Ухо на фотографии

На другой день Алексей приехал в Лесогорск. День был воскресный. Устроившись в гостинице, он зашел в ресторан-поплавок «Волна», где с аппетитом съел суп из домашней лапши, котлеты по-лесогорски и выпил чашечку кофе. Затем в ожидании официантки он закурил сигарету и снова мысленно отблагодарил Верочку за ее остроумное рацпредложение, внедрение которого позволяет ему наслаждаться жизнью, не дрожа за свои карманы.

«А если, скажем, этот поплавок прохудится и пойдет ко дну, — размышлял он, все люди ввиду неожиданности происшествия попрыгают за борт в чем есть — в брюках и пиджаках. И при этом из их карманов начнут сыпаться деньги. Опять-таки мои денежки останутся при мне. Правда, намокнут, но это поправимо».

И тут в его сладкие размышления вторгся голос официантки.

— С вас рубль восемьдесят.

Леша механически полез во внутренний карман пиджака и, понятное дело, денег там не обнаружил. Деньги у него, как известно, находились в другом месте. Обшарив для приличия все карманы, он нетвердо сказал:

— Видите ли, деньги у меня есть, но я стесняюсь их достать.

— Посмотрите на него, он стесняется! — чуть не задохнулась от возмущения официантка. — А когда ели, не стеснялись? А ну расплачивайтесь, пока я милицию не позвала!

И Леша, поразив официантку оригинальностью своего поступка, расстегнул брюки и извлек из района печени три рубля.

Вернувшись в гостиницу, Леша переложил деньги в пиджак.

Его печень облегченно вздохнула.

ПЕРВАЯ ПЛЕНКА

(Рассказ для детей)

Вчера мне купили фотоаппарат «Зоркий», и я сразу же от-. правился к Володьке. Володьке фотоаппарат подарили еще к прошлому дню рождения, и я рассчитывал на его богатый опыт. Он обедал и, увидев меня с новеньким «Зорким» в руках, подавился котлетой. Его фотоаппарат находился в ремонте, и он порядком соскучился по фотографированию.

Мы бросились на улицу и начали снимать друг друга. Потом нам это надоело, и мы стали снимать прохожих. Но вскоре Володька сказал, что остался всего один кадр. Я удивился, как он это узнал, и предложил запечатлеть на него какую-нибудь породистую собаку.

— Проявлять будем у меня в ванной комнате, — сказал Володька.

Мы пошли к нему. Он критически осмотрел ванну, в которой отмачивалось белье, и завесил одеялом маленькое окошко в кухню.

Когда все приготовления остались позади, мы закрыли дверь и запихали под нее тряпки, чтобы не проходил свет.

— Вытаскивай пленку, — глухо произнес Володька.

До этого мне не приходилось вытаскивать пленки. Сначала я немного распевал, потом совсем затих, так как не мог найти в аппарате место, где находится пленка. Володька нащупал меня и сказал:

— Давай кассету.

— Сейчас, — ответил я и начал что-то крутить.

Но в это время с окошечка свалилось одеяло и в ванную проник свет. Володька сходил за молотком и гвоздями и снова полез вешать одеяло. Одна нога его стояла на кране. Другую поддерживал я, встав на край ванны.

— Помоги мне слезть, — попросил Володька, продырявив одеяло четырьмя семидесятимиллиметровыми гвоздями.

Но слезть Володьке помог кран — он отвалился, и на меня хлынула вода. Я быстро намок, отпустил Володькину ногу и спрыгнул с ванны. Володька, побалансировав немного на раковине умывальника, перекатился в ванну.

Там он стал отмачиваться вместе с бельем. Туда же упал бачок с проявителем, стоявший на дощечке.

Опомнившись, я запихал в трубу тряпку.

На шум явилась Володькина бабушка и спросила его, что он делает в ванне.

— Купаюсь, — сказал Володька и загреб под себя бачок.

Потом он встал, мокрый и желтый. Он проявился. Белье тоже пожелтело. Бабушка все хотела что-то сказать, но у нее не хватило дыхания.

Володька встал на ноги, вылил из карманов воду и, подхватив фотоаппарат и бачок для проявления, уединился в стенном шкафу.

Минуты через две он вылез из шкафа, и я увидел у него в руках какую-то круглую штуку.

— Кассета, — протянул он жалостливо. — Пустая.

— Ну и что? — удивился я, не понимая, почему опа должна быть полной.

Оказывается, в фотоаппарат нужно было зарядить пленку. А я думал, она там уже есть.

ЭСТАФЕТА

На днях звонит мне Юрка Вольский, мой школьный дружок, и зовет на вечер встречи бывших выпускников наше!! школы. А я мнусь и учащенно дышу в трубку. С одной стороны, меня тянет повстречаться с одноклассниками, а с другой — пугает встреча с учителями, которым я в свое время здорово досадил.

— Стоит ли будить в наших учителях печальные воспоминания? — нерешительно произнес я в трубку.

Уговорил он все же меня. Купил я два десятка гвоздик и, прячась за Юркину спину, пересек школьный порог.

— Кто это с тобой, Юра? — приглядываясь ко мне, спросила директор Мария Трофимовна.

Борода, которую я отпустил в последние годы, скрыла мой острый подбородок и сделала меня неузнаваемым.

— Как, вы не узнаете Владика Баркова? — удивился Юрка.

Услышав мою фамилию, учителя настороженно вытянулись и, всмотревшись в меня, бросились врассыпную.

— Куда же вы? — закричал им Юрка вдогонку. — Не пугайтесь — он уже совсем тихий.

— Помнят еще Владика Баркова! — растрогался я. — Не забыли.

— Такие ученики не забываются, — с трудом выговорила Мария Трофимовна.

Я стал разворачивать находившийся в моих руках сверток, и Мария Трофимовна насторожилась.

— Напрасно беспокоитесь, Мария Трофимовна, — сказал я, улыбаясь, — у меня здесь не пьяная кошка. Я уже давно не спаиваю их валерьянкой.

И протянул ей несколько гвоздик.

Увидев цветы, учителя немного успокоились и снова подошли к нам. Я поздоровался с каждый по отдельности и раздал оставшиеся гвоздики.

Физик Александр Владимирович, приняв от меня цветы, долго вертел их, подозрительно изучая стебли, листья и полу-распустившиеся бутоны.

— Невольно приходит на память один прискорбный случаи, — объяснил Александр Владимирович. — Шестой «Б» преподнес мне ко дню рождения цветы. По-моему, это были тюльпаны. Так вот именно ты подложил в букет листья крапивы.

— Мне очень стыдно за эту проделку, — сказал я, покраснев. — Извините меня, Александр Владимирович, если можете.

— Тогда уж проси прощения и за муху, — вмешалась в разговор учительница географии Анна Петровна.

— За какую муху? — удивился я.

— За ту, которую ты, обмакнув в чернильницу, пустил летать по классу. Я хорошо помню, как эта муха испачкала меня чернилами.

— Что-то подобное припоминаю, — сказал я, еще больше краснея, — И, конечно же, прошу прощения. Эх, вернуть бы те годы! Я бы, приходя в школу, окунал всех мух во французские духи. Чтобы они разносили приятный запах.

— А как бы ты теперь поступил со скелетом? — поинтересовался учитель по физкультуре Сергей Яковлевич. — Вспомни, как ты перетащил его из биологического кабинета в спортзал и прицепил к шведской стенке, будто он карабкается на нее…

— И наши девочки, войдя в спортзал, подняли такой визг, что сбежалась вся школа, — продолжил я, скромно потупившись. — Теперь, Сергей Яковлевич, я бы так пс поступил. Приношу вам свои глубочайшие извинения. Готов также извиниться перед скелетом.

— Сделай одолжение: он стоит на прежнем месте, — сказал Сергей Яковлевич.

И вот, сопровождаемый своими бывшими учителями, я поднялся на второй этаж в кабинет биологии.

— Привет, дружище, — бодро поздоровался я со скелетом. — Это я, Владик Барков, который посадил тебя на шведскую стенку.

Тут послышался скрип суставов, левая рука скелета резко поднялась и хлопнула меня по плечу. Я истошно закричал и отшатнулся. Учителя тоже попятились.

— Кажется, я догадываюсь, в чем дело, — успокоил всех физик Александр Владимирович. Он бесстрашно приблизился к скелету и даже присвистнул. — Фотоэлемент. Скорее всего изобретение Норкина.

— Кто такой? — спросил я, оправившись от испуга.

— Твой достойный последователь, — объяснил Александр Владимирович. — Так сказать, эстафета поколений.

— Куда мне до него, — чуть ли не с завистью сказал я, разглядывая приспособление незнакомого последователя. — Это вам не муха в чернильнице.

Как бы в подтверждение моих слов скелет лязгнул челюстью и шагнул вперед.

Биологический кабинет мгновенно опустел.

НА ЧЕМ РИСУЮТ ДЕТИ

(Письма дочери Анне

с Международной детской ассамблеи)

Моя четырехлетняя дочка Аня постоянно стремится к единству. Она стремится к единству со своими сверстниками во дворе, в парке, на даче, в детском саду. Сплачивать ряды с окружающей ее детворой дочку заставляет суровая жизненная необходимость: папа и мама — неполноценные компаньоны в игре, они все время куда то спешат, а главное, туго соображают, так как играть давно разучились.

Еще моя дочка активно стремится к творчеству. Пробует себя во многих жанрах, и всюду она ярко выраженный абстракционист. Жанры «графика на обоях» и «резьба по мебели» — это чаще всего протест «Долой сон!» или «Долой еду!». В скульптуре (пластилин) Аня передает смену своего настроения — если, скажем, пластилин налеплен на папины брюки, значит, настроение неважное… В сказках, которые опа сама себе рассказывает поздно вечером, чтобы не заснуть, Баба Яга, как правило, разъезжает на мотоцикле с коляской, а в коляске находится сама Аня — она контролирует Бабу Ягу, чтобы та не наделала глупостей.

И, наконец, Ане присуще чувство красоты. Мебель и обои она иногда портит и без всякого протеста, а просто желая сделать их более изящными. Торт украшает пластилином из тех же побуждений. Любит Бабу Ягу, находя ее где-то внутренне доброй и красивой.

И какая же это несправедливость, что в Софию, на Международную детскую ассамблею «Знамя мира», девиз которой «Единство, творчество, красота», поехала не Аня, а я — ее папаша. Впрочем, на ассамблею я попал в качестве журналиста, а моя дочь недолюбливает эту профессию, которая требует тишины в доме. Тишина и Аня несовместимы. Именно поэтому в постарался, еще будучи в Софии, переложить на бумагу свои впечатления об ассамблее. В виде писем дочери Анне.

Письмо первое

Здравствуй, Анюта!

Вспомни свою любимую книжку «Праздник непослушания» Сергея Михалкова. Там родители обиделись на непослушных детей и покинули их. Дети обрадовались, начали баловаться, курить сигары, есть мороженое по десять порций за один присест. Они стали хозяевами города и делали все, что им хотелось. Ты еще говорила, что это самые счастливые дети в мире. Но это не так. Здесь, в Софии, дети, съехавшиеся на ассамблею со всех концов света, тоже настоящие хозяева города. Но, хотя их родители и остались дома, никто из детей и не думает ходить на головах, глотать табачный дым или превращать себя в ходячие холодильники. И тем не. менее все они счастливы. Потому что все они что-то умеют: или рисовать, или сочинять музыку, или играть на музыкальных инструментах, или сочинять стихи. А когда ты что-то умеешь, когда у тебя есть любимое дело, тебе не очень хочется баловаться.

Ты уже, наверное, поняла, что на ассамблею съехались самые молодые в мире художники, композиторы, музыканты и писатели. Только что здесь открылась большая выставка детских рисунков, на которой мне не попалось ни одного рисунка, сделанного на обоях. Дети всего мира рисуют на бумаге и на холсте. И ничуть не смущаются, когда на их портретах уши сползают к подбородку, глаза залезают на нос. а на руках явный излишек пальцев. А ты, дочка, рыдаешь при малейшей творческой неудаче. Лично мне очень нравится мой портрет, который ты нарисовала в большой комнате над диваном. И что из того, что ноги у меня растут непосредственно из головы, а руки приделаны к ногам. Взрослые, в том числе здесь, на ассамблее, ищут в детских рисунках (некоторые из них высылаю тебе) не мастерство, а искренность, непосредственность ребенка. Чего-чего, а этого добра у тебя хватает…

Впрочем, есть на ассамблее и дети, блеснувшие мастерством. Например, юный композитор из нашей страны Тимур Сергепян. Выйдя на сцену во время концерта, он объявил: «Я вам покажу три своих настроения!» И показал. И пластилин ему для этого не понадобился. Хотя одно из настроений, исполненных на фортепиано, оказалось грустным.

На ассамблею приехало много юных поэтов и прозаиков. Их стихи и рассказы тронули меня своей добротой. Хорошо, что и ты жалеешь в своих сказках Бабу Ягу, но вспомни, какой стишок ты сочинила про соседскую кошку Анфису: «Ты зачем пришла к нам, киска, препротивная Анфиска?» Сравни свой стишок со стишком, который прислала в Софию Таня Миронова:

Жил-был хомячок. Он был толстячок.

Конечно, Анфиса не подарок, но все-таки поучись у Тани доброте.

На этом обнимаю.

Твой папа.

Письмо второе

Здравствуй, Анечка!

Как жаль, что тебя нет со мной. Одного меня не пускают в сказочный трамвай. На стенах этого трамвая изображены герои детских сказок, обилечивают пассажиров две Красные Шапочки. Говорят, и билеты какие-то сказочные, но точно не знаю, так как взрослые могут попасть в трамвай только в сопровождении детей, которые тут нарасхват.

Зато мне удалось попасть на веселый детский карнавал. Устроили его в огромном парке софийского Дворца пионеров. На аллеях парка мне повстречались Белоснежка и семь гномов, доктор Айболит, Алладин со своей волшебной лампой, мушкетеры, пираты и даже космическая ракета. Она с трудом передвигалась на тоненьких девчоночьих ножках, все время спотыкалась, хотя ее сопровождал галантный поводырь. Когда началось карнавальное шествие, девочка, сидевшая в ракете, не выдержала и вылезла из нее. Ее никто не осудил, так как все подумали, что космонавт вышел в космическое пространство.

В начале карнавала две ведьмы попытались испортить всем настроение и даже с помощью колдовства устраивали дымовые завесы, чтобы дети разных стран не смогли найти друг друга и подружиться. Но их быстренько прогнали, дети всех национальностей перемешались и принялись обмениваться автографами. Каждый старался целиком заполнить автографами длинные козырьки ярко-желтых кепочек, которые раздали всем участникам ассамблеи. Затем дети разбрелись по парку, где их ожидали аттракционы, игры, танцы, цирковая программа, кукольное представление. А самый большой интерес вызвало шахматное сражение. Ты, Анюта, уже знаешь, что такое шахматы. Это те маленькие фигурки, которым ты пообломала головы. На карнавале роль шахматных фигур исполняли дети, выстроившиеся на огромной шахматной доске, с обеих сторон которой были установлены высокие башни. На башнях находились юные шахматисты — между ними-то и развернулось сражение. Они называли ходы, и вскоре многие из фигур начали, хватаясь за сердце, падать, и специальные санитары уносили их на носилках. Правда, выяснилось, что сраженным фигурам повезло куда больше, чем тем, которые остались на доске, так как в середине партии над Дворцом пионеров закружил вертолет и вниз полетели перевязанные ленточками бумажные трубочки с текстом песни, посвященной ассамблее. Все бросились подбирать их, и только шахматные фигуры, не выбывшие из игры, вынуждены были остаться на своих местах.

Не подумай, что участники ассамблеи только веселятся. Нет. Они здесь еще и заседают в парламенте, как взрослые. Накануне карнавала дети пришли в Народное Собрание Болгарии и приняли письмо-обращение к детям всего мира, ко всему человечеству. В обращении, в частности, говорится о призывном звоне колоколов, присланных на праздник из разных уголков мира. Эти колокола установили на тридцатидвухметровом монументе «Знамя мира», воздвигнутом на окраине Софии в честь детской ассамблеи. Дети зазвонят в них 25 августа, и весь мир услышит этот колокольный перезвон. Позвони и ты, Анюта, своим валдайским колокольчиком — пусть его голос сольется с колоколами всемирного детского праздника. Только звони не больше часа, а то у мамы заболит голова.

Целую.

Твой отец.

Письмо третье

Аня, здравствуй!

Один из писателей, присутствовавших на ассамблее, пожелал начинающим творцам получать удовольствие от работы над своим произведением. Это относится и к тебе. Подумай хорошенько, получаешь ли ты удовольствие, когда рисуешь гвоздем на серванте. Думаю, что нет. Кстати, и здесь я встретил детей, которые не любят рисовать на бумаге. Но они как-то выходят из этого положения: рисуют на мостовых Софии, а на черноморском побережье соревнуются в создании фигур из песка.

Праздник заканчивается. Дети доказали, что их искусство самое искреннее. Первый секретарь ЦК БКП и Председатель Государственного совета НРБ товарищ Тодор Живков пригласил всех участников ассамблеи к себе в резиденцию «Бояна». Он был гостеприимным хозяином, танцевал вместе с детьми, угощал их вкусными кушаньями, не отказывался давать автографы и был очень доволен тем, что его гости вели себя в официальной резиденции так неофициально и непринужденно, пиршествовали, сидя прямо на мраморных ступеньках и на коврах.

А когда пришло время расходиться, дети всех континентов стали обниматься и немножечко грустить. Это была их последняя встреча, и грустили они оттого, что полюбили друг друга, подружились друг с другом и понимали, что могут больше никогда не встретиться: детские встречи, очевидно, станут традицией, но на них поедут уже другие… И эта грусть было самое красивое, что когда-либо довелось мне видеть.

Мне жаль, что тебя не было в Софии, что ты не смогла подружиться с детьми разных стран и не познала грусть расставания с друзьями. Хотя я привезу тебе костюм участника этого праздника творчества детей, надев который ты в какой-то степени сможешь почувствовать себя творческой личностью. И, может быть, перестанешь рисовать на обоях.

До встречи.