Новая Инквизиция II

— Давай! — подхватил Виноградов, поднимая со столешницы меню, которое в его огромных лапищах смотрелось записной книжкой. — Тут, правда, одна выпивка, да закуски какие-то птичьи. Мне они на один зуб…

— Ну, вы выбирайте, а я пока пойду пивка для разгона закажу! — попытался было встать с диванчика Умар, но я остановил его, поймав за рукав рубашки.

— Эй, какое пивко, сдурел что ли?

— А что такое? — не понял новобранец.

— Ты смеешься? Вам разве в учебке не рассказывали, что алкоголь на мозги плохо влияет?

— Ну что-то такое было… вроде бы, — с сомнением потер подбородок Салманов.

— Присядь-ка, — приказным тоном распорядился я, — и послушай, что я скажу…

— Я терпе-ел, но сегодня я у-ухо-жу… — отвратительно фальшиво подпел Изюм, за что я наградил его гневным взглядом. — Ой, ладно, молчу-молчу…

— Какой-то ты слишком веселый сегодня, даже боязно, — поделился я с напарником.

— Да брось, мы ж отдыхаем! — неожиданно добродушно хмыкнул здоровяк. — Ну, давай, проводи ликбез, а я пока поссать схожу.

— Так, о чем это мы… — почесал я в затылке, пока спецназовец бочком выбирался из-за стола.

— О пиве, — подсказал парень.

— А, точно! Слушай, Умар, вот уж что-что, а пить нам строго противопоказано, понял?

— Понял… а почему?

— Эх… да потому что инфестаты мы! Нам нельзя отпускать контроль ни на секунду! Ты же видел, как ведут себя люди после алкоголя?

— Ну-у, как бы да… неоднократно, — задумчиво протянул парень.

— Вот то-то и оно. Выпивка, она словно будит в человеке притаившегося зверя. Внутри кого-то живет озорной бурундук, желающий проказничать. У другого это сонный хомяк. Третий станет под градусом брехливым псом. Ну мы… в нас обитает совсем уж жуткий зверь, Умар. Злой, жестокий, алчущий крови. Если ты ослабишь поводок, он может вырваться, и тогда… Чтоб ты понимал, некоторые инфестаты под градусом начинают просто фонтанировать некроэфиром, потому что теряют власть над даром.

— Хреновая перспектива, — грустно покивал новобранец. — То есть, выпивать нам не рекомендуется даже в одиночку?

— Скорее, строго запрещено, — категорично припечатал я.

— Блин, вот же засада…

— Ну что, наставил нашего Сынка на путь здорового образа жизни? — Изюм вернулся, обтирая влажные пальцы об брюки, и уселся на свое место. — Ну а теперь-то закажем пожрать?

И вот так начались посиделки нашей тихой маленькой компании. Мы жевали какие-то сырные шарики, закусывали колбасной нарезкой, запивали соком и болтали о всякой ерунде. Умар по началу не выглядел очень уж счастливым. Похоже, он шел сюда с намерением как следует прибухнуть, но я нещадно обломал ему все планы. Мне оставалось только молча удивляться тому, насколько паршивую подготовку нынче проходят начинающие инфестаты. Однако парень явно приободрился, когда у него зазвонил телефон.

— О, девчонки подъехали! — обрадовался он и схватился за трубку. — Алло? Да, моя радость! Заходи, мы уже ждем! Юна и Лиля с тобой? Отлично! Ну все, давай, сейчас встречу!

Нажав «отбой» и кинув мобильник на столешницу, Салманов подскочил и чуть ли не бегом поспешил к выходу.

— Пять сек, мужики, я скоро! — подмигнул он нам и был таков.

— А что, еще кто-то будет? — слегка заторможено посмотрел я на напарника.

— Ну, наверное, — философски пожал плечами Изюм. — Видел, как Сынок поскакал? Походу, вот его отдушина.

— Никогда еще не встречал инфестата, который «якорится» бабами, — усмехнулся я.

— Да главное, чтоб не мужиками! Га-га-га! — расхохотался Виноградов над своей же шуткой.

И чего он такой активный сегодня? Прям не узнаю этого старого ворчуна!

— Приве-е-ет, мальчики!

Мы обернулись на голос и увидели Умара, ведущего к нашему столику троицу девиц весьма… кхм… весьма откровенно разодетых. Короткие платьица, глубокие декольте, боевой раскрас, как у воинствующих индейцев, и во-о-о-от такенные шпильки. Нет, барышни, конечно, очень даже привлекательные, тут спорить не буду. Но вот что-то мне подсказывает, что они сюда не за серьезными отношениями пришли…

Мы с Изюмом сдержанно поздоровались с гостьями Салманова, и я едва не прыснул со смеху, когда увидел, как вытянулось лицо у старого спецназовца. Ха-ха! Я уж думал, что этого пенька вообще невозможно смутить. А тут гляди-ка!

— Я Юна, — представилась жгучая брюнетка с длинными волосами, присаживаясь рядом со мной и протянула ладошку для рукопожатия.

— Очень приятно, Юрий.

Я слегка тронул тонкие пальчики, облагороженные мощным таким маникюром. Ух, ё… кажется, даже у упырей когти поменьше…

— Ха-ха! Тоже на «Ю», — внезапно развеселилась девушка. — Ну это прям судьба!

— Э-э-э… наверное…

Одновременно с этим примерно такая же сцена знакомства разворачивалась и с другой стороны стола. Там Виноградов пытался строить диалог с мило щебечущей Лилей, с трудом находя место, чтобы вставить реплику.

— Ого! Какие у тебя бицепсы! — соседка Макса по-свойски обхватила его могучую руку и несколько раз сжала. — Ты качаешься, да? У меня вот тоже бывший качался. Слушай, ну такой мудак он, это просто не передать. Знаешь, что он сделал? А, ладно, потом расскажу. Так куда ты, говоришь, ходишь заниматься? Я вот в «Металл-сити» купила абонемент годовой. Да, знаю, дороговато, но у них там хотя бы всегда прибрано. Терпеть не могу грязи! Я прям брезгливая до ужаса…

Я с хитрой ухмылкой наблюдал за тем, как Изюм открывает рот, чтобы ответить на вопрос, но тут же захлопывает, поскольку на него вываливается еще три. Ну давай, старина, покажи, на что способен! Это тебе не с умертвиями в подвалах биться.

О ком не приходилось переживать, так это об Умаре. У него дела обстояли значительно лучше, нежели у нас с Виноградовым. Новобранец со своей девчонкой уже имел знакомство, а потому мило ворковал, приобняв за плечи. Мы же с напарником, ощущали себя в такой ситуации как беспомощные дети. И даже содействия друг от друга ждать не приходилось. Тут дело такое, товарища не прикроешь, огневую поддержку не запросишь, остается рассчитывать только на самого себя…

— Скажи, Юра, а ты чем занимаешься? — спросила меня Юна.

— Я? Ну-у-у, много чем… — туманно поведал я. — Спортом увлекаюсь…

— Ха, это я вижу, — состроила мне соседка лисьи глазки. — Футболка тебе явно маловата…

— А-а-э-э… спасибо… или это был не комплимент?

Черт, даже не знаю, как реагировать на такие подколки от женщин. Это, пожалуй, первый раз, когда мне так неприкрыто намекают… на что? Господи, да знал бы я! Неужели, она меня закадрить пытается? Ох, какой же это стресс…

— Ну а работаешь ты где? — продолжала расспросы красавица, попутно закидывая в себя уже третий алкогольный шот.

Им-то, в отличие от нас, трезвость блюсти было не обязательно.

— Я…

— В олимпийском резерве мы, — внезапно вклинился в разговор Умар. — Тренируемся, на сборы катаемся по всей стране. Готовимся к возобновлению мировых соревнований, чтобы выступать!

— Э-эм… — я перевел вопросительный взгляд на Сынка, и он так красноречиво округлил глаза, что мне не оставалось ничего иного, кроме как поддакнуть. — Точно, вот, именно этим и занимаемся.

— Ого-о! — протянула Юна. — Звучит интересно. Расскажешь?

— Да, конечно… — я беспомощно посмотрел на соратника, внутренне надеясь, что он снова придет мне на выручку.

Все-таки он явно успел придумать всем нам легенду, забыв только ей с нами поделиться. Но Салманов уже вернулся к воркованию со своей пассией, бросив меня на произвол судьбы. Пришлось что-то невнятно промямлить и попытаться увести беседу в более безопасное русло. Но куда там… Дальнейший тяжелейший допрос продолжался битый час. Соседка ненавязчиво любопытствовала, какая у меня машина, какая зарплата, какая квартира, насколько богатый гардероб, где я одеваюсь, закупаюсь и прочее-прочее-прочее. А сама же все вопросы о себе технично отклоняла и возвращала фокус на меня. Вскоре я стал ощущать себя участником какой-то глупой викторины, в которой любое неосторожно сказанное слово могло обернуться против меня же.

Максу в этом плане повезло больше. Его собеседница трещала без умолку, не интересуясь даже тем, слушает ли он ее. А Сынок так и вовсе кайфовал, напоминая довольного мартовского кота. Разве что не мурчал при этом.

Я смог перевести дух только тогда, когда троица девиц дружной стайкой упорхнула в уборную, оставив нас в мужской компании.

— Твою мать… — смахнул я испарину с лица. — Умар, это что вообще такое?

— Понравились девочки? — самодовольно осклабился новичок. — Не благодарите.

— Мне эта пигалица даже не в дочки, а во внучки годится, — угрюмо пробурчал Изюм, становясь похожим на себя обычного.

— Блин, мужики, ну простите! — виновато развел руками Салманов. — Я никого старше не знаю!

— Да все нормально, — отмахнулся я как можно беззаботней. — Главное, чтоб у тебя мозги отдыхали. Мы-то выдержим. Да, Макс?

— Не знаю… — слегка побледнел мой напарник. — Мне как-то не по себе…

— Ой, глядите! — рассмеялся я. — Упырей он, значит, не боится, а молодых красоток испужался?

— Не мое это, Факел, — не принял шутливого тона приятель. — Это вы, молодежь, а я уже дряхлый для таких развлечений…

— Так, о работе больше не говорим, — приглушенно прервал нас Умар, — девочки возвращаются.

— Фух… ну ладно, выше нос! Мы ведь отдыхаем, правда ве…

Изюм осекся на полуслове и замер с открытым ртом, уставившись мне куда-то за спину.

— Эй, Макс, ты чего завис? — позвал я сослуживца.

— Да так… одного знакомого в телике заприметил…

Я обернулся в ту сторону, куда смотрел Виноградов и чуть со стула не упал, когда увидел на подвешенной под потолком плазме… себя? Рыжий кот наоборот! Эти журналисты и в самом деле пустили в эфир свой сюжет. На экране сейчас стоял я в покореженном когтями упырей ИК-Б. Весь заляпанный кровью и копотью, словно какой-то адский трубочист, а позади меня виднелись стены того самого проклятого концертного зала, где резвился обезумевший инфестат…

— Не скучали, мальчики? — девчонки вернулись и принялись шумно рассаживаться по местам. — Что смотрите?

— Что показывают, то и смотрим, — неприветливо пробурчал Изюм, у которого, кажется, пропали остатки настроения.

— Ой, а я читала об этом случае в интернете! — подала голос его соседка. — Там фотка как раз этого мужика кровавого была…

— Да-да, я тоже видела! — покивала слева от меня Юна. — Около сотни погибших в Зарядье… ужасно просто! Эта инквизиция вообще работать не хочет! Пока мирное население гибнет от рук некромантов и их зомби, они перед камерами позируют…

— Вообще-то, это кадры уже после штурма! — поспешил встать на нашу защиту Умар. — Насколько я слышал, там жуткая мясорубка была!

— Да отговорки это все для электората, — отмахнулась от новичка брюнетка. — Просто прикрытие, чтоб оправдать исчезающие в никуда миллиарды бюджетных рублей!

— Ага, перед тобой министры отчитывались что ли?! — начал заводиться Салманов. — Между прочим, эти ребята…

Дальнейшую перепалку я уже слушать не стал. Вот так вот оно бывает. Ты суешься в самое пекло, рискуя своей башкой, грудью бросаешься на восставших мертвецов и их хозяев, а какая-то разукрашенная дамочка за это еще и костерит. Обидно? Пожалуй. Но не смертельно. Для меня уже не в новинку подобные взгляды на нашу службу. Давно успел усвоить, что всем не угодишь. Но позитива, как ни крути, мне этот разговор не добавлял.

Эх, кажется, теперь и я понимаю старика-Виноградова. Тоже отчего-то почувствовал себя старым, а до кучи еще и ненужным. Где там у меня жвачка была? Немного ледяной мяты мне сейчас не помешает…

Глава 10

Дискуссия между Сынком и Юной вышла жаркой и эмоциональной. Спустя минут двадцать непрерывного галдежа мне даже пришлось подняться, подойти к Умару и настойчиво шепнуть тому на ухо, чтобы завязывал сраться. Не для того мы с Изюмом поперлись в этот чертов бар, дабы он тут еще больше накрутил себя. Расслабляться надо, а не буянить.

— Ох, спасибо, мой рыцарь, но я бы и сама справилась, — растянула напомаженные губы в многообещающей улыбке Юна.

Кажется, она совершенно превратно восприняла мой маневр, и посчитала, что я рванулся защищать ее честь, чтобы заслужить толику снисходительного одобрения. Не понимает она, что мне плевать на нее с высокой колокольни. А вот за Салманова, который с нами жизнью рисковать ходит, я в самом деле волнуюсь. Ну да ладно, не буду же я об этом ей говорить. Вроде как для них мы просто троица спортсменов.

Дальнейший остаток вечера протекал уже в какой-то еще более непонятной обстановке. Лиля, приговорив четвертый коктейль, начала откровенно липнуть к Изюму, но тот оставался непреклонным и отвергал все ее навязчивые ласки. Умар страстно целовал свою пассию, уже чуть ли не раздевая ее прилюдно. А тут еще и моя соседка, глядя на разомлевшую от жарких ласк молодого горца подругу, тоже решила взять быка за рога.

— Слушай, Юра, — томно промурлыкала она, облокачиваясь на меня. — А чего это ваш огромный друг такой хмурый?

— Житие у него тяжкое, вот и хмурый…

— Вот только не надо брать с него пример, ладно? Давай, о чем-нибудь поговорим. С тобой так интересно было…

Беспомощно оглядевшись по сторонам, я протяжно вздохнул и потянулся за стаканом сока, чтобы заполнить долгую паузу.

— Ой, что это у тебя, татушка? — разглядела все-таки Юна на обратной стороне моего запястья татуировку с распятием. — А у меня тоже есть! Хочешь, покажу? Только не здесь… она у меня под платьем, хи-хи…

Кое-как удержав свои глазные яблоки от закатывания, я в очередной раз порадовался, что моя эмпатия дальше зачаточного состояния не развилась. Иначе не представляю, как выносить этот забористый флер из алкогольного опьянения и похоти, источаемый брюнеткой.

— Дай посмотрю, что там у тебя!

Девушка беспардонно подтянула мою руку ближе к себе, и принялась разглядывать в полумраке мое тату. Я, вроде, упоминал уже, что не люблю особо им хвастаться и показывать направо и налево? Ну вот сейчас мне этого не хотелось еще сильнее. Надо было кофту с длинным рукавом надевать, идиот…

— О-о-о, так ты из этих, что ли? Из верунов? — уничижительно фыркнула девица, когда я мягко высвободился из ее цепких коготков. — Очень жаль, я думала, вы нормальные парни…

Грянувший после этих слов шквал негодования чуть не снес меня со стула. Я уж побоялся, что тут где-то неподалеку от нас началась безудержная резня между кровными врагами. Но это оказался всего лишь Сынок. Именно от него исходила эта слепящая вспышка бешенства.

— Юна, закрой свой рот! — зло прорычал Салманов, приподнимаясь над столешницей. — Не смей таких вещей говорить моему другу, ты поняла меня?!

— Э-э-э… ты чего, Умар? — потерялась на мгновение брюнетка. — Какая муха тебя укусила?!

— А такая! — повысил голос новобранец. — Вера — это святое, и твой поганый язык вообще не должен ее касаться! Я, если помнишь, мусульманин. Может, ты и про Аллаха рискнешь что-нибудь подобное ляпнуть, а?!

— Не разговаривай со мной в таком тоне… — попыталась было сбить напор девушка.

Но куда там… Салманов закусил удила, и Изюму пришлось его деликатно придержать, чтобы делов не натворил. Молодой напарник костерил обалдевшую брюнетку так, что та попеременно то бледнела, то краснела. И даже полумрак ночного заведения не мог полностью скрыть этих метаморфоз. На прямые оскорбления, к его чести, парень не переходил, но вещи говорил достаточно жесткие. Поэтому никто из нас не удивился, когда три подружки решили, что с них на сегодня хватит и выскочили из-за нашего столика. Они поспешно сбежали, награждая на прощание презрительными взглядами каждого из нас, и демонстративно отсели подальше.