Помоги проекту - поделись книгой:
Сидши посмотрел в сторону Морхейма, прячущего в своем чреве сотни тысяч неупокоенных мертвецов и вздохнул.
Сварт все понял.
Он молча протянул сидши пергамент, испещренный зеленой вязью, чтение которого вызвало саркастическую улыбку на изможденном лице бывшего дворянина.
— Узнаю почерк Мастера Вивикусариона. Этот плут опять создает магические краски. Ничего сложного, господин Охотник. Почти все ингредиенты у меня есть: кожаное седло — на моей лошади, спинка мыши — в моей мышеловке, голубая кровь — в моих венах, паук, замышляющий преступление, в моих волосах, а блоха в родильной горячке…
Сидши нервно хохотнул и почесал грубую домотканую рубаху.
— Напасть какая-то. Блохи размножаются со страшной силой, господин Охотник. Нет от них покоя ни зверю, ни сидши. Неизвестно, что хуже — они или орда мертвецов.
— Орда блох, господин лекарь, — серьезно ответил Охнэр, — эта мерзость переносит болезни, из-за которых ваша братия и вымирает. Этак от вас скоро ничего и не останется. Кто тогда будет кормить Морхейм?
Сидши улыбнулся и язвительно прищурился.
— Идите в Вилморские болота, господин Охотник. Там оглушите лягушку и найдите влюбленную жабу. Только не целуйте ее — прекрасным принцем все равно не станете.
— Не буду, — честно пообещал сварт, — я уже был принцем, и ничем хорошим это не закончилось.
— Бедро испуганной жрицы могут продавать на Черном рынке в Разломе! — крикнул вдогонку Охотнику сидши.
«Все-таки сжигать мертвецов намного проще», — подумал Охнэр, направляясь в сторону темной громады Морхейма.
***
Вилморские болота кишели не только блохами, лягушками, жабами и пауками, но и нежитью, которая сонно блуждала по топям, игнорируя сварта.
Черная земля Морхейма сразу же вытянула из него всю честно заработанную и бесчестно украденную жизненную силу, поэтому мертвецы приняли его за своего.
Правда, они не предлагали вместе поохотиться на живых или выпить жизненную силу из трупа Ливердина, тело которого он так и не нашел.
Когда Охнэр спрятал в дорожную сумку призывно квакающую жабу, никто из мертвецов не обратил на него внимания, но когда оглушил лягушку, один из них повернул в его сторону голову.
Судя по истлевшей одежде, это была жрица Богини Жизни, одна половина тела которой была изувечена огнем, а другая — сияла белизной.
Мертвая сида настойчиво потребовала, чтобы сварт отпустил жабу и привел в чувство лягушку.
Ничего странного в этом не было.
Нежить Морхейма придерживались устоявшихся веками привычек и ценностей, поэтому жрица, будучи защитницей природы, словно в насмешку над своей извращенной сутью, защищала любую жизнь, даже будучи мертвецом.
Сварт приставил к брюху лягушки нож, угрожая вспороть ее, если жрица не укажет путь к трупу Ливердина. Движимая обетом Богине Жизни, она провела Охотника в заболоченную рощу, в центре которой росло здоровое на вид дерево, что было большой редкостью для пораженного черной хворью Морхейма.
— Тьма Земная! — выругался Охнэр, когда увидел тело сидши, опутанное корнями сияющего жизненной силой дерева.
— Divmara Morhana, — почтительно произнесла на высоком наречии мертвая жрица, преклонив колени перед символом Богини Жизни, — Atara Tyatta den mora les Morheim! Van sonne nikua gesera lino! Eles van hi karma Alvheim mor Belhor!
Охнэр присвистнул.
Королева Проклятых! Только этого ему не хватало! Он сбежал из Свартхейма не для того, чтобы попасть из огня в полымя.
Сварт чиркнул кресалом и поднес горящую плашку к трупу Ливердина, но тот вдруг открыл глаза и с мольбой посмотрел на него.
— Убей ее, — с трудом произнес сидши и закрыл глаза — уже навсегда.
Охотник кивнул.
Предсмертную волю он чтил так же, как мертвая жрица — свои обеты, к тому же он убил бы ее в любом случае: из ее бедра получится отличный ингредиент.
Сверкнуло лезвие ножа, и голова сиды бесшумно отделилась от тела, плюхнувшись в зловонную болотную жижу. На лице мертвеца застыло выражение испуга, ведь жрица так и не успела закончить обряд. Губы ее продолжали бесшумно шевелиться, повторяя снова и снова заклинание призыва.
Раздосадованный сварт наступил на отрубленную голову, чтобы глубже погрузить ее в болотную вязкую землю, покрытую мхом и плесенью.
Вдруг, движимый тревогой, Охнэр магическим образом посмотрел себе под ноги и ахнул — он стоял на куполе древнего подземного храма, в котором спало что-то… живое.
Охотник мотнул головой, и наваждение исчезло.
В Морхейме живут только мертвецы.
Одного из них он потащит на своем горбе в Плешь, чтобы сжечь. Бедро другого разделает, чтобы выполнить заказ мастера Вивикусариона. Третий продолжит спать в этом проклятом месте и никогда не выберется отсюда, ведь он сожжет воскрешающее дерево Богини Жизни. Прямой сейчас.
— Спи вечным сном, Divmara Morhana, — тихо произнес Охнэр, смотря на языки пламени, — только нежить ждет твоего возвращения.
Сварт собрал добычу и бодрым шагом направился в сторону поселения сидши под оглушительное кваканье влюбленной жабы.
***
Сидши ждал Охотника возле границы поселения, держа за удила коня, на котором больше не было кожаного седла — вместо него через спину был переброшен холщовый мешок.
— Здесь все необходимое для мастера Вивикусариона, — произнес сидши, протягивая торбу, — надеюсь, вы добыли остальные ингредиенты.
— Благодарю, господин лекарь, — ответил сварт, отдавая кожаную сумку с прахом Ливердина, — удобрите пеплом землю, говорят, так она лучше плодоносит.
— Непременно, господин Охотник, — одними губами улыбнулся сидши, — может быть, встретили что-нибудь необычное?
— Я вас умоляю! Что может быть необычного в Морхейме? Толпа живых мертвецов шляется по болотам в поисках крови, а в свободное время подкармливает воскрешающее дерево. Совсем ничего необычного, — ухмыльнулся сварт.
Сидши с тревогой посмотрел на черную глыбу проклятого леса и покачал головой.
— Ливердин искал такое дерево, чтобы воскресить дочь, но это была глупая затея, господин Охотник. Мы пытались его отговорить. Мертвецы не возвращаются к жизни.
— Обитатели Морхейма с вами не согласятся, господин лекарь, — серьезно ответил сварт.
На том они и распрощались.
Плешь осталась далеко позади. Редколесье Долины Несир сменилось холмистой местностью, покрытой изумрудно-зелеными курчавыми лесами Пограничья.
Ровно в полночь сварт постучался в дверь мастерской Мастера художественных искусств Его Величества Сидвиллиата Среброликого.
— Почему так долго, господин Охотник? Я уже решил, что вас задрал медведь! — набросился на Охнэра вельможа, возбужденно роясь в мешке с ингредиентами, — Небо и Земля! А это еще что такое?!
— Бедро испуганной жрицы, мастер Вивикус, как вы и просили, — недовольно ответил сварт, переминаясь с ноги на ногу на пороге мастерской, ведь в дом его так и не впустили, ибо он — нечисть.
— Уберите эту мерзость! Немедленно! Я просил вас добыть бедро испуганной жрицы, а не кусок мертвечины! Небо и Земля! Да оно еще живое! — воскликнул сид и с отвращением отшвырнул сумку, — Это обман! Мошенничество! Я посажу вас в тюрьму!
— Постойте, уважаемый мастер Вивикус, — с угрозой в голосе произнес Охнэр, сжав кулаки, — я выполнил условия сделки и добыл все ингредиенты согласно перечню, поэтому неизвестно кто кого еще посадит. И на что.
Охотник бросил злобный взгляд на деревянные грабли, стоящие возле порога мастерской, что не укрылось от зоркого глаза мастера Вивикусариона.
— Да как вы смеете! Я благородный дворянин!
— Уже слышал это, поэтому рекомендую вам сдержать ваше благородное слово, иначе начальнику стражи пожалуюсь я. Скажу, что промышляете трупоедством. Неизвестно, чем вы вообще занимаетесь в своей мастерской. И почему у вас спрятаны скелеты в подсобке.
Праведный гнев вельможи сразу же испарился, и он уже более спокойно продолжил:
— Давайте договоримся, господин Охотник. Мы с вами оба благоразумные… хм… существа. Я закрою глаза на вашу оплошность, возможно, вы и, правда, не знаете, что «Бедром испуганной жрицы» благородные дворяне Сидхейма называют белый цветок, растущий в топях Морхейма. Так и быть, так и быть. Я дам вам дополнительное поручение, и наша сделка будет завершена…
Охнэр скрестил на груди руки, ожидая подвоха или невыполнимого поручения, но мастер Вивикусарион, испуганно оглянувшись, прошептал:
— Помогите избавиться от подмастерьев.
— Простите, мастер Вивикус, от кого конкретно?
— Ну, от этих троих. Скелетов. В подсобке, — заикаясь, ответил сид и протянул сварту увесистый мешочек, туго набитый золотом, который Охотник без лишних вопросов спрятал в дорожную сумку.
— Приятно иметь с вами дело, мастер Вивикус, — ответил вмиг повеселевший сварт, — так куда изволите деть трупы?
— Будьте так добры, сожгите.
— Если не секрет: чем вам не угодили бедолаги?
— Искусство требует жертв, господин Охотник.
Белая королева
— Господин Охотник! Мне вас порекомендовал мой троюродный брат по линии отца — Мастер Вивикусарион! Проведите меня в Морхейм, чтобы я исследовал проклятие, воскрешающее мертвецов! Я щедро заплачу! Знаю, золото вас не интересует, а вот кровушка — да! У меня с собой целый кувшин свежей крови! Бычьей!
Охнэр поперхнулся вином и громко закашлял.
Постояльцы таверны «Злая бочка», как один, уставились на сварта и тощего, словно жердь, сида в дорожном костюме, держащего в руках оплетенный лозой глиняный кувшин.
— Уважаемый, не знаю, как вас там зовут, катитесь отсюда подобру-поздорову, — со всей любезностью, на которую только был способен, ответил сварт и налил себе еще бокал вина из погреба разрушенного замка, который обчистил, когда был в Морхейме.
— Ох! Извините мою бестактность, господин Охотник, — с воодушевлением продолжил сид и без приглашения подсел к Охнэру, со стуком поставив на стол тару, — Меня зовут Мелерион Лембербентель Пятый. Я придворный ученый Его Величества Сидвиллиата Среброликого, короля Западного и Восточного Сидхейма, ныне именуемого Морхеймом. Прибыл только что из столицы! Проще найти седой волос у сида, чем вас, господин Охотник! Не зря короли Свартхейма и Ледхейма сулят золотые горы тем, кто сможет вас обнаружить! Клятвенно заверяю: наш просвещенный и милостивый владыка настроен к вам более чем снисходительно, ведь мы слышали о ваших подвигах на Тропе! Небезызвестная леди Нимус написала письмо Его Величеству с требованием, чтобы вам пожаловали дворянский титул! Это просто блеск! Зеленый Двор в неописуемом восторге!
Сварт нервно оглянулся по сторонам, надвинул на лицо капюшон, оставил горсть золотых монет трактирщику и спешно покинул «Злую бочку», проклиная клан Лембербентелей.
Сид увязался за Охнэром, словно бездомный пес, продолжая выкрикивать хвалебные оды, посвященные его уму, смелости и благородству.
— Если вы не заткнетесь, уважаемый господин ученый, то я сейчас же отправлю вас в Морхейм, — не выдержал Охотник и показал болтливому сиду кинжал, притороченный к поясу, — будете изучать проклятие вместе с толпой голодных мертвецов, пока какой-нибудь Ohner les Morheim вас не сожжет.
— Право же, вы шутник, господин Охотник! Его Величество будет счастлив узнать, что вы настолько же остроумны, насколько храбры и благородны! Но не спешите тыкать в меня ножом — это пустая трата времени и сил! Поверьте! Я в детстве упал в чан с обережным зельем! И теперь никто не может причинить мне вред! Хотя многие пытаются и регулярно подсылают наемных убийц. Не знаю, чем я так досадил придворным, ведь я несу просвещение и…
— …Чушь! — зло бросил сварт и юркнул в одному ему известную щель между мирами, чтобы избавиться от ученого, но не тут-то было — сид ухватился за плащ беглеца и переместился следом за ним на Тропу.
— Тьма Земная! — выругался Охнэр, обнаружив рядом с собой назойливого сида.
— Абсолютно с вами согласен, господин Охотник! Кто бы мог подумать, что здесь так темно! Пожалуй, я зажгу свет, чтобы полюбоваться окрестностями. О Небо! Это же Mortales Vitale! Живые мертвецы! Какая удача! Мы в Морхейме, господин Охотник! Означает ли это, что вы приняли мое предложение?
У Охнэра зачесались руки выпихнуть ученого в приветливые объятия нежити, как вдруг сид с криком «Просто невероятно!» ломанулся в темный лес, растолкав толпу мертвецов.
«Вот же болван», — подумал сварт и вприпрыжку побежал следом за ученым, чтобы посмотреть, как именно тот умрет.
***
— Это просто невероятно! Какой чудесный гобелен! Изысканный узор! Вы только взгляните, господин Охотник, на этот цвет! А фактура! Настоящее искусство! Это золото! И оно светится! — восклицал ученый, рассматривая огромную паутину, растянутую между двумя жухлыми дубами.
— Проклятие! Это логово Белой королевы. Ничего здесь не трогайте, — настороженно предупредил Охнэр, но было поздно: сид с восторженной улыбкой провел ладонью по ядовитой паутине, имитируя игру на арфе.
— Белая королева Морхейма? Никогда не слышал об этой леди, но очень хочу с ней познакомиться! Этот шедевр ее рук дело, господин Охотник?
«Болван! Теперь он точно умрет», — мстительно подумал сварт и улыбнулся.
Вдруг ему на голову упала капля, с шипением разъев ткань капюшона.
Охнэр задрал голову и увидел висящего на толстой, словно веревка, нити огромного пучеглазого белого паука, хищно перебирающего мохнатыми лапами.
Сварт обнажил кинжал, чтобы ударить тварь, но вдруг рухнул на землю, словно подкошенный. Его сковал паралич. Жизненная сила выплеснулась красной рекой.
«Откат! Проклятая сделка! — яростно подумал Охотник, лежа в жухлой листве, словно камень, — Даже после смерти лорд Этельбай достает меня!»
Паук мгновенно потерял интерес к сварту, ведь мертвечиной не питался, от которой Охнэр сейчас ничем не отличался.
— Господин Охотник, а вы большой оригинал! Легли отдохнуть, даже не испросив разрешения Белой королевы! — воскликнул сид, бережно сматывая в клубок золотую паутину, — Надеюсь, Ее Величество не четвертует вас на нарушение этикета, ведь королю Сидвиллиату Среброликому это очень не понравится!
Сварт не мог предупредить ученого, что тварь зависла над его головой, ведь, во-первых, рот его больше не слушался, и, во-вторых, с нетерпением ждал кончины сида.
— О Небо! Какое чудесное создание! Такие глубокие и пронзительные глаза, смотрящие прямо в душу! А эта шерсть просто восхитительна! Намного лучше горностаевой мантии Его Величества! — воскликнул ученый, потрясенно рассматривая голову клацающего челюстью огромного паука.
В неконтролируемом порыве восторга ученый засунул голову в пасть твари, чтобы глубже изучить внутренний мир только что открытого им нового удивительного создания.
Охнэр с нетерпением ждал момента, когда голова сида покатится по черной земле, но всем смертям назло ученый продолжал, как ни в чем не бывало, тыкать пальцем в мохнатое брюхо паука, который внезапно превратился из хищника в жертву.
В итоге паук, окончательно измучившись, уполз в логово, в котором висели в коконах не такие везучие представители Сидхейма, как господин Мелерион Лембербентель Пятый.
— Господин Охотник! Вы только посмотрите на это чудо! Точно! Я дам существу имя «Чудо»! В Сидхейме нет ничего подобного! Это существо прекрасно и удивительно! И совершенно безвредно! Посмотрите, как оно устало! Прямо, как вы, господин Охотник! Мне так жаль это создание! Я хочу ему помочь! Придумал, господин Охотник! Нет, нет, лежите, не вставайте! Я все сделаю сам!
Поделиться книгой: