, окончательно и бесповоротно убедив Майкла согласиться. «Когда мама говорит, мы слушаем», – сказал однажды Джермейн.

Не составило бы труда доказать, что артист за эти годы сделал для Кэтрин больше как в финансовом, так и в личном плане, чем любой из его братьев. Казалось нечестным, что теперь мать будет уговаривать его сделать то, чего он явно делать не хотел, просто чтобы она могла угодить остальным и заработать больше денег для семьи. Однако Кэтрин любила всех детей. К тому же знала, что они были в затруднительном денежном положении и что только тур с Майклом помог бы им все наладить. По ее мнению, это было меньшее, что мог сделать Джексон. В конце концов, они были семьей.

Кэтрин встретилась с Майклом наедине и попросила его подумать о туре – ради нее. Как он мог сопротивляться? Ради Кэтрин он готов был остаться связанным семейным делом, вместо того чтобы развиваться самостоятельно, что было более естественно для его жизни и карьеры в то время. До тех пор пока физически Майкл присутствовал на сцене, Джозефу и братьям было все равно, если его душа витала где-то далеко.

В любом случае, тогда Майкл думал о другом. В октябре 1983 года он встретился с Джеки Кеннеди-Онассис в доме в Энсино, чтобы обсудить возможное написание его автобиографии для издательства Doubleday, редактором которого она работала.

Пятью годами ранее, в 1978 году, Майкл подружился с Джоном Кеннеди-младшим и Кэролайн. Они познакомились в Нью-Йорке, когда он участвовал в съемках фильма «Виз». Молодой человек был так полон решимости увидеться с их матерью, что попробовал назначить свидание Кэролайн (ей тогда было двадцать), наверное, думая, что она может познакомить его с бывшей первой леди. «Я помню, что Майкл постоянно звонил Кэролайн и даже надеялся, что вдруг ответит Джеки, – вспоминала Ла Тойя, жившая с братом в Нью-Йорке. – Наконец, та согласилась пойти на свидание. Они отправились на каток, а затем обедать. Кэролайн заказала оссобуко из телятины – Майкл никогда раньше не слышал о таком блюде. Брат рассказал, что после обеда попытался поцеловать ее, но она объяснила: „Если моя мать узнает, что я целовала черного мальчика, то точно убьет меня”. Майкл пришел домой в слезах, но все еще хотел познакомиться с Джеки». (Много лет спустя, когда певец спросил Джеки о словах Кэролайн, женщина разозлилась. Она настаивала на том, что Кэролайн просто придумала оправдание, чтобы не целовать его.)

Ла Тойя рассказала, что обнаружила обнаженную фотографию Джеки в комнате Майкла в Нью-Йорке в ящике для носков. Смущенный певец объяснил, что недавно обедал дома у репортера New York Daily News. Когда они разглядывали реликвии журналиста, то наткнулись на фотографию Джеки. Майкл недоумевал, почему она позировала фотографу без одежды. Репортер пояснил, что снимок сделал папарацци, очевидно, без ее разрешения. Затем подарил Майклу фотографию на память. «Я просто не могу перестать смотреть на нее, – признался он Ла Тойе. – Я должен познакомиться с ней».

«Что ты будешь делать, когда увидишь ее?» – спросила сестра.

«Не знаю, – ответил Майкл. – Наверное, упаду в обморок».

К осени 1983 года Джексон стал всемирно известной суперзвездой, а Джеки – редактором Doubleday, стремившимся издать его мемуары. Когда Кеннеди-Онассис предложила ему встретиться за ланчем в Лос-Анджелесе, у Майкла наконец-то появился шанс с ней познакомиться. Однако в назначенный день у него случилась паническая атака. «Она самая известная женщина в мире, – объяснил артист одному из членов семьи. – А я… Ну что я».

В то время как Джеки и пара помощников ждали его в ресторане в Беверли-Хиллз, Майкл весь день страдал рвотой и одышкой в Хейвенхерсте. На следующий день певец пригласил Джеки к себе домой в Энсино.

«В день, когда она должна была прийти в дом, все были взволнованны, – вспоминал Стив Хауэлл. – Естественно, мы все хотели с ней познакомиться, но были бы рады и просто увидеть, как она идет от лимузина к дому. В особняке стоял гул: „Джеки О. едет, Джеки О. едет”. Ее водитель позвонил из машины, чтобы предупредить Майкла, что они находятся примерно в тридцати минутах езды. „Хорошо, все свободны, – сказал Майк. – Вы все можете идти. Вон, вон, вон!”

Хотя никто не хотел уходить, они обязаны были послушаться. Майкл решил, что все должны покинуть дом, чтобы он мог побыть наедине с Джеки. „Но я тоже хочу познакомиться с Джеки О.”, – сказала Кэтрин. „Нет, – ответил ей Майкл, – не в этот раз, Кейт. Может, как-нибудь потом”.

Один друг Майкла вспоминал: «Джеки хотела поговорить о книге, но у него на уме были другие мысли. Джексон хотел знать, как она себя чувствует из-за того, что ее фотографируют везде, куда бы она ни пошла. Ему было интересно, как она справляется со своей известностью. Он спросил ее совета о том, как избежать папарацци. Майкл восхищался ею и надеялся выяснить, что заставляет ее двигаться вперед».

Майклу было двадцать пять лет, и ему было неловко писать мемуары. «Я сам все еще пытаюсь разобраться в своей жизни», – признался он Стиву Хауэллу. Часть его прошлого действительно заслуживала детального изучения, но люди, знавшие Майкла в то время, соглашались, что он был не самым объективным человеком. Его слишком заботил собственный имидж и имидж семьи, чтобы поведать правду. У артиста определенно было много личных проблем, о большинстве из которых Джеки не подозревала, но он готов был сделать все, чтобы защитить достоинство семьи. «Я не хочу огорчать своих поклонников, – объяснил певец. – Они будут шокированы».

Майкл знал, что на тот момент просто не мог позволить себе излить душу в книге, поэтому попросил Джеки подумать о варианте с альбомом: книгой, иллюстрированной такими раритетами, как его первый табель успеваемости, ранние рисунки и стихи. Джеки попыталась изобразить заинтересованность, но на самом деле это ее не привлекло. Она хотела, чтобы Джексон выплеснул все свои мысли на бумагу, но пока что редактор согласилась с идеей альбома.

На следующий день Майкл отвез Джеки в Диснейленд. Женщина была одета в кожаную куртку с ремнем, застегнутым вокруг ее невероятно тонкой талии, и в кокетливые полосатые брюки. Майкл поехал в концертной куртке в стиле милитари с блестками, украшенной серебряными молниями и пряжками. На обоих были солнечные очки.

«Позже он сказал мне, что считает ее сильной и умной, и тот факт, что она пережила смерть Джона Кеннеди, заставил его почувствовать, что Джеки должна занять место матери в его жизни, – сказала Латоя. – Я возразила: „Но, Майкл, у нас уже есть мать”. Он ответил: „Да, но мы должны заботиться о Кейт из-за всего, что она переживает с Джозефом. А кто позаботится о нас?” Я не знала, что сказать, но была уверена, что точно не Джеки О.».

Тем временем Майкл завязал первую из числа многих дружбу с мальчиком, а именно с двенадцатилетним актером Эммануэлем Льюисом. Тот был ростом 101 см, и парень любил брать его на руки, как если бы тот был малышом. Подросток приехал в Голливуд, чтобы сниматься в ситкоме «Webster». Майкл видел его по телевизору в рекламных роликах и всегда хотел с ним встретиться. Артист позвонил матери мальчика и пригласил его в Хейвенхерст. Они быстро подружились. По правде говоря, Майкл стал почти одержим Эммануэлем Льюисом. Они возились с домашними животными, бегали по поместью, как маленькие дети, играющие в ковбоев и индейцев, вместе валялись на лужайке и смеялись. Со стороны казалось, что певец пытался прожить детство, которого, по его ощущениям, у него не было. Сегодня это «нормальное» поведение для Джексона, все привыкли, что он проводит время с детьми. Однако в 1983 году подобное казалось необычным даже для него.

Один гость поместья Энсино вспоминал, как наблюдал за певцом, читавшим Эммануэлю историю про Питера Пэна. Затем оба представили себя персонажами сказки. По словам очевидца, двадцатипятилетний Майкл и двенадцатилетний Эммануэль сидели на полу с закрытыми глазами и фантазировали, будто летят над Неверлендом. «Поверь, и все станет правдой, – прошептал Майкл. – Ну, ты готов? Ты веришь? Веришь?»

«Да, я верю, – сказал мальчик, его глаза были закрыты. – Я верю».

Затем они начали читать диалоги из книги. Через некоторое время оба рассмеялись и стали бороться на полу, как щенки.

По слухам, семья Эммануэля Льюиса забеспокоилась после того, как артист и подросток поселились в отеле Four Seasons в Лос-Анджелесе как отец и сын. Неизвестно, какие фантазии они тогда разыгрывали. Однако вскоре друзья перестали так часто видеться друг с другом.

Как только Майкл согласился на тур с братьями, Джозеф и Кэтрин попросили Дона Кинга помочь им в продвижении затеи. Дон – яркий, эпатажный и неоднозначный чернокожий мужчина, которого в то время многие считали главным популяризатором бокса в мире. Выросший в гетто Кливленда, он попал в тюрьму в 1966 году за убийство второй степени[13], произошедшее в уличной драке. Отсидел четыре года, а затем начал раскручивать призовые бои.

Кинг получил известность благодаря масштабной рекламной кампании боксерского поединка Мухаммеда Али «Триллер в Маниле» и боя между Шугар Рэй Леонардом и Роберто Дюраном. Однако когда братья встретились с ним, то не впечатлились. Во время встречи Кинг был одет в белую шубу, на нем были кольца с бриллиантами и золотая цепь с подвешенной короной и буквами «ДОН» на ее вершине. Его седые волосы торчали дыбом, как будто его только что ударило током. Братья сочли его имидж слишком показушным и не хотели, чтобы такой человек представлял их публике. Однако их отрицательное мнение о Доне Кинге изменилось, когда он сам предложил отдать три миллиона долларов в обмен на доходы от концертов, то есть по 500 000 долларов каждому участнику группы. Братья остались в восторге, Джозеф был счастлив, а Кэтрин довольна.

«Я думаю, что он жуткий, – сказал Майкл одному другу. – Я не доверяю ему. Он просто хочет урвать свой кусок, вот и все». И это точно не будет маленький «кусок». Было запланировано сорок шоу с прогнозируемым доходом в 30 миллионов долларов. Если вычесть шесть миллионов долларов на расходы, получится чистая прибыль в размере двадцати четырех миллионов долларов, из которых 85 % пойдет группе, 7,5 % – Дону Кингу и 7,5 % – Джозефу и Кэтрин. То есть 3,4 миллиона долларов на каждого члена группы Джексонов – достаточно, чтобы братья снова встали на ноги, по крайней мере на какое-то время, а также по 900 тысяч долларов Джозефу и Кэтрин и 1,8 миллиона долларов Дону Кингу.

Оказавшись на борту, тот связался с Джеем Колеманом, предприимчивым промоутером, специализирующимся на получении спонсорской поддержки туров от крупных корпораций. Дон рассказал Джею о туре Джексонов и о том, что им нужен крупный спонсор. «А ты, мой друг, всего лишь белый мальчик, который может войти в корпорацию и нажать на нужные рычаги», – сказал он и был прав. Джей привлек Pepsi Cola, предоставившую еще пять миллионов долларов.

Джеки, Тито, Рэнди, Марлон и Джермейн проголосовали за то, чтобы нанять Дона Кинга менеджером. В конце концов, дополнительные пять миллионов долларов были впечатляющей суммой. Однако для Майкла пять миллионов долларов были, как раньше говорили в Гэри, «мелочью», особенно после того, как все поделили на шесть частей и 15 % ушли Дону, Джозефу и Кэтрин, оставляя Майкла с 700 000 долларов и слабым стимулом. Певец неохотно согласился позволить Дону Кингу продвигать тур, но был против Pepsi Cola. «Забудьте, – сказал он. – Я не пью Pepsi Cola. Я не верю в Pepsi Cola».

Семья начала уговаривать Майкла принять предложение корпорации, на кону было слишком много денег, чтобы отказываться, и речь шла о конкурентоспособном и впечатляющем спонсоре, независимо от того, пил Майкл напиток или нет. The Rolling Stones получили полмиллиона спонсорской помощи. Фактически, до того времени в истории Мэдисон-авеню самой крупной была сделка Atari[14] с актером Аланом Альдой, всего на миллион долларов. Братья считали Майкла сумасшедшим. «Я просто не хочу, – настаивал он. – У меня плохое предчувствие».

Наконец, после уик-энда, проведенного под сильным давлением, певец подписал контракт в понедельник в четыре часа утра. В поправке ясно давалось понять, что он не обязан держать банку газировки или пить из нее на любой коммерческой или рекламной фотографии.

«Ты хоть что-то понимаешь? Я не знаю, что мальчик имеет против зарабатывания денег, – сказал Джозеф позже, говоря о несогласии Майкла на поддержку Pepsi Cola. – Денег всегда может быть больше. Мне все равно, сколько у тебя средств, ты никогда не дойдешь до точки, когда тебе не нужно еще больше. Я думаю, в то время всем в семье, кроме Майкла, были нужны деньги».

30 ноября 1983 года в ресторане Tavern on the Green в Нью-Йорке состоялась пресс-конференция, на которой было объявлено о туре воссоединения Джексонов и о том, что его будет продвигать Дон Кинг. К этому моменту у Майкла прибавилось еще два крупных хита, Human Nature и P.Y.T. Ожидалось, что округа будет переполнена фанатами, что и произошло: «Таверну» охраняли более сотни полицейских.

Пресс-конференция началась странно… а потом все пошло под откос. Во вступительном слове Дон Кинг говорил о боге, затем о любви и «восхищении», а также о том, что «Майкл добрался до вершин неизведанного». Затем мастер рекламы продолжил: «Нам повезло, и как символично, что именно у нас есть столь прекрасная семья и мы можем показать ее всему миру. Они скромные. Они добродушные. Они обладают особым магнетизмом. Любовь, исходящая от парней, настолько заразительна. – Менеджер говорил с энтузиазмом. – Их песни завораживают и пленяют, меня закружили в вихре музыкальные чары, и, кажется, я не могу выбраться из потока…» Кинг продолжал и продолжал, почти полчаса. Затем показал пятнадцатиминутный документальный фильм… о себе. Кэтрин, Джозеф, Ла Тойя и Джанет с замешательством на лицах наблюдали, как промоутер перефразировал речь Мальволио из «Двенадцатой ночи» Шекспира: «Да не устрашит тебя величие, – сказал он, гордо вздымая грудь. – Одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно нисходит».

Джозеф наклонился к Кэтрин и слышно было, как спросил: «Он говорит о нас или о себе?» Женщина пожала плечами.

«Есть ли хоть какой-то смысл в его словах?» – недоумевающе спросила Кейт.

Затем Дон Кинг рассказал о предстоящем туре по сорока городам, фильме-концерте и прямой спутниковой трансляции. Он также объявил, что компания Pepsi Cola отдала пять миллионов долларов за эксклюзивное право спонсировать проект. В рамках соглашения Джексоны снимутся в двух рекламных роликах Pepsi Cola. «Это будет потрясающе. Самый кассовый и самый невероятный тур в истории от этих выдающихся людей…»

Наконец, Майкл, Марлон, Тито, Джермейн, Рэнди и Джеки вышли под бурные аплодисменты прессы. Они сидели на подиуме с мрачными лицами, их глаза были скрыты за солнцезащитными очками. Никого из них не радовало то, как Дон Кинг продолжал выступать перед СМИ. Наконец, тот настоял, чтобы Майкл взял слово. «На самом деле мне нечего сказать, – начал певец. – Думаю, я хотел бы представить остальных членов моей семьи. Сначала моя мама, Кэтрин…»

«Да, Кэтрин», – вставил свои пять копеек Дон Кинг. – Костяк, сила, сердце и душа…»

«А это мой отец, Джозеф».

«Вот и он, Джозеф Джексон. Этот человек поистине очаровал меня».

«Ла Тойя и Джанет», – сказал Майкл, хмуро глядя на Дона.

«Да, разве они не прекрасны? Сестры Джексон, Ла Тойя и…» – голос Дона затих, когда он заметил выражение лица Майкла.

«А здесь прекрасные жены братьев, – продолжил Майкл. – Хейзел, Кэрол, Энид и Ди Ди. Моей сестры Морин здесь нет, потому что она записывает альбом для CBS. Большое спасибо».

После чего артист отказался отвечать на вопросы.

«Спасибо, Майкл, наш золотой голос», – торопливо произнес Дон.

«А как будет называться тур?» – спросил репортер.

«Названия еще нет», – ответил Кинг.

«Простите, но у нас есть название, – вмешался Марлон. – Мы назовем его Victory Tour».

«Теперь вы все знаете, дамы и господа, – объявил Дон. – Вот название тура, Victory Tour. Как же чертовски красиво звучит!»

«А в чем смысл гастролей?» – задал вопрос кто-то еще.

«Братья снова собираются вместе, чтобы объединиться и тесно сотрудничать друг с другом, чтобы показать миру, что мы можем сделать всех счастливыми. И все люди на земле сплотятся, мы хотим сделать это вместе во имя всеобщего мира», – заключил Джермейн примерно с той же долей смысла, что и Дон Кинг.

«Майкл может сказать еще что-то?» – спросил другой репортер.

«Э, ну… – Дон бросил взгляд на младшего Джексона. Тот отрицательно покачал головой. – Он… э… у него проблемы с голосом, потому что он так много работал, исполняя и записывая все те хитовые пластинки, – сказал Дон. – Сейчас он не сможет больше говорить. Да, Майкл?»

Казалось, взгляд артиста сверлил промоутера из-под очков.

Позже репортеры из Вашингтона Максвелл Глен и Коди Ширер окрестят событие «одной из самых отвратительных пресс-конференций в истории СМИ». Другой обозреватель назвал тур Джексонов «нитро-туром», объяснив, что «в любую минуту все может взлететь на воздух».

Майкл договорился о записи пресс-конференции на видео. Через несколько часов после того, как все наконец-то закончилось, он, Джон Бранка и несколько других доверенных сотрудников просмотрели видео в люксе Майкла в гостинице Helmsley Palace. «Это ведь черт знает что, разве нет?» – таков был вердикт Майкла.

Джон заметил, что на самом деле звездой шоу стал Дон Кинг, а The Jacksons были «на подтанцовке».

«Все это дурно пахнет, согласны? – рассерженно сказал Майкл. – Мы должны показать кассету братьям».

Затем Майкл собрал всех в своей комнате. Джеки, Тито, Джермейн, Марлон и Рэнди появились через несколько минут. После пресс-конференции даже у них возникли сомнения насчет Дона Кинга. «Посмотрите на этот кошмар», – сказал Майкл, вставляя видеокассету в плеер.

«Да что с вами такое? – спросил певец на последних кадрах записи. – Разве вы не видите, что он нас использует? Это шоу Дона Кинга с The Jacksons на разогреве. Неужели вы не понимаете, как это отвратительно?»

«Ты прав, Майкл, – ответил Джеки, разочарованно покачав головой. – Этот парень полный придурок».

«Невероятно, – согласился Джермейн. – Майк прав. Мне никогда не было настолько не по себе. Конференция прошла плохо, просто ужасно».

Остальные братья подтвердили. Само участие в пресс-конференции не вызывало особой радости, но увидеть, как все смотрелось со стороны, – на этом Джексоны взорвались. «Как вы вообще выбрали этого урода», – не унимался Майкл. «Теперь мы с Бранка найдем другого координатора тура, который действительно будет заниматься делом, кого-то вроде Билла Грэма или Ирвина Азоффа, кого-то влиятельного, ладно? – спросил он, выступая за главного. – Не пора ли вернуть себе власть?»

Парни кивнули.

Очередная претенциозная показушная мелодрама?

К 1984 году, несмотря на огромную известность и большое состояние, Майкл Джексон все еще продолжал ходить по домам и проповедовать для «Свидетелей Иеговы» «два раза в неделю примерно час или два», как утверждала Кэтрин. Также он четыре раза в неделю посещал встречи в Зале Царства со своей матерью, когда находился в городе.

Типичный день несущего слово Божие: на Майкле маскировка – усы, шляпа, очки, а также галстук и свитер, в руках у него экземпляр «Библии Сторожевой Башни», он находится у двери квартиры в пригороде Таузенд-Оукс, Калифорния, январское утро 1984 года. «Я здесь, чтобы поговорить с вами о Боге», – обратился он девушке, которая ему открыла.

Она захлопнула дверь перед его носом.