Чужая жизнь

– Совсем забыл. Продиктуешь свой номер? – Он испытующе посмотрел на Машу. Девушка медленно назвала цифры. – Я сейчас наберу, и у тебя высветится мой. – Кивнул он.

Маша даже не успела сообразить остановить его, попросить этого не делать, но было уже поздно. Телефон Маши предательски зазвонил тут же в прихожей возле зеркала. И мелодия, которая стояла в телефоне у Кати на мужа, неслась из динамиков Машиного телефона.

Димка вздрогнул, с трудом не выронив собственный телефон, и медленно наклонился, пытаясь рассмотреть осветившийся экран Машиного мобильника.

Глава 8 Трудности продолжаются.

На экране высветилось имя «Дима» и определился номер его симки.

– Смирнов дал твой номер. – Объяснила Маша удивленному Дмитрию и её слова прозвучали вполне правдоподобно.

Девушка понимала, что это наглая ложь, но по-другому не могла. Сказать правду означало признать свое сумасшествие. Только бы Димка поверил её «правде» и не стал задавать лишних вопросов.

– А что за мелодия? – Задал он первый пришедший на ум вопрос.

Девушка в ответ только пожала плечами. Не очень убедительно по его мнению.

– Обычная мелодия. У меня на все звонки такая. А тебя что-то смущает?

Димка кашлянул. И чего он ожидал? Рожковский почувствовал себя параноиком, цепляющимся ко всякой ерунде.

– Нет, нет. Просто…. Не обращай внимания.

Попрощавшись, он поспешил уйти, чтобы не выглядеть еще большим идиотом.

Надо же. Катя оставила его чуть больше недели, а сердце продолжает замирать при малейшем воспоминании о ней. И дело ведь не в Маше, а в том, что она невольно напоминает Димке его Катю. И в чем конкретно перечислять можно до бесконечности.

Но жизнь не стоит на месте, и нужно было определенно что-то решать. Цепляться за прошлое было слишком больно, но и вычеркнуть последние недели счастья с женой он тоже с легкостью не мог.

Если бы она не оставила его так резко ничего не объяснив…. Но Катя просто собрала вещи и ушла и где она сейчас Рожковский не знал.

Последний раз он её видел утром на работе, когда она ему как новому начальнику принесла заявление об отпуске за свой счет. Тогда он понял, что потерял её окончательно.

Но возвращаясь мыслями снова и снова к событиям последней недели, Рожковский никак не мог понять, что, же странное произошло с его женой, заставившее её так кардинально поменяться.

Маша эту ночь, впрочем, как и прошлую, опять очень плохо спала. Ворочалась с боку на бок, беспрерывно думая о Димке. От того, что Маша стала сама собой, меньше любить его она не стала, а значит, душевные терзания ей были обеспечены.

О том, что она была Катей, не знал никто, и от этого становилось с каждым днем тяжелее на душе.

Словно почувствовав душевные терзания дочери, Зинаида Евгеньевна на следующий день приехала к ней. Непонятно каким образом, но женщина сразу заподозрила, что с её дочкой творится неладное.

В десятый раз, заверив маму, что у неё все в порядке, Маше так и не удалось убедить недоверчивую женщину.

– Мам, ну все хорошо. – Маша улыбнулась своей самой невинной улыбкой, но Зинаида Евгеньевна только покачала головой.

– Кого ты сейчас пытаешься убедить? – Спокойным голосом произнесла она. – Меня или себя? Ты пойми, дочка, ты мне можешь все рассказать.

Но Маша упорно качала головой и твердила, что мама ошибается и у неё как всегда все прекрасно.

– Ладно, когда захочешь поговорить, только позвони. Поняла? – Зинаида Евгеньевна испытующе посмотрела на дочь.

– Обязательно позвоню, – пообещала Маша, – но, мамуль, у меня и правда все хорошо. Не переживай.

Матери о Димке рассказывать девушка смысла не видела. Он может вообще больше ей не позвонить. Сейчас переживает наверно о своей Кате, и нет ему дела до Самойловой Марии.

Поэтому когда в дверь домофона позвонили, Маша, в первые секунды, даже дар речи потеряла, как только услышала в трубке его голос.

– Привет. – Его голос прозвучал достаточно взволнованно. – Это Дмитрий Рожковский. Впустишь меня или я слишком навязчив?

– А…. – У Маши дыхание перехватило. – Конечно, …поднимайся. – Дрожащими пальцами она нажала на кнопку домофона.

Пока он поднимался на лифте на восьмой этаж, волнение девушки достигло предела. На кухне сидела мама и пила чай. Димку она однажды видела, правда могла не запомнить. Но он её точно запомнил. До сих пор перед Машей стоял его перепуганный взгляд, когда у матери в машине начался приступ астмы.

Что будет, когда эти двое встретятся?

Не дожидаясь звонка, Маша распахнула входную дверь и ждала приближения лифта.

– Привет. – Он поздоровался еще раз, едва выйдя на площадку этажа.

– Привет. – Голос Маши прозвучал тише обычного.

Он сделал шаг ей навстречу. В его взгляде было что-то такое, что заставило её пристально посмотреть на него. Мужчина ответил ей таким же долгим взглядом.

– Я поговорить пришел. Можно?

– Конечно, проходи. – Маша словно очнулась от оцепенения, охватившего её при взгляде на любимого человека. Девушка отодвинулась в сторону, пропуская его, но в дверях они нечаянно столкнулись.

Он стоял так близко, что у Маши снова начали путаться мысли. Его лицо было таким красивым, а какие необыкновенные голубые глаза! Жаль, что это все принадлежит другой женщине.

Пересилив желание дотронуться до него, Маша изо всей силы вжалась спиной в дверной косяк.

Все еще глядя на девушку, Рожковский осторожно вошел внутрь. Заперев за Димкой дверь, Маша повернулась, чтобы еще раз посмотреть на него и оказалось, что он тоже смотрит. На неё.

Костюм, светлая рубашка, ботинки. Такое чувство, что он сразу к ней после работы. Только темная щетина резко выделялась на скулах. Похоже, он давно забыл, что такое бритва.

Не в силах больше сдерживаться, Маша подняла руку и дотронулась подушечками пальцев до его щеки. Пусть это лишь одно мгновение, но ей так хотелось коснуться его лица, дотронуться до его губ, глаз. Он ведь её идеал. И этого не изменить.

Димка замер, не понимая, что происходит. Маша, у которой во взгляде что-то изменилось, стояла совсем рядом и движение, которым она коснулась его лица, было до боли знакомым.

Он накрыл её руку своей только для того, чтобы убрать её ладонь, но почему-то этого не сделал. Возникло ощущение полного отсутствия мыслей. Он просто смотрел на неё, чувствуя, как тепло её руки перетекает ему на лицо.

В кухне заработал телевизор. Одновременно молодые люди вздрогнули и отстранились.

– Кто…там? – Димка кивнул в сторону комнаты.

– Мама. – Пересохшими губами прошептала Маша. – Пришла навестить меня.

– Хорошо. – Он обернулся по сторонам. – Я точно не помешаю?

– Точно не помешаешь. – Заверила его девушка. – Ты ко мне приехал сразу после работы? – Уточнила она.

– Да. – Димка усмехнулся. – Что, так похоже? Произвожу тягостное впечатление? – Он рассеянно провел рукой по волосам и улыбнулся.

– Нет. – Девушка покачала головой, чувствуя, как снова поддается его обаянию. – Просто твоя небритость…. – Она ответила ему ответной улыбкой.

– А…это. – Он дотронулся рукой до небритой щеки и, повернувшись, изучил своё лицо в зеркале. – Действительно зарос. Исправлю как-нибудь, – пообещал он.

– Машунь, к тебе кто-то пришел? – Голос мамы из кухни позвал Машу.

Молодые люди переглянулись.

– Неудобно как-то. – Димка пожал плечами. – Совсем забыл, что я в гостях. Надо представиться.

Он открыл дверь в кухню.

Маша даже глаза зажмурила. Сейчас что-то произойдет. И почему она не может просто провалиться сквозь землю!

– Здравствуйте. – Произнес Димка, когда вошел в комнату. – Я должен. . . – Больше произнести он не успел, потому что сидящая за столом женщина обернулась, и все мысли Рожковского разом улетучились.

Это была она. Он точно не мог её ни с кем перепутать. Женщина, которую Катя попросила подвезти до больницы.

Женщина тоже узнала Димку. Она даже встала и удивленно посмотрела на него.

– Я вас помню. – Произнесла она. – Вы тот молодой человек. Девушки. . . , – она подбирала в памяти женские имена.

– Кати, – подсказал ошарашенный Димка.

– Точно! Кати. – Женщина кивнула, и протянула Димке руку, которую он растерянно пожал. – А я Зинаида Евгеньевна. Мама…, – она притянула за руку вошедшую Машу, – Маши. – Закончила она, обняв дочь.

Димка не знал, что и сказать. С одной стороны все логично. Мать и дочь.

Действительно, почему эта женщина не может быть матерью Маши? А с другой…. Выходит, Маша и Катя все– таки знакомы?

Внутри у Димки все перевернулось. Значит, Маша ему врала. С самого начала. Но зачем?

Как же он устал от бесконечного вранья!

– Я вас тоже помню. – Медленно произнес Димка, буравя Машу полным негодования взглядом. – Дмитрий Рожковский. – После недолгого молчания представился он.

– Спасибо вам, что тогда подвезли меня. Моя Машенька была очень больна, и я даже на минуту боялась её оставить. – Зинаида Евгеньевна была действительно благодарна, и в её словах Димка не заметил фальши.

– А вы знакомы с моей женой? – Спросил Рожковский, и, видя, что женщина не поняла о ком идет речь, уточнил. – Катей?

– Катей? Так она ваша жена? – Удивилась женщина. – Нет. В тот день видела её первый раз. Катя сама подошла ко мне и представилась подругой моей дочери.

Рожковский только кивнул. От всего увиденного и услышанного голова пошла кругом. Мужчина приехал сегодня к Маше, чтобы все для себя прояснить, но еще больше запутался.

– Машунь, вызовешь мне такси? – Попросила Зинаида Евгеньевна еле живую от страха Машу, чувствуя себя не в своей тарелке. У Маши гости и ей, конечно, не хотелось мешать.

– Не проблема. – Димка отреагировал моментально. – Я на машине и отвезу вас, куда скажете.

– А это не будет выглядеть неловко? – Зинаида Евгеньевна растерянно посмотрела на дочь.

– Нет, мам, все в порядке. Дима сам предложил, поэтому не беспокойся.

А что она еще могла сказать? Рожковский смотрел на неё таким взглядом, что убил бы на месте, будь на это его воля.

– Поедем, как только вы будете готовы. – Подтвердил Машины слова Димка.

Обрадованная женщина кивнула и поспешила «собираться».

– Будешь чай? – Маша осторожно посмотрела на Димку и, щелкнув пультом, приглушила телевизор.

Как такой родной человек одновременно может быть одновременно таким далеким. Это несправедливо! Маша понимала, что чем дольше они остаются наедине, тем больше она в него влюбляется. Хотя больше уже некуда. Но разве можно что-то сделать? Сейчас? Когда она уже по уши.

– Давай. – Димка пожал плечами и, расстегнув пиджак, сел за стол, надеясь, что хоть чай поможет ему расслабиться.

День выдался нелегким. Инвесторы прислали кучу документации, которую нужно было не только изучить к следующей неделе, но еще и перевести. Вадим с предложенным объемом в одиночку был не в силах справиться и Димка уже предчувствовал, что начиная с завтрашнего дня, сам засядет за перевод. Вспомнит так сказать студенческие годы.

Положив им в кружки, пакетики с чаем, Маша залила заварку кипятком и села за стол напротив. Димка вдохнул исходивший от напитка приятный аромат.

– Что это? – Мужчина наклонился над кружкой.

– Имбирь.

Слова Маши в который раз заставили Рожковского вздрогнуть. Его любимый чай был именно с имбирем, а Катин с земляникой. Он недавно об этом узнал, когда до этого предпочитавшая кофе, жена вдруг захотела выпить чая.

Бессознательно он посмотрел на бирку на пакетике, который себе заварила Маша. «Земляника со сливками». Рожковский закрыл и открыл глаза, но видение не пропало. Маша действительно пила любимый чай его жены.

– Печенье? – Ничего не подозревавшая Маша поставила перед Рожковским блюдце, наполненное коричневыми квадратиками.

– Да, спасибо. – Он протянул руку.

Когда чай был выпит, а кружки вымыты и поставлены на полку, Маша, выключив телевизор, вышла в прихожую. Димка вышел следом за ней, на ходу застегивая пиджак.

Зинаида Евгеньевна уже стояла с сумкой, готовая в любой момент отправиться в путь.

– Я почти готов, – ответил Димка, оглядываясь в поисках обувной ложки. Маша тут же протянула ему коричневую ложку, словно только и ждавшую его, лежа на полке. – Спасибо.

Рожковский обулся и вышел в подъезд вслед за Зинаидой Евгеньевной. Пока Маша закрывала дверь, они вызвали лифт.

– Прошу. – Рожковский, пикнув сигнализацией, распахнул перед мамой Маши заднюю дверцу. Маша сама расположилась впереди.

Атмосфера в машине всю дорогу была накалена до предела, что даже «попса» из динамиков не смогла разрядить обстановку. Одна только Зинаида Евгеньевна, похоже, этого не замечала. Она щебетала, без умолку, приоткрывая для Димки новые подробности из жизни Самойловых.

Маша сидела рядом с Димкой, но, даже боялась, лишний раз взглянуть на него. Он тоже молчал, лишь изредка поглядывал в Машину сторону.