Тени Амиран. Белый рыцарь для ведьмы

— Да и на меня она вешалась! — снова этот бас Олафовский. Надо было его тогда, когда случай был, покрепче сковородой огреть... Глядишь, последние бы мозги встряхнулсь да выпали, сейчас бы помалкивал сидел, в платочек.

Аги сжала бы кулаки, да корзину держала.

Сжала зубы, лицо скривила, передразнивая говоривших.

Все ясно. Дальше слушать не стала. Противно.

Вечер народного творчества: кто самую невероятную сплетню сочинит — можно в прозе, можно в частушках?

Сейчас придумают под пивко со всеми подробностями, к кому она в штаны лезла, кому в декольте, у кого молоко из-за нее прокисло, у кого прыщ на носу вскочил, у кого в ухе зазвенело...

Такое уже было. И не раз.

Не сильно любили ее тут, но и не трогали. Погалдят и утихнут. Ночью же сами притащатся в окошко стучать да настойку какую выпрашивать подешевле.

А вот не будет им подешевле!

Аги шагала, балансируя на скользкой дороге. Под нескончаемыми лужами, перетекающими одна в другую, ее и дорогой-то уже назвать сложно. Как сель, бесконечный поток, земля вперемешку с дождевой водой и камнями...

Непроизвольно хмыкнула, открывая калитку. Вспомнила, как орал в таверне обычно тихий и смирный Сим, стараясь перекричать голосистых и привычных к такому виду общения женщин. Друг заступился за нее, приятно все же... Хоть и не особо друг, но единственный, с кем она тут по-человечески общалась. И с кем поговорить нормально можно. Если не слишком часто.

Сим почти как она, почти чужак здесь. И нет разницы деревенским, что он вырос здесь, у дядьки, что дядька и погибший отец Сима — братья, родились и жили здесь. Все равно не свои. И не только потому, что бабушки-дедушки их не отсюда.

Просто — отличались. Не внешностью даже, хотя в случае с Симом и это присутствовало — темные волосы и глаза выдавали примесь южной крови, а в повадках, мировоззрении. Сущностью человека.

Местные узнавали своих с первого взгляда. Не «своих» также определяли раз и навсегда.

«Помогай им, не помогай!» — калитку Аги захлопнула ногой со всего маху, разозлившись.

Ведь могут и побить этого непутевого очкарика, если продолжит им противоречить. Аги — ладно, она привычная, да и постоять за себя может: слава ведьмы в данном случае ей на руку. А вот Симу сидеть бы тихо, уткнувшись носом в свои книги, да не высовываться...

Надо будет вправить парню мозги, когда увидятся.

Заперев за собой дверь на засов, поставила корзину на пол и принялась стягивать мокрую и грязную одежду, аккуратно, чтобы не сильно запачкать тамбур.

Дом ее небольшой, но уютный и крепкий. Папа строил все своими руками, с любовью, продумывая каждую деталь, стараясь для мамы и для дочки — для нее, Аги.

Пусть и удочерили ее, а всегда себя родной и любимой ощущала.

За небольшим оконцем раздался скрежет и невнятное мявканье. Аги выглянула, благо не успела отойти далеко, все еще возилась с одеждой.

Соседская кошка, с глазами зелеными, огромными, светящимися в сумерках, заглядывала внутрь дома, сидя на подоконнике. Лапами скребла по стеклу и раме.

— Снова ты! — проворчала Аги, поспешно открывая створку. — Чего дома не сидится?

Кошка удивительно ловко для своего размера — пузо с небольшую тыковку — проскользнула в образовавшуюся щель, обтерев хвостом деревянный угол. Утробно замяукала.

— Ладно-ладно, сейчас получишь свое молоко, вымогательница.

В противовес недовольному голосу, ладонь девушки нежно и охотно наглаживала мохнатую лобастую голову. Губы девушки невольно растянулись в улыбку, и уже обеими руками она чесала кошку за ушами, потом взялась за подставленную шейку.

«... и тут еще местечко, и да... вот-вот, здесь, ага...» — словно говорила кошка, начав громко мурлыкать.

Аги не то чтобы прикармливала чужую кошку, так... угощала, чем богата. Вернее, что у самой было, тем и делилась. О богатстве речи не шло.

Ближайшая соседка жила в доме, расположенном через сад и небольшой огород. Не так чтобы и очень близко. Кошка гуляла сама по себе и как-то повадилась навещать Аги. Спать у нее в шезлонге под яблоней летом, проскальзывать следом за девушкой в сарай, где хранились дрова и рабочий инструмент, и сопровождать в лес, когда Аги шла по грибы и ягоды или травы собирала... Теперь вот и в дом просочилась, как та вода, которая везде дырочку найдет. Не остановишь.

А еще — кошка беременна. Второй раз за сезон. Первый был в начале лета, видно, с весны нагуляла, и вот второй — к концу. Первых котят Аги так и не увидела. Соседка, Барбара, позаботилась, если это можно назвать заботой.

Аги налила козьего молока в небольшую тарелку, оставила на полу на кухне. Кошка ходила, нюхала углы и знакомилась с домом.

— Сиди, пока дождь не пройдет, потом пойдешь к себе. Не бездомная. И только попробуй где лужу надуть! Захочешь в туалет, попросись — дверь открою. И не вякай мне тут, что мокро на улице, — наказала ей Аги в полной уверенности, что ее поняли.

Кошка, имени которой Аги так и не узнала у соседки, лишь ушами поводила, отводя нахальный взгляд.

Аги ушла в ванную комнату отогреваться в горячей воде. Как же хорошо, что папа ванную построил по городским стандартам, с водопроводом! Он имелся в деревне, но провели не ко всем домам. Как и канализацию. Аги повезло. И туалет теплый в доме, и вода в баке горячая, нагревается от печки.

После муторного дня ей жизненно необходимо было отключиться от всего и просто расслабиться.

Долго причесывала волосы, темные и длинные, совершенно не уместные при ее образе жизни и условиях работы. Хотела давно обрезать, да в память о маме рука не поднималась. Маме Аннике так нравились дочкины длинные локоны, любила косы заплетать и прически делать.

Окунулась в горячую воду с головой. Привычный поток захватил, утомленный за день дар лениво перебирал цепочки информации, истории, сплетни, картинки всего, чему свидетелем была вода.

Аги привычно же отключилась, отодвигая этот ненавязчивый шепот на край сознания, чтобы не мешал собственным мыслям. Амулет на шее помогал отгораживаться, как всегда чуть нагреваясь на коже. Вернее... в последнее время нагреваясь чуть сильнее. Или это только кажется?

Аги всегда было сложно сосредоточиться на собственных физических ощущениях.

Да и мыслей особых не было. Устала, как лошадь, пропахавшая весь день. Лошади еще полегче — на четырех ногах, у Аги же всего две, и те гудят от ходьбы.

Вернувшись на кухню, умытая, чистенькая и благоухающая любимым травяным кремом, обнаружила кошку в уголке под печкой. Там лежал стопкой картон и старые газеты на растопку. И носки шерстяные, старые, дырявые, тоже приготовленные на сжигание.

На них и устроилась соседская кошка. И тужилась, тяжело дыша.

— Так ты что?! Сюда, ко мне, рожать пришла?! — подобно бабульке, всплеснула Аги руками. Покрутилась на месте, не зная, за что хвататься и что делать. Как помочь.

Это же... Вот подстава!

Кошка не обращала на нее внимания, сосредоточенная на более важном занятии — вытолкнуть на свет белый новых его обитателей.

Аги набрала в миску прохладной кипяченой воды, взяла чистое полотенце и присела, как была — в халате, на пол, недалеко от печки. Воду пододвинула кошке. Полотенце подложила поверх носков, хоть и чистых, но с какими-то щепками дров и опилками.

На это кошка слабо прошипела, но не возражала.

Аги сидела и ждала. Слушала шепот воды.

Усталость затуманила разум, и веки наливались тяжестью. Замерев, наблюдала за чудом — появлением новой жизни.

Их родилось трое. Первый — серый. Кошка полизала его, очищая, перегрызла пуповину как нечего делать. Зубы у нее острые. Котенок сразу пристроился к ее животу, зарылся в густую шерсть и стал тыкаться, искать сосок. Нашел быстро, зачмокал, массируя крохотными лапками мамин живот. Так естественно двигал ими, выпуская прозрачные и мягкие пока коготки.

Второй — полосатый. Так же облизанный, как и первый, пристроился есть.

И третий — черныш, как мама. Засучил лапами, словно на невидимом велосипеде поехал. Схема та же — облизать, разрывая пузырь, пуповину, накормить. Последы лежали там же, и Аги ухитрилась их убрать и бросить в огонь. Кошка была занята другим и лишь покосилась на движение.

Чудо заняло не дольше получаса.

Потрескивали в печке дрова, тепло распространялось вместе с запахом смолы. За окном бушевала непогода, совсем стемнело, и небо то и дело вспыхивало белыми беззвучными росчерками молний.

Кошка выдохнула. Аги за ней, только почувствовав, что ноги сильно затекли от неудобной позы на корточках.

— Поздравляю. Ты такая молодец, и котята у тебя отличные получились, — как умела, неуклюже, но от всего сердца поздравила Аги.

Кошка устало прикрыла глаза, но не улеглась спать. Привстала и снова начала намывать всех троих новорожденных, усердно сосавших молоко.

— Вам там тепло? Может, одеялко еще принести? — Аги спохватилась, привставая с пола.

Даже не думала, что роды — это настолько... щемяще волшебно. Сокровенно.

Торжество жизни и природы. Торжество над всем — плохим, обыденным, казавшимся важным прежде... Это — и начало, и смысл, и продолжение.

Радость мира.

Остаток вечера Аги сидела напротив печки, за низким столом, дорабатывала настойки на заказ. Завтра придут забирать. И переглядывалась с кошкой.

Взгляд той гордый и таинственный — и все равно хитро-наглый. Он словно говорил:

«Я выбрала тебя. Радуйся! Смотри, какие крепыши получились!»

...спасибо за доверие... — отвечал темный взгляд ведьмы.

*

— Агнес Траум, а-у! — прокричал Сим ей в ухо. — Ты где витаешь? Я тебе серьезные вещи тут говорю.

Парень, в очках в толстой тяжелой оправе, наклонился через стол, чтобы привлечь внимание подруги.

— Не витаю я, слышу все... — Аги оторвалась от работы, растянула губы в уверенной улыбке, уставившись в эти смешные выпуклые стекла очков. Они делали глаза Сима меньше, не позволяя разглядеть их выражение. Иногда это раздражало. — Я тоже тебе о серьезном толкую. Перестань защищать меня перед пъяными мужиками. Ни к чему это. Ни мне, ни тебе.

— Ага, как же... — Сим тут же насупился. — Они из тебя невесть кого делают. Если не пресечь сейчас, потом опомниться не успеешь, а уже не только ведьмой и девушкой легкого поведения считаться будешь, а воплощением зла! И не только здесь, в Угольтах, но и в соседних деревнях! Так и до инквизиции недалеко. Стражи, между прочим, уже тут.

— Какая инквизиция? Мы в двадцатом веке живем.

— Скажи это инквизиторам.

— И слова-то какие нашел! — Аги продолжила с ехидной улыбочкой на губах изводить друга. — Легкого поведения девушка. Местные бабы меня иначе кличут.

Сим промолчал. Убеждает себя, небось, что старше и мудрее. И поэтому уступит. Пока.

На самом деле Аги старше его лет на пять-шесть, цифра ее возраста уверенно движется к тридцатнику, просто выглядит как подросток... мелкий рост и худощавая комплекция способствуют.

Доводить друга ей в удовольствие.

— Сегодня хоть лить перестало, в небе просвет видно... Может, и успокоятся люди, если погода успокоится, и праздник Солнца нормально отпразднуем, с костром до неба и кушаньями... — вздохнул парень, оставив попытки достучаться до самонадеянной упрямицы.

Его предупреждает, а сама... Эх! Вот что та коза! Сим вздохнул повторно, грустнее и продолжительнее, чем в первый раз.

— Ненадолго, — обломала его надежды Аги. — Завтра снова польет. Надо будет в лес сходить, все одно промокну, но хоть видимость получше.

— И зачем тебе заниматься этим сейчас? — Его передернуло, когда представил, каково сейчас находиться в лесу — в этой сырости и холоде.

— Травы кое-какие закончились.

— И как в этой мокроте ты их рвать будешь?

— Кверху каком... — оборвала себя под укоризненным взглядом вежливого до тошноты книжного «червя», который не любил, когда коверкали слова. — Многие растения от обильной воды только в рост идут, сок набирают — самое время собирать.

Разговор сегодня не складывался. К тому, что тревожило обоих, возвращаться не хотелось, а других тем для беседы в голову не приходило.

— Ну, ты услышала про стража-то? Или опять все мимо ушей пропустила? — после продолжительного молчания спросил Сим.

— А что с ним? — Аги поднялась и принялась заваривать чай. Хотелось горячего: несмотря на протопленную с утра печку, мерзла. — Ну — приехал, ну — гостит, расспрашивает... Имеет право. Сколько таких по Империи разъезжает?

— Не просто так, о ведьме расспрашивает!

— И?

— Так все на тебя указывают! Других не водится. Баба Марта не в счет, на ее гадания только ради смеха и ходят. А Орден просто так ищеек по провинциям рассылать не будет! Им что-то нужно! Вернее, кто-то. И для каких целей?

Аги промолчала.

— Наших он тоже уже расспрашивал?

— А как же! Все твои клиентки дорогие с ним перезнакомились, вперед всех бежали, юбки подхватив.

— О! А я думала, что это они вдруг за тониками зачастили?..

— Он здесь уже четыре дня, все соседские деревни объездил, живет в Верхних Холмах, а оттуда удобно до окружающих поселений добираться. Их староста в честь дорогого гостя пир закатил. Наши невесты, кто посмелее да при средствах, тоже там отметились.

— Хм, приехал страж молодой, холостой, уехал женатый да с женой не простой, а женой брюхатой... — ухмылялась Аги, злорадствуя.

— Не осмелятся. Ты его не видела...

— А ты видел?

Сим смутился, выражение глаз скрыто, но на щеках под темной щетиной проступил яркий румянец.

— Мельком. К такому соваться без дела не посмеешь — суровый. Видно, что воин, и... мне кажется, он одаренный. — Сим поднял на нее взгляд, всматриваясь, ища подтверждения догадке.

— Это ты женщин плохо знаешь. В книгах о таком не пишут.