Собеседник. Выпуск 6

Восьмиклассники сказали студентам:

— Научите нас работать на строительстве. Хотим строить! Хотим сами зарабатывать деньги для интерната!

Так возникла идея трудового отряда подростков.

Отряду строителей нужна материальная база. КОМОС купил палатки, спортивный инвентарь, придумал форму для отряда. Думали над эмблемой. Ходили в туристические походы.

А мы с Таней Мурзайкиной учились всего лишь в пятом классе. Замечательные приготовления к походу «лесных робинзонов» шли в стороне от нас. Мы разлюбили коньки. Нам перестали нравиться математические сказки. В дневниках снова появились упрямые «пары».

Люда Корнеева огорчалась. Но «трудные» — очень упрямые. «Возьмите нас в робинзоны»! — твердили мы.

— Вы ведете себя, как очень капризные дети, — сказала нам Люда Корнеева. — А в отряде главное — дисциплина.

«Мы из КОМОСа»

Ладно, не возьмут в этом году, поедем на следующее лето. Но мы — не дети и не капризные!

— Девочки, — сказала нам однажды Люда. — Вы доказали, что на вас можно положиться. КОМОС разрешает вас взять.

Мы тогда не знали, что Людмила Корнеева взяла нас в отряд под личную ответственность.

Готовились к пятой трудовой четверти всю весну. Ходили в походы, каждого будущего члена отряда проверяли на выносливость. От каждого требовали ответственности и дисциплины.

И наконец первое организационное собрание. Оно проходило в загородном туристическом походе.

Слишком долго рассказывать обо всех подробностях жизни «лесных робинзонов». Но первое лето все же сохранилось в подробностях: наш первый инженер, студент Валера Бобылев, отснял цветной фильм о нашей работе и жизни в отряде. Сохранились дневники, стенные газеты, фотографии.

В конце третьего лета — в 1980 году — директор совхоза «Сибирский долгунец» Маслянинского района Николай Дмитриевич Кожемякин сказал нам:

— Мне стыдно в этом признаться, но ваш приезд мы восприняли как лишнюю нагрузку. Приедут городские ребята — обеспечь им фронт работ, а они будут только мешать, какая помощь от них? Но теперь, когда самая строгая комиссия приняла с оценкой «отлично» все загоны для скота, которые вы сделали, когда мы познакомились с вами, с вашей агитбригадой, когда увидели вашу организованность и дисциплину, мы от всей души рады, что наши опасения не оправдались. Вы — настоящие бойцы строительного отряда!

КОМОС в нас поверил. И мы его не подвели.

Мы очень подружились с нашим неизменным комиссаром Людой Корнеевой. И после восьмого класса я твердо решила, что стану педагогом. Старшим другом для маленьких. Я надеюсь, мне удастся понять самого упрямого маленького человека. Ведь я по себе знаю, какая борьба происходит в душе «трудного», как трудно быть трудным!

О «лесных робинзонах» писали газеты. Но любой рассказ всегда немного красивее того, что есть на самом деле. А на деле далеко не все взрослые спешат навстречу ребятам, принимают с радостью их желание серьезно работать. Хлопотно это. Иная мама даже в домашних условиях говорит своей дочери: иди, я сама, у тебя неловко получается! И сама готовит, моет пол, стирает белье.

А в серьезных государственных делах — тем более! Обеспечить фронт работ, позаботиться о питании ребят, о технике безопасности… Не проще ли управиться самим?

Сменилось поколение «лесных робинзонов». Пришло новое лето. Все в это лето было новое: новый командир, новый комиссар, новый колхоз — «Помни Ильича» в Маслянинском районе. Старыми остались традиции. Старшие ребята нашего отряда — опытные бойцы. Они ездили со стройотрядом в предыдущие годы. Вдохновленные прежними успехами, «лесные робинзоны» принялись за дело решительно. Лето выдалось сухое, поэтому девочки стали заготовлять корм для скота. Выполняли в день по две нормы. Мальчики, привычные к работе, под руководством студентов, рубили осины, готовили столбы и перекладины для загона, копали ямы для столбов. Хорошо было! Места необыкновенно красивые. Сосновый бор полон ягод и грибов. В речке Суенге оказалось много ершей. Как ни хороши впечатления первых дней, песни у костра, веселые стенгазеты, радости стали гаснуть скоро.

Работа закончена. И командиры наши понапрасну ищут председателя колхоза — он старается не попадаться на глаза.

Школьники из села Суенга приходят к нашим палаткам, чтобы устроить ссору — как будто вражеский стан поселился рядом с ними. Напрасны наши старания подружиться с местными жителями.

В начале августа пришлось свернуть палатки и уехать в город. Здесь, по крайней мере, можно принять участие в ремонте школы.

В это лето Людмила Степановна Корнеева решила стать библиотекарем в школе-интернате № 35.

Кончились студенческие годы, но она, внештатный боец коммунистического строительного отряда студентов, поняла, что подростки нужны ей каждый день, потому что им необходим старший друг, который будет бороться за их сердца, за их право на человеческое достоинство.

Хрупкая, с виду даже слабая девушка — можно догадываться, как нелегко ей дается трудная роль старшего друга…

Олег Костман,

журналист

ЭКИПАЖ СИБИРСКОГО «КОН-ТИКИ»

Когда-нибудь ученики одиннадцатой новосибирской школы будут писать летопись своего «Кон-Тики». Они начнут повествование с момента, когда Олег Валентинович принес на урок книгу «Путешествие на «Кон-Тики» и рассказал школьникам об удивительном человеке, отважном путешественнике и неутомимом исследователе Туре Хейердале.

Беспристрастный, чуждый эмоций стиль исторической хроники умолчит о том, как загорались глаза ребят, когда они, затаив дыхание, вчитывались в рассказ о дальнем путешествии, об опасных приключениях, о неведомых островах, встающих на горизонте над бескрайней лазурью океана. Со страниц книги к мальчишкам и девчонкам, в большинстве своем ни разу не видевшим моря, приходили солоноватый вкус воды на губах, упругая свежесть могучего океанского ветра, их, словно наяву, швыряли вздыбленные штормом пенистые валы и обжигали палящие лучи тропического солнца.

Есть ли на земле хоть один человек, который в их возрасте не мечтал бы о таких путешествиях? Если есть, он наверняка учится не в одиннадцатой школе Новосибирска. Потому что, прочитав книгу, ребята пришли к Олегу Валентиновичу и сказали:

— А что, если и нам попытаться построить такой же плот? Построить — и тоже выйти на нем в море…

— Что ж, построить плот — это хорошо, — ответил учитель. — Только в море нам пока рановато. Сначала давайте посмотрим, как справится с плотом наш экипаж на реке.

И они принялись за дело. Всю зиму ученики (с помощью взрослых, конечно) готовили чертежи, доставали материалы, строили плот. Ребята решили сделать его как можно более похожим на знаменитый «Кон-Тики». Безусловно, от основного материала, который использовал Хейердал — бальсовых бревен, — пришлось отказаться сразу. Мечта мечтой, но при самом фантастическом везении бальсовых бревен в Сибири не достать — это они понимали. Зато во всем остальном каждую деталь конструкции своего плота школьники скрупулезно сверяли с описаниями судна из книги Хейердала.

Работа кипела: одни строгали доски, другие шили парус, третьи готовили снаряжение. Одновременно с постройкой плота ребята подготавливались и физически: каждому ясно — настоящий путешественник обязательно должен быть человеком умелым, сильным, выносливым, закаленным, готовым преодолеть любые трудности: белоручкам, лентяям, хлюпикам, эгоистам в экипаже плота места не будет.

Сначала желающих участвовать в плавании было очень много. Но Олег Валентинович не торопился укомплектовать окончательный состав команды. Разве можно сказать «нет» мальчишке или девчонке, которые хотя вроде и не очень подходят к решению тех сложных задач, которые непременно поставит перед ними путешествие, зато аккуратно участвуют в тренировках, регулярно остаются после уроков строить плот? Он знал: время само сформирует экипаж, лучше любого педагога отберет тех, кто действительно достоин и способен выйти на плоту в нелегкий дальний путь. С самого начала было четко определено: в поход пойдут все, кто доведет дело до конца. Единственным критерием для исключения из кандидатов в команду был пропуск без уважительной причины определенного количества тренировок или рабочих часов.

Вот тут-то подростки и обнаружили, кого из них можно считать человеком волевым, целеустремленным, умеющим организовать свое время так, чтобы его хватало на все. Те, кто в шесть часов утра, несмотря на оглушительный трезвон будильника, вместо того, чтобы спешить на утреннюю тренировку, только глубже вжимали головы в подушки, те, кто не в силах оторваться от экрана телевизора, где в это время транслировался решающий хоккейный матч сезона, забывали о том, что они должны идти строить плот, отсеялись очень быстро.

А те, кто оставался, с удивлением и удовольствием отмечали, как от тренировки к тренировке «сбрасывают» они на стометровке десятые доли секунды, как прибавляют сантиметр за сантиметром к длине или высоте прыжка. И уже не казался в часы работы таким тяжелым и непослушным молоток, все реже и реже ударял он вместо гвоздя по пальцам. Но что было для мам, пап, да и некоторых учителей, непостижимым, это то, что почти все ребята, хотя они и тратили на тренировки и работу массу времени, стали значительно лучше учиться. А разгадка здесь была очень простой: школьники впервые в жизни получили возможность проверить себя в настоящем деле, результат которого был для них очень важен. Каждый смог реально оценить, что он стоит, на что способен. Кто поверил в свои силы, у того способности заметно возросли.

Кстати, такой принцип формирования экипажей остался неизменным при подготовке всех последующих экспедиций. Не думают отказываться от него в одиннадцатой школе и впредь.

…Когда к весне плот был построен и встал вопрос о его названии, двух мнений не было — конечно же, «Кон-Тики». Это имя сохранилось и за всеми следующими плотами, построенными в одиннадцатой школе. Когда во время их очередной экспедиции ребят спрашивали, какой же по счету тот «Кон-Тики», на котором они будут сейчас, школьники отвечали: «Шестой». И тут же уточняли: «Наш вообще-то пятый, но мы ведем счет от плота Хейердала».

Из года в год совершенствовалась конструкция ребячьих плотов, они становились «всепогодными», не боящимися ни десятибалльного ветра, ни огромных волн. Много пришлось потрудиться и над тем, чтобы их можно было легко собирать и разбирать, чтобы составные части укладывались в стандартные железнодорожные контейнеры: ведь с каждым годом начальный и конечный пункты плавания отстояли все дальше от Новосибирска. Но каждое лето неизменно поднимали ребята на мачте плота свой парус с изображением солнечного диска — как на том, самом первом плоту, на котором шел Хейердал.

Парус этот видели и капитаны обских теплоходов, уважительно уступавшие фарватер ребячьему экипажу, и почтенные аксакалы прииссыккульских кишлаков, степенно собиравшиеся на берегу, едва туда причаливал плот, ибо не могли аксакалы припомнить, чтобы за всю свою долгую жизнь им доводилось видеть что-нибудь подобное. Обстоятельные и внешне невозмутимые северяне, когда ребята плыли Онежским и Ладожским озерами из Петрозаводска в Ленинград, откладывали все свои дела и догоняли плот на лодках, чтобы посмотреть на смельчаков, решившихся на такое путешествие. Люди, выросшие на берегах Онеги и Ладоги, отлично знали, какие сюрпризы могли преподнести ребятам своенравные озера, больше похожие на моря, и умели ценить смелость и решительность тех, кто отважился по ним плыть на маленьком плоту. А что уж говорить о ребятах приазовских станиц! Они бежали по берегу и просили, чтобы им хоть немного, ну хоть самую чуточку дозволили проплыть на плоту!

На Оби

…Шло время. Одно лето сменялось другим, очередное путешествие — новым, более сложным. За плечами первых кон-тиковцев (так назвали в школе тех, кто ходил на плоту) остался девятый класс, десятый… Они начали работать, поступили в вузы, но не прекращали связей со школой. Многие из них оставались надежными помощниками Олега Валентиновича, вместе с ним участвовали в подготовке и проведении следующих экспедиций. А Маркин упорно стремился к тому, чтобы приобщить к походам все больше ребят. Так родилась идея сменных экипажей, когда одна группа школьников проходит на плоту только часть маршрута, потом уступает место другой, а сама пересаживается для прохождения остального пути на велосипеды. Произошло и другое существенное изменение. В первых плаваниях участвовали только старшеклассники, в основном, те, кто закончил девятый класс. Это значило, что каждое лето плот уходил с практически полностью обновленным экипажем — понятно, что в год сдачи выпускных экзаменов, хочешь не хочешь, а мысли о новом путешествии приходилось оставить. Но маршруты все время усложнялись, и, чтобы обеспечить команду «ветеранами», имеющими опыт таких плаваний, Олег Валентинович решил брать ребят и помладше. Так появились на борту сибирского «Кон-Тики» школьники, окончившие седьмой, шестой, даже пятый класс. И, надо сказать, со своими нелегкими обязанностями они справлялись великолепно, ничуть не хуже старших.

Очень хотелось контиковцам, чтобы об их плаваниях узнал Тур Хейердал. Но хвалиться своими успехами они не торопились. Только после четвертого путешествия, когда всем уже было ясно, что их увлечение — не случайный эпизод в истории школы, а серьезное, большое дело, ребята написали Туру Хейердалу о том, что в далекой Сибири у его знаменитого «Кон-Тики» появился младший брат. Они рассказали о своих маршрутах, о том, что собираются создавать в школе клуб «Кон-Тики», и просили известного путешественника стать его Почетным президентом.

И вот весной, в самый разгар подготовки к очередному, наиболее сложному путешествию (сбывалась мечта первых контиковцев — в этот раз плоту предстояло впервые выйти в открытое море) почтальон доставил в одиннадцатую школу конверт, оклеенный иностранными марками, — ответ Тура Хейердала.

Долго рассматривали школьники плотный конверт с известным всему миру именем. Потом достали из конверта открытку — плот «Кон-Тики», бороздящий океанские просторы. А на обороте открытки, нетерпеливо подсказывая друг другу русский перевод английских слов, прочитали:

«Благодарю за ваше письмо. Я буду очень рад стать Почетным президентом вашего клуба. С наилучшими пожеланиями Тур Хейердал».

Привал в Новоазовске

— Вот это да! — восторженно воскликнул кто-то. — Ну, молодец наш «Кон-Тики»!

Снова и снова они перечитывали лаконичное послание Хейердала. Читали — и все еще не могли поверить в реальность случившегося. Шутка сказать — сам легендарный Хейердал напутствует их. Разве ж это не чудо!

А их руководитель, преподаватель физкультуры 11-й новосибирской школы О. В. Маркин, глядя на взволнованных, радостно галдящих школьников, возвращался в мыслях к тем теперь уже далеким летним каникулам, когда обской ветер впервые запел в снастях сибирского «Кон-Тики».

К морскому плаванию подготовка велась особенно тщательно. Как и в прошлые годы, началась она с первых сентябрьских дней. Работа предстояла гораздо серьезней обычной. Во-первых, что ни говори, а открытое море — это все-таки открытое море. Во-вторых, рекордной для сибирского «Кон-Тики» должна была стать и протяженность похода. Ребята решили пройти от Ростова-на-Дону по Дону, Азовскому и Черному морям до Новороссийска.

Со второй четверти — обязательные для каждого шесть часов еженедельной работы на постройке плота. Началась и специальная подготовка — в экипажах были назначены штурманы, медики, ремонтники, радисты, представители других судовых профессий. Им предстояло до начала плавания овладеть основами своих специальностей. Короче, легкой жизни не ожидалось.

И хотя опыт прошлых лет уже доказал, что, несмотря на все многочисленные обязанности участников будущего похода, их успеваемость не пострадает, вновь забеспокоились некоторые учителя:

— Каждый день с шести тридцати тренировки? Да они же на первых уроках спать будут!

— Это немыслимо — столько времени уделять постройке плота! Школьникам и так на выполнение домашних заданий времени не хватает!

— Олег Валентинович, нельзя ли на сегодня освободить от вашей подготовки ребят из моего класса? У них завтра ответственная контрольная — как бы двоек не нахватали…

Но контиковцы, вопреки всем опасениям, работали на первых уроках гораздо активней остальных ребят, тех, кто в тренировках не участвовал. И понятно — пока другие «раскачивались», входя в обычный ритм своих ежедневных дел, кандидаты в экипажи, «разогретые» интенсивной тренировкой, уже занимались в полную силу.

Работа по подготовке путешествия никак не мешала ученью — наоборот, еще раз подтверждая опыт прошлых лет, она заставляла ребят учиться собранности, сосредоточенности, умению точно распоряжаться своим временем, дорожить им. Регулярные тренировки прибавили сил и в самом прямом смысле слова. Постепенно, даже как-то почти незаметно для самих себя, ребята преодолели рубежи норм ГТО, начали регулярно выступать в соревнованиях — для этого тоже откуда-то появилось время.

Правда, от двухсот человек теперь оставалась примерно лишь четвертая часть. Но Маркин считал этот процесс отсева естественным и закономерным. Кроме того, свято соблюдался принцип прошлых лет: каждый прекращал работу по подготовке путешествия только по собственному желанию. Не было ни одного случая, когда бы «Уходи!» сказали школьнику Маркин или кто-то из его помощников.

И опять же, в полном соответствии с опытом прошлых лет, наконец наступил этап, когда дальнейший отсев практически прекратился. Потому что к этому времени из ребят разных возрастов, разных интересов, характеров сформировался единый дружный коллектив преданных своей мечте мальчишек и девчонок, готовых преодолеть ради ее осуществления любые трудности. И теперь руководители делали все, чтобы еще сильнее этот коллектив сдружить, сплотить. Все вместе стали проводить выходные, отмечать дни рождения, часто выезжать на базы отдыха…

Старт экспедиции из Ростова был намечен на 22 июня. «Нептуны» — экипаж, который должен был пройти на плоту первый этап до Новоазовска, — прибыли в Ростов семнадцатого. «Дельфины» должны были стартовать на велосипедах из Симферополя. К исходным пунктам своих маршрутов двигались «Штормы» и «Тайфуны».

С гордостью и волнением смотрел на своих питомцев Маркин. За подготовку ребят он не опасался: в ее ходе были предусмотрены, кажется, все возможные ситуации. Параллельно с основным вариантом маршрутов разработано несколько резервных, ребята в отличной форме, они умеют плавать, оказывать первую помощь, управляться с парусом и веслами, прекрасно ездят на велосипедах и сами чинят их, в совершенстве знают правила уличного движения. Уверен он был и в своих помощниках.

И все же немного тревожно было на душе. Море есть море. Как-то примет оно плот со школьниками? Не придется ли прерывать плавание на полпути? Не пожалеют ли еще ребята о своем решении?

Весь процесс сборки плота был до мелочей выверен в прошлых походах, каждую весну устраивалась на школьном дворе пробная сборка, любой участник экспедиции твердо знал свое место и свои обязанности в этом деле. Но все равно работа была очень ответственной. Впереди море, и неизвестно, какие испытания подготовило оно для контиковцев. Правильно и прочно собрать каркас размером примерно одиннадцать на шесть метров, расположить надувные камеры так, чтобы они не попали на стыки деталей каркаса и волны не могли бы их выбить из-под плота, установить моторы, рацию, аккумуляторы, ходовые огни (они тоже были необходимы — ведь плот становился морским судном!) — дело нешуточное.

Путешествие началось.

Дон недаром зовется тихим. Четыре дня шел плот до устья реки, отделенного от Ростова всего сорока километрами. Плавно несла река свои воды, в которых почти не ощущалось течения. То и дело мимо плота вверх и вниз по реке проходили суда: сидящие почти по самую палубу в воде танкеры с трюмами, полными нефтью, большие грузовые теплоходы смешанного плавания «река — море», длинные составы барж, за которыми виднелись высокие рубки трудяг-толкачей. Как равного, приветствовали они басовитыми гудками «Кон-Тики», а ребята отвечали им звуковым сигналом своего плота — пронзительной сиреной.

Олег Якименко

Наташа Рудина

Но интересней всего было, когда проходил мимо пассажирский или туристский белоснежный красавец теплоход. Весь народ собирался на его палубах — посмотреть на невиданную диковину. И почти на каждом корабле вдруг не сговариваясь вспоминали о древнем виде морской почты: спешно сочинялись послания, помещались в бутылки, и летели эти бутылки с приветами контиковцам за борт, на волю донских волн и течения. Немало их так и уплыло в Азовское море — может, и сейчас еще находят люди эти прибитые к берегу бутылки и гадают, какому такому «Кон-Тики» адресованы вложенные в них послания… Но часть почты все же попала по назначению, доставив ребятам немало веселых минут.

На одну из стоянок в устье Дона контиковцы расположились рядом со спортлагерем. Разумеется, здесь, как и на любой другой стоянке, плот тут же обступила плотная толпа любопытных, благо было их в спортлагере немало. Быстро завязался оживленный разговор, последовали обычные в таких случаях вопросы, и вдруг хозяева лагеря предложили путешественникам провести комбинированную эстафету.

Недолгое совместное совещание — и определены ее этапы: гребля на надувных лодках, бег, прыжки, плавание.

Весь лагерь собрался на берегу болеть за своих чемпионов. В их победе никто не сомневался. Но вот участникам эстафеты дали старт, под ободряющие крики болельщиков лодки рванулись с места и — что такое: спортсмены глазам своим не поверили — контиковец Юра Сытков уверенно обошел соперника и первым передал эстафету участнику следующего этапа. Болельщики из лагеря еще громче подстегивали своих, но переломить ход эстафеты их команда уже не смогла…

— Это случайность! Такого не может быть! — горячились проигравшие.

Контиковцы отошли в сторонку, посоветовались.

— Случайность? Хорошо, давайте попробуем еще раз, — ответили они.

И снова все повторилось точно так же, как и вначале, — к финишу первыми опять пришли новосибирцы.

Но в спортлагере не сдавались.

— Мы бы хотели еще сыграть с вами в футбол!

В футбол — так в футбол. Хоть и устали контиковцы после перехода и эстафет, отказываться теперь нельзя: еще подумают, что струсили!

Чтобы укомплектовать футбольную команду, на поле пришлось выйти всему экипажу плота, включая двух руководителей. Только три девочки влились в многочисленную толпу лагерных болельщиков. Но и перед ними была поставлена ответственная задача: «болеть» так громко, чтобы «переболеть» всех остальных — сторонников команды лагеря.

«Нырнуть, что ли!»

Игра была очень упорной. Ни одна из команд никак не давала соперникам надолго захватить лидерство. На забитый мяч в одни ворота тут же отвечали голом в другие. Изо всех сил старались и болельщики. Захваченные азартом, ребята не сразу поняли, что прозвучал финальный свисток судьи. Счет был три-три.