Неподдающийся

— Ты слишком много работаешь, — промурлыкала Марина, обхватывая перевитое мускулами предплечье и прижимаясь к нему так, чтобы напряжённые соски царапнули его кожу, — тебе нужно расслабиться. Давай сходим куда-нибудь вечером?

— Да, нужно, — согласился Игорь, понимая, что она права, ему действительно нужно немного расслабиться. Иначе он просто взорвётся. Или набросится на Светку, зажмёт её где-нибудь на лестнице, сорвёт одежду и…

— Отлично! В Анапе открылся новый ресторан, я слышала о нём неплохие отзывы, — меж тем по-своему поняла его согласие Марина. — Я закажу столик сегодня на восемь вечера. Тебя устроит?

— Что устроит? — нет, так не пойдёт, он совершенно не может сегодня сосредоточиться.

— Столик на восемь, — терпеливо повторила она, слегка оглаживая его руку, словно пробуя твёрдость бицепсов. — Ты же сам сказал, что хочешь расслабиться и пойдёшь со мной сегодня в ресторан.

Вот чёрт!

И как он умудрился согласиться? Столько времени избегал её намёков, а тут вдруг так влип.

Марина ещё раз огладила его предплечье, осторожно провела коготками по загорелой коже, и направилась в амбар, по пути доставая из кармана телефон. У самой двери она обернулась и послала ошарашенно глядящему ей вслед Игорю воздушный поцелуй. Её глаза и улыбка таили предвкушение, обещали насыщенный вечер, плавно переходящий в утро.

Он сглотнул, чувствуя, как приливает кровь, заставляя его чувствовать себя неуютно в старых, разношенных джинсах.

Мужчина обернулся и наткнулся на расстроенный взгляд Светки, внимательно наблюдавшей за разворачивающейся в нескольких метрах от неё сценой. Встретившись с ним глазами, девушка тут же повернулась, изо всех сил делая вид, что ничего особенного не произошло.

Игорь едва не застонал в голос. Сколько же проблем с этими бабами, как они любят усложнять жизнь. И себе, и окружающим.

И что прикажете ему теперь делать?

Мужчина тяжело вздохнул и вернулся к работе.

К счастью, свободных столиков на сегодняшний вечер не оказалось. Марина была согласна уже на любой ресторан, а Игорь предложил перенести ужин на другой день. Сегодня он очень устал и вряд ли сможет быть для неё интересным собеседником. Другой причины так быстро он не сумел придумать.

Женщина даже и не пыталась скрыть свою досаду. Она успела разнести новость по всему клубу. Зато Светка, напротив, сияла, как новенькая монетка.

И остаток рабочего дня Игорю пришлось следить, чтобы эти две кандидатки на его сердце и другие органы не пересекались между собой. Ибо только драки на конюшне ему и не хватало.

Вечером за ужином Светка была хмурой и без аппетита. Она едва ковырялась вилкой в тарелке. Разговор за столом тоже не клеился. Девушка была явно расстроена, а он не знал, чем её утешить.

Точнее, знал, но не мог так с ней поступить. Это было просто нечестно и к тому же подло по отношению к ней.

А Игорь подлецом не был. Пусть это и нелегко ему давалось.

27

Дэн подошёл к месту встречи и огляделся по сторонам. Он вышел из лагеря задолго до оговоренного времени, поэтому появился здесь первым.

Куратор назначил ему встречу в центре Анапы на десять часов вечера, когда уже стемнело. И если сюда Денис ехал ещё на маршрутке, то обратное расстояние ему придётся преодолевать пешком. А это около двадцати километров. По безлюдной, местами неосвещённой дороги.

Ну или можно заночевать в городе. Но на гостиницу не было денег, а на скамейке в парке, где он сейчас сидел, спать было бы некомфортно. К тому же фонари ярко светили на аллеях, по которым периодически проходили патрули из полицейских и казаков.

У Дениса каждый раз при виде них замирало сердце. Несмотря на то, что с собой у него не было ничего противозаконного, совесть «чёрного археолога» была нечиста и заставляла вздрагивать от каждого взрыва смеха проходивших мимо компаний отдыхающих.

— Надеюсь, ты выдернул меня по серьёзной причине, иначе моё терпение может закончиться, и я не буду больше слушать твои жалкие оправдания, — негромкий голос застал врасплох.

Денис чуть не подпрыгнул от неожиданности. Повернул голову влево. На другом конце скамейки сидел высокий худощавый мужчина в белом льняном костюме и белой же широкополой шляпе, он что-то с интересом рассматривал в своём белом смартфоне и, казалось, совершенно не обращал внимания на Дэна.

— Д-добрый вечер, Виктор Дорофеевич, — узнав своего собеседника, молодой человек ка-то ссутулился и начал слегка заикаться.

— Смотри перед собой! — оборвал его куратор негромко, но хлёстко, словно прозвучала пощёчина.

У Дениса даже возникло желание потрогать себя за щёку, проверить, в порядке ли она. Он ссутулился ещё больше и перевёл взгляд на ограду спортивной площадки, расположенной напротив скамейки.

— Так что ты хотел мне сообщить? — терпением Виктор Дорофеевич, или Витя Тиски, как его называли за глаза, никогда не отличался. Этих гробокопателей, особенно таких лохов, как этот, ни во что не ставил. К тому же сегодня у него намечалось свидание с молодой певичкой из кафе на набережной, и Витя хотел поскорее уйти отсюда.

— Мы нашли мраморную статую, баба какая-то, — доложил копатель, затравленно глядя перед собой.

— Уверен?

Денис кивнул.

— Большая статуя?

— Да, наверно, с меня где-то. Или поменьше, — низкорослый Денис показал сначала ладонью высоту себе по шею, а затем чуть ниже.

— Почему не уверен?

Копатель замялся, чем насторожил тёртого жизнью куратора.

— Что со статуей?

— Она сломалась, — практически прошептал Денис.

— Вы, дебилы, умудрились разбить мраморную статую?! …! …! — а Виктор, напротив, забыл о том, что нужно соблюдать конспирацию.

Лишь заметив, что прохожие оборачиваются на их скамейку, снова сбавил тон до минимума.

— Что отбили? Руки-ноги?

— Рука уже была отдельно… А потом баба пополам разломилась… — со вздохом признался Дэн и втянул голову в плечи, ожидая нового потока ругани.

— …! Вы, идиоты, сломали напополам мраморную статую? — Виктор Дорофеевич снова забылся и орал на Дениса, уже не обращая внимания на удивлённые взгляды. Которые, впрочем, лишь скользили по громкоголосым собеседникам и вновь устремлялись вперёд. Здесь привыкли к шуму и крикам. — Да ты, плесень, знаешь, что она стоит несколько миллионов?!

— Рублей? — Дэн раскрыл рот от удивления. Такие суммы денег представлялись ему чем-то условным, эфемерным, почти не существующим в реальной жизни.

— Евро, тупица! Но только если она целая! — Витя постарался успокоиться и взять себя в руки. Не стоило привлекать излишнее внимание. Закопать этого придурка в лесу, где-нибудь подальше от любопытных глаз, он всегда успеет. — За сломанную три копейки заплатят и дырку от бублика в придачу.

Денис заметно приуныл. Он надеялся, что даже после поломки статуя будет стоить приличных денег. Конечно, о миллионе евро он и не помышлял. Но на несколько сотен деревянных косариков рассчитывал.

Да и не ломали они с Мэтом её. Баба сама развалилась.

Денис вспомнил, как долго они провозились, выкапывая статую из-под земли. Она лежала горизонтально, лицом вниз. Правая рука, вытянутая в сторону, лежала отдельно, чуть поодаль, а в ней было что-то зажато. Волнистое, похожее на небольшую ракушку.

Ни Мэт, ни Дэн в искусстве не разбирались, поэтому и не смогли узнать Афродиту, богиню любви и красоты.

Они воспринимали свою находку, скорее, в денежных единицах.

Лопата была давно отброшена в сторону. Теперь оба парня стояли перед древнегреческой богиней на коленях и сосновыми ветками отгребали от неё землю, стараясь не поцарапать мрамор. На это ушло несколько часов. Когда Афродита была освобождена от своих земных оков, оба копателя, чумазые, перепачканные гумусом, еле разогнули спины.

Уже смеркалось. Перед молодыми людьми возникла дилемма — снова засыпать статую землёй, оставив её в многовековом земляном ложе, забросать ветками и вернуться утром, либо поднять её сейчас.

Азарт охотников, максимально приблизившихся к своей добыче и почти поймавших птицу счастья за хвост, не позволил парням отложить на завтра возможность увидеть божественную скульптуру во всей её красе.

Молодые люди осторожно убрали в сторону руку, из которой торчал какой-то металлический штырь. И взялись за саму женщину.

Разумеется, они не знали о том, что мрамор — очень тяжёлый материал. Поэтому решили изъять богиню из земли традиционным путём — один берётся снизу, другой — сверху. Несколько попыток, содержавших кряхтение и отборную ругань, продемонстрировали свою бесплодность.

Тогда Дэн догадался ухватить её обоим с одного конца, логически рассудив, что это наверняка будет легче.

Скомандовав Мэту поднимать на счёт «раз, два, три», сам Денис напряг все свои не слишком выдающиеся мышцы.

Статуя медленно, но верно пошла вверх. Как вдруг послышался хрусткий удар камня о камень. При этом нижняя часть богини просела, а верхняя ударилась о неё и, отскочив, шмякнулась Мэту на ногу. Точнее, на большой палец, как выяснилось позже, но в тот момент ему показалось, что всю ступню зажало в каменных тисках.

Мэт заорал от боли. А Дэн вторил ему, увидев, как только что казавшаяся цельной скульптура развалилась на две части. При этом из нижней части, так же, как и из руки, торчал металлический штырь.

Если б молодые люди потратили своё бесценное время на такую глупость, как изучения истории и искусства античного мира, они без сомнения знали бы, что мраморная скульптура в то время зачастую была композитной. То есть состояла из нескольких частей, поскольку материал был очень тяжёлым, и перевозить статую целиком на дальние расстояния оказывалось весьма проблематичным.

Но Дэн и Мэт не были знакомы с подобными тонкостями, а потому решили, что разбили мраморную женщину и теперь за неё заплатят гораздо меньше, чем заплатили бы за целую.

Закидав богиню землёй и ветками, грязные и обессиленные своей потерей возвращались молодые люди в лагерь. Хорошо, что уже было темно, и их никто не увидел.

Мэт с трудом наступал на ногу. Его палец опух и болел. Поэтому на следующий день было решено не перетаскивать статую в условленный тайник, а сначала встретиться с куратором. Причём на встречу Дэн отправился один, а его раненый товарищ остался в лагере восстанавливать подорванное здоровье.

— Значит так, — выдал Виктор Дорофеевич своё решение, — притащите статую, куда договаривались. Сроку даю неделю. Всё.

Он уже начал было подниматься, как Денис тонким, срывающимся голосом вымолвил.

— А деньги?

Витя Тиски, прозванный так, потому что виртуозно владел этим инструментом, бросил лишь один взгляд на зарвавшегося лошка, и вопрос об оплате тут же угас.

Куратор посмотрел на часы. Его певица через пятнадцать минут закончит смену. Вспомнив, какие штуки она умела выделывать, Витя почувствовал, что испорченное настроение начало подниматься. Поэтому снисходительно ответил, поднявшись со скамейки.

— Деньги будут, как найду покупателя.

28

За день Марина несколько раз подходила к Игорю, чтобы напомнить о предстоящем свидании. Нет, она не говорила ему: «Смотри, не забудь, что мы вечером идём в ресторан». Женщина действовала гораздо тоньше.

Слыша разговоры о еде, словно невзначай она упоминала о фирменных блюдах этого ресторана, куда, кстати, сегодня они пойдут с Игорем. Если рассуждения шли об организации вечернего досуга, рекомендовала именно это место, куда, кстати, сегодня они пойдут с Игорем.

В общем, к вечеру все в клубе знали наизусть и название заведения, и время встречи, и расположение их столика. Работники и даже клиенты старались избегать воодушевлённую предстоящим свиданием женщину, а если видели, что она приближается к ним, вдруг вспоминали о крайне неотложном деле и спешили его исполнить, причём на противоположном конце клубной территории. Подальше от «этой ненормальной».

Игорь уже понял, что отвертеться сегодня у него не получится. Ни плохое самочувствие, ни крайняя степень усталости не будут восприняты в качестве уважительной причины.

Как говорится, уважительная причина в данном случае может быть только одна — смерть.

Но Игорь надеялся, что до этого не дойдёт.

Ничего страшного. Сходит он на это свидание. Чай, Марина не серый волк, не съест его. К тому же, она интересная, привлекательная женщина, хороший специалист, отличный конник. У них много общих интересов. Найдётся, о чём поговорить.

Никто ведь не заставлял его переходить дальше, чем нужно. Да он и не нежная девственница, чтобы страшиться коварного обольстителя.

Но увидев расстроенное лицо Светки, понял, что предпочёл бы провести этот вечер в обществе совсем другой женщины. Да что там скрывать, и ночь, и утро, и вообще бы пару дней не вылезал из постели. Ну разве что подкрепиться.

К счастью, сегодня Колька обещал отправиться с ней на верховую прогулку. Уже некоторое время они это обсуждали. И прилюдно, и между собой.

Как бы ни странно это выглядело, но эти двое подружились.

Ещё Игоря удивляло и в то же время безмерно радовало, как столичная девчонка быстро и легко влилась в сельскую жизнь, с которой прежде совсем не была знакома, в их простой коллектив, тяжёлую и временами грязную работу. Она не жаловалась. Напротив, хотела учиться. В первое время стискивала зубы, когда приходилось нелегко. Терпела, кряхтела, но делала.

Лошади её приняли. Особенно Гном. Впрочем, тут была взаимная любовь. Мышастый невысокий конёк прямо раскрылся от её обожания. Раньше ведь его никто не выделял — не вышел ни ростом, ни мастью. А сейчас он прямо-таки чувствовал себя наследным принцем, столько внимания приходилось на его скромную прежде персону.

Игорь наблюдал, как Колька отдавал последние инструкции взволнованной предстоящей прогулкой Светке. Мальчишка подставил ведро, чтобы ей легче было оттолкнуться.

Со второго раза девушка сумела забраться в седло. Её лицо засияло, когда она осознала, как высоко забралась. Она сдавила бока Гнома кедами, и тот пошёл медленной поступью по направлению к манежу.

— Света, стой! — закричал, смеясь, ей вслед Колька. — Не туда!

Девушка пригнулась к гриве и что-то зашептала коню на ухо. Но тот не реагировал на её просьбы. Он меланхолично прошёл в открытую калитку и потрусил вдоль ограды манежа.

Это было до того уморительно, что Игорь не сдержал смешок. И услышал, как рядом заржали Сидоровы. Но этим лишь дай повод. Молодые жеребцы. Всё ушло в мускулы, для мозга материала осталось не слишком много.

Подошедшая Марина попыталась было взять Игоря под руку, но он сделал вид, что не заметил её, и шагнул в сторону. Подошёл к Кольке и шепнул, что смеяться над новичками грешно вообще-то. Сам же таким был.

Мальчишка встрепенулся и хотел уже побежать на помощь к подруге, но Игорь его остановил.

— Я сам, иди, седлай для себя.

Колька замер лишь на мгновение, просительно заглядывая мужчине в глаза. Но спросить не решился, побежал оседлать кого-нибудь свободного и неуставшего за рабочий день.

— Можешь взять Лаки, — крикнул Игорь ему вслед и направился к манежу.

Даже не оборачиваясь, мужчина знал, как просияло Колькино лицо. Лаки был его мечтой, его грезой. И сам Игорь разделял его чувства.

Прекрасный жеребец ганноверской породы, изящный, благородный, красивого окраса: гнедой с двумя белыми пятнышками в форме идеальных овалов — на лбу и над самым носом, между ноздрей. Он не скакал, а будто летел над землёй.

К тому же, у Лаки был спокойный, терпеливый нрав, что позволяло его использовать в занятиях иппотерапией.

Сегодня у малыша была не слишком активная нагрузка, и прогулка по лесу пойдёт ему на пользу.