Продана в жены

Она натянула на тощие плечи пуховую накидку и села. На ней было что-то вроде полупрозрачной комбинации. Раньше она такое не носила. И я тоже, в таком виде она меня даже не признала. Светлые, редкие волосы всклокочены. Есть девушки худенькие и невероятно сексуальные, но при взгляде на Викусю ее хочется накормить.

— Лиля, не могу поверить!..

Я хлопнулась на тахту и мы обнялись. Она разрыдалась, у меня в глазах тоже стояли слезы, но я устала плакать. Девицы пялились на нас, но быстро вернулись к своим делам: красились, одевались к номерам. Судя по нарядам, многие были неприличными.

— Что с тобой было?

Мы зашептались. Равиль стоял далеко, слова тонули в шуме и смехе.

— Меня Зверь утащил… — она шептала мне на ухо сквозь горячие слезы. — Принял за тебя и в спальне своей держал, когда разобрались, выкинули сюда…

— Тебя не обижали?

— Пока нет…

«Пока» прозвучало трагично и устало. Вика пряталась от чужого внимания в женской охраняемой гримерке, не привлекала внимания, чтобы о ней не вспомнили и не послали выступать. И это сработало. Впрочем — только временно. Зверь, когда с трудом ее вспомнил, обещал ее оценить и решить, что с ней делать. Утащил по ошибке, но не пропадать же добру.

Я огляделась, обняв Вику.

Девицы в блестящих трусиках, с сосками, едва прикрытыми блестками, которые, казалось, нанесли прямо на кожу, собрались у выхода, который я не замечала раньше — то ли выход на сцену, то ли в коридор, который выведет их в нужный зал.

Красотка, накрашенная под Клеопатру — явно из другого номера, села перед зеркалом и закурила тонкую сигарету, наблюдая за нами. Девушка была безумно хороша собой: высокие скулы, пухлые губы идеальной формы. Такие сочные, что намекали на одно. Тело и лицо густо покрыты чем-то золотисто-бронзовым. Она выглядела настолько экзоткой, насколько это вообще возможно.

Когда я встретилась с ней взглядом, меня чуть до пяток не прожгло. У нее были кошачьи глаза: умные и спокойные. Она затянулась и на тонком запястье я увидела клеймо, только не разобрала чье — Руслана или Зверя.

Заметив, что дива на нас смотрит, Вика печально шмыгнула носом.

Она подошла, покачивая крутыми бедрами. Каблуки у нее были сантиметров по пятнадцать.

— Меня зовут Алайна.

«Клеопатра» предложила сигарету, но я помотала головой. Вика неумело прикурила от огонька, предложенного дивой.

— Ты новенькая?

Не спрашивая разрешения, она беспардонно села между нами. На Вику она больше не обращала внимания, да та и сама затихла, прекрасные глаза были обращены ко мне. Она вела себя так, словно была старшей в этом бедламе. Нагло взяла мою руку и повернула запястьем вверх — на лице даже мускул не дрогнул, когда она не увидела клейма.

Я отдернула руку. За эту грубость захотелось ее уесть.

— Алайна — это сценический псевдоним?

Она загадочно улыбнулась своими роскошными губами и грациозно встала.

— Она клеймо смотрела, — прошептала Вика, когда девица вернулась к своему месту. — Не спорь с ней и не пытайся задеть… Она тут…

Вика не успела закончить. На мое плечо легла рука, и я подпрыгнула, с трудом подавив вопль.

— Лили… — позади стоял Равиль.

— Лилия, — автоматически пробормотала я.

— Пора возвращаться. С подругой ты встретилась.

Мы с Викой переглянулись, как испуганные котята.

— Можно она пойдет с нами? — я крепко обнимала ее за плечи. — Я останусь на месяц, а спальня просторная…

— Зверь еще не смотрел ее.

— Пожалуйста… — я сделала умоляющие глаза.

— Нет, идем, Лили, — Равиль говорил вежливо, но непреклонно. Интересно, как он здесь оказался? Мне казалось, недальновидно делать телохранителем раба — разве он не должен ненавидеть хозяина в глубине души?..

Спор прервал сам Зверь, появившись на пороге гримерки.

Девчонки затихли, Вика сжалась на кушетке в комок. Ее начала бить дрожь. Я обняла ее за спину, пытаясь подбодрить, но подруга затравленно уставилась в пол. Самое паршивое собеседование из всех возможных. От его слов зависело, что с ней будет.

Он мог отпустить ее или пленить — Вика мелкая сошка, за нее некому заступиться. Как и за меня. Зверь вразвалочку подошел к нам. При его приближении Алайна поднялась, ловя взгляд, но смотрел он на нас.

На меня упала его тень. Зверь не улыбался. Алайна встревоженно стояла позади.

— Встань.

Вика сидела, но прежде чем он повторил — глубоко затянулась и поднялась на дрожащих ногах. Выглядела она жалко: худая и несексуальная, угловатая, нескладная, словно страдала в детстве рахитом. На фоне девушек из гримерки — страшила, несмотря на юность. Но Зверь осмотрел ее, как племенную кобылу — даже заставил открыть рот.

Из «Авалона» просто так не уходят.

Отпустить ее — признать ошибку, Зверь этого не допустит. Использовать молодую девушку можно с выгодой. Но лицо было недовольным: Вика ему не нравилась.

— Тебя тоже родители не кормили?

Вика шмыгнула носом и начала тихо плакать, до белизны поджимая губы.

— Танцевать умеешь?

Она помотала головой.

— Что умеешь делать? На кого училась? Языки знаешь?

Она помотала головой и горько сглотнула.

— Парень у тебя был? Или ты девочка?

Сквозь плотно сжатые губы донесся слабый стон.

— Не было у нее никакого парня! — разозлилась я.

— Да? — задумчиво спросил он и вдруг ухватил Вику за подбородок.

Крепко сжал, вынуждая взглянуть ему в глаза.

— Это правда? — голос звучал заинтересованно и спокойно, он почти мурлыкал, но пальцы давили так сильно, что Вика жалобно застонала.

У нее останутся синяки после такого…

— Кирилл… — нежно прозвучал голос Алайны.

Она протянула руку, но он огрызнулся — хорошо, не укусил.

— Иди на сцену!

Она отдернула пальцы от плеча и, стуча каблуками, ушла за дверь.

— Ты бесполезная! — разозлился Зверь, но хотя бы отпустил ее. — Внешности нет, истеричка, работать не можешь. Просто падаль…

— Она не успела выучиться, — заступилась я. — Когда бы, ей восемнадцать… Вика хотела на медсестру поступать, целыми днями готовилась…

— Ты знаешь медицину? — заинтересовался он.

— Немного, готовилась…

Он задумался и велел Равилю:

— Скажи Стелле, чтоб отвела ее вниз. Пусть Ирина ей займется. Она говорила, ей нужна помощь на ринге. Не справится, выкину к черту на задний двор! — прорычал он. — Псов кормить!

Он ушел, и мы с Викой облегченно вздохнули.

— Идем, — Равиль твердо взял меня за руку.

— Я тебя найду! — опрометчиво пообещала я, когда нас вынудили разъединить объятия. — Не переживай, мы еще встретимся, Вика!

Я вышла в коридор, не оглядываясь. Тихонько промокнула глаза. Ну что ж, как бы ни сложилось, ее не отправят к шесту, уже хорошо…

Обратно Равиль вел меня тем же путем — через зал.

Но когда я попала туда, остолбенела. На сцене выступала Алайна, и даже я, девушка, была не в силах отвести взгляд. Алайна была профессиональной танцовщицей. Не самоучкой, как те девушки в блестках… Интересно, как она получила клеймо?

Во вспышках золотого света, который выхватывал ее из темноты, из экзотической девушки она стала потрясающе внеземной. Черты, прическа, макияж — все играло на номер. Золотистая пудра на ее теле отливала в сценическом свете. Гибкие движения когтистых рук, загадочное лицо, похожее на маску с черными провалами-глазами и ярко-алым ртом. Тело изгибалось в эротическом танце, музыка обволакивала зрителей. Действовала, как дудочка, которой зачаровывают змей. Густая, томная и тягучая, как янтарный сироп. Мужики, которые горлопанили и лезли на сцену в других номерах, на танец Алайны смотрели, как каменные изваяния.

От этого зрелища было невозможно оторвать взгляд.

Музыка стихла.

Алайна постепенно замедлила движения и остановилась, опустив руки. Стояла, как на невольничьем рынке, глядя в зал. Мужчины оживали. Я сначала не поняла в чем дело, а потом догадалась: после такого номера она не могла просто уйти. Алайна ждала, когда опустят занавес.

Заминка закончилась тем, что кто-то из перепивших зрителей решил, что «товар на витрине», и полез на сцену, а за ним еще несколько.

Алайна не испугалась.

Покрутив головой, я поняла почему: сцену охраняли, к ней бросился охранник и загородил ее, распахнув руки, как гусак, охраняющий потомство.

— Когда-то я тоже так могла… — прозвучало позади. Там стояла Стелла, подперев один бок и задумчиво смотрела на сцену. — Как отжигала, это что-то… Ну да ладно.

Грудь пятого размера, узкие бедра — и в целом фигура стриптизерши, стали понятны. Раньше она танцевала эротические танцы, но со временем ее повысили — или это понижение?..

— Ох ты е-мое! Равиль, смотри.

На сцене творилось черт знает что. Разгоряченные спиртным и танцем мужчины лезли на сцену, и охранник не справлялся. Алайна под его прикрытием попыталась уйти, но дорогу ей загородил нетрезвый парень со сложением культуриста. Схватив ее, визжащую, за бедра, поднял над головой и забросил на плечо, намереваясь спрыгнуть с добычей в зал.

— Почему вы им не поможете? — спросила я Равиля.

Он, как и Стелла наблюдали за этим с неприкрытым удовольствием.

— Потому что я твой охранник.

— У Алайны свой есть, — добавила Стелла. — Только он придурок и сегодня получит.

Дорогу культуристу загородил Зверь.

Я не поняла, откуда он появился — сам подошел или его позвали. Кулак врезался в нос похитителю, ломая перегородку, а может и кость — слишком агрессивным и сокрушительным был удар. Алайна не удержалась, рухнула вместе с ним, но быстро вскочила и убежала за дверь.

— Алайна — девушка Зверя, — пояснила Стелла. — Лучше не трогать.

Глава 4

— Представление окончено, — Равиль взял меня за плечо. — Идем.

Мы со Стеллой разошлись, каждый по своим делам: она пошла пристраивать Вику, а телохранитель повел меня наверх. Верхний этаж клуба интриговал: здесь было обычное жилое крыло, а не приватные комнаты. Спальня, в которую определили меня, например.

— Чья эта спальня? — спросила я.

— Зверя.

Я не поняла, это спальня Зверя, потому что здесь все принадлежит ему: может, не только несколько комнат, а весь этаж с обслугой и рабами, или это «его спальня», потому что он здесь спит. Вряд ли владелец может жить в клубе, но кто знает.

— А Руслан? — спросила я, когда Равиль собрался закрыть дверь и запереть меня на ночь.

— Что — Руслан?

— Он может прийти?

Я понимала, что в течение месяца он вряд ли меня обидит, но не хотелось, чтобы он пришел спьяну среди ночи посмотреть на меня или поиздеваться над дочерью врага, хоть и нелюбимой. Тем более, нелюбимой. Но Равиль усмехнулся, словно я сказала что-то очень смешное.

— Он точно не придет. Его внимание нужно заслужить.

Равиль захлопнул дверь.