Помоги проекту - поделись книгой:
Впрочем, не будем спешить с выводами: выпускница мединститута с берегов Волги Анна Куропаткина как раз искала липового мужа. Из числа москвичей. Муж в полном смысле этого слова ее не устраивал, так как свое сердце она уже отдала другому мужчине. Не москвичу. Который тоже стремился стать москвичом. И поскольку их интересы совпадали, они разработали совместный план, до гениальности простой.
Куропаткина должна была подыскать партнера, желающего улучшить свои жилищные условия, который согласился бы на фиктивный брак. В награду за это партнер получает деньги на кооперативную квартиру, выезжает со старой площади, на которой остается Куропаткина. Затем развод и бракосочетание с тем, кому отдано сердце. И, разумеется, его прописка.
Надо сказать, что первая часть плана была блестяще приведена в исполнение. Нашелся-таки юноша, некий Петр Бродцев, согласившийся на сделку. Он сходил с Куропаткиной в загс, прописал ее у себя, на полученные деньги построил себе однокомнатную кооперативную квартиру, переехал в нее, оставив Куропаткину в желанном одиночестве. Остался последний мазок, и вдруг Бродцев пишет заявление в милицию, в котором разоблачает предприимчивую выпускницу мединститута. То ли его не устроила новая квартира, то ли между бывшими фиктивными супругами возникли какие-то разногласия, то ли у человека заговорила совесть — неизвестно. Но по иску прокурора Куропаткина была лишена московской прописки.
Вот вам и расчет на гроссмейстерском уровне. Все удары судьбы не предусмотришь. Уж как тонко, казалось, действовал Виктор Редькин, проживавший в Ставрополе, но и он по решению суда лишен звания москвича. И, как мы убедимся ниже, столица от этого только выиграла.
Редькин подыскал себе даму, просто бесценную в деле прописки. Во-первых, дама обожала выпить и, чтобы ее любимое занятие приобрело регулярность, ей требовались лишние деньги. Именно поэтому стороны быстро достигли взаимопонимания. Во-вторых, Тамара Брелкова — так звали даму — работала паспортисткой
Но вот беда: он уже имел жену. Вполне законную и любимую. И в его планы входило прописаться в Москве вместе с нею. Ио двух жен в один паспорт не занесешь. Поэтому с любимой женой пришлось на время развестись. Документально развестись. Фактически ясе ничего в их отношениях не изменилось.
И вот Виктор Редыснн уже наш земляк, через какой-то год становится пайщиком ЖСК и вскоре получает трехкомнатную квартиру. На себя и на пьющую паспортистку, с которой, как вы догадываетесь, тихо и мирно разводится. Причем паспортистка оказывается на редкость бескорыстной женщиной: она съезжает с квартиры, оставив Редькина ее единоличным хозяином. И, наконец, повторный брак с любимой женой, которая тоже становится москвичкой.
И если бы на свете не существовало прокуратуры, красивая комбинация Виктора Редькина и поныне восхищала бы его друзей и родственников. Но, к несчастью, прокуратура есть и она все видит. Друзей и родственников Редькина вызвали в суд в качестве свидетелей, и они убедились, что он допустил несколько роковых промашек.
— Как вам удалось вступить в кооператив? — спросила судья. — Вы и года не прожили в Москве к моменту вступления, для которого нужны как минимум два года.
— У нас с Томой была пламенная любовь. Все окружающие были растроганы нашим чувством. И шли нам навстречу. В том числе и в ЖСК.
Вызвали в суд представителей ЖСК. Они пояснили, что Редькин при оформлении квартиры сдал документы, которые отвечали всем существующим нормам. В столице он проживал более двух лет, имел здесь же постоянную работу.
Это заинтересовало суд. Он уже изучил некоторые вехи биографии Виктора Редькина и знал, что со дня его бракосочетания с Брелковой до вступления в кооператив не прошло и года.
Не мог же он оформить прописку до бракосочетания! Для того и сочетался!
Изучив выписку из домовой книги, которую Редькину выдали в жэке, где работала паспортисткой Брелкова, суд выяснил, что ложную справку выдала сама Брелкова. Интуиция не подвела Редькина: его дама оказалась действительно бесценной. А что касается судьбы-индейки, так от ее ударов никто не защищен. Тем более на брачном поприще. Сложное это поприще, до конца не изученное…
ТОВАРНЫЙ ВИД
Пишущие машинки еще не вошли широко в наш повседневный быт. Как, например, телевизоры или холодильники. И большинство граждан пишут письма от руки. Редакционным работникам, имеющим дело с читательской почтой, иной неразборчивый почерк адресата доставляет массу хлопот. Некоторые письма приходится читать буквально по слогам, через лупу, причем иные слова так и остаются неразгаданными. Легко понять радость сотрудника редакции, когда на стол ложится письмо, отпечатанное на машинке.
Скажем, это — свеженькое, только что из сумки почтальона. Смотрим в конец письма. Кто он, приславший нам желанную машинопись? Итак… эээ….. Василий… проскок Иванович Лопарев.
Позвольте, что за странное трехступенчатое имя? И отчего вторая ступень написана от руки? И что это за таинственные слова: «шинке», «сывать», «нительных»?
Приглядевшись, находим недостающие части этих слов — они почему-то влачат обособленное существование.
Да, неудачный мы выбрали примерчик. Оказывается, в письме идет речь о плохом качестве пишущей машинки «Сетунь». И для наглядности отпечатано оно именно на этой машинке. И зовут гражданина Лопарева — Василий Иванович, а «проскок» — это его пояснение к машинописи. Он как бы извиняется за каретку машинки, которая неожиданно сделала холостой пробег.
Прямо скажем, своенравная досталась Василию Ивановичу машинка. То лепит кляксу и пропускает буквы, то ее заклинивает в середине строки, то бумагу в нее не вставишь. А в первый же день эксплуатации на целый месяц замкнуло замок верхнего регистра, пока владелец машинки не извлек откуда-то изнутри клавишу неизвестного происхождения. С изображением параграфа.
А до этого у него была другая машинка. Тоже «Сетунь», но с иными причудами. Он ее обменял на заводе. А эту почему-то не меняет. Может, боится, как бы хуже экземплярчик не прислали?
— А кто подсунул мне изящное оформление? — негодует покупатель. — Кто спрятал под красивой оболочкой больной механизм?
Мы подошли, уважаемый читатель, к сути. А она в том, что вдвойне обидно становится, когда за красотой явной обнаруживается дефект скрытый. И тогда не радуют ультрасовременный вид, яркая краска и броская этикетка.
Гражданка Щепкина облюбовала в магазине туфельки для своего шестилетнего сына. Внешне эти туфельки вселяли гордость за наших- обувщиков. Хотелось пожать руки их изготовителям и подарить каждому по гвоздике. Такие это были симпатичные туфельки. Но, к сожалению, гражданка Щепкина вместо того, чтобы поставить покупку на декоративную полочку рядом с подсвечником и, приходя с работы, вытирать с туфелек пыль, отдала их шестилетнему сыну. А тот по своей несознательности тут же обул их и побежал во двор по своим неотложным мальчишечьим делам.
И ведь нет чтобы чинно и спокойно посидеть на лавочке рядом с пенсионерами и дать им возможность полюбоваться его изящной обувкой. Обязательно ему надо было скакать по всему двору, играть во всякие там догонялки и другие подвижные игры.
И вот результат: еще не истек гарантийный срок, а туфли уже имели вид, чем-то напоминающий затонувший в доисторические времена парусник, поднятый со дна океана. С туфелек слезла краска, у одной из них отвалился каблук, у другой — сломался мысок.
Ну не посочувствовать ли фабрике? Покупательница возвращает ей бракованные туфли, вместо того чтобы предъявить претензии своему не в меру энергичному сыну. Пусть бы он поубавил скорости! Пусть хоть немножечко пожалел продукцию фабрики.
Мальчишки, которые гуляют по улицам парами, взявшись за руки, — мечта иных обувщиков. Но, увы, мечта несбыточная. Мальчишек не переделать — так уж они скроены. Единственный выход — выпускать для них обувь не только красивую, но и прочную.
Кстати, точно такие же туфельки приобрела для своей дочки сослуживица Щепкиной. И хотя девочки предпочитают, как известно, более спокойные игры, судьба ее туфелек оказалась не менее печальной. Так что дело тут было не в детских качествах, а скорее в качествах производственных.
А откуда покупателю за красивой внешностью увидеть дефект, невооруженному глазу невидимый. Да и где ему, покупателю, догадаться — ведь он не ходит по магазинам с портативной лабораторией, не исследует товар на прочность, надежность и долговечность. У него в основном один критерий — красиво или нет? Хорошо оформленный товар внушает ему доверие.
В торговле есть такое понятие — товарный вид. Это о товаре, который мы, покупатели, охотно берем. Потому что с виду товар — загляденье. И, очевидно, некоторые производственники, уловив эту нашу психологическую слабинку, обратили особое внимание на привлекательность продукции.
Ну, что ж, благодарствуем — потрафили. Но позвольте: когда внешняя пригожесть изделия маскирует проскоки и держащиеся на честном слове каблуки, — это не трогательная забота о потребителе, а камуфлирование и надувательство.
СТОПРОЦЕНТНЫЙ ОХВАТ
В конце рабочего дня к нам пришел Туркин, отвечающий в месткоме за спорт.
— Товарищи, просьба в конце рабочего дня расстояние от вашего корпуса до проходной не пройти, а пробежать. Зачтем как стометровку. На ГТО.
И вот прозвенел звонок. Женщины взяли свои увесистые сумки, набитые мясными полуфабрикатами, банками с неочищенными томатами в собственном соку, сосисками, яблоками, мужчины — портфели с пивом «Сенатор» (приобретено в нашем буфете) и, спустившись вниз, заняли исходную позицию.
Шел дождь, и почти все открыли зонты. Прозвенел будильник, который завел Туркин за неимением стартового пистолета, и мы побежали.
Секретарь-машинистка Валуева уже на старте уронила бефстроганов, на котором поскользнулся главный инженер проекта Корицин. Он двигался вслепую, держа перед собою роскошный зонт-трость, который защищал его от дождя и ветра. Ветер менялся, и Корицин то улетал вперед, то топтался на одном месте. Поскользнувшись, он грузно опустился в лужу и был похож на только что приземлившегося парашютиста.
Инженер-конструктор Шустиков бежал с детской ванной: подарили сослуживцы по случаю рождения дочери Елизаветы. На середине дистанции у него вдруг что-то заело, он аккуратно положил ванну вверх дном и опустился на нее.
— Какие будут соображения? — услышал он голос Корицина, который, прихрамывая, настигал его. При этом зонт-трость он использовал скорее как зонт-костыль.
— Пивца бы, — мечтательно сказал Шустиков, провожая взглядом коллег, которые честно волокли свою ручную кладь к финишу.
Корицин извлек из портфеля две бутылки пива, откупорил их зубами.
— За Елизавету! — постучал он зонтом по ванне.
— В чем дело, товарищи? — подбежал к аутсайдерам Туркин, — Хотя от ваших показателей ничего уже и не зависит — я своевременно рапортовал куда следует о стопроцентном охвате, — но все-таки мне странно смотреть на вас: тут дистанция ГТО или пивбар?
— Интересно! — возмутился Корицин. — Я ползаю по лужам, можно сказать, одновременно сдал зачет и по плаванию, а он, оказывается, уже давно все галочки проставил.
— Не все, — поправил его Шустиков. — Не учтена моя дочь Елизавета. Через пару дней она начнет принимать водные процедуры в этом микробассейне. Так что приходи, Туркин, принимать плавание у Елизаветы. С нею план по охвату у нас будет перевыполнен.
БОЖЕСТВЕННАЯ ТРАГЕДИЯ
Однажды богу наскучило сидеть на облаке, и он решил спуститься на землю. Но, как известно, для любой командировки нужен предлог. Пошел бог в небесный отдел писем и как бы между прочим поинтересовался: «Ну, как, грешат людишки?» «Есть немного, — отвечают ему. — И в основном по линии ведомственного бога Бахуса». «А вот я ему оформлю персональное дело!» — потряс нимбом бог и, вооружившись сигналами с мест, снизошел на земную твердь.
Приземлился он в поселке Новом, купил шляпу, чтобы прикрыть нимб, и решил сфотографироваться. На память об очередном явлении пароду и в целях проверки сигнала. Зашел в фотоателье и чувствует, что снова как бы парит на облаке. Хорошо еще, что над головой потолок, — ухватился бог за люстру и принюхался. Так и есть — фотограф источает винные пары, которые, должно быть, и образовали облако. С трудом добрался бог до стула и сфотографировался. Спрятал под шляпу квитанцию и отправился по другому сигналу — в поселок. Там Бахус, судя по сигналу, дурно влиял на пожарников.
У пожарной части бог снова воспарил. По запаху облако представляло из себя смесь винных паров и гари. Первый компонент давала пожарная часть, второй — помещение склада, расположенное по соседству. Из окон склада выбивались клубы дыма. Стал бог кричать пожарникам, чтобы те обратили внимание на пожар. На земле к пожарникам взывала работница склада.
— Не сейте панику, огня еще нет, один дым, — проявили пожарники хладнокровие в критический момент. — Еще успеем.
Рассердился бог и метнул нимб в пожарную часть.
— Уже выезжаем, заберите ваш инвентарь, — зашевелились борцы с огнем.
Они подъехали на двух машинах к складу, нацелились на него брандспойтами и стали терпеливо ждать, когда из них забьют упругие струи. Струи не забили. Только покапало в аптечных дозах что-то ржавое, неспособное утолить и жажды двух мух.
— Ну, Бахус, ты даешь! — воскликнул создатель. — Какую же, очевидно, кропотливую и настойчивую работу надо было провести с этими пожарными, чтобы они выехали на тушение огня без воды?
А пожар разгорался. На импровизированном облаке стало жарковато. Бог опустился на землю, подобрал свой нимб и смахнул с него пыль.
Пожарные погнали на ближайшую речку за водой. Вернувшись, склада они уже не застали. Сгорел склад дотла.
— Эх, жалко фотоаппарат не захватил! — посетовал бог. — Упустил фотообвиненьице против Бахуса. Пепелище на его совести. Кстати, где квитанция? Хотел бы я знать, что получилось у того пьяного фотографа.
В указанный на квитанции день бог получил свой портрет.
— Кто это? — удивился он. — Я бесхвостый, и у меня нет рогов. У меня, извольте полюбоваться, нимб. Господи, надо же так исказить черты. Вместо бога здесь самый натуральный черт.
Плюнул создатель и поспешил вознестись.
Срочно был созван небесный местком с повесткой дня:
1. О ходе инвентаризации облаков.
2. Разное.
Когда дошли до второго пункта, бог отчитался по командировке и обрушился на Бахуса, который, по его словам, толкает людей на пьянство. Закончил он предложением объявить Бахусу строгий выговор и перевести его на три месяца на нижеоплачиваемую работу.
Но тут попросил слова один из архангелов.
— Бахус хоть и курирует спиртные напитки, — сказал он, — но в перечисленных богом фактах не повинен. Позвольте спросить уважаемого бога: кто, собственно, создал людей? Он и создал. Следовательно, слабость людей к спиртному прежде всего его крупный просчет. Поэтому предлагаю объявить богу-создателю строгий выговор со следующей формулировкой: «За выпуск некачественной продукции».
Все единодушно проголосовали за предложение архангела. Так неожиданно разыгралась трагедия бога.
ВКУСНЫЕ ЗАПАХИ
Перед уходом с работы я позвонил домой:
— Встречайте через полчаса. Вооружайтесь шваброй, зонтиками. Побольше колющего. Детям дайте усы от комнатной антенны. Атакуйте решительнее! Я пошел.
Минут через десять я втиснулся в автобус. Голова уперлась в чью-то авоську с пакетами молока. По щеке заструилась прохладная струйка. Я попробовал ее на вкус. Шестипроцентное.
На первой же остановке поднажали. Мой нос вдавился в кулек.
— Уберите клюв, — сказал владелец авоськи.
Я убрал и сразу влез рукой во что-то мягкое и липкое. Укололся.
— Чей мясной фарш? — спросил я. — Употребляйте с осторожностью, косточки в нем.
— Спасибо, — поблагодарила сзади невидимая старушка. — Только вряд ли дойдет до употребления.
Автобус тормознул. Старушку с фаршем припечатало ко мне. Пора пробираться к выходу.
Энергично действуя плечом и локтями, я давил по пути творожные сырки, помидоры и разные другие продукты. Перед самой дверью на меня посыпалось пшено, а когда я выскочил из автобуса, вслед за мной выпорхнуло облако сахарной пудры.
— Ну, с богом! — сказал я, приблизившись к своему дому. — Три, два, один — старт!
И, распространяя вкусные запахи, понесся по двору. Все собаки, которых в это время прогуливали, устремились ко мне. С блаженным повизгиванием они набросились на меня, причем не отставали от них и кошки.
Алчной тучей нависла надо мной голубиная стая, растопырив крылья, за мной погнался петух Никодим.
Родственники подоспели вовремя. Они хлынули из подъезда, воинственно гикая, как раз, когда Никодим принялся выклевывать из моей бороды пшено. Жена стучала молотком в медный таз, теща рассекала воздух шваброй, тесть фехтовал зонтом-тростью, дети — усами антенны.
Я сбросил пальто и, оставив его на попечение семьи, с облегчением влетел в подъезд..
А через некоторое время я с нескрываемым любопытством наблюдал в окно такое же нелегкое возвращение многих своих соседей по дому…
РАЦПРЕДЛОЖЕНИЕ
Леша Ковригин собирался в свою первую командировку.
— Леша, а куда ты положишь деньги? — спросила его жена Верочка. — Из пиджака их могут выкрасть. В поезде, например, когда ты будешь спать. Или в гостинице.
— Неплохо было бы зашить их в подтяжки или устроить тайник в полуботинке, — сказал Леша.
— Не подходит, — отвергла эту мысль Верочка. Подтяжки и обувь на ночь снимаются. Нет. Лучше всего их зашить в то,
— В трусы? — догадался Леша.
Поздно вечером он лежал на второй полке купейного вагона и ощущал где-то в районе печени непривычную тяжесть. На его печень давили командировочные деньги. Попутчики уже спали. В ногах у них, отражая синий свет ночника, таинственно мерцали пиджаки.
«К счастью для них, я не вор, — мелькнуло у Леши. — А то плакали бы их пиджачки вместе с бумажниками. Или у них тоже тайники имеются?»
Но тут он увидел, как нога пассажира, спящего, как и он, на верхней полке, высунулась из-под одеяла и большим пальцем коснулась пиджака.
«И я бы так мучился, если бы не жена, — подумал Алексей. — Одной бы ногой спал, а другой на стреме стоял. Все-таки здорово она придумала. Спи сколько влезет и ни о чем не думай».
Но как назло ему не спалось. Думалось о несчастных попутчиках, которых ничего бы не стоило обворовать, будь на его месте жулик, о свете ночника, предназначенного скорее всего для того, чтобы пассажиры не рылись под прикрытием темноты в карманах друг друга, о своей печени, которая впервые соприкасалась с такой суммой денег.
Поделиться книгой: