Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот только шепчутся заразы, — сквозь зубы процедил помощник.
— О чём? — не громко поинтересовался я.
— Тебя обсуждают. Точнее, — он кашлянул, — твои любовные дела.
— Ах, вот оно как, — хмыкнул я, прикидывая, что мне в этом случае лучше сделать. А потом спросил: — А что, у них есть свободное время на то, чтобы всякие нелепые слухи обсуждать?
— Вас понял! — молниеносно среагировал помощник, а потом хищно и злобно обведя взглядом ничего неподозревающих актёров, процедил:
— Ну, я, блин, вам устрою режим! Мало не покажется!
— Правильно, — похвалил я его за смекалку и поведал о том, что отплываю на другой корабль, и что пару дней меня не будет. — Так что вы тут будете за главного. И с ними построже. Скоро уже Куба и наш коллектив должен быть готов встретиться с новым миром и не растеряться. Он должен быть морально устойчив как никогда. Мы не имеем права упасть в грязь лицом перед зарубежными коллегами из-за каких-то нелепых слухов!
Яков Евсеевич полностью разделял мои мысли высказанные вслух, и нехорошо прищурившись вновь зыркнул на курсантов.
«Н-да, весёлая жизнь у них теперь начнётся, — посочувствовал страдальцам я. А потом нелогично позлорадствовал: — Ну и хорошо. А то, ишь, разболтались. Начальство, понимашь, им обсудить надо».
Попрощался с помощником, пожелал тому удачи и пошёл к косящимся на меня друзьям.
Быстро описал им ситуацию и спросил: нет ли желания у них помочь мне с записью?
Спросил ради приличия, ибо ответ прекрасно знал и так. И я не ошибся в своих предчувствиях. Мои детишки не подвели, мгновенно согласившись на любую помощь, какая только будет в их силах. Интересовал парочку теперь только один вопрос: когда отплываем?
— В общем, вы пока продолжайте заниматься физкультурой, а я сейчас всё узнаю и к вам вернусь, — поведал им о ближайшем будущем комсомолец и пошёл к капитану, чтобы узнать, когда тот может отправить нас по заданному маршруту.
К счастью, тот был не только на месте, но и был уже в курсе, что я должен вот-вот отчалить на «Ласточку». И радости своей, от данной благой вести, не скрывал.
— Александр, мы можем отправить вас хоть сейчас, — таким был его ответ на даже не заданный вопрос.
— Сейчас? — удивился я такой расторопности и посмотрел за окно. — Вы считаете, что погода этому благоприятствует? Вроде бы волнение океана вновь возобновилось.
— Да ничего! Катер у нас морской. Такие волнения для него пустяки. Дойдёте как-нибудь. А если что, на вас будут надеты спасательные жилеты, а рядом будут находиться не менее спасательные круги. Так что, скорее всего, выловим, если что пойдёт не так. Во всяком случае, шансы на это у вас есть, — обнадёжил нас морской волк и, увидев мой задумчивый взгляд, объявил: — Отходите через час.
Я не стал интересоваться, имеет ли в виду капитан — отход на катере или отход в мир иной, а просто кивнул, и пошёл предупреждать ребят об отплытии, отметив для себя, что дядька весёлый.
Собственно, часа на сборы нам вполне хватило, и мы через договорённое время вышли на палубу. Как и положено, на всех нас были надеты оранжевые спасательные жилеты. И хотя океанская гладь была вполне спокойная, такая мера предосторожности явно была не лишней. А вот страховка нашей пересадки на спущенный на воду катер с мотором мне показалась излишне суетливой. Тридцать морских пехотинцев для подстраховки перехода, по пятнадцать человек с каждой стороны трапа, нас по перекинутому трапу, на мой взгляд, было чересчур. Я намекнул об этом капитану и товарищу Лебедеву, но получив ответ: «Не лезь не в своё дело! Так надо! Нам за тебя, если что, головы поотрывают!» — смирился, и спорить не стал.
Отдал последние распоряжения смотрящему за дисциплиной среди элитников бывшему сторожу пионерского лагеря, попросил мидовца: «при чрезвычайной ситуации среди курсантов немедленно связываться со мной», поцеловал на прощание маму и пошёл на трап, чтобы отбыть...
К счастью, наша передислокация с лайнера на катер прошла штатно и обошлась без приключений.
Погрузились, прошли с полкилометра, ой простите — с треть мили, по водной глади, которая лишь слегка колыхалась, и пришвартовались к судну поддержки нашей экспедиции. Так как волнения океана почти не было подошли к барже без проблем. Там нам вновь кинули трап и под страховкой уже других морпехов, что были приписаны к барже, мы поднялись на её борт.
Капитан «Ласточки» естественно был в курсе, что за гость к нему прибывает, поэтому тепло нас встретив, сразу же предложил пройти в столовую и отобедать. Я, поблагодарив за хлебосольность хозяина корабля, но от этого приятного действа отказался, сославшись на то, что вначале нам нужно осмотреть студию и убедиться в её работоспособности.
Конечно, перед отплытием мы всё не раз проверяли, но, тем не менее, плавание и шторм могли внести свои разрушительные воздействия и негативно повлиять на ту или иную часть аппаратуры.
Тот согласился с доводами и проводил нас до трюма, в котором и располагались две министудии: киностудия, и студия звукозаписи. Каждая из студий включала в себя несколько помещений различного назначения. Кроме того, при конструировании и строительстве студийного комплекса в центральной части трюма корабля, я позаботился не только о трёх каютах способных разместить 24 человека, но и комнате отдыха (столовой) и санузле. То есть на судне был построен жилой бокс, в котором можно было, при наличии продуктов, не отвлекаясь на реал закрыться и творить, сколь угодно долго живя фактически автономно. Поэтому, чтобы не отвлекаться от творческого процесса, питаться мы собирались не в общей столовой, а в специально предназначенном для этого помещении, расположенном в жилом модуле.
Сопровождающие меня коллеги, разумеется, были то же в курсе, где нам придётся жить и работать в ближайшие два-три дня. Они уже были тут вместе со мной, когда я совершал приёмку комплекса ещё в Ленинграде. Поэтому ни для кого ничего нового не было. Однако всё равно все мы были немного взволнованны. Вероятно, на нас подействовало смена уже привычной, домашней обстановки лайнера на что-то другое. Новая атмосфера манила, воодушевляла, и заставляла сердце биться сильнее. Наши тела буквально чувствовали, что вот-вот произойдёт что-то великое и меняющее жизнь. Оно и понятно, все мы, кроме меня, разумеется, невольно ощущали на себе неимоверную ответственность. Мы, а точнее — я, точно знали, что в скором времени в мир будут выпущены мегахиты, которые в очередной раз изменят обычный ход мировой истории, повлияв на миллиарды человек, не только в настоящем, но и в будущем. Но никто из нас не роптал, и мы стойко принимали свою судьбу.
Так как жилых кают в студийном боксе было всего три, то распределить я их собрался по интересам. А потому сразу же взял быка за рога, то есть взял командование на себя:
— Товарищ Кравцов в одной. Сева с Юлей — в другой. Я в третьей. Вопросы есть? Нет? Вот и отлично. Расходимся по местам дислокации.
— Погоди, — влез в мой супер план комитетчик, заходя в одну из кают.
— Чего годить-то? Вам что-то не нравится? — не понял самый-самый главный и поинтересовался: — Или Вы хотите жить сразу в двух каютах?
— Нет. С моей каютой всё нормально. А вот с вашими — нет.
— И что же там, по вашему мнению, не нормально?
— А то, что Берёзкина будет жить одна. Она девушка и совместное проживание с юношей непозволительно и может её дискредитировать. Так что тебе, Васин, придётся потесниться и в восьми коечной каюте одну койку предоставить Бурштейну.
— Но они же с Севой почти как муж и жена уже скоро будут, — логично заметил я.
— Вот когда будут, тогда и будем это обсуждать. А пока не расписаны, то и говорить ни о чем. Не нужно плодить не нужные слухи о распутстве наших советских певцов. Нам тебя одного за глаза достаточно, — пояснил кгбэшник и, видя, что я собираюсь что-то возразить по-солдафонски отрезал: — Не положено!
— Ты, товарищ Кравцов, уже говорить, как товарищ Лебедев начал, — поморщился я и, подмигнув Севе, прошептал тому на ухо: — Не боись, я по ночам буду тебя выпускать на охоту.
— Так учителя у нас одни были, — хохотнул Кравцов, к счастью, не услышав моего шёпота, и вошёл в каюту №1.
Юля заняла вторую каюту, ну а мы с другом Савелием с комфортом расположились в третьей.
Начинались трудовые будни…
Я закинул сумку с личными вещами на кровать стоящую в углу и спросил Севу:
— Ты как? Устал? Отдыхать будешь или сразу пойдём записывать?
— Да чего отдыхать-то? Полдень только наступил. Пошли работать, конечно, — засунув свой чемодан под кровать, ответил тот.
— Кстати, про обед… — сказал я и направился к Кравцову.
Оказалось, что тот в это время направлялся в нашу сторону, поэтому я не успел открыть дверь, как столкнулся с ним нос к носу.
— Вы к нам?
— Да, — кивнул тот. — Я про твои планы хотел узнать. Чтобы быть в курсе.
— Ну, планы самые простые. Сейчас идём в репетиционную комнату, проверяем аппаратуру, настраиваемся и записываем музыку для всех песен. Завтра с утра Юля их споёт, а потом позовём американок и запишем пару композиций с ними. А там, насколько я понимаю, мы уже прибудем к месту назначения и займёмся совершенно другими делами. Как Вам такой план?
— Вроде бы нормально.
— Вот и отлично, — обрадовался я и добавил: — Только вначале нам нужен обед.
— Капитан сказал, что заказать еду можно в столовой. Её нам принесут сюда. Нужно только позвонить, — сообщил Кравцов, показав на, висевший в коридоре на стене, телефон.
— Тогда предлагаю вам именно этим, и заняться. Мы же тем временем пока пойдём и проверим электроаппаратуру.
Обед и послеобеденный отдых прошёл в дружеской и непринуждённой атмосфере. Мы с удовольствием съели уху, котлеты с гречневой кашей, апельсины и печенье, запив всё это дело компотом из сухофруктов. Утолив голод, сразу к работе приступать не стали, а удобно развалившись на стульях, побеседовали, общаясь ни о чём. Основной темой разговора являлся вопрос: что нас ждёт на Кубе? Все были полны оптимизма и верили, что встретят нас хорошо и что у нас всё обязательно получится. Но за показной атмосферой всеобщего умиротворения, я видел, что всем явно хотелось расспросить меня совсем о другом. Что удивительно, было очевидно, что этот вопрос волнует не только ребят, но и кгбэшника, который, к слову сказать, прекрасно знал правду, ибо тогда — в загранкомандировке, буквально застукал меня на «горячем».
Видя всё это, я не стал плодить сущности, а решил поставить все точки над «i».
— Товарищи, видя ваше любопытство, хочу со всей ответственностью заявить: было между мной и Мальвиной что-то, я имею в виду то, что вас так интересует и гложет, или не было, нам досконально об этом неизвестно. Все детали, возможно произошедшего события, установит высокая комиссия из Москвы, которая, к слову сказать, прибудет к нам недели через три-четыре. Так что нечего гадать на кофейной гуще — начальство разберётся! От себя же хочу сказать, что лично я ничего «такого» не помню, поэтому ничего конкретного вам сказать не могу. Однако, чтобы не разочаровывать вас, могу рассказать анекдот по этому поводу. Как-то в одну газету приходит письмо…
Но рассказать прикольную историю мне было не судьба, ибо услышав мой искренний спич, Кравцов моментально закашлялся, явно сдерживая смех с не менее явным намерением заржать, как конь в любую секунду.
Я нахмурил брови из-за несдержанности своего сотрудника, и пока ребята ничего не поняли, решил закруглить скользкую тему, предложив пойти в студию и поработать, пообещав коллегам, что анекдот я расскажу чуть позже. На том и порешили.
Песен у меня в загашнике было много, но я особо заморачиваться не стал. Кроме тех двух, что уже решил записывать для Марты, третью композицию я выбрал из репертуара всё той же группы из далёкого будущего.
Определившись с репертуаром, преступили к записи, используя привычную и не раз отработанную схему: для всех трёх композиций, в определённых индивидуальных темпах, на первую дорожку (канал) шестнадцатидорожечного (канального) магнитофона, записали метроном. Затем я сел за ударную установку и с первого дубля записал все партии. Далее записал бас гитару. Потом ритм гитару и где нужно соло. Ну а далее последовала запись клавиш, в которой мне помогал Сева. Таким образом, через четыре часа музыка для всех композиций была записана.
Всё это время Юля учила тексты песен, которые я ей написал.
Настало время ужина. Повар, ой простите — кок, «Ласточки» нас порадовал котлетами, картошкой пюре, пирогами с яблочным повидлом и чаем с лимоном. Еда была довольно вкусной, поэтому мы быстренько всё слопали.
За столом поинтересовался у рыжухи, готова ли она не ждать завтра, а попробовать спеть уже сегодня. Красавица была не против, и даже за, сказав, что ей самой интересно, что в конечном итоге получится.
И мы приступили к записи вокальных партий, совершенно не предполагая, с какими серьёзными трудностями нам придётся столкнуться в ближайшие часы.
https://www.youtube.com/watch?v=ADBKdSCbmiM Röyksopp — What Else Is There?
Глава 9
— Саша, ну я же пою. Пою, как ты мне говоришь, — вновь произнесла расстроенная Юля. — Что не так? Я не понимаю? Что, я в ноты, по-твоему, не попадаю?
— Да всё ты попадаешь, — поморщился я в очередной раз, прослушивая получившийся результат.
Мы пробовали уже два часа и все дубли мне категорически не нравились. Было очевидно, что в некоторых местах Юля поёт не так как в оригинале, а значит и не так как я хотел бы, чтобы получилось в конечном итоге. Я всё время придерживался принципа — сработала тогда, сработает и сейчас. Именно поэтому я раз за разом стирал получившийся результат, объяснял, что я хочу и вновь просил певицу начать петь композицию с самого начала. Разумеется, довольно быстро всех это утомило.
— Тогда, что тебе не нравится? Я же вижу, что ты не доволен, — надула губки Рыжуха, которая уже изрядно устала петь одни и те же тексты.
— Интонация. Тембр голоса. Манера исполнения, — перечислил я и, видя совершенно расстроившуюся рыжуху, добавил: — Я не скажу, что везде плохо. Я скажу, что вокальная партия звучит не совсем так, как я хотел бы.
— Тогда скажи как нужно? И я спою, — чуть не плача прошептала Юля.
— Да я же говорил уже. Не знаю, как ещё объяснить.
— Саша, может быть, ты сам покажешь, как нужно? — пришёл на помощь своей невесте Сева, явно волнуясь за её психическое состояние. — Помнишь, как ты показывал девчонкам все их вокальные партии для прошлых песен?
— Да? Я такое делал? — крайне удивился бывший пионер.
— Конечно! Неужели не помнишь?
— Фиг знает. Что-то запамятовал.
— А между тем, тот подход был очень продуктивен. Девушки всё запомнили и стали петь так как надо, — напомнил друг Савелий.
— И вправду! Покажи. Так будет проще, — согласилась с ним рыжуха, хватаясь за спасительную мысль.
— Гм, — хмыкнул я, в задумчивости почесав нос. — Что-то не нравится мне эта идея.
— А, на мой взгляд, идея хорошая, — продолжила давить Юля.
— И на мой взгляд, тоже, — поддержал её Сева.
— Ну, а на мой — нет. Очевидно, я, наверное, петь не смогу, — всё ещё продолжил сомневаться бывший пионер в данной опции.
— Почему? — не поняла рыжуха и в растерянности посмотрела на Севу.
— По техническим причинам, — пояснил я.
— По техническим? Это как?
— Кажется, я понял, — негромко произнёс друг, на секунду задумался и предложил: — Давай я на лайнер сгоняю и попробую там что-нибудь раздобыть?
— Что раздобыть? — всё ещё не поняла Юля.
— Я же не пью, — напомнил я Севе, не культурно проигнорировав вопрос дамы.
— Ну, так ведь это для дела нужно, а не ради удовольствия, — попытался найти оправдания будущего загула друг Савелий.
— А, вы про это, — наконец сообразила красавица и неожиданно выдвинула идею. — Я думаю в медпункте можно спирт попросить. Или купить на крайний случай. У меня деньги есть.
— Правильно, — поддержал её идею её же жених и с готовностью предложил: — Сходить?
— Не надо. Я сам, — вздохнул давно перешедший на здоровый образ жизни, бывший пионер и, направился к товарищу полковнику.
Естественно тот, услышав, чего мне надо, обалдел. И естественно начал негодовать, облекая своё негодование в словесную форму.
— Ты, Васин, совсем что ль с головой перестал дружить? Мало тебе проблем? Теперь ты в места порученного тебе дела, пьянство и непотребство, что ль, хочешь устроить? В очередной раз всех нас под монастырь хочешь подвести?!
Я не стал его перебивать, а дав высказаться, спросил:
— Нам запись нужна? — и тут же за него ответил: — Да. Поэтому надо решать вопрос, ибо без необходимого «бафа» ничего не выйдет. Так что Вы, прежде чем ругать, учитывайте тот факт, что мне нужно, оно нужно не именно мне, а именно что для дела — то есть для записи. Поэтому давайте товарищ Кравцов прекратим саботаж и принесём мне требуемые зелья.
— Чего? — обалдел тот от замысловатости моего спича. Потом чуть пришёл в себя и риторически произнёс: — Да где я тебе всё это возьму? Я что, в винном магазине работаю?!
Поделиться книгой: