Новая Инквизиция II

— Э-эм… в общем, сэр… вы помните наши старые изыскания по мертвецам-подражателям?

— На память не жалуюсь, — степенно прикрыл веки мужчина.

— Кхе… так вот! Нам тогда не удалось определить механизм, по которому инфестат получает доступ ко всем знаниям и навыкам воскрешенного ревенанта, поэтому я взял на себя смелость немного расширить область нашего текущего эксперимента…

— Не тяните, Мэтью, — дернул щекой ученый. — Выкладывайте уже.

— Да, сэр, конечно, сэр… Я провел углубленный электроэнцефалографический мониторинг воскрешаемых ревенантов, и обнаружил одну очень любопытную особенность. Когда умирает мозг, то в его недрах прекращается любая активность. Нейроны перестают генерировать нервные импульсы и созданные между ними связи отмирают практически мгновенно. Считается, что разрушение этих связей равноценно форматированию всей информации, накопленной…

— Матерь божья, Мэтью, вы мне что, лекцию по нейробиологии решили прочесть?! — не выдержал долгого вступления мистер Грейси. — Уверяю вас, я в этом не нуждаюсь!

— Простите… я подумал, что это будет уместно, — потупился ассистент. — Я просто хотел сказать, что некроэфир, попадая в свежий труп, каким-то образом возвращает нейроны к жизни. По аналогии с воздействием на мертвые клетки, он запускает какой-то извращенный вариант нейрогенеза, восстанавливая большинство когнитивных функций, и воскрешает утраченные связи. Однако если с момента смерти мозга прошло более нескольких минут, то нейроны соединяются хаотично, и в результате получается лишь тупой и неуклюжий зомби. О том, какая путаница царит в сознании, вернувшемся в такое тело, можно только догадываться…

— Хм-м… крайне интересное наблюдение, мой мальчик! — отдал должное своему подчиненному профессор. — Правильно ли я вас понял? Вы пытаетесь мне сообщить, что процесс создания ревенантов тесно связан с проникновением некроэфира не только в кости, но и в мозг?

— Все именно так, мистер Грейси! Я восхищен вашей проницательностью, — неприкрыто польстил парень. — Даже немного стыдно, что я так долго формулировал этот вывод, а вы…

— Просто опыт, Мэтью, — руководитель покровительственно похлопал ассистента по заляпанному кровью плечу. — Я веду проект «Санта Муэрте» уже долгое время, так что не удивляйтесь.

— По сути, мне уже нечего добавить. Говоря простым языком, создать зомби можно и из безголового трупа, но такой исполнитель будет крайне паршивым и неумелым помощником. А сотворить полноценного ревенанта, внешне неотличимого по поведению и реакциям от живого человека, мозг должен быть относительно целым. А труп свежим. Кстати! — всплеснул руками лаборант. — Я же совсем забыл сказать…

— О чем?

— Некроэфир оживляет мозг всего на несколько мгновений, сэр! — с сияющими глазами доложил Мэтью. — Он будто бы считывает всю информацию, а затем любая электрическая активность в органе снова прекращается! Накопленный опыт и навыки больше не нуждаются в изначальном носителе, и если возрожденному покойнику снести голову, он их не утратит, покуда имеет от своего хозяина подпитку в виде энергии смерти.

— Хм-м-м… у меня есть кое-какое предположение, мой друг…

— Какое же, сэр?

— Надо навестить нашего дорогого сеньора Эрнандес, Мэтью. И распиленное «бревно» захватите, там все и увидите…

* * *

Сегодня извечное оживление вечерних городских улиц как никогда ранее нервировало Кирилла. Он шел, часто оглядываясь, словно ожидал, что сейчас из-за угла вылетит патруль инквизиции и откроет огонь со всех стволов, но несмотря на его опасения обстановка оставалась всё такой же спокойной. Кто-то спешил из опостылевшего офиса к себе домой, туда, где ждут родные. Кто-то, напротив, неспешно прохаживался, наслаждаясь ласками теплого дыхания умирающего лета. Кто-то торчал на остановке, вглядываясь в ближайший поворот, откуда должен появиться долгожданный автобус… Словом, столица вела свою обычную жизнь, даже не замечая, что где-то в переплетении ее переулков поселился хищник. И эти размышления постепенно помогли молодому инфестату успокоиться.

Хищником, разумеется, Баклан считал себя. Он уже распробовал вкус крови, и теперь ничто не смогло бы отвратить от этого пути. Власть над чужой жизнью и смертью оказалась слишком сильным и пьянящим наркотиком, чтобы с него можно было так просто соскочить. И сейчас он собирался сделать то, что давно уже не давало ему покоя. Сегодня должна свершиться месть! Тот, кто долгие два года издевался над ним, ответит за все сполна…

Парень добрался до нужного адреса, притаился напротив входа в спортивный клуб, куда ходил его одноклассник, и принялся ждать. Еран Рачинян — здоровенный, как горилла, и такой же волосатый. Он часто хвастался, что занимался тайским боксом еще у себя дома, откуда и приехал в Москву. И совладать с этим армянином Баклан в честном поединке никогда не мог. Приезжий задира постоянно гнобил Кирилла, где бы его не встретил. На уроке физкультуры, в столовой, на улице или даже в торговом центре. Он буквально не в состоянии был пройти мимо, если видел юного инфестата. И никогда не упускал случая продемонстрировать свою силу.

Развитая координация, животная мощь и поставленный удар Рачиняна не оставляли ни малейшего шанса его жертве устоять и дать достойный отпор. Но даже перед лицом такого противника школьник все равно не сдавался. Он пытался драться, кусаться, лягаться, терпя до слез обидные насмешки от куда более крупного и физически развитого оппонента. Он копил в себе эту злобу и ждал мгновения, когда сможет выпустить ее на свободу…

Увидев, что стеклянные двери клуба расходятся в стороны, а из них уверенной и донельзя расслабленной походкой выплывает ненавистный одноклассник, Баклан не сдержал предвкушающей ухмылки. Вот ты где, гаденыш… наконец-то! Посмотрим, какой ты крутой на самом деле…

Отправившись за широкоплечим сверстником, Кирилл старался держаться в отдалении. Он уже хорошо изучил его маршрут, а потому кратковременная потеря цели из виду не сбивала парня со следа. Вот Рачинян зашел в магазин, где купил полторашку минералки, а еще через пару домов он взял себе большую шаурму, которую принялся поглощать прямо на ходу. Да, судя по размерам его туши, Ернан определенно привык жрать много и часто.

Слегка заволновался инфестат лишь тогда, когда одноклассник встретился с такими же подтянутыми и спортивными парнями. Они о чем-то поболтали, оглашая улицу раскатами вызывающего смеха, и преследователю показалось, что дальше они двинутся всей компанией. Но нет. Шумно попрощавшись, хлопая друг друга по ладоням так мощно, что вздрагивали голуби, примостившиеся на карнизе третьего этажа, мальчишки все же разошлись в разные стороны. Фух, ну и хорошо. А то бы пришлось откладывать месть на другой день, а ведь Баклан и так уже слишком долго ждал!

Увидев, что Ернан свернул с оживленной и хорошо освещенной улицы в заросший палисадник, через который всегда срезал дорогу, инфестат ускорил шаг. Некроэфир клокотал в каждой вене, требуя действий. Он будоражил разум, дразнил и без того бушующую ненависть, делая ее смыслом всего существования. Вот сейчас, пусть только Рачинян отойдет подальше от жилого дома…

— Эй, урод! — выкрикнул Кирилл в спину однокласснику и устыдился дрожи в собственном голосе. — Эй, ты!

Однако парень с сумкой на плече продолжил идти как ни в чем не бывало. Он явно не допускал мысли, что к нему кто-то вздумает обратиться в подобной манере.

— Рачинян!!!

Замерев на месте и медленно обернувшись, молодой спортсмен с недоумением посмотрел на стоящую позади него фигуру. Когда же в его глазах загорелся огонек узнавания, то густые брови армянина удивленно поползли на лоб.

— Баклан? — все еще недоверчиво уточнил Ернан. — Ты?

— А что, уже забыл меня, говнюк?! — вызывающе поинтересовался инфестат.

— Блин, салага, ты явно что-то попутал, — широко ухмыльнулся Рачинян. — Ты же понимаешь, что за такой базар я тебя тут укатаю? Понимаешь ведь?

— А ты попробуй, чурка тупая! — в каком-то исступленном отчаянии выкрикнул школьник.

— Ну все, падла, хавайся… — обиделся сверстник. — За это я тебя точно обоссу.

Спортсмен скинул на землю свою поклажу и быстрым шагом направился к крикуну. Между ними было не больше десятка метров, но у Баклана, пока Ернан приближался, успела перед глазами пронестись вся жизнь. Ну вот и все, назад пути нет… нужно действовать!

Сформировав на ладони подобие колючего морского ежа из некроэфира, инфестат запустил его в грудь надвигающемуся задире. Он таким образом рассчитывал сразу же обезвредить Рачиняна, вот только никак не ждал, что добьется прямо противоположного эффекта.

В полутьме подступающей ночи Кирилл каким-то чудом сумел рассмотреть, как расширяются зрачки у его извечного обидчика. Темный дар всколыхнулся, ощущая приступ ужаса от обреченной жертвы, вот только сам одноклассник, похоже, еще не понял, что сопротивляться бесполезно. Он завопил раненной белугой, и в тот же миг бросился на Баклана, осыпая того градом беспорядочных, но крайне тяжелых ударов.

Опешив от такой реакции, инфестат попытался сперва закрыться руками, а потом отбежать. Однако обезумевший Ернан вколотил мощный пинок ему в бедро, отчего Баклан опрокинулся на землю подобно мешку с… пусть будет, картошкой. Но самым пугающим стало то, что свихнувшийся от страха школьник, кажется, вовсе не собирался останавливаться. Он навалился на начинающего некроманта всей немалой массой и принялся забивать его своими пудовыми кулачищами. Кирилл натурально содрогался от каждой увесистой оплеухи и сжимался в жалкий клубок, чтобы хоть как-то защитить себя. Но против огромного Рачиняна это не очень-то и помогало.

— Сейчас!!! Сейчас!!! Ну же!

Поддавшись эмоциям, Баклан, кажется, закричал во весь голос, хотя для общения со своей куклой ему достаточно было лишь мысленного приказа. И тельце маленького Влада наконец-то подоспело на помощь бедствующему хозяину…

Мертвый ребенок на фоне крупного старшеклассника не просто терялся. Он казался какой-то несущественной, помехой, от которой Ернан способен отмахнуться, словно от назойливого комара. Если бы не страх… страх Кирилла, испуганного неистовой яростью и напором жертвы, и самого молодого спортсмена, отведавшего касание черного тумана. Именно это сделало из слабого и медленного пацаненка настоящего зверя!

Влад бесстрашно прыгнул на спину Рачиняна, вонзая ему под лопатку по самую рукоять все ту же сточенную отвертку. По ментальной связи юный инфестат ощутил легкость, с которой металл пробил одежду, плоть и кости. Ощутил, как орудие погрузилось в тело заклятого врага. Он все-таки смог вернуть всю ту боль, которую одноклассник причинил ему за последние годы. Теперь оставалось расплатиться и за унижения…

— А-а-а! А-а-ай! А-а-а-а-ай!!! — хрипло заревел спортсмен, выгибаясь дугой.

На короткое мгновение он оставил Баклана и попытался обеими руками выдрать засевшую в спине отвертку. Некромант тут же воспользовался этой заминкой, подогнул ноги к груди, а затем, подпитываясь болью школьного задиры, распрямил их, метя в живот.

Пятки Кирилла влетели в тугое брюхо Ернана со скоростью пушечного ядра. Парень задохнулся, что-то нечленораздельно засипев, и кулем осел на землю, хватаясь за отшибленное нутро.

— Дальше я сам… — мстительно прохрипел инфестат, неловко поднимаясь.

Он подошел к скорчившемуся Рачиняну и с некоторым усилием выдернул из него импровизированное оружие.

— Ну что, ублюдок, теперь тебе уже не хочется надо мной поиздеваться, а? А?! Я спрашиваю тебя, кусок говна!!!

Что произошло дальше, Баклан плохо запомнил. Его разум утонул в кроваво-красной пелене незамутненного бешенства. Кажется, он остервенело втыкал отвертку в своего врага, ликуя и торжествуя всякий раз, когда она пробивала плоть одноклассника. В память запали лишь скрежет металла по костям, хруст сухожилий, тонкий треск рвущейся кожи, жалостливые стоны и всхлипывания его жертвы… Ах, что за прекрасная симфония! Ее можно слушать вечно, вот только слабак Рачинян, почему-то слишком быстро затих, лишая эту значимую для некроманта победу сладкого привкуса триумфа.

Парень умер, исторгнув столб прохладного некроэфира, и Кирилл принялся жадно хлебать его, растягивая свой и без того переполненный резерв. Да, энергии смерти было много. Пожалуй, не меньше, чем от Влада, но этого все равно недостаточно! Чтобы стать великим, нужно больше. Гораздо больше!

— Ты думаешь… что все… закончилось, урод? — обратился к мертвому телу инфестат, задыхаясь. — Нет… для тебя… это только нача… ло…

Уже принявшись накачивать труп своего обидчика тьмой, юный некромант совсем не обратил внимания на искорку чужого любопытства, медленно приближающуюся к нему со спины.

— Не очень-то разумное решение использовать такое потрепанное тело. Оно вызовет беспокойство и посеет панику.

Молодой инфестат подскочил, взвизгнув как перепуганная девица, и недоуменно воззрился на подкравшегося мужчину.

— Вы… кто?

— А ты подойди поближе, я тебе шепну на ушко…

Незнакомец двинулся вперед, и Кирилл, учуяв его недобрые намерения, призвал на помощь своих приспешников. Тела маленького Влада и заколотого Ернана ринулись наперерез, чтобы с двух сторон броситься на подозрительного типа. Вот только он ничуть этого не испугался…

От тонущего в густых сумерках силуэта непрошенного свидетеля отделился непроглядно черный туманный всполох, который коснулся сначала одной куклы, а затем другой. И к своему ужасу Баклан ощутил, как теряет связь с воскрешенными мертвецами. Будто бы этот мужик вытянул из них весь некроэфир, оставив лишь бесполезные и пустые оболочки…

— Ты так мало знаешь, мальчик, — покачал головой незнакомец, — а уже возомнил себя вершителем судеб. Ты слишком самонадеян, глуп и неосторожен. Такие не живут долго. Радуйся, что я отыскал тебя раньше, чем ФСБН.

— Ч-ч-что вы хотите от-т м-меня?! — заикаясь проблеял малолетний инфестат, медленно пятясь.

— Ты скоро узнаешь… — с нехорошим прищуром на лице пообещал мужчина. — Каким бы зубастым хищником ты себя не считал, а в лесу всегда найдется зверь покрупнее…

Глава 9

Тугие струи горячей воды нещадно жгли тело. Распаренная и растертая кожа уже покраснела, сравнявшись цветом с панцирем вареного рака, а я все никак не мог решиться выйти из душа. Обычно я предпочитал температуру попрохладней, но после этого сумасшедшего дежурства перспектива свариться в кипятке не казалась такой уж плохой. Я словно бы пытался смыть с себя всю грязь, кровь и дерьмо, в которых извалялся во время штурма концертного зала. Но, ясное дело, хрен что у меня получилось…

Мысленно махнув рукой, я повернул вентили у душевой, и выбрался из кабинки, хватая банное полотенце. Обтираясь на ходу, я вышел в раздевалку, где Изюм и Умар уже сложили по сейфам боевые костюмы, и теперь надевали повседневную одежду. Ну что ж, еще одно дежурство окончено. Все живы, никто серьезно не пострадал, и это вполне достойный повод для радости! Вот только на душе отчего-то совсем погано.

— Ну что, действуем? — вопросительно посмотрел на меня Изюм.

— Да надо бы…

Я окинул изучающим взглядом понурого новичка, который даже не обратил внимания на мое появление, заблудившись где-то в собственных мыслях.

— Умар! — позвал я. — Умар, эй! Очнись!

Но парень будто бы меня и не слышал, продолжая меланхолично натягивать на ступню перевернутый пяткой вверх носок.

— Сынок! Р-р-равняйсь! — во всю мощь своих легких проорал Виноградов, чем едва не довел меня до инфаркта. Ну нельзя же так без предупреждения!

— А? Что? — Салманов, услышав знакомый позывной, встряхнулся и посмотрел на нас с напарником. — Вы со мной?

— Нет, блин, с пьяною козой! — заворчал Макс. — Ты где витаешь?

— Да я так… задумался что-то…

Отставной спецназовец глянул на меня, как бы говоря: «Видишь, насколько его плющит?» И я не мог с ним не согласиться. Новобранца явно нужно привести в чувство, да поскорее. Но чтобы понять, как дальше действовать, придется немного полюбопытствовать о его увлечениях.

— Слушай, Умар, — подключился я, — скажи, ты как вообще отдыхаешь?

— Я? Ну, э-э-э… последнее время никак.

— А раньше как отдыхал?

— В клуб ходил с друзьями, или в бар. Танцевали, выпивали, знакомились с девчонками…

— Отлично! — не совсем натурально изобразил воодушевление Изюм. — Значит, пойдем в бар. Все вместе!

— Чего? — подозрительно прищурился парень. — В бар? Мы?

— Ну да, а чё не так? — тут же угрожающе набычился Макс. — Хочешь сказать, что я слишком старый для тусовок, а?!

— Не-не-не, — замахал руками Салманов, — ни в коем случае! Вы… то есть ты в самом подходящем возрасте для этого… Серьезно!

— Ну вот и отлично! — удовлетворенно хлопнул ладонями по коленям Виноградов. — Значит, вечером созвонимся, сечешь? Скажешь, куда нам подъезжать. Да, Факел? Готов тряхнуть стариной?

— Моя старина еще не такая внушительная, чтоб ей трясти, — криво усмехнулся я, — но, в принципе, не возражаю. Последний год кроме службы я тоже ничего другого не видел. Развеяться будет не лишним.

— Договорились! Ну давайте, сопляки, я пошел собираться! Увидимся!

Высокомерно махнув нам с Умаром на прощание, Изюм подхватил сумку и покинул опорный пункт, оставив нас наедине.

— Чего это он? — поинтересовался у меня новичок.

— За тебя волнуется, — пожал я плечами, не видя смысла ничего скрывать.

— Правда? — по-щенячьи радостно вскинулся новобранец. — А мне казалось, что он меня ненавидит.

— Не думай так о нем, — помотал я головой. — Макс непростой человек, и порой его очень трудно понять. Еще сложнее сделать так, чтобы он сам тебя принял. Но если это случится, то более надежного товарища ты не сыщешь на всем белом свете. Сечешь, Сынок?

Я по-приятельски пихнул Салманова кулаком в плечо, подражая Изюму, и юнец расцвел, будто целомудренная школьница от комплимента опытного ловеласа.

— Спасибо, Юра… — тихо поблагодарил он. — Для меня это в самом деле многое значит…

* * *

Остаток дня промелькнул перед глазами как-то уж совсем молниеносно. Я успел вздремнуть несколько часов после дежурства, и теперь ощущал себя так, словно продрых целую вечность! Не могу точно сказать, но, похоже, с тех пор как я осушил семеновского инфестата, сна мне требовалось все меньше.

Бодро добравшись до шкафа, я снял с вешалки подготовленный на вечер наряд. Ну как наряд… Джинсы, да чистая футболка, которую не нужно было гладить. В ресторан в таком не пойдешь, а вот просто посидеть в баре сгодится. В конце концов, я даже танцевать не собирался, поскольку не умею. Не смешить же людей.

Сборы не затянулись надолго, поэтому не прошло и пяти минут, как я уже сидел в своей тачке и крутил руль, выезжая со двора. Блин, лампочка какая-то странная загорелась на панели. Надо бы в автосервис съездить показаться. А то без транспорта по Москве совсем уж грустно колесить. Как вспомню, сколько с меня таксисты содрали в день возвращения из командировки, так сразу внутренняя жаба пыхтеть начинает.

Сверившись с адресом, который Салманов скинул в СМС, я повел авто по проложенному навигатором маршруту. Какое-то время мне удавалось избегать многочисленные заторы и пробки, но везение оказалось не вечным. Я завяз в буквально в считанных километрах от назначенного места встречи, и на дальнейший путь потратил времени больше, чем на весь остальной участок дороги. Так что я совсем не удивился, когда вошел в бар и увидел машущих мне из дальнего угла Умара и Макса.

— Фью, Юрец, ходи сюда! — прогремел на все заведение Изюм.

Несколько посетителей раздраженно повернулись в его сторону, но оценив габариты моего напарника, предпочли за благо промолчать и не делать ему замечаний за шумное поведение.

— Давно не виделись, — иронично подметил я и кивнул парням, по очереди пожимая им руки. — Ну что, перекусим?