Помоги проекту - поделись книгой:
ЯНУШ ОСЕНКА
ЧАСЫ С КУКУШКОЙ
ЮМОРЕСКИ
Авторизованный перевод с польского
Наума ЛАБКОВСКОГО
Рисунки Г. ОГОРОДНИКОВА
М., Издательство «Правда», 1972
РАЗГОВОР С ОСЕНКОЙ
В приличном обществе у женщины не спрашивают, сколько ей лет. И так известно, что ей больше, чем она скажет, и меньше, чем нам кажется.
А вот юмористам то и дело приходится отвечать на нескромные вопросы: сколько вам лет, когда вы родились, в каком возрасте начали писать, и так далее, в том же духе. Видимо, существует мнение, что, только рассказывая о себе, юморист может в полной мере проявить свой талант и насмешить читателей до слез.
Поддавшись этой традиции, я тоже спросил у Януша Осенки:
— Когда ты родился?
Его и без того длинное лицо стало еще длиннее, и он грустно ответил:
— Я родился 13 сентября 1925 года, и с тех пор в моей жизни не случилось ничего интересного.
Сообразив, что Януш острит, я громко расхохотался.
Его лицо вытянулось еще больше, и он так же вяло продолжал:
— Если же тебя интересуют военные подвиги, грандиозные успехи в мирной жизни и на литературном поприще, ордена и прочие награды, я тебе советую ознакомиться с биографией другого писателя.
Здесь я понял, что в жанре автобиографическом Януш достиг потолка, и больше не стал задавать ему вопросов.
Тогда я обратился к его творчеству. Перевел несколько десятков его новых юморесок и собрал их в этой книжке.
Подарок
Собираясь на именины, мы, согласно установившемуся повсеместно обычаю, обшариваем все углы квартиры, чтобы найти предмет, меньше всего пригодный к употреблению, и отнести его в подарок. Больше всего подходят для этой цели кошмарные вещи, которые были презентованы нам самим в день наших именин. Здесь надо только помнить, что не следует по рассеянности возвращать вещицу именно тому лицу, которое ее вам подарило.
Впрочем, иногда мы так тщательно подчищаем всякий мусор в своей квартире, что, будучи приглашены в гости, совсем не можем найти что-либо подходящее для подарка. Тогда нам приходится выбрать что-нибудь из своих собственных вещей, конечно, самое скверное, чтобы потом не очень переживать утрату. Но, несмотря на все предосторожности, имеют место случаи, когда, вручив презент, мы переживаем страшный удар из-за собственного непростительного мотовства.
Со мной было нечто подобное. Однажды приятель пригласил меня на именины. Я обшарил все углы на чердаке и в погребе и, конечно, безрезультатно. Не мог же я отнести в подарок ржавый сердечник от утюга! После долгих размышлений я пришел к решению, что единственная вещь, которую я могу пожертвовать, — это испорченный радиоприемник. В радиомастерских его отказывались исправить, а купить его не желали даже в пунктах скупки утильсырья. Я разработал план: в тот момент, когда я буду торжественно вручать подарок имениннику, я как бы нечаянно уроню его на пол. Все подумают, что приемник испортился от удара.
Все произошло в точном соответствии с планом. Я выронил приемник сейчас же после того, как поздравил именинника. Подняв приемник, я для верности еще раз грохнул его об пол в тот момент, когда снимал пальто. Теперь уж ни у кого не должно было остаться сомнений.
Именинник очень меня благодарил, поднял приемник, заботливо распаковал его и включил в сеть. Вы можете представить себе мою ярость, когда аппарат заиграл. Надо же придумать такое: я починил его.
Приятель-именинник рассыпался в благодарностях: замечательный подарок! Гости получали удовольствие, слушая прекрасную музыку, звучавшую из моего приемника. Только я мрачно молчал весь вечер.
Теперь приближаются мои именины, на которые я должен буду пригласить своего приятеля, только нечего и надеяться, что он принесет мне обратно мой радиоприемник. Приятель слишком смышленый.
Бумага для машинки
— Здравствуйте, могу ли я купить пятьсот листов бумаги для пишущей машинки?
— К сожалению, бумагу для пишущей машинки мы продаем только по заявкам.
— Вот я и делаю заявку. Я писатель, и бумага мне нужна для сочинения повести.
— В последнее время появилось так много плохих повестей, что нам пришлось установить ограничение. Теперь мы продаем бумагу только после утверждения повести.
— Но это весьма затруднительно…
— Отнюдь нет. Произведения утверждаются на месте мною. Вы мне расскажите содержание повести, которую вы собираетесь написать, а я вам либо продам бумагу, либо не продам.
— Это невероятно! Я должен рассказать вам свою повесть?
— Никто вас к этому не принуждает. Для меня это не развлечение, а работа. Вот сейчас должен прийти Казимир Брандыс, он будет рассказывать мне содержание своей новой трилогии.
— Ничего не поделаешь. В повести будет рассказана история одного молодого ученого. У него есть жена, но он все время работает. Он посвящает всего себя изнурительной научно-изобретательской работе, результаты которой, увы, неверны. Вам нравится это?
— Не очень.
— Тогда жена героя убегает с неким комбинатором. Отчаявшийся ученый обескуражен, но продолжает работать целые дни. Тут ему помогает скромная ассистентка, целиком отдавшаяся науке. Совместная работа приносит замечательные результаты. Герой делает ценное открытие, становится профессором и женится на своей ассистентке. Тем временем комбинатора арестовывает милиция. Жена кончает жизнь самоубийством. Ученого министр премирует за изобретение корзиной цветов. Ну как?
— Не знаю, право… Непонятно, почему жена сбежала. Если бы она лучше подумала, она бы не сделала такой глупости.
— Она вынуждена была его бросить. Ученый, к сожалению, мало зарабатывал. А она хотела шикарно жить.
— Прекрасно. Так пусть ученый не забивает себе голову изобретениями, а старается заработать деньги. Он может давать частные уроки.
— А жена, по-вашему, не должна полюбить комбинатора?
— Конечно, нет. Комбинации еще никого не довели до добра.
— А ассистентка?
— Она может существовать. Но зачем сразу жениться? Небольшой роман с ассистенткой, под тихую.
— А самоубийство?
— Не вижу для него повода. Будут жить без тревог, жена и не подумает о самоубийстве.
— А вам не кажется, что в таком виде повесть никто не станет читать? Герои живут счастливо, ну и что? В чем конфликт? Если все идет так гладко, не стоит и приниматься за повесть.
— Наконец вы это поняли. А хотели легкомысленно изводить бумагу!..
Молитва
Товарищ Маераньский пытался принудить к сожительству одну из подчиненных ему работниц и, потерпев фиаско, уволил ее согласно тридцать второму параграфу. В ожидании некоторых неприятностей он пошел помолиться в костел.
— Боже милостивый, — горячо шептал товарищ Маераньский, — сделай так, чтобы это дурацкое дело не всплыло, потому что весь мой безупречный долголетний стаж пойдет из-за этого к чертям собачьим, чего, конечно, ты, дорогой боженька, не допустишь! Сверши, боже всемогущий, чтобы эта взбесившаяся баба перестала ходить с жалобами в уездный комитет, потому что еще немного и там доищутся кое до чего. Умоляю тебя, боже, запутай и переверни мое дело так, чтобы никто не смог узнать, в чем моя вина, ибо ты все умеешь, всесильный боже, аминь!
Товарищу Маераньскому в некоторой степени повезло, потому что как раз в этот день бог решил приступить к рассмотрению молитв руководящих работников средней величины, поскольку за последнее время их собралось довольно много. Бог вызвал к себе ангела-референта, чтобы тот осветил вопрос, как полагается.
— Молитвы по делам бытовым, — сказал ангел, — те, что просят о премиях, выдвижении, повышении по службе, об отпуске и санаторных путевках в привлекательные места, я уже уладил самостоятельно, как господь-бог приказал.
— Хорошо, — одобрил творец. — Что там еще интересного?
— Есть несколько молитв на всякий случай…
— Что это значит? — удивился всевидящий.
— Это значит, — объяснил ангел, — что эти молящиеся не уверены в том, что бог существует, и молятся на всякий случай.
— Пусть отправляются к дьяволу! — рассердился бог. — Неужели и впрямь кто-нибудь так молится?
— Да, — подтвердил ангел, предварительно проверив это на электронной аппаратуре. — Есть несколько таких.
— Я им покажу!.. — рассердился бог и, высунувшись слегка из-за туч, закричал: — Смотрите там у меня! Как пошлю на вас выговора с предупреждением, так сразу поверите, что я существую!
Накричав на маловеров, бог сказал:
— Выкладывай, какие там еще есть личные молитвы. И, пожалуйста, посмотри сам, кто о чем просит, потому что я близорукий.
Ангел посмотрел на землю.
— Председатель сельскохозяйственного кооператива просит, чтобы у него уродилась сахарная свекла.
Бог взял бинокль и посмотрел в указанном направлении.
— Что? — ужаснулся он. — На такой земле свеклу? Почему бездельник не посеял здесь пшеницу?
Минуту спустя, впрочем, он немного отошел и приказал ангелу:
— Пошли ему инструктора сельскохозяйственного отдела воеводского комитета, чтобы в другой раз он знал, что нужно сеять…
Продолжая осмотр земли, бог увидел вдруг директора учреждения, который бил поклоны в каком-то костеле и бормотал что-то непонятное себе под нос.
— Чего он, собственно говоря, хочет?
— Ничего не хочет, — пояснил ангел, — потому что он человек абсолютно неверующий.
— Почему же он молится? — удивился творец.
— Жена ему приказала, — объяснил ангел. — Сама верующая и велит ему тоже ходить в костел и молиться. Вот чтобы его оставили в покое, он и стоит на коленях, а сам бормочет что попало.
— Это хулиганство! — рассердился бог и погрозил из-за туч. — Чего бормочешь, болван? Пошел вон из костела!
В эту роковую минуту божеского гнева прибыла на небо пылкая молитва товарища Маераньского, который надеялся с помощью господа бога отвести от себя верные неприятности.
— А этот там чего хочет? — воскликнул бог.
— Это товарищ Маераньский с долголетним стажем. Он совершил аморальный поступок, и теперь его дело должно разбираться на бюро. Просит, чтобы всемогущий так запутал улики, чтоб его оправдали.
— Какая наглость! — закричал бог и с возмущением стукнул кулаком по небесному трону. — Он воображает, что я стану пачкать свои святые персты о его грязные делишки и спасать его от наказания? Немедленно переслать его дело в высшую инстанцию! И пусть его вышвырнут!
Ангел-референт скрупулезно выполнил указание.
А товарищ Маераньский, которого вскоре сняли с работы, с тех пор говорит всем, что бога не существует, потому что если бы бог был, то уж, конечно, он бы услышал молитву.
На приеме у начальника
Я отворил дверь кабинета и вошел внутрь. Начальник встал из-за стола и пошел мне навстречу. Он твердо шагал с высоко поднятой головой, а я спешил, чтобы поспеть к месту встречи, так как передо мной был гигантским стол заседании, который я должен был обогнуть. Мне пришлось ускорить шаг, хотя я и так имел привычку ходить быстро. На половине дороги у начальника появилась широкая улыбка — признак того, что он приветствует меня весьма охотно. Теперь уже мы оба шли радостно, как два старых друга. Начальник вытянул руки для приветствия. Я также протянул руки, и мы продолжали идти, готовые к сердечному рукопожатию. Начальник воскликнул издали: «Приветствую вас!» Прошло еще несколько минут, и мы обменялись рукопожатиями, сидя у края стола заседаний.
Едва я приступил к изложению вопроса, как двери кабинета отворились и на горизонте показалась секретарша. Сначала мне было трудно сориентироваться, следует ли она в нашем направлении или удаляется в сторону письменного стола. Но так или иначе нить беседы была прервана, и мы оба стали наблюдать за продвижением секретарши. Я невольно стал обдумывать, как нужно трактовать ее появление в кабинете. Конечно, я мог бы не обращать на нее никакого внимания и продолжать дальше излагать свое дело. Но секретарша казалась сильно озабоченной: видимо, причина ее вторжения была не пустячной.
У нее была очень короткая узкая юбка, и поэтому, чтобы прибыть к своей цели как можно скорее, она вынуждена была делать множество мелких шажков. Начальник стал беспокойно поглядывать на часы. Наконец он поднялся и пошел ей навстречу. Взяв у нее из рук лист бумаги и прочитав его, он сморщил лоб, достал из кармана вечное перо и поставил свою подпись. Возвратив бумагу секретарше, начальник направился в мою сторону. Спустя минуту он вновь сидел передо мной.
Теперь секретарша направилась к двери. Ее шаги были четко слышны на мягком ковре. Я люблю тишину, и меня заранее нервировала мысль о том, что вот сейчас секретарша переступит границу ковра и окажется на голом паркете. Я представлял себе, как она там будет стучать! Но секретарша никак не могла дойти до паркета. Утомившись от длинного пути, она замедлила шаг. Теперь она шла по мягкому ковру, как бы прогуливаясь.
Мы с начальником сидели в полном молчании, каждый был занят своими мыслями. И вот секретарша вышла на паркет! Стук ее каблуков стал невыносимым. По мере того, как она приближалась к двери, стук все усиливался. Видимо, это было своеобразие акустики кабинета. Первым потерял терпение начальник. Он взглянул на часы и сказал:
— Уже поздно! Может быть, вас подвезти по дороге?
Я взглянул на стенные часы. Действительно, время пролетело незаметно. Если бы я принял предложение начальника, мне пришлось бы ждать, пока он сходит к своему столу за портфелем. Я рисковал опоздать на свидание.
Я поблагодарил начальника за аудиенцию. Мы дружески попрощались издали, и каждый пошел своей дорогой: начальник к своему столу, а я к выходу, вслед за секретаршей, которая все еще не могла добраться до двери.
Экскурсия в горы
Кроме индивидуального туризма, существуют, как известно, коллективные экскурсии на двадцать, пятьдесят, а порою даже на сто транзисторов. Теперь коллективные экскурсии уже не подразделяются на детские, крестьянские, студенческие или рабочие. Коллективные туристические группы определяются исключительно количеством транзисторных приемников.
Лично я недавно отправился с такой достаточно представительной коллективной горной экскурсией на пятьдесят транзисторов. Не важно, куда нас вела горная трасса, потому что осмотр красот природы не входил в задачи экскурсии. Они были гораздо более современными. Речь шла о регулировании тембра и звука, умении найти самую дальнюю станцию, а также о качестве настройки.
Туристическое оснащение было у нас весьма разнообразным и зависело от склонностей и достатка участников, а также от физических данных, так как некоторые из нас несли транзисторы огромные, водонепроницаемые, приспособленные для океанских судов. Несмотря на столь мощную конкуренцию, я со своим скромным и уже далеко не новым транзистором не чувствовал себя в этом туристическом коллективе парией, потому что мой аппарат, в который я только что вставил новые батарейки, работал, может быть, и не очень чисто, но зато исключительно громко. Я нес его на груди на кожаном ремешке, переброшенном через шею. Благодаря этому я имел возможность свободно манипулировать обеими руками, беспрерывно переводя рычажки и меняя волны. На экскурсиях я люблю всякую музыку, но не пренебрегаю и живым словом, поэтому мне удалось поймать беседу о горной дичи. К сожалению, я не мог получить иллюстрации к этой беседе в виде живых экспонатов, поскольку если в горах еще и сохранилась какая-нибудь дичь, то она, без сомнения, была сметена с лица земли могучим голосом транзистора, возглавлявшего нашу экскурсию.
Первым в цепи транзисторных приемников у нас был знаменитый «Оушн бой», оснащенный девятнадцатью транзисторами и двадцатью семью диодами, с динамиком мощностью в два с половиной ватта. Мощность этого динамика была так велика, что, если бы его включить в комнате на полную силу, совершивший этот безумный шаг тут же вылетел бы в окно. Справедливости ради надо сказать, что в открытом пространстве приемник не имел такой сокрушающей силы. Но следует принять во внимание, что наша экскурсия была пятидесятитранзисторная. Гиганту вторили и аккомпанировали «Спидолы», «Селги», «Сонаты», «Бляупункты», «Теслы», «Филипсы» и всякая прочая мелочь.
Поделиться книгой: