Тропа через Морхейм

Сварт и не собирался вставать, точнее, не мог, даже если и хотел.

Он планировал так пролежать несколько дней или несколько сотен лет — как повезет, ведь маловероятно, что кто-то, наделенный жизненный силой, отправится на прогулку в Морхейм и случайно его найдет.

Вдруг запахло жареным.

Охнэр не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, чем занят сид, но, судя по золотым вспышкам, он колдовал. Или что-то готовил.

«Интересно, что снова придумал этот болван?» — подумал сварт.

— А вот и вкуснятина для волшебного и доброго существа! Я принес тебе подарок, который поднимет настроение!.. Не может быть! Нет! Чудо умерло! Господин Охотник! Идите сюда! Взгляните! Прекрасное существо не шевелится! Может оно впало в спячку, как ледяные альвы?

Охнэр сперва не поверил, что гроза Морхейма умерла, но вдруг его окутало облако жизненной силы, отделившейся от тела в момент смерти. Сварт с жадностью поглотил ее и снова обрел способность двигаться.

Размяв конечности, он, прихрамывая, подошел к ученому, который в расстроенных чувствах стоял рядом с тушей мертвого паука, держа в руках поднос с яичницей.

***

— Тварь сдохла, — подтвердил сварт, сплюнув на пол, ведь послевкусие жизненной силы паука было крайне отвратительным.

— Не может быть! Когда я вошел в пещеру, Чудо было живым! Оно радостно приветствовало меня, встав на задние лапки! Я видел в его глазах восторг! — сокрушался ученый.

— Это был ужас, господин Мелерион, — с усмешкой ответил Охнэр, изучая взглядом поднос, — Откуда у вас яйца? Или вы принесли их в Морхейм в качестве платы за сопровождение?

Сид с жалостью посмотрел на сварта, словно тот сказал какую-то глупость.

— Я нашел их под пухом рядом с золотым гобеленом. Очевидно же, что Чудо ведет домашнее хозяйство, как сидши, и держит кур, уток или гусей…

Охотник перевел взгляд с подноса на труп и вдруг расхохотался. Ученый обиженно надулся и потребовал объяснений.

— Уважаемый господин ученый, давайте-ка, я вас немного просвещу: ваше «Чудо» — это древний гигантский паук, известный как Белая королева Морхейма, а точнее — паучиха. Она, видимо, недавно отложила кладку яиц, ту самую, которую вы так любезно пожарили, чтобы ее побаловать. Полагаю, что паучиха умерла от шока, когда увидела, что вы сделали с ее потомством. Она была последней в своем роде, и не могу сказать, что мне ее жаль.

— Не может быть, господин Охотник! — замотал головой сид, — если Его Величество узнает, что я погубил редкое существо, то замурует меня в Сидерхолле! Умоляю вас, не сообщайте ему! А я обязуюсь всячески помогать вам и прославлять ваше доброе имя, чтобы снискать особое расположение короля! И может даже самой Королевы!

Охнэр устало отмахнулся от неугомонного ученого, окидывая взглядом логово в надежде поживиться. Вдруг он увидел белый шар, матово светящийся во мраке пещеры.

— Посмотрите-ка, господин Охотник! Это похоже на яйцо, которое я пожарил! — воскликнул сид.

Сварт подобрал находку, прикидывая, сколько заработает на Черном рынке, если продаст реликт, а затем пошел к Тропе. Ученый молча последовал за ним.

Мертвецы в страхе расступались перед ними, словно они были ставленниками Королевы Проклятых.

— Ох, господин Охотник, неужели Mortales Vitale испугал ваш грозный вид? — спросил неунывающий сид, с любопытством рассматривая мертвецов.

— Нисколько, господин ученый. Просто я поглотил жизненную силу Белой королевы, поэтому они меня за нее и принимают, ведь мы, сварты, раса такая: что едим — из того и состоим.

— Не может быть, господин Охотник! Мастер Вивикусарион сказал, что вы пьете бычью кровь и ничего более!

Охнэр остановился и с усмешкой посмотрел на горе-ученого, заламывающего руки.

— Он, видимо, хотел от вас избавиться, господин ученый, ведь за такую глупость я сразу убиваю, — серьезно ответил сварт.

— Дайте мне шанс исправить ошибку, господин Охотник! — взмолился сид, — В следующий раз я приведу вам живого быка! Нет! Пригоню целое стадо!

Охнэр сжал кулаки, чтобы пристукнуть придворного, но тот махнул на прощание рукой и исчез, оставив на Тропе кувшин, который сварт откупорил и задумчиво понюхал.

— Вот же болван! Это мое любимое вино сорта «Бычья кровь».

Охнэр покачал головой и переместился в таверну Разлома, чтобы обмыть свое очередное воскрешение.

Красота убивает

— Я хочу, чтобы вы меня убили, господин Ohner.

Охотник с удивлением посмотрел на высокого сида в расшитом серебряными нитями кафтане. На груди незнакомца висел медальон с гербом королевского дома, а на плаще был вышит знак советника высшей категории.

— Какая прелесть, господин советник, я как раз хотел кого-нибудь прикончить. И желательно — высокопоставленного сида, чтобы меня четвертовали, — с усмешкой ответил сварт и закинул ноги на кособокий стол, что мог себе позволить даже в присутствии благородного вельможи, ведь был у себя дома, точнее, в лачуге, которую наспех обустроил на границе Морхейма.

— Уверяю вас, господин Ohner, никто не узнает, что моя смерть — ваших рук дело, ведь я позабочусь о соответствующей легенде, а также о вашем будущем, отписав половину владений в Сидхейме. В Западном, разумеется, — невозмутимо продолжил сид, брезгливо изучая жилище сварта.

— О нет, уважаемый господин советник, так близко к королю я находиться не желаю. Видите ли, я самый разыскиваемый преступник Ледхейма и Свартхейма. Не хватало еще, чтобы владыка Сидхейма объявил на меня охоту, ведь убийство его верноподданного не вызовет должный восторг Его Величества, — ответил в тон гостю Охотник, недвусмысленно сверля взглядом дверь.

— Вы неправильно меня поняли, господин Ohner, — продолжил сид, с трудом оторвавшись от созерцания отражения в зеркале на стене, — я предлагаю в качестве платы не имущество, а свои годы жизни, которые вы заберете у меня, и тем самым убьете, но только с одним условием: я должен превратиться в живого мертвеца. О Небо! Что я говорю? Нет, не так.

Советник обворожительно улыбнулся себе в отражении зеркала, кокетливо отбросил прядь длинных серебристых волос и подмигнул.

— В живого и навеки прекрасного мертвеца.

Охнэр с грохотом опустил ноги на пол, озадаченно почесав затылок.

Нет, он определенно не понимал одержимость сидов красотой, искусством и пирами. Возможно, король Сидвиллиат подмешивает им какую-то дурь в вино.

— Господин советник, для поддержания красоты есть маски, чары, массаж лица на худой конец…

— Если бы не ваша отвратительная, продажная и лишенная каких-либо принципов репутация, господин Ohner, ноги моей здесь бы не было, — надменно перебил сварта вельможа, продолжая любовно изучать свое отражение в зеркале, — но вам, невоспитанной деревенщине, простительно не знать, что магия покидает Сидхейм. И в будущем никакие чары и маски не спасут меня от неумолимого хода времени, поэтому я хочу умереть сейчас, пока безумно красив.

Охнэр все понял, по крайне мере, сделал вид.

— Сколько лет жизни вы предлагаете? — уточнил сварт, потирая руки.

Советник с трудом оторвался от зеркала и смерил Охотника презрительным взглядом.

— Все свои оставшиеся годы жизни, а их у меня немало — около семи тысяч лет, — со вздохом ответил сид, — какая трата — отдавать их такому никчемному существу, как вы, но другие Ohner les Morheim отказались меня убивать, сославшись на разные нелепые причины. Глупцы. Надеюсь, вы не столь близоруки. И более алчны.

— Семь тысяч лет! Это же целое состояние! Так долго живут только ледяные альвы! Лорд Элмас случаем не приходится вам дальним родственником, господин советник?

— Именно так. И это одна из причин, из-за которой другие убийцы отказали мне, но род наш давно отрекся от связи с Ледхеймом: во вторую эпоху мы перешли на сторону короля Сидерита Стального. И если бы Ледяной лорд не был бы так одержим истреблением свартов, то непременно взялся бы за нас.

Сварт воодушевленно кивнул.

— В таком случае мне нужно подготовиться к обряду, господин советник. Мое дырявое тело не вместит семь тысяч лет вашей блистательной жизни. Мне нужен артефакт для магического переноса.

— Разумеется, господин Ohner. Не буду отвлекать вас от подготовки моей смерти. У меня тоже есть незавершенные дела, которые требует моего безотлагательного вмешательства. Я навещу вас в двадцать девятый лунный день. Будьте готовы убить меня. Красиво.

Советник небрежно взмахнул рукой, затянутой в серую перчатку, и исчез в золотистом сиянии магического портала.

***

Охнэр, не медля, отправился в Разлом, чтобы найти приличный магический артефакт, способный выдержать семь тысяч лет жизни благородного сида и не рассыпаться в прах.

«К сожалению, стоить он будет тоже прилично. Весьма, — с сожалением подумал сварт, взвешивая на ладони мешочек с золотыми монетами.

Вспомнив о паучьем яйце, Охотник повеселел, и, спрятав за пазуху реликт, переместился на шумный и грязный Черный рынок, расположенный на пересечении Старого Тракта и реки Синдебрас, извивающейся вдоль границы Морхейма, словно змея.

— Доброго пути, господин Охотник! — приветствовал Охнэра торговец магическими артефактами, смуглый сварт с короткой стрижкой, что на языке всех королевств мира означало, что он прошел через плен, — Вам как обычно? Порошок синего пламени?

— Нет, благодарю, господин торговец, — отозвался Охотник и оскалился в дружелюбной улыбке, — мне нужен артефакт. Вместительный. И желательно из благородного металла.

— Понятно, понятно, господин Охотник, — закивал головой торговец, — снова годы жизни перегоняете. Кого на этот раз осушили?

— Рано делить шкуру неубитого дракона, — еще шире улыбнулся сварт, — лучше расскажите, господин торговец, что интересного в мире творится?

— Все как всегда, господин Охотник, все как всегда, — отозвался торговец, ковыряясь в сундуке с артефактами, — за Стеной — пируют, в пустыне — воюют, во льдах — блефуют. Золото? Серебро?

— Золото, будьте добры.

— Может, слышали о сире Дерхольде? Этот тип даже вас перещеголял! Король объявил его особо опасным преступником и вдобавок сумасшедшим после того, как тот восемь раз пытался покончить с собой, затем выкупил треть земель Морхейма, восстановил замок Хиллмор, Вилмор и Чармор, загнал туда всех своих слуг и жестоко убил. Бесятся с жира эти сиды, будь они не ладны! Пятнадцать тысяч золотых элесов, господин Охотник.

Сварт разочарованно похлопал по кошельку, в котором явно не было такой суммы. Вдруг он вспомнил о козыре в рукаве, точнее — за пазухой.

— Господин торговец, я дам вам семь тысяч золотых элесов и яйцо Белой королевы? Сделка?

— Сделка, сделка, господин Охотник! Твою ж Морху! Как вы умудрились добыть его? Ни один Ohner les Morheim не вышел из логова. Живым, по крайней мере.

Охнэр усмехнулся, бережно достал из нагрудного кармана яйцо и на вытянутой руке продемонстрировал торговцу, довольно цокающему языком.

Вдруг скорлупа треснула и раскололась на части. Из яйца выбрался белый паучок. Неуверенно перебирая лапками, он выпустил в лоб опешившему сварту тонкую ниточку паутины.

— Разорви тебя Свартхейм! — яростно выругался сварт, убирая со лба паучий плевок, — надеюсь, что наша сделка в силе, господин торговец.

— Увы, господин Охотник, — развел руками сварт, — детеныш Белой королевы признал вас. Странное дело! Видимо, Конец Времен близко.

Снова выругавшись, Охнэр попытался стряхнуть паучка с ладони, но тот вцепился в нее мертвой хваткой.

— Бесполезно. Или убейте, или растите. Пятнадцать тысяч золотых элесов, господин Охотник, — требовательно произнес торговец, протягивая Охнэру золотой графин, инструктированный рубинами.

— Может быть, семь тысяч золотых элесов и десять лет жизни?

— Двадцать, господин Охотник, — хищно улыбнулся торговец.

— Пятнадцать.

— Семнадцать. Или сделки не будет.

— Договорились, — облегченно выдохнул сварт и надрезал ножом запястье, чтобы провести обряд передачи жизненной силы, — приятно иметь с вами дело, господин торговец. Вы единственный в Разломе, кто ценит жизнь превыше богатства.

— Когда я висел на дыбе в Свартхейме, то пересмотрел свои ценности.

— Как я вас понимаю, господин торговец, — улыбнулся Охнэр, — как я вас понимаю.

***

Охотник снова увидел королевского советника в двадцать девятый лунный день.

Сид выглядел великолепно.

— Давайте обговорим последние детали моей смерти, господин Ohner, — важно начал разговор вельможа, любовно рассматривая свои ногти, — я хочу умереть без какого-либо повреждения своего безупречного тела. И это не обсуждается.

Охотник задумчиво почесал кончиком ножа правое ухо, думая о том, как можно заключить кровавую сделку без основного ингредиента. Выводы его были неутешительными:

— В любом случае потребуется ваша кровь, господин советник. Думаю, если вы уколите палец иглой, то сильно свое безупречное тело не повредите.

— Никогда, — отрезал сид, — найдите другой способ, господин Ohner. Я уже восемь раз пытался убить себя, но так, чтобы не повредить тело и, как видите, ничего у меня не вышло. Усыпление, отравление, повешение, удушение, расчленение, утопление, пронзание, разрезание и сожжение даже не предлагайте! И не пытайтесь удавить меня шелковой подушкой! Все это испортит мой безупречный макияж и красоту!

— Угу, — кивнул сварт, размышляя над тем, что ни один сид, с которым он заключал магическую сделку, не был настолько безумен, — в таком случае, господин советник, наша сделка не состоится, ведь убить, не убивая, я не могу. Умереть без повреждения тела могут только высшие альвы. Все прочие откидываются из-за естественных, насильственных или противоестественных причин. Воскресают, кстати, благодаря последним, но только в Морхейме из-за проклятия королевы Морханы, которой потом вечно служат…

— Это совершенно исключено! — воскликнул советник, — Я верноподданный Его Величества короля Сидхейма и не собираюсь менять свои политические взгляды — ни при жизни, ни после смерти! Найдите удовлетворяющий меня способ умереть в Морхейме, но так, чтобы служить только королю Сидвиллиату Среброликому!

Сварт почесал кончиком ножа левое ухо и тяжело вздохнул.

— Мертвецы в Морхейме сохраняют память и некоторые привязанности. Я видел своими глазами, как неупокоенный лорд Бейделл охотился вместе со своими родственниками и слугами…

— Господин Ohner, если весь Зеленый Двор умрет в Морхейме, его поведение ничем не будет отличаться от жизни в Сидхейме? — вдруг перебил Охотника советник, нервно теребя медальон.

По спине Охнэра пробежал холодок.

— Ничем, если не считать неутолимую жажду убийства, — нехотя ответил сварт, предчувствуя неладное, — итак, вернемся к вашей смерти, господин советник: как вы относитесь к порче?

— Отрицательно. Я благородный магический дворянин, исповедующий культ Бога Неба и Богини Земли. Ваша порча изувечит мою ауру, а следом за ней и тело. Исключено!

— В таком случае, наша сделка не состоится вообще, господин советник, — с нескрываемым разрежением ответил сварт, — ваши требования невыполнимы.

— Как это невыполнимы, господин Ohner?! — воскликнул сид и достал из-за пазухи золотой свиток, которым яростно ткнул в лицо сварта, — Я уже отписал вам имущество! Обустроил три резиденции в Морхейме! И уже разослал приглашения Зеленому Двору! И даже самому королю! А вы не можете сделать такую малость, как убить меня согласно моим скромным пожеланиям?! Немыслимо!

Охнэр все понял.

Перед его мысленным взором явственно предстал мир, в котором нет больше Сидхейма.