Охранник офиса и офисный домовой

В раздевалке, где офисные сотрудники оставляют свою верхнюю одежду, он положил под вешалками пятьсот рублей и притаился в ожидании уборщицы. Та, протирая полы шваброй, скоро обнаружила подарок с небес, накинулась на него, расцеловала пятисотрублевую бумажку и принялась мечтать о веселом вечере в компании друзей. Но вот по бесхитростному ее лицу пробежала тень какого-то замысла, и… Уборщица поспешила обшарить карманы пальто и курток, висящих в раздевалке. Улов был небольшим – мелочь монетами, но тут ее застукала за неприличным занятием какая-то сотрудница и подняла невообразимый шум, и быть бы уборщице изгнанной из офиса до нового года, но за нее вступился охранник, который наплел чего-то такого, что от его слов, похоже, сотрудница впала в транс и, пошатываясь, побрела в свой офис. Уборщица была спасена, но спасена ли ее душа?

Новый Год приближался, уплотняя несбывшимися за год событиями оставшиеся дни, и нужно поспешить загадать желания под офисной новогодней ёлкой.

Глава 7-я, в которой классический любовный треугольник разрывается вполне прагматическим образом, и любовь побеждает корыстный расчёт

Движение к своей мечте часто невозможно из-за препятствий на пути. Если таким препятствием является другой человек, не избежать конфликта. Преодоление препятствия становится самостоятельной целью, без достижения которой дальнейшее движение невозможно. Стоит только увлечься и конфликт затмевает собой мечту. Так кровная месть передается из поколения в поколение, хотя всё дело было лишь в том, что один не уступил другому дорогу.

– Фома!, – улыбаясь, подначивал офисного домового охранник Степан Андреевич. – Вот ты хотел обрадовать уборщицу, а получилось наоборот – спровоцировал на воровство, и ее чуть не поймали. Запомни, друг! Одной радостью сыт не будешь! Так что, в нашем споре о причинах счастья у тебя нет шансов!

Фома отставил в сторону пластиковый стаканчик с недопитым чаем, отвернулся и нахмурился – обиделся. Степан Андреевич усмехнулся.

– Дурак ты, Степан!, – в голосе Фомы отчетливо звучала горечь обиды, которую он пытался показать, но получилось, что вернул другу.

Степан Андреевич переменился в лице – обидно такое слышать. Фома тоже понял, что переборщил, но не стал извиняться, а просто взял и ушел куда-то на всю ночь, оставив Степана Андреевича в одиночку переживать о случившемся.

Утром Фома не появился. Степан Андреевич стал волноваться за него и ругать себя за несдержанность. К офисной новогодней ёлке подходили и подходили люди, но их пожелания уже не были интересными Степану Андреевичу. Он думал о Фоме. Жаль было потерять друга из-за сущей ерунды.

В лежащих на рабочем столе охранника наушника послышался шорох. Степан Андреевич вставил наушники в уши и услышал взволнованный шепот Фомы:

– Ты только послушай, что он задумал!

Степан Андреевич поднял голову над перегородкой ресепшн и увидел в гуще еловых веток какого-то сотрудника со спины.

– Повторяю!, – послышался голос молодого мужчины. – Пусть он сдохнет! Пусть попадет в аварию! Пусть заболеет и умрет! Пусть собьет кого-нибудь на пешеходном переходе и сядет в тюрьму! Пусть с ним случится все, что угодно, лишь бы он раз и навсегда забыл о Юлии! Я люблю Юлию и никому ее не отдам!

Мужчина замолчал, но продолжал стоять под ёлкой. Степан Андреевич задумался: “Хорошо бы знать, кто это такой, кому он желает зла, и что за Юлия стравила двух парней? Придется пройти за ним до офиса…”

– Как звать-то тебя?, – послышался из наушников голос Фомы.

– Роман!, – парень ответил, не обратив внимания на источник вопроса.

– А его как звать?, – вкрадчиво спросил Фома вновь.

– Виктор!, – видимо Роман был погружен в свои мысли и отвечал автоматически.

– А работаете вы где?, – продолжил допрос Фома.

– Мы работаем в юридической фирме “Капулетти и партнеры”. Это на третьем этаже…, – при последних своих словах Роман понял, что говорит с кем-то и оглянулся.

Вокруг никого не было. “Значит, я говорю сам с собой!”, – успокоил себя Роман.

Он отошел от ёлки и направился к лифту, дождался кабины и уехал на третий этаж. Через минуту офисный домовой Фома сидел на краю рабочего стола офисного охранника Степана Андреевича. Укрывшись за перегородкой ресепшн, два друга, как будто не было между ними ссоры, живо обсуждали услышанное. Только что в их специфическом присутствии один человек пожелал другому смерти незамысловатым набором способов. Ситуация такова, что нужно вмешаться. Дело вовсе не в том, что новогодняя ёлка исполнит такое жестокое желание, а в том, что желание такой силы может исполниться само собой – такова механика целей.

Как говорится, “Классический случай!”. Налицо “любовный треугольник”. Два парня полюбили одну девушку. Природа распорядилась так, что бой двух самцов, например, оленей, открывает глаза самке. Ее выбор прост – она выбирает победителя.

В этом одно из многих удивительных предназначений конфликта – измерять. Бой просто и незамысловато измеряет силу соперников. Без боя измерение было бы долгим, нудным и неточным. Естественные или специально спровоцированные состязания сравнивают участников и… разделяют, делают очевидным отличия.

Это еще одно назначение конфликта – отличать и разделять. Без состязания, соревнования, конфликта невозможно разделение труда, а значит, назначение на должности наиболее подходящих.

Если с помощью конфликта обнаруживаются различия, то в остатке остаются сходства, общее, объединяющее конфликтующие стороны, и возможно примирение. Еще одно назначение конфликта, и не последнее.

Вот дружили два товарища, дружили и вдруг влюбились в одну девушку. В отношениях друзей нарушилось равновесие, возникло неравновесие. Это вызывает напряжение и оно будет расти. Лучше подраться сразу, чем потом, пока не накопилось. В этом важное предназначение конфликта – разряжать напряжение и восстанавливать равновесие. “Всякая война кончается миром на новых условиях!”, – говорил китайский философ Сунь-Цзы.

Конфликт – это энергичный обмен. Словами, ударами, камнями и плевками. Если обмен между элементами системы усиливается система оживает, становясь более живучей, плещет через край синергией и прочими эмерджентными свойствами, например, производительностью труда. Потому и говорят: “Милые бранятся – только тешатся!”.

Вот сколько замечательных предназначений у конфликта!

Однако вернемся к нашим влюбленным. Цель одного – обладание рукой и сердцем девушки. Цель другого – обладание рукой и сердцем всё той же девушки. Одновременное достижение своих целей обоими парнями невозможно. Каждый из них становится препятствием друг для друга.

Что делают с препятствиями? Преодолевают! Обходят! Уничтожают! Значит, оба в опасности. Теперь у каждого появилась особая цель – разобраться с препятствием к цели, а уж потом продолжить движение к цели.

Если оба будут считать друг друга препятствием, то будут преодолевать друг друга, как это и прозвучало в пожеланиях под офисной новогодней ёлкой. Еще неизвестно, что задумал другой – Виктор. Исход может быть печальным.

Лучший способ избежать кровопролития в конфликте – уступить. Если один из парней уступит другому, оба останутся живы. Помнится в советской эстраде была популярной романтическая песенка со строчками: “Уйди с дороги! Таков закон! Третий должен уйти!”.

Для такого решения одному из участников конфликта потребуются недюжинные духовные силы и высокоградусная нравственность, что в наше время стало редкостью.

Контент-исследования любовных романов дают ряд вариантов выхода из проблемы “любовного треугольника”. Первый вариант уже упомянут – уступить. Красиво и благородно. Второй вариант – девушка, дабы парни не поубивали друг друга, уходит в монастырь. Третий – оба парня ждут выбора девушки, и тот, на кого выбор не падет, уходит восвояси. Гуманные варианты. Хороши для любовных романов.

Чаще парни бьются насмерть. Цель преодолеть препятствие становится целью жизни, и не обязательно для конфликта нужна девушка. Карьера, повышение в должности и в зарплате, место на стоянке и даже попытка одного обогнать другого на автодороге – все эти простые ситуации немедленно становятся конфликтами. Смертельно опасными конфликтами.

Что нужно сделать, чтобы остановить уничтожение друг друга? Есть оправдавшие себя в веках и подтвержденные историей подходы. Во-первых, нужно остановить войну. Во-вторых, нужно начать переговоры, а переговоры – это взаимные уступки. В большинстве случаев удается договориться, и договорные условия устраивают конфликтующие стороны. Даже в случае войны двух парней за одну руку и одно сердце одной девушки возможны вполне приличные варианты. Можно выкупить победу. Расчет на прагматизм конфликтующих сторон. Или ничего, или хоть что-то!

– Ну, Фома!, – с интригой в голосе начал Степан Андреевич. – Вспомним кое-что из прошлой жизни.

Офисный охранник Степан Андреевич побежал пальцами по клавиатуре компьютера. Картинки с видеокамер на мониторе сменились рядами цифр.

– Сейчас мы устроим переговоры!, – важно объявил Степан Андреевич.

Офисный домовой Фома завороженно наблюдал за происходящим на экране монитора и на лице друга. Степан Андреевич светился азартом.

На экране развернулась голубоватая страничка социальной сети “Вконтакте”. Еще через мгновение в углу странички появилась фотография Романа – того самого, который приходил к новогодней ёлке.

– Вот он, голубчик!, – возбужденно воскликнул Степан Андреевич. – Взломан, как миленький! Так-так-так! Друзья… Лайки… Переписка… Фотографии… Вот, кажется, дама сердца и повод для рыцарского турнира! Юлия-Джульетта! А вот и Виктор – соперник в сердечных делах! Какой красавчик!

Степан Андреевич продолжил свое колдовство. Было взломано всё, что нужно для его замысла. Со странички Виктора он отправил сообщение Роману: “Понимаю, что свой выбор Юлия сделает в твою пользу, но и сдаваться не собираюсь. Предлагаю сделку – отдай мне свою машину. Давно мечтаю о такой. Ты мне машину, я тебе Юлию!”

Степан Андреевич открыл еще одну взломанную страничку, на этот раз Романа, и от его имени отправил Виктору сообщение: “Понимаю, что ты не успокоишься и будешь продолжать добиваться Юлии. Предлагаю сделку – ты оставляешь мне Юлию, а я отдаю тебе свою машину. Ведь она нравится тебе (машина)?”.

Степан Андреевич дождался появления “галочек” – сообщения прочитаны. “Выходи на улицу к своей машине – поговорим!”, – Степан Андреевич отправил очередное сообщение Роману от имени Виктора. “Буду у своей машины через пятнадцать минут – приходи поговорить!”, – на этот раз сообщение было отправлено от имени Романа Виктору.

Подмигнув Фоме, Степан Андреевич нашел в листочках офисного телефонного справочника какой-то номер и позвонил.

– Здравствуйте! Это охрана. Вы не могли бы переставить свою машину – мы сейчас будем снег убирать.

Еще раз подмигнув Фоме, Степан Андреевич накинул на себя теплую форменную куртку и надел шапку.

– Расскажешь потом?, – крикнул вдогонку Фома, который не собирался выходить на мороз в кроссовках.

Степан Андреевич занял позицию у нужного автомобиля, номер которого узнал из парковочного списка офисного центра. Через минуту к машине подошел владелец. Это был Роман. Он сел за руль, завел двигатель и вышел к охраннику – двигателю все равно нужно прогреться.

– Классная машина!, – с преувеличенным восхищением вступил в разговор Степан Андреевич.

– Да! Хорошая машина!, – в голосе Романа было что-то похожее на задумчивость.

– Ни на что не променял бы такую машину!, – с чувством заявил охранник. – Завидую тому, у кого окажется такая же! Продавать не думаете? Не продешевите! Такие машины – на вес золота! Большая удача, что у вас есть такая машина!

Степан Андреевич, не торопясь, двинулся вдоль ряда машин. На стоянку вышел Виктор. Роман двинулся ему навстречу. Он улыбался, и это было неожиданно.

– Знаешь, Виктор!, – громко крикнул Роман приближающемуся сопернику. – Я вижу, что вы с Юлией по-настоящему любите друг друга. Вот мое решение! Будьте счастливы!

Роман сел за руль своей машины, трижды нажал на сигнал и лихо выкатился со стоянки. Виктор остался стоять, разведя руки и приоткрыв рот. Он даже не успел ничего сказать… другу, а ведь нужно было сказать “Спасибо!”. Степан Андреевич довольно поулыбался издали и поспешил к Фоме – рассказать, как всё прошло, а заодно удалить со страничек Романа и Виктора их необычную переписку. Они не смогут разобраться, что произошло, и запутались бы, возьмись выяснить это.

Офисный домовой Фома потихоньку улизнул с ресепшен. На гипсокартонной стене возле рабочего стола Юлии появилась нацарапанная чем-то острым надпись “Юля + Витя = Любовь”. Когда Юлия увидела это, она зарделась, улыбнулась выходке Виктора и, наконец-то, сделала свой выбор. В этот момент в общий кабинет вошел сам Виктор. Он решился сделать Юлии предложение.

Глава 8-я, в которой амбициозная девушка учится у опытной девушки строить цепочки влияния для достижения целей

Ставить перед собой высокие цели и добиваться их достижения – верная позиция, но как быть, если сам этого сделать не можешь, но может кто-то другой? Нужны совсем другие формулы целей. Вместо “Хочу чаю!” следовало бы пожелать другое: “Хочу, чтобы она вскипятила чайник, заварила чай, налила его в мою любимую чашку, принесла в кабинет и поставила на стол, стараясь не отвлекать меня от мук творчества!”.

Офисный домовой Фома и охранник офисного центра Степан Андреевич привычно собрались на ночное совещание, чтобы за пластиковым стаканчиком чая из чайных пакетиков “Липтон” обсудить услышанные под новогодней ёлкой желания и мечты сотрудников и сотрудниц, работающих в офисном центре на Сретенке – в самом центре Москвы.

С чего-то всё началось, но сейчас уже никто точно не помнит, да только к новогодней ёлке, установленной на первом этаже в холле, приходят и приходят люди, чтобы к канун нового года загадать желание. Всего-то и надо – обойти ёлку трижды по часовой стрелке, затем шагнуть в гущу хвои и произнести желание.

Поспорив друг с другом, офисный домовой Фома и охранник офиса Степан Андреевич подслушивают желания, чтобы доказать каждый свою истину. “Чтобы стать счастливым, человеку нужны радости!”, – настаивает Фома. “Человек счастлив тогда, когда сбываются его мечты!”, – спорит с ним Степан Андреевич.

Сегодня под ёлкой прозвучало интересное пожелание. В обеденный перерыв, дождавшись своей очереди, как раньше ждали у телефона-автомата, одна милая девушка рассказала свою историю.

– Меня зовут Галя, – начала она, обращаясь к ёлке, – Я родилась в Подмосковье в семье школьных учителей. После института устроилась на работу в рекламную фирму, в которой работаю по сей день уже третий год.

Галя освоила рекламное дело, что признавали все. Во многом причиной тому был ее добрый начальник, с заботливостью няньки опекающий своих подчиненных, терпеливо передающий им азы профессии и секреты мастерства. Галя решила, что пора расти, получить повышение в должности, стать начальницей одного из отделов фирмы. Тем более, время от времени руководящие должности освобождались.

За помощью в достижении этой цели Галя обратилась к своему начальнику. Тот согласился, что пора получить повышение, и обещал помочь. Галя обрадовалась, обнадежилась, размечталась. Однако предложений занять руководящую должность всё не получала.

Галя отчаивалась. Галя сердилась на своего начальника – для всех добрый, а для нее простое доброе дело сделать не может. Или не хочет? Такой вариант расстраивал еще больше, и она стала настойчивее в своих требованиях к начальнику. Доходило даже до упреков в его адрес. Не мудрено, что начальник стал уставать от настойчивой, навязчивой, назойливой подчиненной. Галя это заметила, расстроилась еще больше и совсем опустила руки – видно, не время ей получать повышение. Не судьба! Тут уж желай не желай, ничего от тебя не зависит!

Жалко девушку! Офисный домовой Фома даже слезу смахнул с бороды.

– Что же получается, Степан? Тупик? Начальство не в силах помочь славной девушке?, – с состраданием в голосе резюмировал историю Гали домовой.

– Начальник не решает того, о чем просит девушка, но может стать мостиком к лицу, принимающему решение, – Степан Андреевич снова говорил непонятные Фоме слова. – Если начальник не имеет достаточного влияния на главного начальника, в чьей воле решать судьбу Гали, то ничего не выйдет. Однако если построить другую цепочку влияния, то желание девушки вполне осуществимо.

– Как это?, – недоуменно захлопал ресницами Фома. – Какие такие цепочки влияния?

– Всё просто!, – улыбнулся всезнающий Степан Андреевич. – Сейчас мы проведем еще одну спецоперацию. Я пошел на обед!

– И это твоя спецоперация?, – крикнул вдогонку Фома.

– Столовая – место сбора нужных людей!, – ответил на ходу Степан Андреевич совсем уж загадочно.

В столовой он обвел глазами склонившиеся над тарелками головы и удовлетворенно кивнул, найдя знакомую лысину. Это был его друг, кадровик. Знакомый по старым временам, когда волос на голове было больше, хотя и коротко остриженных, а в руках они держали не авторучки, а старый добрый АКМ. Укороченный, со складным прикладом.

Степан Андреевич взял со стеллажей тарелку плова, кивнул знакомой кассирше – дескать, потом расплачусь, и подсел к кадровику.

– Здорово, Серёга!, – поздоровался вполголоса и еле заметно, но весомо, хлопнул по плечу друга Степан Андреевич.

– Полегче, Дядя Стёпа!, – откашлявшись, поздоровался кадровик, и оглянулся по сторонам, не видел ли кто из персонала фамильярного обращения с серым кардиналом известной компании.

– Тут одно дело… Совет нужен!, – с места в карьер, как это и нужно делать, вместо реверансов, начал Степан Андреевич. – Девушке одной нужно помочь выстроить цепочку влияния. Желает получить повышение. Заслуженно.

Степан Андреевич изложил суть дела, а кадровик начеркал какие-то значки в блокнотике.

– Слушай, Стёпа! Ты хочешь, чтобы я сам выстроил и запустил цепочку влияния или чтобы девушка сама это сделала?, – уточнил кадровик. – В моем исполнении надежнее. Во втором случае – поучительнее. Девушка не будет чувствовать себя протеже по блату, а наоборот, будет думать, что всего добилась сама. Да и обязанной никому не станет. Ну и, в конце концов, не пойдет путем сороки.

Степан Андреевич вскинул взгляд на друга, ожидая разъяснений, и тот пояснил.

– Помнишь детскую считалочку?, – кадровик расплылся в улыбке. – Сорока-сорока! Кашку варила! Деток кормила! Этому дала! Этому дала! А этому не дала!

Степан Андреевич понял, о чем речь.

– Мы же с тобой за нравственность?, – спросил кадровик, как о чем-то, не вызывающем споров, и Степан Андреевич согласно кивнул.

– Вот что!, – приступил к реализации замысла кадровик. – Запускаем цепочку влияния на достижение цели, и главное – девушке должно казаться, что она все делает сама!

Степан Андреевич кивнул головой, давая понять, что полностью доверяет старому боевому товарищу. Кадровик же, не спеша доев обед, вернулся на свое рабочее место, включил компьютер и стал что-то искать, изредка удовлетворенно хмыкая. Затем он вызвал одну из сотрудниц отдела кадров – свою ученицу. Та вошла в кабинет к учителю и почтительно осталась стоять в дверях.

– Александра!, – начал кадровик. – Где-то в нашем офисном центре работает девушка Галя. Ее работа как-то связана с рекламой. Найди ее и поговори. Сделай вид, что вы вместе учились. Галя спит и видит повышение в должности. Расспроси ее о том, как она добивается этой цели и предложи другой вариант. Помнишь? Не хочу чаю, а хочу, чтобы он налил чай и подал мне…

– Помню, учитель!, – кивнула головой Александра. – Сделаю, как надо!

– Эх, Саша, Саша!, – укоризненно закряхтел старик. – Ну, сколько тебя учить? Надо отвечать: “Как получится!” или “Сделаю .что смогу!”.

В глазах ученицы промелькнуло озорство.

– Ответила, как вы хотели услышать! Я помню все ваши уроки!

Старик развел руки, признавая, что ученица показывает высший пилотаж. Через полчаса после этого разговора Александра нашла что-то в компьютере и вышла к лифту, заняв позицию у его дверей. Лифт ходил вверх-вниз, его двери открывались и закрывались. Александра на это никак не реагировала – красная звездочка на экране ее телефона оставалась неподвижной, но вот звездочка двинулась, и Александра приготовилась к работе.

Лифт распахнул двери. Александра опознала Галю, вошла в кабину лифта и поехала вниз.

– О! Какая встреча!, – с естественной радостью воскликнула Александра. – Мы с тобой учились в одном институте, только я на экономическом, а ты…

– Тоже на экономическом, только по специальности “Реклама и маркетинг”, включилась в разговор Галя, хотя и не узнала девушку.

– Я тебя в деканате встречала и в столовой!, – продолжила ученица кадровика. – Меня Саша зовут, а тебя…?

– Галя!, – в столовой института она почти не бывала, но Сашу, кажется, вспомнила.

– Ты на первый этаж?, – наступала Александра. – Может, по чашечке кофе? Не каждый день однокашницу встретишь!