Колхоз: назад в СССР — 4

Дебилов действительно оказалось несколько, во множественном числе.

На крыльце дома сидел довольный Матвей Егорыч. Напротив крыльца стоял ещё более довольный Семён. В стороне, на табурете, устроился чуть менее довольный Переросток. Судя по кислому лицу он восторга этих двоих товарищей не разделял.

Тот самый мерзкий звук производил некий инструмент, напоминающий то ли трубу, то ли здоровую дудку с широким отверстием на конце. И вот в эту конструкцию с энтузиазмом дудел Сенька.

— Вы манданулись, что ли? — Искренне, совершенно не скрывая эмоций, спросил я собравшуюся во дворе компанию. — Откуда эта хрень?

— Это не хрень. Это — пионерский горн. — Заявил счастливый Семён. — Всю жизнь мечтал подудеть в него. У нас в школе есть. Но просто так его не возьмешь. Он вместе со знаменем висит.

— Какие странные у тебя мечты… — Я посмотрел на открытые окна. — А почему вы все ещё живы? Почему не видно человека, который, теоретически уже должен явиться, навешать вам люлей и сломать это хреновину к чертовой матери? Причем, об чью-то голову.

— Она ушла по делам. Час назад собралась, нарядилась и ушла. Как раз Матвей Егорыч в гости заглянул. Ему меня доверила. Сказала, взрослый, пожилой человек справится с подростком. — Заявил Младшенький.

Примечательно, что он даже не уточнил, о ком речь. Мы оба прекрасно друг друга поняли.

— Ну, это она, конечно, зря... Насчёт Матвея Егорыча. Заметно, что давно в Зеленухах не была... По каким делам?! Какие у нашей маман могут быть дела? Здесь! В деревне!

Меня слова Сеньки сильно напрягли. От Светланочки Сергеевны ждать можно только очередного дерьма. Куда ее понесло, интересно? И какие будут последствия?

— Не знаю. — Семён пожал плечами, потом поднес горн к губам, надул щеки, и снова выдал этот мерзкий звук.

— А я думаю, что ж такое… С ночи колени крутило, живот прихватывало... И бессонница. А оно вот в чем дело. Организм намекает, надо в больницу сбежать. Недели на три. Пока тяжёлые времена не пройдут. — У калитки, которая вела из дядькиного двора в соседский, стояла Ольга Ивановна.

— Чего ты, придираешься? Ох, и характер противный...— Дед Мотя кивнул в сторону младшенького. — Посмотри, как пацан радуется.

— Радуется, конечно. — Согласилась Ольга Ивановна. — Он же — Милославский. Чего ему не радоваться? У Милославских цель такая — извести все село под корень. Это ж понятно. Так-то, нам одного Жорика на всю деревню было много. А теперь ещё эти двое. Светка и второй сынок. Тут уж все. Надежды нет. Угробят они нас. Не выстоять Зеленухам, не выстоять…

— Ну, хватит Вам, Ольга Ивановна, — Я улыбнулся соседке, демонстрируя радость от встречи. Психологи рекомендуют отвечать на агрессию позитивом. — Мне кажется, Вы сильно преувеличиваете заслуги Милославских.

Семён в этот момент снова дунул в горн. Причем, как-то очень усердно. Казалось, этот звук быть более противным уже не может. Но нет. Сенька ухитрился побить свой же рекорд.

— А мне кажется, я заслуги Милославских сильно преуменьшаю. — Заявила соседка. Про рекомендации психологов она точно никогда не слышала, в ответ на мою улыбку скривилась так, будто ее сейчас удар хватит. Потом быстро подошла к Младшенькому и выдернула из его рук "дуделку".

— Вы чего? — Обиделся Семён. — Тренируюсь же.

— Я — ничего. И ты ничего. Ничего больше такого делать не будешь. Особенно, людей изводить. Матвей! –Ольга Ивановна переключила внимание на деда. — Какого дьявола школьный горн у тебя оказался? Ты ведь притащил, уверена. Никто больше до такого не додумается. Совсем с ума сошел? Разбазаривать колхозное имущество.

— Ничего я не разбазариваю. Экспроприировал на время. Директора, между прочим, предупредил. Ну... Записку оставил там на столе. Это, так, сказать, для устрашения противника на завтрашней игре. — Матвей Егорыч даже бровью не повёл.

Типа, нет ничего странного в том, что он взял из школы эту дудку. А я так понимаю, стянул дед Мотя горн, когда мы делали ремонт. Зачем он ему? Хотя, если пугать соперников, то, в принципе смысл в этом есть. Не знаю, как насчёт испугаться, а бежать подальше, заткнув уши, очень даже может быть. Отвратительный звук.

— Ну, вот ты взял, а я верну. У меня у курей от вашего музыкального исполнения — перья седые. Если перестанут нестись, я тебе Матвей…— Ольга Ивановна погрозила деду Моте пальцем, а потом исчезла за калиткой, удалившись к себе во двор, вместе с горном под мышкой.

Фразу она не закончила, но все присутствующие, кроме Семена, естественно, поняли, если куры после такого стресса откажутся выполнять свою прямую функцию, то без яиц останется на только соседка.

Меня же очень сильно волновал момент внезапных "дел" Светланочки Сергеевны. За каким чертом понесло ее? А главное, что ждать в итоге? Ясное дело, ничего хорошего. Но хоть бы понимать направление, откуда придет беда.

— Андрюх, ты чего, на пруд ходил? — Я толкнул братца в плечо.

Это был своеобразный повод к перемирию. Тем более, не считаю себя вообще виноватым. Да, не вопрос. Андрюха, взрослый человек и может решать все сам. Вот так, наверное, было бы правильно сказать. Но хрен там! Ни черта он не взрослый и ни черта он сам не решит. Или так нарешает, потом замудохаешься разгребать. Но несмотря на это, не было желания оставаться с братцем в состоянии ссоры.

— Что мне там делать? — Переросток выставил вперёд загипсованную ногу,— Топориком если только на дно. Так, обмылся из ведра.

— Хватит вам трындеть, — Влез Матвей Егорыч, — Завтра утром решающий момент, так сказать. Надо заниматься подготовкой. Какой у нас план? Андрюха не боец. Все. Потерян для нашего боевого отряда.

— С Наташкой сегодня поговорю. Прямо после тренировки. — Я сразу вспомнил девчонку и наше с ней расставание.

Когда вернулся от Клавкиного двора обратно, к председательскому, Светланочка Сергеевна уже выбралась из палисадника и внимательно слушала Наташку, которая, походу, в сто пятнадцатый раз извинялась за свое поведение, объясняя, что вышло недоразумение.

— А вы с Жориком … Вы вместе? Пара? Какие у вас отношения?— Вдруг очень неожиданно спросила госпожа Милославская.

Меня она ещё не заметила. Я подходил со спины, а на спине у нее глаз нет, слава богу.

Девчонка запнулась на полуслове. Она, в отличие, от маман, видела, я — практически рядом, и понимала, их разговор слышу прекрасно. Наташка покраснела. На улице было темно и плохо видно, но, зная ее, даже не сомневаюсь, обязательно покраснела. Тем более госпожа Милославская далека от такого понятия, как чувство такта. Долбанула сразу в лоб. Без подготовки.

— Друзья мы. Сказал же. — Бросил я, как можно равнодушнее.

Подошёл к этой парочке совсем близко. Они стояли перед воротами председательского дома. Хорошо, разборки в Клавкином дворе не заняли много времени. Задержись я подольше, маман обработала бы Наташку, однозначно.

— Все. Идём домой. Ночь на дворе. — Я подхватил Светланочку Сергеевну за локоток и потянул в сторону.

— Ну, подожди, сынок. Такая милая девушка. Дай поговорить немного. — Госпожа Милославская, видимо, шестым чувством определила, ни черта Наташка мне не просто друг. Друзья сцены ревности не закатывают, а потом полчаса не извиняются без перерыва. Тем более, было заметно, девчонке важно исправить ситуацию.

— Мама, окститесь. Днём поговорите, если получится. А то и вообще, ни к чему эти разговоры. Ваше общество это такая радость, что не каждый с ней справится. — Не знаю, с какого перепуга начал говорить с Милославской на "Вы".

— Но Жорик…— Завела опять свою песню маман.

— Все. Домой. — Я крепче ухватил Светланочку Сергеевну за руку, чтоб, не дай бог, не вырвалась, и потащил ее в сторону дядькиного двора.

Причем, реально потащил. Уже потом, минут через пять, она психанула, вырвала руку и сказала, что сама в состоянии идти.

Наташке успел сказать "до свидания, друг" и напомнить про завтрашнюю встречу, но без подробностей. Место, время, причина — это оставил при себе. Девчонка итак знает, а маман столь важная информация ни к чему. А то хватит ума явиться.

— Так …Наташка…— Матвей Егорыч почесал затылок. — Ну, с одной стороны, достойная замена. Она всяко сообразительнее… Голова у нее работает, это факт.

— Эй! — Тут же возмутился Андрюха. Он с мнением деда Моти о его умственных способностях явно был не согласен. Я — тактично промолчал.

— С другой стороны, наш одноногий покрепче будет. Тут сила играет тоже не последнюю роль. Как нам разделиться? — Матвей Егорыч глянул на пыхтящего братца, но отвечать ему не стал.

Да уж… Состав — просто огонь. Пацан двенадцати лет, девчонка, я и дед Мотя. Правда, последний со своим оригинальным подходом к делу, стоит пятерых. Но в данном случае не знаю, какая от этого выгода.

— Давайте так… Вы с Семёном испортите одну часть поля. Одну! Не все поле, не рядом с полем, не вокруг поля! А то знаю я Вас, Матвей Егорыч. Вы у нас натура увлекающаяся. Надо слегка повредить, чтоб играть было неудобно. Поняли? Слегка! Но заметно. Я вечером организую себе времяпрепровождение с этим судьей. Ну, а потом… Потом постараюсь максимально быстро довести Геннадия до нужной кондиции и мы с Наташкой отправимся за "минами". Думаю, туда, где колхозное стадо.

— Ага. Умно́…Один только вопрос…— Матвей Егорыч скептически усмехнулся. — Как ты будешь в ночи из-под колхозных коров дерьмо таскать? Есть варианты? У меня, например, никаких.

— Честно говоря, и у меня пока никаких. Надо с Наташкой поговорить. Может, она что-то придумает. Сами же говорите, голова у нее варит нормально.

— А мне что делать? — Переросток надулся ещё сильнее. Видимо, принять участие в спасении Зеленух ему очень хотелось.

— А тебе, Андрюха, будет самое ответственное задание. — Матвей Егорыч с серьёзным лицом поднялся с крыльца и подошёл к братцу. Положил ему руку на плечо. При этом взгляд у деда Моти был такой, будто он сейчас Переростку государственную тайну выдаст.

— Ты Андрюха, должен просто никуда не вляпаться за это время. Чтоб нам с тобой ещё проблем не добавилось. Справишься?

— Да ну вас! — Братец дёрнул плечом, скидывая руку Матвея Егорыча. — Вы решили, что от меня толку никакого? А я, между прочим, очень даже полезный.

— А зачем нам поле рыть? — Поинтересовался Семён.

Лишившись горна, он теперь внимательно слушал, о чем говорят старшие. Пацан был не в курсе дел и, естественно, ему наше обсуждение казалось очень странным.

— Там, Сенька, клад. — Выдал дед Мотя. — Серьезное дело, понимаешь ли. Никто об этом не знает, только мы. Так что, имей в виду. Ни слова. Понял? А то набегут дармоеды.

— Ого… — Младшенький завис.

Его взгляд затуманился, в глазах появился далекий призрак золотой лихорадки. Вот тебе и пионер.

— А что за клад, Матвей Егорыч? — На всякий случай уточнил Сенька.

— Самый настоящий. У нас давно, ещё до революции, было тут барское имение. И вот, когда пришли за барином большевики, он успел свое богатство зарыть. Дом стоял, как раз, где сейчас здание школы. А на месте футбольного поля в то время был амбар. Вот где-то там, в амбаре, и зарыл.

— И что? Прям за это время никогда, никто не искал? –С недоверием спросил Младшенький. Своим некрепким юным умом он все равно уловил отсутствие логики в рассказе деда.

— Так никто не знает. — Уверенно ответил Матвей Егорыч.

— А Вы? Вы-то знаете! — Сенька не отставал. Ему, видимо, хотелось понимать целесообразность вложения своих физических сил.

— Так! Знаешь, что? Причипился он со своими вопросами… Не хочешь, не копай. Обойдёмся сами. Только потом не приходи, когда нам грамоту будут вручать. И медаль.

— Какую медаль? — Оживился Сенька.

— Так заслуги перед страной и государством. Мы же клад найдем, сообщим, как положено. Нам выпишут грамоту. А ты останешься с носом. Понял? Все. Давай. Иди вон… не знаю… Эх, черт, и к пацанам тебя не отправишь… Мать запретила…

— Матвей Егорыч, я верю. Верю! Честно. Будем копать. — Сенька подскочил к деду Моте, вцепился в его руку и принялся ее трясти. — А много там богатства в этом кладе? Может на телевидение позовут…

— Ага. Тебя-то точно. Батя рад будет, до усрач… — Матвей Егорыч хотел высказаться в привычной для себя манере, но глянул на Семена и произнес совсем другое, — До чёртиков будет рад. Твоему бате только на телевидении сына не хватает. Ага. И чтоб его сын там, на центральном телевидении, рассказывал, как он в деревне, ночью, целенаправленно клад искал.

Короче, по факту, ничего мы не решили. Имелась ясность только насчёт задания для Матвея Егорыча и Семена. С остальным — туман и полные непонятки.

Андрюха стал как-то молчалив и задумчив. Но на репетицию все равно собрался вместе со мной. Сенька тоже вострил лыжи. Я выписал ему отказную. Велел сидеть с дедом и ждать маман.

Сам сбегал в душ, смыл с себя пыль от сухой травы. Даже легче стало жить. Отвечаю. А когда переоделся в чистые шмотки, окружающая действительность начала мне казаться вообще чем-то удивительно прекрасным.

Мы быстро перекусили оставленным Настей завтраком, а потом занялись делами.

Семена решили поручить деду Моте. Тем более, так распорядилась утром Светланочка Сергеевна. Если что-то они натворят, а слово "если" можно заменить на "когда", к нам претензий никаких. Сами, с Переростком, отправились на тренировку в школьный сад.

Девки были уже на месте. Все, кроме Наташки. Я посмотрел на часы. Она никогда не опаздывает. Наоборот. Всегда в первых рядах. Что могло случиться?

— А кто это с председательской дочкой? — Спросила Ленка, глядя вдаль. Она даже поднесла ладонь ко лбу, приложив ее в виде "козырька".

Я повернулся в ту сторону, куда смотрела моя неудавшаяся невеста.

— Твою мать…

И это было самое мягкое выражение, из тех, которые вертелись у меня на языке. Рядом с девчонкой, довольная и счастливая, вышагивала госпожа Милославская.

Глава 8: О том, что даже бесполезные ситуации могут оказаться полезными, и коварных планах.

— Мама, ты только пришла, или, слава богу, уже уходишь? — Я с широкой улыбкой, аж лицо свело от усердия, быстро пошел навстречу Светланочке Сергеевне.

Сам пошел, не дожидаясь, пока она приблизится. Пока маман не присоединилась к нашему дружному коллективу, надо ее спровадить. Как же достали, эти игрища госпожи Милославской. Манипуляторша хренова.Черт их вдвоем свёл с Наташкой. Не иначе. Правда, что-то мне подсказывает, у этого чёрта даже есть определенное имя. А фамилия у нас вообще одинаковая.

Вот, куда утром унеслась Светланочка Сергеевна. Сто процентов. Придумала повод и разыскала девчонку. Хотя, там даже искать не надо. Дом председателя Милославская знает. Вряд ли у нее за оставшуюся часть ночи мог приключиться провал в памяти или развиться топографический кретинизм. В родном селе, к тому же. А причина явиться к Николаичу по месту жительства, всегда найдется.

— Сынок! Почему ты не рассказал? Организовал группу поддержки. Такой молодец! С девочками занимаешься… Наташенька, как называется это… То, что он вас заставляет делать? Чирлидерши вы?

Светланочка Сергеевна повернулась к девчонке, игнорируя мои сыновья объятия. Типа, не заметила, как несусь к ней на всех пара́х. Последняя ее фраза звучала очень сомнительно. Будто она только что застукала меня с порно журналом в руках и со спущенными штанами. Вроде, ничего сверхъестественного, а в то же время, неприлично при родной-то матери.

— Мама, ты не поверишь, но все на добровольной основе. Посмотрела на сына? Ты же ради этого пришла? Кроме меня ничего интересного нет. Да и я не картина. Не знаю, что ты ещё хотела увидеть… А теперь дай нам спокойно заняться делом. Иди домой. Семён, наверное, истосковался без родительской ласки.

— Так занимайтесь, Жорик. Я вам совсем не мешаю. Посижу в сторонке, под деревцем. Скромненько. Интересно ведь, как мой любимый старший сын проводит время. Да, девушки?

"Девушки" в ответ что-то нестройно промычали. Они смотрели на госпожу Милославскую, открыв рты и потеряв дар речи.

Во-первых, как ни крути, но Светланочка Сергеевна — воплощение классической женской мечты. Этакая Золушка из Зеленух. Уехала в столицу, попала на бал и вышла замуж за принца. Я, правда, папеньку ещё не видел. Подозреваю, там принц сильно престарелый, но это ведь не столь важно для женской мечты. А девочки, всегда — такие девочки. Не важно, какой на дворе год. Просто в 2022 — м они хотят бабла и сытой жизни. Губы, задницы, поездки на отдых, дорогие тачки и счёт в банке. Принц — больше способ достичь всего этого. В 1980-м мечтают о сказке. Ну, и о сытой жизни, мне кажется, тоже. Не будем отрицать очевидное. Просто об идейной сытой жизни. С идейным принцем.

И вот сейчас простые, деревенские девки видели перед собой особу, которая смогла добиться той самой сказки. Причем, без всяких крёстных и волшебства. Тем более, факт рождения Светланочки Сергеевны в Зеленухах известен всем.

Даже несмотря на то, что в деревне ее не любят, она все равно остается олицетворением воплощённой мечты. Хотя, судя по рассказам Ольги Ивановны, Милославская вела себя вызывающе в юности, местных считала колхозным быдлом, себя — королевой.

И вот сейчас девки понимали умом, если верить слухам, Милославская для них — практически классовый враг. Высокомерная стерва, задравшая нос. Не к такому должны стремиться настоящие комсомолки. Но это — умом. Сердце же при виде красивой, уверенной женщины говорило им, сказка очень даже может стать былью.

Во-вторых, Милославская выглядела, как звезда кино. Причем, даже не советского. Маман, конечно, вырядилась совсем не для прогулок по деревне. Опять же, уверен, специально.

На ней были джинсы. Так называемые "варёнки". Это при том, что время широкой популярности данной модели ещё не пришло. Светланочка Сергеевна одевается точно не в Универмаге, раз имеет их в гардеробе. Для местных, женщина в брюках — вообще явление не совсем привычное. По крайней мере, лупятся они на ее "варёнки", будто в жизни ничего более вызывающего не видели. Девки, например, на репетицию тоже надевали спортивки. Но это совсем другое. А чтоб вот так, расхаживать по деревенским улицам в штанах, которые обтягивают задницу, это уж точно нет.

Яркие босоножки, длинная рубашка, тоже яркого цвета, края которой маман завязала на животе, стали предметом не менее пристального изучения со стороны чирлидерш, впечатленных явлением Милославской. Короче, для девок Светланочка Сергеевна сейчас была как Орнелла Мути, в приступе безумия решившая посетить советскую деревню. Итальянскую актрису я знал, потому что отец, родной, всегда называл так мать в моменты, когда они нарядные и красивые отправлялись на совместное мероприятие. Это бывало редко. Совместные мероприятия. Чаще их приглашали порознь или в несколько мест одновременно. Поэтому каждый раз отец смотрел на мать влюбленными глазами и говорил, что Орнелла Мути плачет в своей Италии от зависти. Я потом ради интереса залез в интернет, посмотреть, что за особа. Ну… У нас с отцом точно разный вкус.

— Жорик, ты занимайся, занимайся. Не стесняйся меня…Девушки, вы же не против, если я поприсутствую? Миленькая кофточка. — Маман ткнула пальцем в Ленку, которая после такого "комплемента" забыла, как дышать.

Эти бестолочи, словно толпа кроликов, завороженных удавом, синхронно кивнули головой и выдохнули:"Не против…" Ну, что за люди, блин…

— Жорик, ты злишься? Я не ожидала такой реакции от тебя. Просто...твоя мама пришла к моему отцу. А его не было. Отца. И мы очень хорошо поговорили. Она даже чай пила в нашем доме. Представляешь? Я не думала, что жена такого человека вообще окажется совершенно простой. — Наташка мелкими шажками приблизилась ко мне и теперь смущённо оправдывалась за сложившуюся ситуацию. Теребила пуговицу на блузке, а ещё, что было очень непривычно, пыталась ко мне очевидно "подмазаться".

— На тебя — нет. Не злюсь. Моя мать бывает несколько…м-м-м-м-м… упрямой. Настойчивой. Навязчивой. Хитрой. Назовем это так. Перечислять можно до бесконечности. Видимо, после вашей ночной встречи ей захотелось узнать тебя лучше.

— Правда? — Наташка смутилась ещё больше.

— Кривда. Я бы на твоём месте так не радовался этому. Внимание госпожи Милославской — сомнительная честь.