Неоправданная ставка

— Возьми, это для твоей Луизы, — с этими словами Майкл протянул водителю сто долларовую купюру.

— Ты кого-то обворовал? — встревожился Сентин.

— Нет, Сентин это её величество фортуна, — перефразировал юноша слова, услышанные в казино. — я как ты знаешь занимаюсь наведением порядка в библиотеке, и вот в одной из книг, находилось несколько купюр. Хочу поделиться с тобой этой радостью. Одну из них я вручаю тебе, как моему доброму другу. Пусть это будет подарком твоей Луизе, — Майкл сунул деньги в нагрудный карман водителю, не подозревая, какого искренне преданного человека он обрёл в эту минуту.

— Спасибо, мистер Эпштейн. Мне никто и никогда не делал таких подарков, — на глаза водителю навернулись слёзы.

— Спасибо тебе, Сентин, что ты есть у нас, — ответил Майкл, уткнувшись головой ему в плечо.

Всю дорогу они ехали молча. Каждый думал о своём. Сентин удивлялся, как просто мальчик подарил ему сто долларов. Хозяин не терпит незаслуженных щедрот. Он всегда и в одно время платит, но в подобной расточительности замечен не был. Ричард уверенно управлял своей маленькой, но очень прогрессивной империей, и заставлял каждого уважать зарабатываемые деньги. «Капитал, — любил цитировать своего тестя мистера Сандерса Ричард, — не терпит расточительности, и непродуманных вложений. Легче его получить, нежели стабильно сохранять».

«Да, мистер Эпштеин, — размышлял Сэнтин, — очень грамотный хозяин, имеющий такого золотого сердцем ребёнка, хотя и Эдвард добрый малый, а вот Рэм — это копия отца. Доброго слова никогда от него не услышишь. От этого щедрот не дождёшься, скорее отнимет, чем подарит. Хотя по хватке он братьев обскакал, и хозяин не замечает, какого хитреца вырастил. А может и замечает, но пока наблюдает за его действиями?»

Майкл думал о Джозефе. О неожиданной, но такой желанной раздаче за игровым столом казино. О мистическом пребывании в этом месте графа Разумовского, исполняющего его мечту. Баснословный выигрыш, и всё это они, карты. «Джозеф, мой дорогой друг Джозеф. Как же мне понять, где и когда ты будешь снится?»

По приезду домой он попрощался с Сэнти, взяв с того клятву о молчании, и прибежав на чердак начал раскладывать карты, пытаясь определить, кем бы мог быть маркиз Лотти, описываемый в книге если бы существовал. А ведь если существует маркиз Лотти — значит, существует и Сэмуил Хэмпфил. Он достал схему и вписал их имена со знаком вопроса в клетки схемы. Маркиза Лотти он сделал бубновым валетом, а Сэмуила — бубновой десяткой.

В дверях комнаты показалась голова Рэма.

— Чем занимается мой младший брат? — поинтересовался он, проходя в чердачную комнату.

— Так, карты раскладываю, — пожал плечами Майкл.

— Дались тебе эти карты. Лучше читай глупые пиратские саги, — с этими словами Рэм бросил на кровать книгу.

— Я же спрашивал тебя про нее! — воскликнул Майкл.

— Откуда мне знать, какую книгу ты имеешь в виду? — сделал удивленный вид Рэм.

— Всё ты знал, Рэм, и специально её забрал, и откуда в тебе эти мелко-пакостные желания?

— Это ты кого пакостником называешь? — вскипел средний брат.

— Не надо грудь колесом надувать Рэм, взял бы сознался. Нет ты ещё и права качать пытаешься, не боюсь я тебе понял? — огрызнулся Майкл, — и нечего на моем чердаке делать. Иди в свою мастерскую и командуй там. Отец каждому отдал то что просили.

— Червяк книжный, — брезгливо бросил Рэм, и стал спускаться по лестнице.

— Если выбирать между книгами и братом, я бы выбрал книги, — крикнул ему в след Майкл, но тот уже не слышал.

Майкл немного успокоившись, забрался на мягкий тюфяк, и открыл книгу.

Он помнил каждую мелочь происходящих событий, и с первых слов погрузился в вековые глубины романа.

Глава V

БЕРЕГОВОЕ БРАТСТВО

Измученный, умирая от жажды, Сэмуил после трёх дней морских скитаний, выбрался на берег и упал на песок. Немного передохнув, он пошёл на поиски пресной воды вглубь острова.

Растительность была настолько густой, что пробираться сквозь неё было очень трудно. Лианы, кустарники и ветви деревьев переплетались так, что по ним можно было без труда забраться на вершины высоких пальм, как по канатной лестнице, но пройти в глубь леса было невозможно. После очередной попытки, окончательно выбившись из сил, Сэмуил решил пойти берегом. Пройдя больше двух километров, он услышал шум падающей воды. «Водопад!» — мелькнуло в сознании, и, собрав последние силы, он пошёл на звук. Жадно припав пересохшими губами к потокам живительной влаги, Сэмуил пил и не мог напиться. Потом долго сидел под прохладными струями воды, смывая с себя въевшуюся в кожу морскую соль. На остров медленно надвигались сумерки. Воду он нашёл и это было главное, но найти что-то съестное в темноте невозможно, и пришло время подумать о ночлеге. Пройдя около километра, до него донеслись звуки, похожие на стук топора.

Сэмуил прислушался. Действительно, где-то рубили дерево. С кошачьей осторожностью, дабы не быть услышанным, он стал забираться на пальму, пытаясь рассмотреть то место, откуда доносились звуки топора.

Сквозь листву стала видна поляна, освещённая костром, и несколько человек, сидевших вокруг огня.

— Какое наслаждение не чувствовать качки и провести ночь на земле. Вряд ли это может понять человек, не находившийся в море по нескольку месяцев, — говорил один из сидевших.

— Я в море уже двадцать лет и раньше, сходя на берег, из всех земных наслаждений предпочитал горячее тело портовой шлюхи. А сейчас предпочитаю компанию хорошего рома и хруст поросячьей корочки, — низкий голос принадлежал человеку, выделявшемуся атлетическим телосложением.

— А я бы с великим удовольствием зарылся носом в душистые волосы пышнотелой красотки, — сказал человек маленького роста, но довольно крепкого телосложения.

— Могу предложить твоему носу сиськи местной обезьяны. Волосы там тоже есть, разве что с запахом подкачало, — сказал здоровяк, и все разразились громким хохотом.

— Э-эх! — произнёс невысокий коренастый матрос. — Вам не понять Карамо. Кто из вас знает, сколько по свету бродит ваших детей? А Карамо, каждого своего знает по имени, вот это и есть зачатие рода.

Всем своим видом этот моряк напоминал маленький кряжистый дубок. В нём чувствовалась некая природная сила, и её присутствие прослеживалось в том, как он твёрдо стоял на земле, словно врастая корнями.

— Кончай врать, Карамо, что это все твои дети, когда успеваешь? Если только во сне зачал кого-то? — произнёс здоровяк, и сидящие опять хором захохотали.

Сэмуил, убедившись, что это моряки, решил покинуть своё убежище и вышел к костру. Моряки вскочили и похватав оружие, насторожились.

— Ты кто такой? — спросил здоровяк. — Как сюда попал?

— Мой корабль во время шторма разбило о рифы. Похоже, что в живых остался только я.

— Как назывался твой корабль? — спросил здоровяк.

— «Северная звезда», но раньше я ходил на «Аполло».

— Капитана «Аполло» звали Мэтью Брю?

— Да, — успел ответить Сэмуил, прежде чем силы покинули его.

— Я знал этого капитана, хороший был малый, — сказал здоровяк. — Тащите парнишку поближе к костру.

Несчастного положили на пальмовые листья у костра.

— Хватит болтать, набираем воду — и на корабль, — распорядился здоровяк.

Очнулся Хэмпфил уже лежа на палубе. Ветер раздувал паруса, и корабль нёсся по волнам со скоростью, видеть которую Сэмуилу еще не доводилось. С мостика доносились голоса:

— Кого вы притащили? Этот малый похоже долго не протянет, скажи пусть долговязый его осмотрит, если выживет в команду, а нет на корм акулам.

— Нет капитан, в этом малом сила есть, просто в море три дня болтался. Говорит с «Северной звезды» выпал. Вроде как один из команды выжил, а по нашему кодексу последний выживший счастливчик, так что быть ему достойным членом нашего братства.

Этот голос он помнил, кажется принадлежал тому здоровяку. Зацепившись за снасть он поднялся, и на ватных ногах прошел вдоль борта, остановившись в нескольких метрах от здоровяка.

— Капитан сказал, что не будет тебя кормить, если не будешь работать. Выбирай: или ты забудешь о своей слабости, и найдёшь в себе силы, или пойдёшь кормить акул, они любят свеженькое мясо. И пусть меня разразит гром, если я не Гром, — захохотал здоровяк.

Голод туманил сознание несчастного, но просить еду после сказанного было равносильно тому, что просить палача отряхнуть верёвку от пыли перед казнью. Но тут здоровяк неожиданно крикнул:

— Где эта кухонная крыса? Скажите, чтобы накормил парня, да поживей.

Из дверей камбуза высунулась чёрная голова:

— Кого здесь надо накормить? — и, увидев Сэмуила, кок махнул ему рукой.

После съеденной миски густого овощного рагу с кусками вяленой солонины Сэмуил уснул, на отведённом ему месте, а когда проснулся, была уже глубокая ночь. Поднявшись на палубу он несколько минут наслаждался свежим ветром, и услышал окрик за спиной.

— Ну что, очухался? Поднимайся ко мне.

Здоровяк стоял за штурвалом, и махал ему.

Сэмуил поднялся на мостик.

— Как тебя звать?

— Сэмуил.

— Значит, Сэм. А меня все зовут Гром, — протянул руку здоровяк. — Капитан поставил тебе на паруса, а потом посмотрим, что ты за птица.

— Как называется ваш корабль и куда вы идёте?

— Наш корабль назван в честь бога морей «Посейдон», но мы никуда не идём. Мы ищем встречи с какой-нибудь посудиной, набитой разным барахлом, — разразился смехом здоровяк, а потом громко добавил, посматривая на Карамо, стоящего у пушки:

— Когда у Карамо есть деньги, он покупает пышку, а когда денег у Карамо нет, он теребит шишку. Или во сне ощупывает спящего соседа, рискуя быть убитым, — и все, кто был на палубе, закатились смехом, а Карамо дал залп, который дважды откликнулся эхом в гротах скалистого острова по правому борту судна. В воздух взлетели стаи потревоженных птиц.

— Держись меня, и, клянусь памятью капитана Брю, тебя никто не обидит. Но держи ухо востро, у нас шустрые ребятки. В последнем походе полкоманды выкосила тропическая лихорадка, и капитан идёт набирать новую. Задумаешь бежать — беги, но так, чтобы не поймали: беглецов у нас не любят. Вижу, что тебе не по нраву наша компания. Я в прошлом тоже ходил на торговом судне, пока на нас не взяли на абордаж ребята с «Посейдона». Теперь я здесь, и за мою голову дают много золота, которое Карамо с огромным удовольствием потратил бы на портовую красотку, а то на его руках появились большие мозоли, а раньше я их не замечал. Кто подскажет, отчего они появились? — и опять команда разразилась смехом.

Рисунок № 2

Карамо по непонятным причинам на шутки Грома только улыбался, но отвечал редко. Было видно, что вывести этого малого из себя никому не удавалось.

Разговор прервался с появлением капитана.

— Я вижу, что акулы останутся без завтрака. Умеешь управляться со снастью? — спросил капитан.

— Я моряк, — ответил Сэмуил.

— Тем хуже для тебя. Теперь ты в команде, и кое-кому придётся раскошелиться и за твою голову тоже, но когда это случится, никто не знает.

Капитана звали Акула Пьер из-за его привычки бросать виновных за борт, на справедливый суд Посейдона, вершить который помогали акулы. Это был широкоплечий, высокого роста человек с острым проницательным взглядом, светло-серых глаз. На нём была фланелевая рубаха тёмно-красного цвета, перепоясанная чёрным кушаком, из-за которого торчали пистолеты. Одного взгляда этого сурового человека хватало, чтобы прекратить спор, возникший в команде. Никто не знал, откуда он родом и когда стал пиратом. О его жестокости ходили легенды, но никто никогда не сказал о том, что Акула Пьер обделил кого-то из своей команды или наказал человека незаслуженно. На корабле была жесткая дисциплина, и матросы за спиной у капитана частенько роптали, что он перегибает палку, не позволяет пить ром и редко заходит в порты, но это быстро пресекалось Громом, которого боялись не меньше капитана.

Сэмуил заметил, что Акула мало с кем разговаривает, если не считать приказов да нагоняев за нерасторопность. Его никогда не видели пьяным, потому что если Акула пил, а такое случалось, когда команда сходила на берег, — то пил один в своей каюте. У Сэмуила сложилось впечатление, что капитан мало говорит, но много думает. В любой шторм он сохранял удивительное равновесие, твёрдо ступая по палубе, словно с каждым шагом его ноги прирастали к дубовым доскам. Капитан мог часами неподвижно стоять на корме, глядя в бескрайнюю морскую даль, а порой не выходил из каюты по два-три дня. Тогда «Посейдоном» командовал Гром.

Положение Сэмуила в команде решил случай. Пираты долго скитались в поисках торговых судов, пока однажды в сильный туман чуть не столкнулись с большим кораблём.

Капитан скомандовал: «В погоню!» Рулевой налёг на штурвал, и «Посейдон» стал разворачиваться. Сэмуила удивляла не только быстроходность, но и маневренность пиратского судна. Внезапно туман расступился, и впереди оказался большой военный корабль, на котором заиграла труба и застучали барабаны. Это был охотник за пиратами галеон «Барракуда». Капитан догадался по звукам трубы, к чему там готовятся, и приказал делать резкий разворот, дабы не попасть под пушки левого борта корабля. «Посейдон» сильно накренившись начал забирать в правую сторону, когда раздались залпы пушек галеона. Несколько ядер попали, но не нанесли сильного ущерба, за исключением расщепленной двери камбуза.

Решение пришло в голову Сэмуила мгновенно. Он подошёл к капитану и сказал:

— Можно обойтись малой кровью, если вы доверите мне управление «Посейдоном».

— А почему ты решил, что я буду слушать твой бред, и доверю тебе корабль?

— Я хорошо знаю эти места, капитан. Фарватер имеет свои особенности, которые могут сослужить нам хорошую службу. Я дважды проходил здесь, и могу сделать это сейчас.

— Действуй. Но, если ты ошибёшься и подставишь этих ребят, умрёшь первым.

В миле от места встречи с противником находились островные скалы, на которые Сэмуил и направил «Посейдон». Расчет на то, что за ними погонятся, оправдался. Преимущество было на стороне пиратов: «Посейдон» был меньше и легче галеона, и стал заметно отрываться от преследователей.

Сэмуил скомандовал сбросить паруса, когда «Посейдон» приблизился к проливу, находящемуся между скал. Вход в пролив напоминал широкое основание бутылки, переходящее в узкое и длинное горлышко. По водному коридору мог пройти только опытный шкипер. Вся коварность пролива заключалась в том, что примерно по центру прохода на малой глубине находился острый, как шип выступ скалы, и обойти его можно было только с левой стороны, вплотную к отвесному берегу. Сэмуил осторожно обошёл опасное место и войдя в бухту окружённую скалами, попросил капитана сбросить паруса, и якорь по левому борту. Этот маневр предполагал, что якорь достигнув дна, заставит корабль сделать плавное торможение с разворотом в левую сторону. Стратегически это был очень опасный маневр, так как «Посейдон» стоял внутри скальной гряды развёрнутый бортом ко входу в бухту, но тогда ни капитан, ни члены команды не догадывались, о грандиозном замысле Сэмуила Хэмпфила, для которого это в случае неудачи, могло закончится смертью.

Преследовавший галеон быстро приближался, и уже слышались ликующие звуки команды, загнавшей противника в ловушку, как вдруг раздался треск корабельных снастей, и галеон, резко клюнув носом, стал заваливаться на бок. Старший канонир «Посейдона» Карамо, выставив пушку в нужном направлении, дал первый залп. Ядро, описав видимую дугу, сбило флагшток преследователей. Это был настолько красиво исполненный выстрел, что все члены «Посейдона» разом ликующе взревели. Радостные крики и улюлюканье пиратов подняли стаи птиц с прилегающих скал. Канонир стал переходить от пушки к пушке, делая прицельные залпы. Борта «Барракуды» уже зияли дырами, когда выстрелила пушка галеона, и ядро просвистев над головами пиратов, упало в нескольких метрах от «Посейдона». Галеон не мог стрелять в ответ, так как сильно наклонился на борт, и жерла пушек смотрели на воду, но похоже они смогли настроить одну из них. Карамо решил пресечь слабые попытки сопротивления и настроив одну из пушек дал залп угодивший в нескольких метрах от порохового погреба, после которого на корабле началась паника. Канонир «Посейдона» знал куда стрелять. Несколько ядер пробили переборку за которой находился пороховой отсек, и последующие попадания грозили взрывом. Акула Пьер рассматривая повреждения в подзорную трубу, приказал больше не стрелять. Галеон «Барракуда» медленно погружался в воду, а команда пыталась спустить на воду одну из уцелевших после бомбардировки Карамо лодок.

— Если ты заходил сюда, значит и выход знаешь? — спросил капитан, вплотную подойдя к Сэмуилу спросил Акула.

— Да, капитан, выход так же прост, как и вход сюда. За той скалой, — показывая рукой разъяснял Хэмпфил, — есть проход. На первый взгляд он довольно узкий, но как оказалось, там может пройти целый галеон, а для более узкого «Посейдона», это пара пустяков. Глубины между скал достаточные, на киль не сядем.

— Твои знания полезны Барракуда! — сухо похвалил Акула, и обращаясь к Грому сказал:

— Выводи корабль в открытое море. Твоим помощником будет Барракуда.

Капитан покинул палубу, а здоровяк в сопровождении Хэмпфила поднялись к корабельному штурвалу.

— Считай, что ты зачислен в команду вторым шкипером, и капитан дал тебе новое имя, Барракуда, осталось получить благословление от команды — весело смеялся Гром похлопывая Сэмуила по плечу, когда тот аккуратно выводил «Посейдон» через узкий грот в открытое море. — Наш мудрый капитан назвал тебя в честь корабля, который ты потопил. Отдай штурвал Барракуда, пойдём выпьем по кружке рома, за очередную победу, а потом — к капитану. Акула приказал привести тебя в капитанскую каюту, по выходу в море.

. ***

— Что ты так увлечённо читаешь Майкл? — поинтересовался Ричард, несколько минут наблюдающий за сыном, — ты даже не слышал как я поднимался, да и дверь у тебя скрипит, хотя я тебе уже говорил смазать маслом петли, чтобы не скрипела, когда ты тайком по ночам ходишь на кухню, и таскаешь сладости.

— Я нашёл эту книгу без обложки, и решил почитать. Мне очень нравятся происходящие здесь события, — обрадовавшись интересу отца произнёс Майкл.

— Я не против, чтобы ты читал, но у тебя ещё масса работы, которую кроме тебя никто делать не будет, — наставительно начал Ричард, — Ты днями торчишь в библиотеке, но я не вижу ощутимых результатов, а сейчас понимаю почему. Сегодня разберёшь все книгу от входа, а я вечером проверю.

Майкл нехотя собрался и захватив с собой книгу, отправился в библиотеку.

Перебрать все книги у входа за день, не представлялось возможным, так как они занимали пространство от пола до потолка, и стояли в несколько рядов. Отец пару дней назад, купил их у какого-то торговца недвижимостью, не пожелавшего оставлять своё имя и координаты. Здесь было много книг в дорогих переплётах, кои Майкл за время работы в библиотеке научился отличать, в одной из которых он нашёл карту. Полистав книгу он понял, что карта не имеет к ней никакого отношения, и лежит здесь скорее всего для лучшей сохранности. Развернув карту Майкл немало удивился, так как эта морская карта походила на те о которых он читал в книге. Несмотря на небольшие размеры, она изобиловала разными поправками и названиями мест. Названия некоторых были перечёркнуты, а ниже сделана другая надпись. Маршруты между портами были подписаны с указанием расстояния и времени в пути. В правом нижнем углу стояла расплывчатая подпись. Похоже на этот угол карты попала влага, размазавшая чернила подписи. Майкл озадачено стал изучать названия, но не смог прочитать не одного из них, так как они были написаны на непонятном языке. Даже буквы были какими-то необычными, и скорее напоминали знаки. «Кто знает, а вдруг это какой-то секретный язык прошлых столетий?» — подумал юный изыскатель, «но как и у кого можно узнать это?». Перебирая в памяти некоторые книги он вспомнил, что уже видел одну из них, где рассказывалось о языках других стран. Майкл бросился к каталогу и стал искать, на какой полке и в каком ряду она находится. Найдя нужное название, он перенёс лестницу, и полез к верхней полке.

«Языки. Наречия. Диалекты» прочитал он, найдя нужную книгу, и тут же открыл обложку, и пробежался глазами по оглавлению.

— Это то что мне надо, — довольно вслух протянул Майкл, и спустившись стал искать ответ на интересовавший его вопрос. Не на одной из множества таблиц с буквами и знаками, он не нашёл ничего подобного, что говорило о необычности карты. Майкл взяв большую лупу, положил карту под светом настольной лампы, и начал рассматривать необычные буквы. Это действительно были знаки, так как среди них часто попадался кораблик, только каждый раз чёрточки находились по разные стороны, и в разных направлениях. Это могло обозначать любую букву алфавита, и при умении такой шифр должен был легко читаться знающим человеком. Выписав несколько из них на листок, юноша задумался над тем, чтобы это могло значить. Очнувшись от полного сумбура предположений, Майкл решил поискать ответы в романе, и открыв нужную страницу углубился в происходящее

ГЛАВА VI